Ночёвка у костра

За  полоской берёз начиналось поле, оно тянулось на несколько километров до темнеющей  стены соснового бора, покрывавшего высокую сопку.
Развели небольшой костёр, подвесили над ним котелок с водой и пока Васька с Мишкой чистили и солили улов, Сокол нашёл на берегу кусты смородины, нарвал листьев, побегов, заварил их в кипящей воде.
Чай получился запашистый, светло-зелёного цвета. Сокол набросал в тлеющие угли  картошки и присыпал золой. Потом подошёл к берёзе с гладкой белой берестой, прорезал  тонкую кору ножом и снял кусок  метр на метр.
Получилась отличная  скатерть, он  расставил на ней кружки, банку с сахаром и нарезал кусками хлеб. Достал соль и насыпал  горкой на бересту. Потом стал выкатывать из углей печёную картошку прутиком.
Васька с Мишкой подсели к «столу», налили чаю в кружки, всыпали по столовой ложке  сахару, Сокол высыпал  в кружку две  ложки.
- Эй, смотри, ж…а слипнется  - заворчал Мишка.
- Пусть его, он, наверное, потому у нас самый умный, что сахар ложками ест - сказал  Васька.
Смеясь и дурачась, друзья снимали кожуру с горячей картошки, потом макали её в соль и в рот.
- Эх, кой чего не хватает, я сейчас  -  и  Васька кинулся бежать к небольшому ручью,  впадающему в речку. Он вернулся минут через десять, неся в руке большой пучок  черемши.
Ребята сворачивали черемшу, макали её в соль и жевали вприкуску с печёной картошкой.
А потом они лежали у затухающего костра и лениво переговаривались. Через час плотик  снова качался на мутной воде речки, и ребята спрыгивали на перекатах в воду, толкая его по мели.
До вечера процедили ещё с десяток небольших заводей и выловили три небольших  щучки, полведра ельчиков и пяток окуней. Ночевать выбрали место в низине, здесь было  много нанесённого весной плавника.
 И снова Сокол стал кашеварить у костра, а Васька с  Мишкой мастерить шалаш на троих.
Солнце, весь день так нещадно палившее с неба, почти спряталось за кромкой леса. Сквозь лес пробивались только его лучи, которые прощаясь с речкой, окунались в воду,  золотя её, и отдавая последнее тепло, перед тем как исчезнуть до утренней зари.
По небу расплывалась малиновая краска, словно пролитая нечаянно из какого- то огромного ведра. Она смешивалась с белизной облаков, подкрашивая их до розового  цвета. Постепенно краски угасали, а небо темнело.
Воздух у речки становился прохладнее. Подступала всё ближе и ближе к костру темнота.  А пламя костра жадно сжирало сучья, хвою, и весь деревянный хлам, подкидываемый в огонь.
 В тёмное небо летели искры, они словно соревновались, кто взлетит выше. Иногда  сильная искринка поднималась высоко - высоко и казалась звёздочкой на тёмном куполе, накрывшем речку, лес, поля.
Друзья хлебали уху из большой кастрюльки, приспособленной под котелок. Уха была  наваристой, из трёх щучьих голов и нескольких ельцов. Ели молча, попеременно  зачерпывая деревянными ложками юшку. Около каждого лежала на  бересте щучья  голова, ельчик – остужались.
Управившись с ухой и обсосав рыбьи куски, мальчишки откинулись от
«стола»,  развалившись на земле. Они смотрели в небо, на котором уже сверкали звёзды, чаруя  своей недосягаемостью.
- Наверное, на какой ни будь из этих звёзд, тоже живут люди, и вот сейчас может трое пацанов сидят как мы у костра и уху едят -  задумчиво предположил Сокол.
- Ну, да, только у них рыба другая совсем, да и ловить они не умеют - добавил Мишка.
- Всё равно, главное они тоже сейчас смотрят на нашу Землю и думают как мы.
- Ну и пусть думают, а мы вот завтра ещё столько же поймаем, они там наверху от зависти опухнут, давайте лучше чай пить.
Друзья начали отпускать разные шутки, потом вспоминать, как вытаскивали сегодня  «огромную» щуку и мечтать, что завтра поймают ещё огромней, чем эта.
Постепенно к ним приходила усталость от длинного, летнего дня, полного разных впечатлений. Они устали от разговоров, сидели и смотрели в пляшущий огонь костра, думая о своём.
А ночь брала своё. Где-то прокричала заунывно ночная птица. Её тоскливый крик  переключил мальчишек на новую волну. Они стали рассказывать страшные истории.
Друзья уже ночевали с рыбалкой, но это было рядом с деревней, а теперь вдали от людей,  среди тайги, обступившей их костёр тёмной стеною, за которой могут быть и медведи и другие хищники.
Показалось, что из темноты  на них смотрят глаза дикого зверя. Ребята решили  дежурить  всю ночь у костра, меняясь через час. Васька зарядил ружьё картечью и  передал его  Мишке, который первый заступил дежурить. Сокол отдал ему наручные часы, и они с Васькой залезли в шалаш на постель из пихтовых веток.
Долго не могли заснуть, а когда  заснули, их разбудил грохот ружейного выстрела.
- Что случилось? Зачем  стрелял?  - спрашивал полусонный Васька Мишку.
- В кустах сучья затрещали, медведь, наверное, подходил -  отвечал Мишка.
Мальчишки подбросили веток в костёр, пламя взвилось вверх, и темнота немного  отступила. Ничего в кустах страшного не оказалось. Следующим заступил дежурить  Сокол. Васька с Мишкой долго ворочались и наконец, стали дремать.
 И тут вновь  выстрел заставил их выскочить из шалаша. Сокол божился, что в кустах кто- то был.  Ребята вновь распалили костёр, даже взяли в руки палки, с навёрнутой на них берестой,  зажгли эти факела и обошли вокруг лагеря. Никаких следов хищника не нашли.
Пришла очередь Васьки дежурить. Он сидел у костра и прислушивался к ночной тайге.  Она казалась чужой и опасной.
Сколько таких ночей будет в его жизни, он тогда ещё не знал и не мог даже  предположить. Он будет спать в тайге без костра спокойнее, чем дома. Тайга станет для  него родной, он срастётся с ней своим биополем, станет частицей её.
 Научиться понимать  не только язык её обитателей, но и чувствовать беспокойство всего таёжного мира при  появлении «чужака», а особенно огня, врага тайги и его обитателей.
 Потому он будет  разжигать костёр только в крайнем случае на каменистых отмелях речек и ручьев, чтобы  не беспокоить таёжный мир. Но это придёт потом, когда тайга примет его в своё  материнское лоно.
А сейчас Ваське кажется, что- то движется к их костру и это что-то опасное и чужое. Его охватывает страх, и  Васька, подняв ствол ружья вверх, стреляет. Грохот выстрела  разгоняет тишину, которая была так непонятна и потому страшна.
Из шалаша выскакивают Мишка с Соколом, и снова костёр распугивает ночные  кошмары.
Но уже на востоке зарозовели облака, подсвеченные лучами солнца, откуда, то снизу. По речке потянулся туман, а в кустах засвистела первая утренняя птица.
 Вот над лесом  показался краешек малинового солнца, на него ещё можно смотреть глазами, но с каждой  минутой оно становится всё ярче и ярче и вдруг ударило по глазам ослепительным  светом.
Когда солнце поднялось высоко и съело туман  над речкой,  оно обогрело  и  не выспавшихся друзей . Мальчишки спали на подстилке из пихты, её запах успокаивал их, а  пробившиеся в шалаш вездесущие лучи солнца играли на их лицах.
Но они не чувствовали ничего, они спали.


       продолжение   http://proza.ru/2026/06/03/187