Пуля для адвоката. Дело банка Золотой

    XI

                Дело об украденной земле

Марк приоткрыл глаза. Половина седьмого. Взглянул в окно, и  в душе  стало так же пасмурно, как и в затянутом тучами небе .               

Он вспомнил вчерашний звонок-угрозу и затем свой краткий монолог у Поклонной горы перед  лицом главы банка «Золотой», и на душе стало ещё тяжелее.                «А пару часиков я всё же покемарил...» — подумал он. — Надо собраться и на работу. Чёрт их знает — блефуют или и впрямь решили меня хлопнуть. Надеюсь, в офисе они меня подстерегать не будут. Ведь слушание дела только послезавтра».
 
И ровно к девяти часам он не пошёл в парадный вход, а пересёк весь задний двор и, войдя в боковую дверь, как партизан, пробрался в кабинет, где сразу же занялся подготовкой документов к очередному заседанию арбитража, чтобы отвлечься от тяжёлых мыслей.               

Но к сожалению, это оказалось не так легко сделать — картинки одна зловещее другой вставали перед его глазами, ведь человеческая жизнь хоть и ценилась теперь повыше, чем в девяностые, но для такого монстра, как банк «Золотой» любая сумма была по плечу.                Ведь на кону стояли пятьдесят миллионов долларов.

Он настолько зарылся в изучение своих уже сто раз изученных и приготовленных к судебным заседаниям бумаг, что даже не заметил, как отворилась дверь.
Вошла Лариса Летова и опустилась на кресло напротив.               

Марк поднял на неё глаза:                — Привет, Лариса! Как дела?                — Да у меня-то ничего, нормально всё. А вот у вас — не очень!               
Сердце у Марка забилось быстрее: «Неужели и она уже узнала об угрозе банка «Золотой»?!»               
— И что же это значит? Ты можешь объяснить?                — Марк, тут ситуация такая. Вчера мои... хорошие знакомые... из арбитража доложили... По делу с банком...  — Марк Захарович, у меня для вас две новости: плохая и очень плохая. С какой начинать?
— Начинай с плохой.
— В вашем процессе заменили судью. Судьёй будет Петрова.
—Так, — чуть успокоился Марк, — а какая же очень плохая?
— Петровой уже «занесли», — понизив голос, сообщила Света.
— Что?! Это точно?! 
— Точно. Я знаю, через кого они это сделали. И, кроме того, все последние дни юристы банка как прописались в арбитраже — из кабинета судьи не вылезают.
— Ясно. А что ты знаешь о судье Петровой?
— А вы разве не слышали, как Андрей Караулов недавно опарафинил её на всю страну в прямом эфире по федеральному каналу?
— Нет, расскажи.
— Ну, Петрова вынесла решение по подмосковному мясокомбинату и фактически узаконила его рейдерский захват одной из корпораций. — Лариса помолчала. -- И Караулов в передаче «Момент истины» раскрыл мошенническую схему захвата, а потом прямо из студии позвонил ей домой и в прямом эфире спросил, каким законом она руководствовалась, вынося такое чудовищное решение. Судья смешалась, стала заикаться и, наконец, промямлила, что давать комментарии она не вправе. Короче, опозорилась по полной программе.
— Спасибо, Света! Твоя информация бесценна. Пока не знаю, что я буду со всем этим делать, но всё равно тебе ещё раз огромное мерси!
Оставшись один Марк задумался.

Он отчётливо понимал: позиция у него довольно сильная (поэтому банк «Золотой» и пытается вырубить его из процесса).                Но если взятка уже в кармане судьи, никакие его  доводы не сработают. Решение будет в пользу взяткодателя.

«Против лома нет приёма, окромя другого лома, — размышлял Марк, — но другого лома у меня нет. А даже если б и был, я бы им не воспользовался».
Марк оглядел свой кабинет в шикарном здании далёкого 17-го века.                «Вот строили тогда! Такие стены из такого кирпича, что можно не топить зимой и не включать кондиционеры летом. Всегда одна температура...» —
И тут ему  припомнилось то время, когда он и попал в заветный кабинет...
                _______________________________
В конце «весёлых» девяностых Марк ненадолго выпал из доблестной когорты Московских адвокатов, устроив себе длинные каникулы в Канаде.
Он наслаждался сколько мог общением с детьми, рыбалкой и пейзажами похожими на наши.               

Но в то же время ему нередко вспоминались слова Александра Городницкого:
«Над Канадой небо сине.
Сквозь берёз дожди косые.
Хоть похоже на Россию,
Только это не Россия».               

И когда вернулся в Москву, то неожиданно получил довольно лестное предложение от Управляющего партнёра коллегии адвокатов Евгения Мартова стать его полноправным партнёром.
— Только условиться надо бы сразу об одной очень тонкой вещи: а как мы расходиться будем, если работа не пойдёт? Бандитские разборки мне не нужны! — В лоб закатил Мартов.
— Нормально разойдёмся. Ещё никто не упрекнул меня ни разу в том, что я готов за доллар удавиться. — Ответил Марк. — И вы не упрекнёте!
— Ну ладно. На первый раз поверим на слово. Кабинет в офисе я вам дам. Зарплату платить не буду — только долю от заработанных вами же денег — гонорара. Вы — рабочий партнёр. За мной — идеи и офис. За вами — работа двадцать четыре часа в сутки. Согласны?
— Да. Я буду заниматься уголовными делами? — втайне надеясь на положительный ответ, уточнил Марк.
— Нет. Корпоративные и земельные отношения. Устраивает?
Тон безапеляционный. Конкретно и жёстко. А ведь Марк так рассчитывал хоть на какую-то поддержку в виде зарплаты. Предложение Мартова застало его врасплох.
«Нырять с головой в абсолютно незнакомую область, не связанную с уголовным правом, после нескольких лет отсутствия какой-либо юридической практики вообще? Работать, даже не представляя, когда и сколько заработаешь? Стоп... А что, у меня есть выбор?»
— Согласен, Евгений Григорьевич. Завтра выхожу на работу.
Они пожали друг другу руки, и Мартов стал объяснять Марку, специфику его теперешней работы. 
— Вы, Марк Захарович, конечно, знаете, что к нынешнему  времени все наиболее прибыльные сферы бизнеса в России — нефть, газ, металлургия, химия — уже раздеребанены ушлыми олигархами. И вот не так давно, пожалуй, с конца девяностых, возникла тема новая -- земля в пределах ста-ста двадцати вёрст от Москвы. Эта земля сделалась лакомым куском для состоятельных и москвичей, и северян, которые влёт разметают построенные на ней дачи. Но только не курятники на шести сотках   —большие и красивые загородные дома, — начал Мартов.
 — Так вот, эта земля после указа Ельцина ещё в лихие девяностые стала формально собственностью селян в бывших колхозах, ну а сейчас после реформы — в акционерных обществах. Я думаю, это вам известно. Но только собственностью не их личной, а общедолевой. То есть каждый селянин теперь имеет личную розовую бумажку — свидетельство о собственности на пай. Но выделить свой участок и работать на нём он не может. — Мартов помолчал.
— А почему не может? — Спросил Марк.                — А потому,что здесь препятствий — море. Во-первых, надо, сделать кадастрирование всей земли. Нанять специальный самолёт, произвести аэросъёмку, всё нанести на карту, а потом — в кадастр. Вы представляете, какие это деньги? Да их в деревне никто и близко не имеет! Но это ведь ещё не всё. — Мартов усмехнулся.
— Надо ещё, чтоб общее собрание всех членов общества из всей земли, принадлежащей им, теперь конкретно выделило вам участок, согласно паю. Вы представляете себе такое? Они ж передерутся все — каждый захочет лучшее себе забрать. Короче, так и ничего не происходит... Бумажки у акционеров есть, ну а земли — нет и не будет!
— Таким вот образом, — продолжал он, — крестьяне, как и раньше, работают в хозяйствах, занимаясь своим сельским делом. Причём, наличных денег у них нет. Где платят им натурой, где копейки получают, а в основном кормятся, как и раньше, лишь со своих садов и огородов. — Мартов прервался, чтобы ответить на звонок.
 — Так вот, именно на такую землю сейчас разинули свои львиные пасти многие банки, фирмы с криминальным капиталом и монстры типа «Мосэнерго». Они скупают за копейки у крестьян их розовые чеки —земельные паи и враз становятся хозяевами всей земли акционерной. Затем на ней возводят дачные посёлки и загоняют те дома богатеньким за сотни тысяч долларов. Прибыль — огромная, до тысячи процентов!          А сельское хозяйство — тю-тю-тю… накрылось медным тазом. — Мартов вздохнул так, как будто сам он потерял любимый сад и огород.
— Да, и вот ещё что, хотел бы вам сообщить, я уже второй год — советник губернатора Московской области. Да, генерала Громова — с гордостью проговорил Мартов, — и нынче лично от него я получил задание — вернуть захваченную за копейки землю в распоряжение области.  У губернатора задача — сберечь сельское хозяйство. А мы должны ему помочь. Ведь сделать это можно, в том числе, и через арбитражный суд. 
Мартов помолчал, следя за реакцией Марка на свои слова.
— Так что готовьтесь: изучайте правовую базу, — продолжил он. — Дело новое, но интересное. И, думаю, оно как раз для такого упрямца, как вы, Марк Захарович. Скучно не будет. Гарантирую. Главное, голову не подставлять, а то снести могут. Причём легко! Отбирать у богачей назад миллионы долларов — нарваться можно на раз. Так что подипломатичней, Марк, подипломатичней! В уголовных делах у вас в противниках бывали только прокуроры, и личной шкурной заинтересованности у них не наблюдалось. А здесь… да что там говорить: бандит на бандите сидит и бандитом погоняет. Только все они в костюмах от «Бриони» и не на «Жигулях», а на «Мерседесах» и «Бентли». И в земельке, которую вы у них оттяпать собираетесь, их «кровные» денежки закопаны. Уразумели?!

«Приятное напутствие на самом старте», — подумал Марк.
 Да только это напутствие ему в одно ухо влетело, а в другое — вылетело, и уже на следующий день Марк, как прилежный студент во время экзаменов, с головой погрузился в пучину нормативных документов, регулирующих земельные отношения.                Читал, зубрил, анализировал, делал выписки, стараясь как можно быстрее и глубже изучить совершенно новый для себя аспект права.

И слава богу, что так спешил, потому что когда внезапно получил от Мартова приказ лететь в ЗАО «Рубежное», которому грозило банкротство, необходимым запасом знаний он уже обладал.

Банкротила «Рубежное», владеющее пятью тысячами гектаров земли, корейская фирма с командой из бывших «братков».               
Встретившись с новым директором ЗАО, Марк услышал то, во что ему, ещё неискушённому в таких делах, поверить было  трудно.               
Какое-то время назад эта фирма-жулик и предыдущий директор ЗАО подмахнули фиктивный контракт на строительство забора сметной стоимостью аж двести тысяч долларов. В действительности же на это ушло лишь двадцать тысяч плюс червонец на взятку директору.

Двухсот тысяч долларов у загибающегося хозяйства, естественно, не было, и, заключая такой кабальный договор, бывший директор понимал, к чему он приведёт.                Фирма, произведя работы, потребует расчёт. Рассчитываться же хозяйству нечем. Иск в арбитраже фирма выиграет быстро. Платить опять же нечем. Затем пойдёт иск о банкротстве. И в случае его удовлетворения  корейцы за бесценок получат всё хозяйство вместе с его землёй. Простая и популярная в то время схема.

Марку пришлось остаться в «Рубежном» до заседания арбитража.  «Пахал» и днём и ночью, рисуя документы и проводя собрания акционеров, ночуя там же в офисе на стареньком продавленном диване.               
Конечно, первый раз в процессе арбитражном он чувствовал себя зелёным новичком, и, чтоб не проиграть, пришлось добиться дело отложить.               

Но, получив нужное время, Марк смог спокойно подготовиться к процессу.  И, к удивлению партнёра Мартова, хозяйство от банкротства спас.
И как же удивился Марк, когда накануне 1 мая ему вручили от корейцев не «чёрную метку», а поздравительную открытку с предложением перейти к ним на работу! Причём на самых выгодных условиях.

Со временем пошли и другие дела. Это были совсем не те острые и короткие схватки на юридическом ринге, какие он выигрывал ранее по делам уголовным.                Сейчас же шла длительная, вязкая, тяжёлая борьба на арбитражном ковре, при которой противники постоянно применяли грязные «броски» и «подножки», представляя сфальсифицированные документы, подкупая свидетелей, нотариусов и даже судей.                Мало-помалу Марк начал понимать: это — реальность.

Сражение с банком «Золотой»

В своём намеренно открытом виде реальность эта проявилась в последней схватке за сельскую землю с одной из одиознейших финансовых структур России — банком «Золотой».               
Скупив за мелочь часть паёв у доведённых безденежьем до крайности крестьян-акционеров ЗАО «Огнево», банк методично и упорно долбил ЗАО исками.      
И в случае удачного ( конечно для себя)  исхода банк «Золотой» оказывался собственником аж десяти тысяч гектаров земли.

Процесс был длительным и сложным. С завидной регулярностью и с ощущением канатоходца над пропастью, медленно продвигающегося по тонкому тросу, Марк  сражался со своими противниками в арбитраже.
Банк кинул в бой целую группу своих юристов вместе с начальником службы безопасности, бывшим полковником КГБ, которого все звали «Семёныч».

И эта команда шла на всё, чтобы выиграть дело. Пытались подкупить Марка — не получилось. Пытались договориться с главой района.                Не договорились.
Дело шло к завершению, и следующее заседание арбитражного суда должно было быть решающим: или банк, или Марк.

А вот тогда последовала прямая и жестокая угроза Марку и его семье по телефону с запретом вновь явиться в арбитраж под страхом смерти.
 И как он среагировал?                Сейчас увидим...

Золотой ключик.

Обычно для того, чтобы отыскать выход из трудного положения, Марку нужно было время. И хотя иногда случалось, что верные идеи залетали в голову мгновенно,  гораздо чаще решение находилось лишь после хорошего обдумывания, и из нескольких вариантов выбирался лучший.
Так было и сейчас. Сидя за рабочим столом, он в который раз перебирал пухлые папки с документами по делу. Ничего нового.
«Все аргументы  выучены почти что наизусть, а вот на что нажать, чтоб однозначно выиграть — так и не вижу...»

И тут его усталый взгляд упал на первый документ досье, с которого и начиналось всё это дело — исковое заявление банка, предъявленное от имени крестьянки Валентины Борисовой, акционера ЗАО «Огнево», живущей в маленьком селе Ильинка.
«Валентина Борисова... Валентина Борисова... Стоп... А кто ж она такая,  Валентина Борисова, и какова же её связь с банком «Золотой»? — словно из глубины подсознания выплыл вопрос. — И в чём же её интерес, убить хозяйство, в котором столько лет она работала?  А что, если сгонять туда? Ведь у меня ещё целых два дня...» — И Марку вспомнились былые следствия, что проводил он по делам.
Марк раскрыл карту района и быстро отыскал Ильинку на территории сельского поселения с центром в Хлебовске.               

«Ну, что ж, тогда завтра с раннего утра — в Хлебовск. А вдруг, именно там и отыщу золотой ключик от заветной дверцы, — подумал Марк, — и ещё:  надежда умирает последней...»
                ______________________

На следующее утро  Марк переступил порог администрации сельского поселения, где неожиданно был принят с истинно русским радушием.      На столе тут же появился чай, карамельки и  баранки, как будто здесь только и ждали приезда адвоката из Москвы.                Наскоро описав ситуацию, Марк поинтересовался:
— Скажите, вы знаете Валентину Борисову из деревни Ильинка?
— Ой, конечно знаем! Её родной племянник у нас работает. Владимир Козырев. Сейчас его кликнем:
— Володя! Козырев!
Через минуту в кабинет вошёл небольшого роста приятный мужчина лет тридцати пяти и, представившись, с улыбкой протянул руку.
— Ну, а я — Марк Захарович Рубин, адвокат из Москвы. Прибыл к вам по поручению губернатора Московской области Бориса Громова, — официальным тоном представился Марк.               
Улыбка мгновенно слетела с лица Козырева. 
— Владимир, вы в курсе, что от имени вашей тёти Валентины Борисовой подан иск, чтобы отобрать всю землю в пользу банка «Золотой»? И по каким же таким причинам она своё родное хозяйство  банкирам подарить задумала? Со всеми десятью тысячами гектаров земли? Она что, не понимает, что оставляет триста её земляков с их семьями без куска хлеба? Поля застроят дачами, и сельского хозяйства там уже не будет. И это ваша близкая родня, Владимир, а вы ведь, между прочим, представитель власти!
Мужик густо покраснел. Взглянул на Марка, взглянул на свою начальницу. Опять на Марка.
— А я-то думаю, на какие такие денежки моя двоюродная сестричка в Москве себе «Ладу» купила, — подавленно проговорил он. — Теперь ясно. Сама тетя Валя уже год, как дальше хаты никуда не ходит. С позвоночником у неё проблемы. Ладно. А что я могу сделать? Чем я могу помочь?               
Марк чуть не подскочил:
— Вот это другой разговор. Погнали к ней, и попытайтесь объяснить, сколько людей её возненавидят после того, как вся земля перейдёт банку. Колхоз станет банкротом. Вы попытайтесь достучаться до её сердца: ведь её просто втёмную используют!
Заехав в районный центр, Марк пригласил нотариуса и уже втроём они помчались в деревню Ильинку. На месте были через полчаса.                Неказистая деревянная хатка с выцветшей синей краской на стенах и покосившимся забором вокруг участка поражала своим сиротливым видом.
— Итак, мне нужны, — объясняет Марк, — заявление Валентины Борисовой об отзыве её искового заявления (даёт им реквизиты иска), а также отзыв доверенности на ведение дела от её имени в арбитражном суде (вручает копию доверенности).
Владимир вошёл в дом один. Медленно текли минуты. Десять, двадцать, двадцать пять.

«Да… видно, шансов у меня практически нет, — неотрывно глядя на ветхую входную дверь, размышлял Марк, ожидая Козырева вместе с нотариусом, — ведь банк попросту купил Валентину Борисову, а цена сделки — «Лада». Вряд ли она пойдёт на то, чтобы порвать с банком. И её можно понять: а вдруг потребуют «Ладу» назад? Нет, тут уговоры племянника не помогут. Похоже, пролетаю я, как фанера над Парижем...»
И тут Марк вдруг закрыл глаза, невольно обращаясь к небесам:                «Господи! Убеди Валентину Борисову отказаться от иска!» — и так проникся сам этим желанием, что неожиданно поверил в свой, казалось, призрачный успех.
«Боже! — Внутри всё полыхало. — Если это вдруг получится... так это же конец моим мучениям! Я столько месяцев сражался с банком, а тут одним ударом можно всё решить?!»

Наконец, Козырев вышел на крыльцо. Лицо его было бесстрастно, глаза ничего не выражали.
Марк замер: «Отказ?! Провал?!» — Сердце сжалось до боли.
А Козырев, будто сбросив с себя оцепенение, вдруг широко улыбнулся и поднял большой палец вверх:
— Договорились, Марк Захарович! Нотариуса заводите...
 Марк пулей выскочил из машины и открыл заднюю дверцу, приглашая нотариуса пройти в дом.               

А сам остался и уже стал складывать план, каким же необычным образом проникнуть в Арбитраж, чтобы никто не помешал.               
Он помнил жёсткое предупреждение по телефону:  «Объясняю для непонятливых: заболеть и надолго! И чтобы духу твоего на следующем заседании суда не было!»                
А с этим не считаться — было бы неумно.
Через пару часов, вернув Владимира и нотариуса на места их работы, Марк, сгорая от нетерпения и ощущения нечаянной удачи, помчался в Москву в нотариальную контору, когда-то выдававшую доверенность Борисовой. И там тоже оформил её отзыв.
И грянул бой...

 А вечером, согласно своего плана, перед самым закрытием Арбитража Марк проскользнул с чёрного хода в здание, и там, найдя укромный уголок,  он кое-как дождался утра.
Марк понимал, что банк пойдёт на всё, но не допустит, чтобы он спокойно утром пришёл участвовать в процессе. Последний бой, он потому и есть — последний.
Что сделать удалось ещё?               
Марк предыдущим вечером договорился с фотографом, которого хорошо знал, о встрече утром в Арбитраже. Фотограф увлекался документальной съёмкой и пользовался профессиональной камерой. О том, чтобы тот взял её с собой, Марк попросил заранее.

И вот уже на следующий день с утра, они вдвоём,  присев на стулья рядом с залом суда,  ждут оппонентов.
Сначала нарисовалась бригада юристов банка вместе с начальником службы безопасности.

Увидев Марка, глаза Семёныча стали пошире чайных блюдец.                «Вот же паршивец! Всё-таки пришёл! А мы его снаружи ждали... Как?! Через крышу?! Неужто даже после предупреждения решится рот открыть?! Ну падла... Ничего... Не он — судья решает!»
Юристы банка прошли мимо, не повернув головы и не ответив на приветствие.                «И вроде образованные, а хамство, видимо, в крови», — подумал Марк.

Затем прошествовала сама «ваша честь» в образе судьи Петровой, пожилой полной женщины с обвисшими щеками и изрезанным морщинами лбом.
Марк тут же взглядом показал фотографу: «Снимай».
Игнорируя приветствие Марка, судья повернулась к нему спиной и, подойдя к его противникам, расплылась в милейшей улыбке, здороваясь с с ними.

— Ну что, ребята, третий участник процесса ещё не явился. Будем слушать дело или перенесём судебное заседание? —  поинтересовалась судья у юристов, отлично понимая, что подобной приватной беседой она нарушает закон.
Вот тут-то последние сомнения у Марка в том, что «ваша честь» уже сложила в карман денежки, и улетучились, как дым под яростным порывом ветра.               
Марк оглянулся. Кинокамера приятеля работала бесшумно.
Процесс начался. Юристы банка уверенно и чётко бросают свои козыри, и, кажется, что возразить им нечем.                Их выступление завершено на столь мажорной ноте, что не хватало только чьих-нибудь аплодисментов.

 Настала очередь ответчика.
— Ваша честь! —  Марк поднимается из-за стола. — Я не хотел перебивать истцов, хотя мог сделать это ещё до того, как они начали свои выступления. А ведь, на самом деле, в сегодняшнем процессе у них не было права ни на одно слово!
В зале — звонкая тишина.  Во взгляде судьи — изумление и непонимание. Непонимание и злоба — во взгляде юристов банка.
— Прошу ознакомиться с оригиналами отзыва искового заявления по рассматриваемому делу и отзыва доверенности, которая давала право представителям Валентины Борисовой находиться в этом зале и выступать от её имени…  А сейчас этого права у них больше нет! — развёл руками Марк, передавая судье оба нотариальных документа.
Если бы в этот миг в зале суда взорвалась ядерная бомба, это бы не так сразило судью и юристов банка. В их глазах читалось: «Это неправда! Этого не может быть, потому что не может быть никогда!»
 Нетвёрдыми руками судья берёт документы, не сводя при этом затравленного взгляда с раскрывших рты противников Марка. Затем начинает читать.
— И что прикажете с этим делать? — с оттенком вселенского горя в дрожащем голосе вопрошает судья.
— Отложить дело!
— Мы должны убедиться в подлинности этих документов!
— Это подделка! — визжат, перебивая друг друга, юристы банка.
Не давая судье возможности согласиться с их требованиями, Марк врезается в их гомон:
— Ваша честь! У вас нет ни малейшего основания откладывать дело! Истица Валентина Борисовна отозвала своё исковое заявление, она отказывается от иска, от всех своих исковых требований! И это не просто её отказ, он  заверен государственным нотариусом района в установленном порядке. Иска больше не существует! А раз не существует иска, не существует и самого дела! — Марк сделал паузу.
— Кроме того, истица отозвала доверенность, выданную ранее своим представителям. Отзыв оформлен и нотариальной конторой по месту её жительства и нотариальной конторой Москвы, выдавшей ранее эту доверенность. Две государственные нотариальные конторы из разных городов составили и заверили документы, поэтому ни о какой подделке речи быть не может, — Марк перевёл дух.
 — А то, что вы, ваша честь, даже ознакомившись с отзывами, продолжаете незаконный диалог со стороной, дважды лишённой этого права, вызывает серьёзные сомнения в беспристрастности суда, — продолжал, не давая возможности его перебить,Марк.                
— Но только имейте в виду: проходя в зал судебных заседаний, вы не могли не заметить в коридоре человека с видеокамерой. Это репортёр того самого канала, где ведёт свою популярную программу «Момент истины» мой старый друг Андрей Караулов. — И тут Марк выдержал такую паузу, что тишина стала просто невыносимой.  И в ней, ему казалось, он слышит даже учащённый стук сердца судьи Петровой.               
— Так вот, уже на следующей неделе, в прямом эфире я расскажу о чудесах, которые творятся в арбитражном суде Московской области.         А снятый лишь сейчас видеоролик, запечатлевший ваш такой любезный, но абсолютно незаконный досудебный диалог с юристами банка-истца, во время которого государственный арбитр, не стесняясь, консультируется с только одной из сторон по делу о порядке ведения процесса, послужит хорошей иллюстрацией с места событий.               
— Я расскажу, — продолжил он, — как арбитр по известной только ему причине поддерживает частные структуры, далёкие от сельского хозяйства и, более того, разрушающие сельское хозяйство России! И как вы думаете, какой будет реакция миллионов телезрителей — народа нашей страны?! — громогласно завершил Марк свою речь.
При упоминании имени Андрея Караулова судья Петрова, уже поднявшая ладонь, чтобы остановить этот гневный спич, побагровела и слушала молча, впившись в Марка ненавидящим взглядом.               
Марк видел: враз посеревшее и осунувшееся лицо судьи выражает только одно — она смирилась с поражением. Своим поражением.
Обернувшись к юристам банка, Петрова отрицательно покачала головой.
— Прекращайте дело! — хмуро вымолвил старший юрист, оставив за собой последнее слово.
                ______________________
И вот Марк стоит в коридоре в ожидании лифта вместе со своими, теперь уже бывшими, противниками. Подняв на него совершенно спокойный взгляд, юрист, возглавлявший команду, пожилой сухощавый мужчина с болезненной желтизной в лице, без тени иронии произносит:
— Поздравляю, Марк Захарович! Ювелирная работа. Триумф? Сегодня — да. А завтра… Кто знает? В нашей жизни за всё  нужно платить. А тебе, — повернулся он к Семёнычу, начальнику службы безопасности, — самое время подумать о другом месте работы. Твой косяк! Бабку и днём, и ночью сторожить надо было. Самому сторожить! Лично!
                ________________________
Конечно, никуда в тот день Марк не поехал. Остался в арбитраже. Сначала долго просидел в столовой. Затем, когда окончился рабочий день, нашёл свободный кабинет и там остался. До утра.

Что чувствовал он в тот момент?  Невероятную усталость. Опустошение. Холодные и липкие руки дрожали. Струйки пота стекали по спине. Пошатывало… в голове, как перед началом шторма, перекатывались волны.
 
И тут неожиданно то ли над ним, то ли внутри отчётливый голос медленно произнес: «Хватит, Марк! Успокойся... Заканчивай эту работу... Пора...»
Трудно объяснить, что это было. То ли ментальная и нервная усталость после процессов, проведённых за все эти годы. То ли только что пережитый стресс.
А голос продолжал: «Нельзя работать и жить в таких условиях! Хватит рисковать собой и своей семьёй! Ради чего? Ведь заменить систему, породившую всё это, или пытаться бороться с ней  — силёнок не хватит.  И не таких она ломала! И, главное, где у тебя уверенность, что в следующий раз удастся избежать опасности и защитить семью?!»
                _________________________
В тот день и киллер, карауливший его с утра у входа в арбитраж, и Семёныч — его так и не дождались. Решили, что сбежал Марк чёрным ходом. Что нет его. 
Ну а на «нет», как говорится, и суда нет!

Конфиденциальный разговор
Через неделю в главном офисе банка «Золотой» происходил «разбор полётов».

Старший юрист докладывал о случившемся только что вернувшемуся из заграничной командировки президенту банка Георгию Садовскому.           А начальник службы безопасности, войдя с ним вместе в кабинет, как вонзил глаза в носки своих до блеска начищенных ботинок, так их ни разу и не поднял.

А вот взгляд небольших и, как всегда, масляных глазок Садовского после каждого слова юриста чернел прямо пропорционально тому, как наливались алой краской его полные и гладко выбритые щеки:

— Вон! Все вон! — вдруг заверещал он неожиданно для такой туши тонким голосом. — А ты, Семёныч, куда? Стоять!
Юристы испарились, а начальник службы безопасности, словно через силу двигаясь на ватных ногах, вернулся на своё место, все так же не поднимая головы.
— Ну, что, скотина, прос…ал дело?! А?! — всё больше и больше накручивая себя, орал президент. — Я за что тебе бабки плачу?! Отвечай, когда тебя спрашивают! 
Семёныч молчал. Пауза затянулась.
«Уроет, гад, — обречённо думал он, пытаясь успокоить сердце, ухавшее, будто в Царь-колокол, — не простит… такие бабки не простит».
«Урыть бы тебя прямо сейчас, — в унисон ему думал Садовский. — Но погожу. Ты мне, голубчик, ещё сгодишься. Вот сделаешь дело, и… тогда ты мне уже больше и не нужен будешь».               

Банкир не раз проверял Семёныча на вшивость, и тот ни разу, кроме этого. последнего дела, не подвёл его. Но то, что он собирался поручить начальнику службы безопасности, шансов на жизнь тому не оставляло.

— Слушай меня внимательно, — чуть остыв, начал Садовский, — ты хоть понимаешь, что этот урод Рубин у меня полста зелёных лимонов из кармана увёл?!

Услышав столь неожиданный перевод стрелок с себя на Марка, Семёныч мигом встрепенулся, ожил. Он вскинул на шефа пылающий преданностью взгляд и усиленно закивал головой, потому как членораздельные звуки его голосовые связки воспроизводить пока отказывались.

— Ты со мной в банке с первого дня и знаешь, что ещё ни одна тварь так меня не уделала. А это… чучело худосочное… Ты только врубись: ему такие бабки предлагали — отказался. Семьёй припугнули — не повёлся. Судью купили с потрохами, так он и её сделал! И, поди, сейчас везде трубит, где надо и не надо, как он, падаль, меня по стенке размазал!         Да завтра же вся Москва надо мной гоготать будет! Что-что, а эта дрянь по городу быстро разлетится, если уже не разлетелась. И ни в одно приличное место теперь не сунешься. Пятьдесят миллионов долларов! И что, ты полагаешь, я должен утереться, пропустить?! — снова взвизгнул президент банка.

— Ни в коем случае, у меня такого и в мыслях не было, шеф, — обретя, наконец, голос, зачастил Семёныч. — Вы полностью в своём праве. Тут мне сорока на хвосте принесла, что гусь наш скоро улетает. В Канаду к детям намылился… так… — губы бывшего полковника растянулись в усмешке, похожей на волчий оскал, — прикажете тормознуть?
— Улетает? В Канаду? Когти рвёт?! — глаза Садовского расширились так, что казалось, они сейчас выскочат из орбит. — Нет, Марк Захарович, дорогой, никуда ты не поедешь! В родной земельке упокоиться должен. И пусть земля эта тебе будет... Пятьдесят миллионов баксов! Ты меня понял или опять накосячишь?! — обращаясь к Семёнычу, заорал Садовский.
— Понял, шеф, — как китайский болванчик, закивал начальник службы безопасности.
— И, кроме нас двоих, об этом ни одна живая душа знать не должна. Никого не привлекай из общих знакомых. Врубился?
— Шеф, обижаете… я ведь полковника получил не за то, что со стола на стол бумажки перекладывал. Опыт есть.
— Смотри, тут человек нужен такой, чтоб даже и подумать не мог, что его заказчик — банк. Такой, который не заподозрит, что ты сейчас на меня работаешь. Что скажешь?
 Семёныч поднял голову и посмотрел прямо в глаза Садовскому:
— Есть такой человек, шеф. В дальнем Подмосковье затихарился. Он уже очень давно к работе не привлекался, но хлопец то, что надо. В конторе у нас в своё время проходил под псевдонимом «Чистый». Чисто работал, а если надо, и подчищал за собой. Все акции завершил, ни в одной не напортачил. Правда… — Семёныч опять замолчал.
— Ну что там ещё? Говори!
— Не знаю, подпишется ли он на эту работу? — С внезапно появившейся хитринкою в глазах, как будто, сам у себя спросил Семёныч.               
«Как хорошо, что я ему не говорил, что с Чистым всё улажено и мы уже работали недавно , только неудачно. Проворонили объект...» — подумал он
— А ты ему такие бабки предложи, чтоб и мысли отказаться не возникло. Ты же знаешь: деньгами надо не подкупать, а глушить! Короче, любую сумму называй и задаток дай. Любую сумму… ты же всё равно себе часть скрысятничаешь, а, Семёныч? Я знаю…
— Шеф! Ну зачем вы так? — А в голове мелькнуло:                «Ну а как же...  упустить  такую возможность?!»
— Да ладно. Проверять не буду. Это твои дела. Да, и ещё. Тут предусмотреть всё надо, понимаешь? Никаких фоток Рубина ты ему не давай. Случайностей быть не должно. Знаю я этих русских киллеров-шмиллеров. Ты ему задаток, а он — к Рубину: «Так, мол, и так. На тебя — заказ. Если перебьёшь деньгами, так я заказчика хлопну». И что? Потеряю я тебя, Семёныч, ни за хрен собачий, — осклабился шеф. — А сколько там Рубин бабок накосил, раз от наших отказался, мы с тобой не знаем. Может и перекупить стрелка.
Семёныч понимающе кивнул:
— Я пробью, когда адвокат вылетает, и буду в машине недалеко от дома, а Чистого под крышу дома напротив подъезда, где Рубин живёт, уложу. Как только тот из подъезда нарисуется, я стрелк; и маякну. Он его и упокоит… по высшему сценарию. Годится?
— Соображаешь же, когда хочешь, — соизволил, наконец, похвалить президент. — Ладно. Иди работай. Времени у тебя не так много. Да… и как только твой Чистый заказ выполнит, ты и его подчистишь… Чтоб никаких концов. Лады?
Семёныч кивнул, хотя понимал — сделать это будет ох как непросто.

До свидания, Россия… до свидания!

За три дня до отъезда Марк позвонил своему старшему партнёру Мартову:
— Евгений Григорьевич, вы где? Помните, я говорил, что отбываю в Страну кленового листа? Хочу заехать попрощаться.
— Давайте! Я обедаю в ресторане «Пушкин», если вы недалеко, подъезжайте прямо сюда.

В ресторане Марк застал Мартова, обедающего вместе с одним из заместителей председателя правительства России. Пожал обоим руки и присел за их столик.
— Вот, знакомьтесь, Николай Иванович Биленко, — представил сначала высокого чиновника Мартов. — А это, — жест в сторону Марка, — мой партнёр Марк Захарович Рубин. Адвокат, который вернул в казну не один десяток тысяч гектаров подмосковной земли. Уделал даже таких монстров, как «Мосэнерго» и банк «Золотой». Но главное, при этом он не занёс в арбитраж ни одного доллара! Поверите?
Биленко взглянул на Марка с нескрываемым интересом:
— Ну, Марк Захарович, так вас по всем городам и весям показывать надо. Чтобы люди видели: законность у нас не только существует, но и побеждает. Поздравляю!
                __________________________
В день отъезда Марк проснулся с тяжёлым сердцем и не мог понять, откуда взялось гнетущее предчувствие беды. «Что за настроение? На душе будто кошки нагадили. Ну совсем улетать не хочется. Ностальгия? Так рано ещё. Приму холодный душ. Может, отпустит?» Не отпустило.

Выйдя из ванной, он вдруг вспомнил слова старшего юриста в арбитраже у лифта: «Ювелирная работа. Триумф? Сегодня — да. А завтра… кто знает? В нашей жизни за всё платить надо…»
Настроение упало ниже некуда. Даже завтракать не стал. «Может, отложить полёт? — внезапно пришла мысль. — Только как я объясню? Предчувствие? Ерунда какая-то. Хлопнуть рюмку водки… на посошок?»
Но и после этого легче не стало. Тогда он стал быстро собирать свои туалетные принадлежности, газеты и книжки для чтения в предстоящем десятичасовом полёте.
                ____________________

А в это самое время Чистый, худощавый широкоплечий мужчина среднего роста с коротким ёжиком черных волос, уже устраивался поудобнее у окна на чердаке пятиэтажки напротив подъезда, из которого должен был выйти объект.
«Ну, что, старушка, — мысленно обратился он к своей СВД, — cработаем ещё разок? Братанов серьёзных поубавилось, а вот с адвокатами ихними нам ещё работать не доводилось. Ничего. Они такая же мразь, раз бандитов защищают… Так, родная? Давненько, правда, не выступал, но мастерство не пропьёшь. Справимся мы с тобой», — и он любовно погладил приклад снайперской винтовки.

С его позиции двор был виден, как на ладони. Чистый сразу заметил «Ниву» с заляпанными грязью номерами метрах в ста от подъезда, а в силуэте человека на месте водителя без труда разглядел Упыря — так про себя исполнители звали Семёныча. При появлении объекта бывший полковник должен был дать сигнал.
«Странно, — размышлял Чистый, — второй раз Упырь ни имени объекта не сказал, ни фотки не дал. Шифруется? А ведь знает меня не первый год. Ну да ладно… Главное — гонорарчик. Такие бабки падают нечасто. На них и дом поближе к Москве прикупить можно, и тачку сменить», — воображение вырисовывало ему пасторальные картинки в ближайшем Подмосковье.

Он увидел, как рядом с наблюдаемым подъездом остановилось сначала жёлтое такси, а затем серебристый РАВ-4, из которого вышли двое мужчин и, переговорив с таксистом, вошли в подъезд.
Это были старые друзья Марка, прибывшие проводить его в аэропорт, — Миша Гордон и Саша Васильев.                Приникший к окуляру прицела Чистый перевёл его с дверей подъезда на Семёныча и обратно. Сигнала не было.

Через несколько минут Миша и Саша вышли обратно. В руках у них было по чемодану.
Семёныч по-прежнему молчал.
Дверь подъезда снова открылась, и из неё вышел высокий мужчина в синей рубашке, джинсах, с дорожной сумкой в руке. И сразу пискнул телефон. «Работаем», — скомандовал себе Чистый, припав к прицелу.
                _________________________

Мужчина у подъезда остановился, прощальным взглядом окидывая просторный ухоженный двор с зелёными тополями и детской площадкой.
В окуляре прицела снайперской винтовки возникло худощавое лицо объекта: высокий лоб, длинный и прямой, чуть с горбинкой, нос, большие карие миндалевидные глаза…
И в тот же миг ослепительная вспышка из прошлого взорвала мозг Искандера:
 «Рубин… Марк?!»

У стрелка перехватило дыхание, а палец соскользнул со спускового крючка. Глаз приклеился к окуляру и не мог оторваться от лица человека, о котором он столько раз думал с благодарностью и имя которого уже семь лет носил его сын.
«Ликвидировать Марка?! За что?! За то, что меня от зоны спас, где меня бы в первый же день и замочили?! Убить его — да это же… это же всё равно, что… Маркушку, сынулю моего… Ну нет… таких бабок ещё не придумано!»

А Марк, как нарочно, не двигался с места, будто сознательно подставляя себя под пули. Сигнал прозвучал во второй раз.
«А… Упырь!.. Значит, вон в какие игры ты со мной играешь? — звенело в голове Искандера. — Марка Рубина адвокатом дьявола выставил? Поэтому и фотку его специально не дал, чтобы не знал я, кого валю?!»

И, когда сигнал пискнул в третий раз, дуло винтовки сделало плавный поворот, и аккуратная маленькая дырочка украсила боковое стекло заляпанной грязью «Нивы».                Пуля насквозь прошила мозг Семёныча. Тело завалилось на бок.
«Не я тебя, так ты бы меня… за то, что заказ не выполнил, — мелькнула мысль.                Искандер быстро покинул позицию.

И уже за рулём своего «Фольксвагена», припаркованного в забитом машинами дворе за три квартала от места событий, подумал:
 «А ведь прав ты оказался, Захарыч, заметив после моего суда, что жизнь подскажет, как  мне с тобой рассчитаться.                Вот я и рассчитался.                Жизнь — за жизнь!                В расчёте мы теперь, адвокат».
                ________________________
Зарегистрировавшись в аэропорту, Марк тепло попрощался с Мишей и Сашей.
Но не с Россией. Он знал, что будет возвращаться сюда ещё не раз.
Здесь оставались его друзья.
Могилы родителей.
 Душа…