День на пляже

14 августа, понедельник

Погода на прощанье чудесная: солнце, теплынь — и время до обеда я провожу на пляже за Никольской сопкой. И таких умных много: через каждые несколько шагов лежат загорающие тела разной степени загорелости.

Почти полный отлив, и побережье буквально усыпано дарами давешнего шторма: пустыми панцирями небольших крабов, морскими звёздами, медузами. Звёзды здесь фиолетовые сверху и оранжево-белые со стороны присосок и рта. По всей полосе прибоя в изобилии перья чаек. Неподалеку в бухте плещется нерпа, ныряет баклан. Можно загадывать, где они вынырнут в следующий раз.

Корабли переговариваются. Вы когда-нибудь слышали, как говорят между собой стоящие на рейде корабли? Я — нет.

Довольно громко.

Я снимаю ботинки и сижу на гальке, жмурясь на солнце, до тех пор, пока мне просто не надоедает сидеть.

— Ой, а можно я ваших крабиков сфотографирую?
— Конечно! Это же не мои крабики! Давайте я подвинусь и вы отсюда снимете, с моего места, с видом на набережную.
— А это не вы их разложили?
— Нет, это не я, я тоже их снимала, да так и осталась тут. Вы откуда приехали?
— Из Москвы.
— О, я тоже. И завтра уезжаю. А сегодня в библиотеке презентация моей книги, приходите, если у вас нет иных планов. Вы были в Краевой научной библиотеке? Там хорошая этнографическая экспозиция, кстати.
— Нет не была. А и приду! А что за книга?
— О том, как мы с подругой были здесь прошлым летом, о наших приключениях.
— Спасибо, я наверное приду, спасибо!

Я поднимаюсь и неспеша иду дальше по пляжу. Слева Никольская сопка, справа Авачинская губа. Миную батарею Максутова с группами туристов. Мне интересно, что там дальше, удастся ли мне обогнуть сопку и выйти к лежбищу сивучей, где я была зимой.
Нет, не выходит.
Впереди ограждение и небольшая осыпь перед ним.
На пустой катушке от кабеля спит мужик с голым торсом.
Ох, обгорит, думаю, но будить не хочу, просто отодвигаю его туфли подальше от берега, потому что идёт прилив.

Прилив действительно идёт, и быстро: на обратном пути мне приходится в одном месте залезть на скалу и несколько метров карабкаться по ней — в том месте, где был ещё недавно берег, уже вода. Неглубоко, но разуваться и закатывать штаны неохота.

Через батарею Максутова поднимаюсь на сопку. В 2018 году мы карабкались к пушкам, цепляясь за кусты, а теперь здесь лестница, информационные стенды, муляжи вулканов с указанием высот, качели, смотровая, кофейные киоски, экскурсии — туристоориентированная Камчатка меняется на глазах, и это не может не радовать.

Сегодня меня влечёт часовня и два креста при ней, мы их видели и раньше, но после мемуаров Юлии Завойко с другим отношением я к ним подхожу. События давно минувших дней оживают перед моим внутренним взором:

С молитвами церкви, с воинскими почестями похоронили своих павших братьев и врагов. Два кургана насыпаны неподалёку от порохового погреба, у подошвы Никольской горы, у самого входа в город со стороны озера. Это место их вечного покоя. Два креста осеняют их могилы.