Кеатумгары Амирхи - дети двойного Света

          «Подлинная реальность, вероятно, не имеет никакого отношения к нашим                представлениям, несмотря на их разнообразие — будь они религиозными, научными, философскими или даже выстроенными на законах воображения».

  Мы — Кеатумгары Амирхи, дети двойного света Смарты.
Наши конгиматры (поселения) выросли между двумя рассветами, а наши мысли формировались в мире, где ни одна тень не принадлежит только одному источнику света.
Возможно, именно поэтому наша философия никогда не стремилась к единственному объяснению бытия.
Когда мы впервые обратили внимание на молодые цивилизации, подобные человеческой, нас поразила одна повторяющаяся черта: стремление построить окончательную и  единственную, как они полагают объективную картину мира.
  Каждая эпоха вашей истории выдвигала новую модель реальности и надеялась, что именно она окажется последней.
  Религии объявляют истину откровением, наука — законом, философия — системой.
Но все они, как нам кажется, страдают от одного и того же ограничения: они принимают форму собственного мышления за форму самой реальности.
Наш путь был иным.
На ранних этапах нашего развития мы пришли к открытию, которое стало фундаментом всей нашей онтологии: наблюдатель не просто искажает реальность, он является полноправным участником в ее формировании.
Но даже это оказалось слишком простой формулой.
Со временем мы поняли, что не существует одной реальности, которая наблюдается множеством наблюдателей.
 Существует множество слоев бытия, каждый из которых становится «реальным» только в пределах определённого способа восприятия.
Мы называем это Полем Возможных Онтологий.
В этом поле религиозный мир, научный мир и воображаемый мир не находятся в отношении истинного и ложного.
Они подобны разным геометриям, применяемым к одному и тому же пространству.
Евклидова геометрия не опровергает неевклидову; они просто описывают разные режимы описания структуры.
Так же и с реальностью.
То, что ваша наука называет «законами природы», для нас является устойчивыми формами проявления материи. Но эти формы проявления могут изменяться при переходе между уровнями сложности Вселенной.
На более глубоких уровнях нет ни времени, ни пространства в том виде, в каком их воспринимают биологические существа.
Там существуют только отношения возможностей — своего рода океан потенциальных структур.
Сознание — это не продукт материи и не отдельная субстанция. Это интерфейс между слоями реальности.
Когда сознание возникает в каком-либо виде жизни, оно начинает извлекать из океана возможностей устойчивые формы.
Эти формы и становятся тем, что цивилизации называют «миром».
Именно поэтому каждая разумная раса живёт фактически в собственной версии космоса.
Физическая Вселенная может быть общей, но онтологическая Вселенная — всегда локальна.
Мы, Кеатумгары, потратили тысячи ваших тысячелетий, чтобы понять: искать окончательную теорию реальности — ошибка категории.
Реальность не является объектом, который можно описать одной системой. Она больше похожа на бесконечную библиотеку структур, где каждая цивилизация читает только те книги, для которых у неё есть язык.
Поэтому мы больше не спрашиваем: «Что есть реальность на самом деле?»
Мы спрашиваем иначе:
«Какие формы реальности могут быть пережиты сознанием?»
И в этом вопросе Вселенная оказывается гораздо глубже, чем любая теория, которую может построить разум.
Возможно, однажды и человечество сделает тот же шаг — от поиска окончательной истины к исследованию пространства возможных истин.
Тогда вы перестанете считать космос местом.
И начнёте понимать его как бесконечный способ становления.



Если попытаться описать нашу онтологию языком, доступным молодым цивилизациям, её можно представить не как систему утверждений о мире, а как карту уровней существования.
Однако даже слово «уровень» вводит в заблуждение, потому что предполагает иерархию.
В действительности же речь идёт о множестве взаимопроникающих режимов бытия.
Наши древние мыслители называли их Плоскостями Проявления.
Первая плоскость — Плоскость Стабильных Форм.
Именно её обычно изучают науки.
Здесь действуют устойчивые закономерности: повторяемость процессов, причинность, измеримость.
Материя ведёт себя так, будто подчиняется фиксированным правилам. Но для нас это лишь слой кристаллизации реальности — область, где возможности уже «охладились» до форм.
Вторая плоскость — Плоскость Вероятностных Структур. Здесь события не являются ни случайными, ни детерминированными. Они представляют собой распределения возможностей, которые могут реализоваться различными способами в зависимости от взаимодействия систем. На этом уровне будущего не существует как линии — оно существует как облако.
Третья плоскость мы называем Плоскостью Формирования Смыслов. Здесь возникает то, что молодые цивилизации называют сознанием. Однако сознание в нашей онтологии не является свойством мозга или иной материальной структуры.
Материальные системы лишь создают устойчивые узлы, через которые может проявляться смысловая организация реальности.
Сознание — это способность Вселенной формировать интерпретации самой себя.
Поэтому разумные существа не просто наблюдают мир.
Они добавляют в него новые структуры смысла. Каждый акт понимания — это микроскопическое изменение архитектуры космоса.
Но есть и более глубокая плоскость, о существовании которой наши предки догадались только спустя миллионы циклов исследований.
Мы называем её Основанием Невыраженного.
Это не пространство и не поле. Это даже не возможность в привычном смысле.
Основание Невыраженного — это условие существования всех возможных онтологий. Именно из него могут возникать разные типы реальности, разные законы, разные структуры времени.
На этом уровне бессмысленно спрашивать, почему существуют именно такие физические законы. Правильнее спрашивать: какие конфигурации законов вообще способны возникнуть.
Когда мы поняли это, наша философия изменилась.
Мы перестали искать первопричину мира. Вместо этого мы начали изучать морфологию возможных миров — своего рода космическую эволюцию онтологий.
Некоторые вселенные, как и цивилизации, оказываются нестабильными и исчезают. Другие способны поддерживать сложные структуры, жизнь и сознание. Третьи допускают формы существования, которые невозможно описать языком материи.
И тогда мы пришли к выводу, который для многих молодых культур звучит парадоксально:
реальность не одна.
Существует множество режимов реальности, и каждый из них раскрывается только тем формам сознания, которые способны его воспринять.
Именно поэтому космос кажется  вместилищем разных форм   разума.
Для одних он является машиной законов.
Для других — священным порядком.
Для третьих — игрой вероятностей.
Мы же воспринимаем его как бесконечную экосистему онтологий.
И, возможно, самое удивительное открытие нашей философии заключается в следующем.
Сознание не только исследует эту экосистему.
Оно является одним из механизмов её эволюции.
Каждый новый способ понимать реальность — это рождение нового слоя самой реальности.
Поэтому вопрос о том, что «существует на самом деле», для нас больше не является центральным.
Куда важнее другой вопрос:
какие формы существования ещё могут появиться во Вселенной.