Мы Романовы. Любовь и долг. Часть первая

Глава 1. На Северных берегах

Вокруг было ещё очень зелено, хотя и наступала осень. Теплый ветерок трепал листья и траву, купающихся в солнечных лучах. С такими перспективами зелень обещала задержаться до октября. Это, конечно, радовало. Можно будет дольше насладиться покоем и простотой загородной жизни.

Хрупкая и невысокая девушка стояла на нижних ступенях огромной лестницы, ведущей во дворец. Её скромное белое платье покрывал темный передник. Волосы, аккуратно убранные в косу, украсила сетка. Но несколько кудрявых прядей всё же выбивались из общей картины.
Она внимательно смотрела на прибывший экипаж. Оттуда как раз выходил молодой человек — его встречали её отец и мать. Юноша почтительно поклонился королю и слегка коснулся губами руки королевы. В карих глазах Дагмар заиграли озорные огоньки. Цесаревич Николай Александрович не изменился с их первой встречи. Произошла она во время официального визита русского наследника в их королевство. И вот теперь он посетил их загородную резиденцию — уже неофициально.

Настала очередь Дагмар приветствовать гостя. Она спустилась с лестницы и прошла вперёд. Николай Александрович улыбнулся, увидев принцессу. Он поклонился ей, а потом коснулся губами тонких пальцев.
— Добро пожаловать, Николай Александрович! — произнесла принцесса.
— Благодарю вас, Дагмар, — ответил Цесаревич. — Рад вновь видеть вас!
Они стояли друг против друга, их взгляды пересеклись.
— Пока вы можете осмотреть дворец. Дагмар будет вас сопровождать! — Христиан IX обратился к Николаю Александровичу.

Дагмар утвердительно кивнула, уведя за собой Цесаревича. Они поднялись по большой главной лестнице, оказавшись в прохладном холле дворца — просторном и светлом. Николай Александрович отметил простоту убранства. У входа стояла длинная скамья со множеством подушек. Напротив, прямо до потолка, возвышался дубовый шкаф для верхней одежды.
Молодые люди поднялись на второй этаж. В центре лестничного марша лежал зелёный ковёр — звук каблуков тонул в нём. В нишах на стенах стояли цветы. Их нежный аромат говорил о том, что сорвали их совсем недавно. Между нишами висели картины. На них изображались в основном морские пейзажи. На одном из полотен некий парусник бороздил ярко-зелёную волну, его белые паруса развевались на ветру. На другой картине — девушка, сидящая на скалистом берегу. Ее тёмные волосы волнами спадали на голубое платье. Одной рукой она придерживала маленькую шляпку, вглядываясь куда-то вдаль…
Принцесса подвела гостя к одной из дверей. Распахнув её, она предложила ему войти. Николай Александрович оказался в просторной светлой комнате. Окна выходили в сад, утопающий в цветах. Сюда проникало много солнечного света, создавая уют. Светлая мебель была неприхотлива, но изящна — всё здесь говорило о самой хозяйке.
 
Дагмар усадила гостя в мягкое кресло, а сама открыла деревянный шкафчик. Оттуда она извлекла альбомы и свои рисунки. Принцесса весьма недурно владела этим искусством, имея уже солидную коллекцию. Она рисовала природу. Особое место занимали морские пейзажи. Портреты тоже присутствовали, но их пока собралось не так много.
— Те картины, что висят вдоль лестницы, ваши? — с интересом спросил Николай Александрович.
— Да… — кивнула Дагмар, и опустила глаза.
— О! Они великолепны! Кто вас научил так рисовать? — на губах Цесаревича заиграла восхищ;нная улыбка.
Дагмар на минуту задумалась... Она боролась со смущением. До этого её работы видели только родственники.
— Я рисовала с детства, сколько помню себя. Но потом брала уроки в Академии художеств. Сейчас это происходит по вдохновению. Откуда-то появляется желание творить, — ответила Дагмар.
— Вы непременно должны это продолжать! — твёрдо заявил Николай Александрович.

Затем молодые люди отправились в сад — любимое место прогулок Дагмар. Она повела своего гостя в беседку, где многие часы проводила за чтением. Увитая зеленью беседка была небольшой. Рядом раскинулись клумбы с розами разных сортов. Пышная акация давала прохладную тень на скамейку под ней.

Потом они прошлись к озеру. Тихая зеркальная гладь отражала хоровод зелёных деревьев вокруг. Даже вода от них, казалось, позеленела. Молодые люди спустились к самой кромке. Тут они заметили утку, за которой следовали утята. Один немного отстал и ковылял по траве, забавно переставляя маленькие лапы. Вскоре он догнал своих братьев, влившись в общий колорит. Они плыли к домику посреди озера. Мама–утка заботливо выгуляв свой выводок, вела их на дневной отдых.
Николай Александрович взял руки Дагмар в свои, посмотрев в её карие глаза.
— Благодарю вас за прогулку, дорогая Дагмар! Я давно так чудесно не проводил время!
Принцесса немного смутилась — волнение подступило к груди.
— Я очень рада, что вам понравилась наша скромная резиденция, — сказала она.
— Она великолепная! Здесь отдыхаешь душой, — проговорил Цесаревич. Дагмар не скрывала, что ей приятно это слышать. Ведь она очень любила Фреденсборг!

Принцесса была бесконечно мила. Её все любили: близкие и слуги. Она отвечала взаимностью и обходительностью. Могла усмирить даже самую гневную натуру, подобрав нужные слова и проявив участие. В семье Романовых о ней знали давно. Однажды бабушка Николая Александровича Императрица Александра Федоровна посетила герцога Нассауского в его владениях на Рейне. В то время там гостила принцесса Луиза Гессен-Кассельская, будущая королеве Дании. С ней были и её дети, среди которых находилась и трёхлетняя Дагмар. Увидев улыбчивую малышку, Императрица подошла к ней. Внимательно посмотрев на девочку, Александра Федоровна произнесла:
— Эту Вы должны приберечь для нас! — потом она перевела взгляд на принцессу Луизу, которая в ответ застенчиво улыбнулась.
Завет Венценосной бабушки исполнялся. Принцессу Дагмар прочили в супруги наследнику русского престола — лучшей партии было не отыскать. Да и сам Николай Александрович с каждым днём в этом убеждался...

Николай Александрович совершал путешествие по Европе — такова была традиция. Он должен был познакомиться с другими странами и установить контакт с их правящими домами. Накануне поездки Император Александр Николаевич прислал сыну письмо, в котором давал необходимые наставления:
«Многое тебя прельстит, но при ближайшем рассмотрении ты убедишься, что не все заслуживает подражания и что многое достойное уважения, там где есть, к нам приложимо быть не может; мы должны всегда сохранять нашу национальность, наш отпечаток и горе нам, если от него отстанем; в нем наша сила, наше спасение, наша неподражаемость. Но чувство это не должно, отнюдь, тебя сделать равнодушным или еще менее пренебрегающим к тому, что в каждом государстве или крае любопытного или отличительного. Напротив, вникая, знакомясь и потом сравнивая, ты много узнаешь и увидишь полезного и часто драгоценного тебе в запас для возможного подражания. Везде ты должен помнить, что на тебя не только с любопытством, но даже с завистью будут глядеть. Скромность, приветливость без притворства и откровенность в твоем обращении, всех к тебе, хотя и нехотя, расположит. Будь везде почтителен к государям и их семействам, не оказывая малейшего различия и учтивости к тем, которые, к несчастью, не пользуются добрым мнением; ты им не судья, но посетитель, обязанный учтивостью к хозяевам. Оказывай всегда полное уважение к церковным обрядам, и посещая церкви всегда крестись и исполняй то, что их обрядам в обычае».

Николай Александрович следовал указаниям отца. Был почтителен и внимателен, много наблюдал и слушал — созерцательность была ему свойственна. Его живой ум интересовало всё окружающее. Везде, где он появлялся, оставалось приятное впечатление. Внешность Цесаревича привлекала внимания не меньше. Высокий и стройный с благородной осанкой — идеальный наследник престола своих предков! Правильные и мягкие черты лица напоминали Марию Александровну — он больше походил на мать. Открытый взгляд излучал доброту, а улыбка тепло.

Николай Александрович приехал в Данию после нескольких европейских дворов — родители советовали познакомиться со второй дочерью короля Христиана IX Дагмар. Но больше они ни на чем не настаивали. Хотя… На самом деле очень желали, чтобы их сын и датская принцесса понравились друг другу.

Брак представителя королевского дома практически всегда преследовал политические интересы. Особенно, если это касалось Русской Короны, власть которой распространялась на огромные территории. Дом Романовых связывали с домом Гогенцоллернов родственные связи — мать Александр II была прусской принцессой. Однако искренней близости между двумя династиями не наблюдалось. Всегда существовала некоторая настороженность и отчуждённость — Петербург и Берлин поддерживали вежливые, но холодные отношения.

Россия в тот период не имела надёжных союзников в Европе. Крымская война тоже наложила свой отпечаток. Империя Двуглавого орла столкнулась с противостоянием Англии, Франции и Сардинии, объединенных в военный союз. Они поддержали Турцию. Европа тогда наполнилась антирусскими настроениями. А ведь Император Николай Павлович помог подавить революцию в Венгрии. Он спас династию Габсбургов! Правда, они поспешили забыть об этом. В Крымскую войну Вена проявила откровенную враждебность и перешла на сторону Англии и Франции. Николай Павлович не простил бывших союзников…

Но существовала одна страна, находящаяся вне политических склок — маленькая и тихая Дания. Она сама страдала от амбиций соседей. Пруссия и Австрия давно претендовали на южные районы датского королевства и всё же поглотили эти районы.
Возможность породниться с домом Романовых давала надёжную опору и защиту. А русский Царь мог в свою очередь ограничить имперские аппетиты Пруссии. Была и иная цель: улучшить отношения с Англией. Старшая дочь датского короля стала женой старшего сына королевы Виктории, принца Альберта-Эдуарда, герцога Уэльского. Если вторая дочь Христиана IX станет женой русского наследника, вероятность потепления между династиями возрастёт.

В доме Романовых всегда помнили один случай. Однажды Лондон посетил Цесаревич Александр Николаевич, будущий Император Александр II. Наследника Русской Короны встречали великолепно. Он осматривал город и окрестности, высказывая восхищение. Смотр войск привёл Цесаревича в восторг. Обеды в Букингемском дворце с королевой Викторией, недавно взошедшей на английский престол, бывали почти каждый день. Они вместе посещали оперу и другие спектакли, уютно располагаясь в Королевской ложе.
На балах королева Виктория танцевала с Александром Николаевичем множество раз — она ни с кем и никогда столько не танцевала. В перерывах, усаживаясь рядом с ним, мило разговаривала. А потом Цесаревич провёл целых три дня в загородном Виндзоре — это вызвало много пересудов. Поговаривали даже о династическом союзе...
Правда, сам Александр Николаевич не отвечал взаимностью английской королеве. Однажды вечером он записал в своём дневнике: «Она очень мала ростом, талия нехороша, лицом же дурна, но мило разговаривает!» Королева узнала об этой записи. Уж каким образом, не известно. Но с тех пор она больше не питала симпатий к России и русским...

Николай Александрович провёл во Фреденсборге чудесные дни. Ему было хорошо в семье датского короля, он привязался к Дагмар и не желал уезжать. Однако это было необходимо — его ждали в Дармштадте.
— Я надеюсь на скорую встречу! — Цесаревич поцеловал руку принцессы, не сводя глаз с её лица. Дагмар улыбнулась и кивнула головой.
А потом Николай Александрович сел в карету, которая повезла его по тенистой аллее. Дагмар смотрела ей вслед, пока та не скрылась за поворотом. Она вернулась в свою комнату — на неё тут же налетели недавние воспоминания. Даже на миг показалось, что она слышит голос Цесаревича. Неожиданно что-то сдавило грудь… Но это быстро прошло. Дагмар сделала вдох и подошла к окну. В саду шумела всё ещё летняя листва…