Осьминожий маяк

Там, где рифы режут киль,
Где солёный ветер — вождь,
Стынет каменный костыль —
Маяка седая мощь.
Но внутри, у донных плит,
Там, куда не входит мрак,
Осьминог столетний спит,
Обнимая весь маяк.

Он не сторож, он не дух,
Не глубинное зверьё,
Он — тот самый свет, что вслух
Говорит про забытьё.
Его щупальца — как сталь,
Как коренья под землёй,
Он вплетает в камень даль,
Чтобы берег был живой.

Маяк мигает в такт волне,
Но никто не знает суть:
Осьминог на самом дне
Указал судам их путь.
Каждый луч, что рвётся ввысь,
Каждый проблесковый взмах —
Это он, сминая высь,
Держит небо на плечах.

Он вобрал в себя шторма,
Все крушенья, плач и медь.
Маяка седая тьма
Научила тьму смотреть.
Он не судит корабли,
Что пропали без следа,
Просто светит изнутри,
Как господняя слюда.

И когда последний штурман
Схватит сердце на абордаж,
Осьминог расправит бурю
И свернёт её в витраж.
Маяк вспыхнет, как свеча,
Задрожит подземный ил,
И глубинное звучанье
Станет пульсом всех светил.

Мы не знаем, кто мы есть —
То ли свет, то ли зрачок.
Осьминог — благая весть,
Что вцепилась в маячок.
И пока он держит ствол,
Обвивая камень, тих,
Каждый, кто в ночи пришёл,
Видит Бога в лучевых.