Умный дом и глупый хозяин

В тот памятный вечер Вадим переступил порог квартиры с выражением лица Прометея, который принес диким предкам не просто огонь, а пакет акций будущего.
— Всё, дед, суши сухари, — победоносно объявил внук. — Эра аналоговой дикости окончена. Я подключил нам пакет «Умный Дом». Полная синхронизация, датчики, искусственный интеллект.
Порфирий Егорович медленно опустил газету «Правда» за восемьдесят четвертый год:
— А старый дом куда делся? Тот, который из кирпича и с несущими стенами?
— Старый остался. Просто теперь он стал... интеллектуальным.
— Из уст человека, который три дня назад не мог настроить каналы на телевизоре, это звучит как угроза национальной безопасности, — прищурился старик.
Спустя два часа жилплощадь ветерана труда изменилась до неузнаваемости. Жизнь пошла по протоколу. Свет в коридоре теперь включался сам — без устной просьбы, без письменного заявления и без малейшего уважения к человеческой инициативе.
— Позволь, Вадик, но я ведь еще даже не переступил порог, — заметил Егорыч, застыв в дверях с полным мусорным ведром. — Я только замахнулся.
— А датчик движения тебя уже просчитал и идентифицировал! — радовался внук. — Удобно же!
— Мне глубоко неудобно, когда неодушевленный предмет пытается меня опередить, — отрезал дед. — На производстве это называлось «суета под клиентом» и каралось лишением квартальной премии.
Умные шторы теперь открывались строго по расписанию, утвержденному на серверах во Франкфурте. Стоило в комнате воцариться здоровой рабочей тишине, как из угла подавала голос черная матовая колонка-ассистент:
— Доброе утро, Порфирий Егорович! Как ваше самочувствие? Хотите послушать подкаст об эффективном тайм-менеджменте или заняться дыхательной гимнастикой?
— Я еще не проснулся, — хмуро бурчал старик из-под одеяла. — Оставь меня в покое, нечистая сила.
— Отличный выбор! Включаю звуки тропического леса и трекер осознанности, — жизнерадостно рапортовала жестянка.
— Ты редкой породы настойчивая дура, — констатировал дед. Колонка деликатно мигала диодами, делая вид, что занесла это в список комплиментов.
Постепенно Порфирий Егорович начал чувствовать себя в собственной, кровно заработанной квартире бесправным квартирантом.
— Вадик, — спросил он за вечерним чаем, — проясни мне юридический статус нашей семьи. Кто здесь, в конце концов, генеральный директор?
— Ну ты, дед. Собственник по приватизации.
— Тогда почему в моем личном кабинете всё происходит без согласования со мной? Шторы живут своей культурной жизнью, свет загорается, стоит мне чихнуть, а электрический чайник включается исключительно по настроению центрального сервера в Кремниевой долине. Он меня вообще уважает?
— Кто — сервер?
— Чайник!
— Дед, ну это же автоматизация...
— В годы моей молодости, Вадим, это называлось коротким и емким термином: «меня не спрашивают».
Целую неделю дом функционировал пугающе идеально. Слишком идеально. Порфирий Егорович чувствовал себя в нем чужеродным, лишним элементом — как живой рабочий, который случайно забрел на слайд красивой компьютерной презентации. Он даже ходить начал на цыпочках, чтобы не дай бог не спровоцировать датчики на очередной приступ цифровой вежливости.
А в пятницу вечером грянул системный апокалипсис.
Сначала у провайдера отвалился интернет. Следом в районе моргнул свет. И вся хваленая интеллектуальная экосистема мгновенно превратилась в глухую, парализованную тыкву. Голосовая колонка обиженно заткнулась, словно её лишили пайка. Тяжелые умные шторы намертво застыли в гротескной позиции между «днем» и «глубоким сомнением в завтрашнем дне». Робот-пылесос испуганно замер посреди ковра, уткнувшись носом в дедовский тапочек, как заблудившийся в лесу ребенок.
— Ну вот и всё, — растерянно констатировал Вадим, тыкая пальцем в блеклый экран смартфона. — Авария дата-центра. Облако легло. Мы полностью потеряли управление.
— Отлично, — удовлетворенно кивнул Порфирий Егорович.
— Что отличного-то, дед?! У нас даже чайник не вскипятить, он через приложение заблокирован!
— Отлично то, Вадик, что этот скворечник наконец-то вспомнил, что он — просто коробка из бетона и плит, а не филиал Центрального разведывательного управления.
Внук метался по темному коридору:
— Нужно срочно восстановить командный интерфейс, перезагрузить роутер, зайти через резервный прокси-сервер...
— Кому нужно? — ласково переспросил старик.
Он неторопливо подошел к стене. Посмотрел на старый, добрый, чудом сохранившийся под слоем новомодных датчиков выключатель. Простой. Пластиковый. Квадратный. Белый. Как честный советский труженик, который не требует презентаций в ПауэрПоинте и премий за лояльность.
— Вот она, Вадик. Сермяжная правда жизни, — веско произнес дед. Он протянул руку и с сухим, отчетливым, монументальным звуком щелкнул клавишей.
Лампочка под потолком, плевать хотевшая на сервера, провайдеров и облачные хранилища, мгновенно вспыхнула ярким, ровным светом. Старик щелкнул еще раз — свет погас. Щелкнул снова — зажёгся.
— Наблюдай, салага. Система работает без посредников, — констатировал Егорыч.
Вадим молчал, глядя на выключатель так, словно дед только что вызвал духа вручную. Он снова попытался запустить «умный сценарий релаксации» через телефон, но экран упрямо выдавал крутящийся значок загрузки. Голос Вадима колонка игнорировала. Интеллект покинул чат.
— Всё умерло... — прошептал внук.
— Всё как раз ожило, — поправил его Порфирий Егорович, направляясь к газовой плите, чтобы чиркнуть обычной спичкой. — Просто из штатного расписания этой квартиры наконец-то уволили толпу дармоедов и посредников. Без серверов, без алгоритмов, без американских обновлений. Чистый здравый смысл и мускульная сила пролетариата.
Через полчаса на кухне свистел старый механический чайник, а шторы были вручную раздвинуты с помощью швабры и такой-то матери. Вадим сидел на диване, раздавленный крахом цифровой цивилизации.
— Дед... Ну ты же понимаешь, что автоматизация — это всё равно будущее? Это ведь удобно!
— Удобно, Вадик, — это когда ты живешь в доме как полноправный хозяин, — спокойно ответил Порфирий Егорович, прихлебывая чай из фарфоровой кружки. — А не когда ты круглосуточно обслуживаешь капризы этого самого дома, ублажаешь его роутеры и доказываешь каждой розетке, что ты достоин получить свои двести двадцать вольт.
Внук грустно ухмыльнулся:
— Это звучит очень старомодно, дед. Век романтиков прошел.
— Может, и старомодно, — согласился старый инженер. — Зато мой свет включается тогда, когда это нужно мне, а не когда об этом догадается прыщавый программист в Бангалоре.
И Порфирий Егорович снова протянул руку и демонстративно, с видимым удовольствием щелкнул выключателем.
Старая квартира послушно, без лишних разговоров и вежливых нотаций, погрузилась в уютный домашний полумрак, безоговорочно признавая над собой единоличную и абсолютную власть Человека.