Веселые старты

— Юля! Я тебе еще раз говорю: встречаешься с Геной, берешь у него деньги, покупаешь говно и на остаток делаешь передачу! Что непонятно-то?! Юля, очнись, семь утра уже! (Юля отвечает). — Да ты гонишь! По пути поешь! Возьмешь денег — купишь шаверму себе. Что? Долго ты мыться будешь?!
Брюнет тронул Бешеного за плечо.
— Да пусть помоется, — вполголоса сказал он. — Гена и так охренеет, когда чудовище это увидит.
Бешеный посмотрел на него.
— Да. А передачу уже сделает Лена. (Юля что-то верещала). Хорошо-хорошо. Полчаса. Мойся, одевайся и поезжай.
Со злостью он повесил трубку.
— Она уже, сука, упоротая, порассуждать её тянет... Советует она мне чего-то! Долбануться можно!
— А она не проторчит всё? — с недоверием спросил брюнет.
— Нет, Серега, это сто процентов. Она хоть и наркотка, но не мразь. Уже сколько раз выручала.
— Дай бог! — влез Мустафа, так звали третьего, таджика, аккумулирующего все связи по героину.
Я не спеша встал, умылся, привел более-менее себя в порядок и попросил у парней чая завариться.
— Во! — воскликнул Серега. — Пока чифирнем.
Заварили пять коробков на зэчку хорошего мелкого листа. Разлили по кружкам, чтобы не гонять туда-сюда. Мне выделили конфету... Я был счастлив. Горький чифир взбодрил и немного поднял настроение. Приехала каша, и все порции мы с Борей забрали себе. Обожравшись, я еле выполз на проверку и вновь завалился спать, краем глаза прикалываясь по движухе.
К восьми часам парни скрестили Юлю с Геной. Деньги были у неё. Теперь настала очередь Мустафы. Он очень быстро с кем-то поговорил и сказал, куда надо ей передать. До героина Юля добралась еще быстрее и... покинула частоты передачи сигнала мобильного телефона. Бешеный орал на трубку:
— ****ь! Чтобы я хоть раз с тобой связался!
— Я же говорил тебе, — укоризненно сокрушался Серега.
— Да не было никогда такого! Никогда она не кидала! — орал Бешеный, видимо, предчувствуя кумары — в последний раз они вмазались ночью, и прошло уже больше восьми часов.
Один Мустафа был невозмутим и хладнокровен. Правда, это могла быть особенность национального темперамента, но он успокаивал друзей:
— Подождите. Может, у нее нахлобучка какая-то?
— Я ей устрою нахлобучку! — орал Бешеный. — Сейчас позвоню Тёме, он её по запчастям разберет! ****а ****ая! — психовал Лёха, одновременно набирая подруг, и вдруг подпрыгнул: — Есть!
Он припал к трубке, парни замерли.
— Юля, ****ь, ты что творишь?! Куда ты делась?! (Ответ Юли). Какие люди?! Кто за тобой следит?! Слышь, я тебе говорю, ты не мешай барбитуру с говном — у тебя крышу рвет. Езжай в «Ленту». И давай быстрее. Еще говно в «Геркулес» тарить.
— Поставилась? — с иронией спросил брюнет.
— Конечно! Уже в мясо! Еле языком шевелит. Теперь ей надо всю дорогу звонить, чтобы не залипала.
Брюнет схватился за голову:
— Блин, я представляю себе. Это же палево ходячее.
— Будем надеяться, — мрачно буркнул Бешеный.
Семимильными шагами передвигалась девушка до гипермаркета. Бешеный старался её не оставлять, постоянно созваниваясь. С грехом пополам Юля закупила передачу, выклянчив себе несколько шоколадок, и отправилась в туалет прятать героин в кашу. Как всегда, покупалось несколько пачек овсяных хлопьев; маленькие героиновые шарики равномерно перемешивались и практически сливались с массой. При приеме передачи разглядеть их, не зная, невозможно, поэтому таким способом пользовалась почти вся тюрьма. Килограммами выносили на помойку мешки с «Геркулесом» — перебрав, кашу выкидывали.
Юля тем временем отправилась уже в сторону тюрьмы, ненадолго выпав снова из поля контроля Бешеного.
— Опять поставилась? — спрашивал Серега.
— Походу. ****ь, она... На Лебедевку приползет.
— Точно.
Попсиховав еще полчаса, Юлю подняли в каком-то садике со скамейки, где она присела отдохнуть, и отправили дальше. В пункте приема передач уже ждала Лена — по-человечески выглядящая девушка, естественно, не подозревающая, что она будет отправлять на свое имя. Ей причесали: мол, Юле нельзя доверять, у неё нет паспорта, еще чего-то там... На самом деле, если бы Юля подала передачу, то, лишь единожды взглянув на нее, посылку перевернули бы вверх дном.
Наконец Юля сообщает, что приехала. Созваниваются с Леной. Та её не видит. Перезванивают Юле. Та спокойно отвечает: «Я на месте». Снова Лена: «Посмотри по сторонам, девушка с сумкой». Лена отвечает: «Да нет тут никого».
В бешенстве — Юле: «Ты че паришь, гадина, заторчала где-то?!!» Юля обижается, вешает трубку. Кусая локти и сдерживаясь, Бешеный извиняется еще раз, спрашивает: «Где ты?» Юля: «На месте». Полный ****ец. Что происходит?
Лене: «Посмотри, она должна быть там».
— Блин, парни, здесь несколько женщин, пара мужиков и какая-то скрюченная старушка в вязаной шапочке.
Бешеный орет:
— Это Юля!!!
Лена в крайней степени удивления наконец забирает передачу. Серега хохочет.
— Да как она выглядит-то, Бешеный? Вообще ****ец?
Бешеный сначала хочет что-то резко ответить, потом делает паузу и тоже хохочет:
— Очень-очень плохо Юля выглядит. Но человек неплохой.
Наконец передача была сдана. Парни уселись рядом с кормушкой. Боря, исходя на говно, клянчил у Бешеного еще не полученный кайф. Кончилось тем, что он осточертел Бешеному, и тот приказал ему не слезать со шконки до вечера. Наконец... Бинго! Открывается кормушка, и, разве что не выдирая из рук баландера мешки с «Геркулесом», парни удаляются вглубь.
Всё остальное принимаю я. Раскладываю колбасу, сыр, «запарики» и сигареты по шконке... Баланду не беру — обед готовим сами. Парни суетятся, вмазавшись. Я же, наевшись, заваливаюсь спать. Но не получается. Бешеного тянет на общение, и он подсаживается, показывая мне фотки своей девушки с хануриком. Боря с перекошенным от напряжения лицом ищет в перебранной уже каше остатки героина.
Открывается дверь — на пороге стоит опер. Тянет Бешеного. Ребята абсолютно спокойны, и я понимаю: опера в курсе и не мешают. Через двадцать минут появляется Лёха, подсаживается.
— Знаешь, чё у меня спрашивали?
Я вопросительно киваю.
— Не просил ли ты кайф.
Я улыбнулся. Значит, вот как они решили меня обработать.
— Этого следовало ожидать. Не просто же меня сюда закинули.
— Ну да... Я, в общем, сказал как есть. Что ты даже не заикался.
Я кивнул и поблагодарил непонятно за что.
— Да не за что. Держись, тебе еще дохуя терпеть.
— Если не завалят раньше, — с улыбкой добавил Серега.
Холод пробежал по спине. Хотя и бред — все равно психуешь.
— Отдыхай, короче. Завтра поедешь дальше. Он хотел сегодня, но я попросил: нормальный парень, пусть передохнет.
Я кивнул. Врет, конечно, но главное — впереди спокойный вечер и ночь. С такими событиями начинаешь ценить буквально минуту, четверть часа в спокойствии. Понимаешь и ощущаешь плотность времени. Благодарю господа за спокойный день, потому что впереди нечто малопредполагаемое.
Ночью, как обычно, снится разноцветная ерунда, фантасмагория цветов и непонятных ощущений. Просыпаясь, вижу бесконечно занимающихся какими-то бытовыми мелочами, упоротых в говно, чухающихся парней. Засыпаю и стараюсь проснуться еще через небольшой промежуток, чтобы, посмотрев на часы, убедиться: до утра еще долго, спать дальше. Так я растягиваю ночь практически до состояния бесконечности. Как в одной известной задаче, я разбиваю, дроблю время на маленькие отрезки, создавая иллюзию длительности.