Паралич воли

— Паралич воли? — спросите вы, — Это что такое?
А я вам тоже отвечу вопросом:
—  А то вы не знаете?
 Нет, это не когда лягушка, прыгает в раскрытую пасть удава. Это другое. Думаю, что это с каждым случалось, и наверное не один раз.

Вот, например, едете вы в трамвае, стоите на задней площадке, а ближе к центру вагона стоит девушка. Она вас не замечает, смотрит в окно. Красивая девушка — взгляд невольно к ней все возвращается и возвращается. Думаете:
— Надо подойти, познакомиться…
Вы думаете, а трамвай тихонечко по рельсам катится. Вот уже ее остановка, и она, не глядя на вас, проходит к двери и легко сбегает по ступенькам. Трамвай дзинькает, двери закрываются, и вы едете дальше. Это ли не паралич воли? Нет, не оно. Это так, мелкий эпизодец. Бывают дела посерьезнее.

В 19.. году жил я во второй столице бывшей российской империи. В те годы, была это уже не столицa, а просто “город на Неве, колыбель трех революций”. Так объявляли в самолете Аэрофлота перед заходом на посадку. Работал я тогда техником в одной смешной организации. Смешная она была потому, что там подобрались “смешные” люди. То есть дела они делали очень даже серьезные — за такие дела тогда легко можно было срок с конфискацией получить,— но сами они были люди веселые и жизнерадостные. Понимали систему и старались жить, не гнобя других и себе в удовольствие. То есть не “по-совейски” жить. Старались делать хорошо себе и не возражали, чтобы и другим было хорошо. Это были, если можно так сказать, ростки капитализма, пробивавшиеся сквозь бетон советского тоталитарного государства.

Был я тогда уже немало лет “в отказе”. Для тех, кто не знаком с этим термином, кто, как сейчас говорят, “не в теме”, объясняю. Хочет человек уехать за границу. Не на неделю или месяц, а насовсем — на постоянное место жительства. Власти такого человека естественно заносят в особый список и в большинстве случаев не отпускают: отказывают в возможности покинуть родину-уродину. И вот становится этот человек “отказником”. Этих самых отказников в те годы было много — целый социальный слой, если хотите, образовался.

Но вот появился товарищ Горбачев со своей перестройкой и Раисой Максимовной. Начали расчищать кое-какие завалы и, в том числе, избавляться от поднадоевших отказников, от которых пользы было мало, зато беспокойства сколько хочешь. Пошли разговоры, что новый хозяин всех их отправит на Запад, раз уж они туда так рвутся.

У меня половина знакомых была в отказе. Потихоньку кое-кто из них начал выезжать. Вижу слухи не напрасны — надо бы и мне начинать шевелиться. Шевелиться надо, но как-то не хочется.

За те без малого десять лет, прошедшие с того дня как мне окончательно отказали в выезде, я немало намыкался. Все же в конце концов нашел свою нишу. Квартирка кооперативная появилась, деньги кое-какие завелись, вот-вот машину буду покупать. Живу не хуже других, а даже наоборот лучше многих “совграждан”. Задор-запал, желание уехать, давно пропали. Ну чего я туда полезу? Ведь это снова неизвестность, снова трудности.

И вот живу я в таких раздумьях, смотрю как другие уезжают, а сам сдвинуться не могу. Как в том трамвае, когда вижу красивую девушку, а не подхожу к ней, чтобы начать разговор — она уходит, а мы даже взглядами не обменялись. Упущен шанс можно сказать. (Мой приятель “Мишка-мочеполовичок”, сказал бы: “Упущен шанкр”. Одна буква, а ведь насколько меняется смысл!) Не удивляйтесь — не зря я дрейфую в сторону мочеполовой системы. Вы сейчас поймете к чему все это.

 Итак, налицо серьезный случай волевого паралича. Классика жанра, так сказать. Раньше хотелось ехать, нo не моглось — сейчас можно уехать, но уже не так  хочется как раньше. С мертвой точки не сдвинуться, хотя умом понимаю, что “ехать надо”. (Смотрите сборник “Анекдоты периода застоя”).

И вот однажды, решаем мы с Серегой, моим напарником по, так сказать, бизнесу, купить усилитель “Бриг” — самый мощный из доступных в продаже усилителей. Зачем он нам понадобился? А вот зачем. Мы с Серегой тогда работали в городке аттракционов. Был у нас там свой павильон с игровыми автоматами, а чтобы люди шли играть именно к нам, а не в соседние павильоны,  нужно было, чтобы наша музыка играла громче, чем у них.

Итак, поехал я в радиомагазин. Дело было утром и людей было немного. Недолго думая, выбрал я себе усилитель и направляюсь к кассе, чтобы расплатиться и сразу же на такси ехать в наш парк культуры и отдыха. Это был мой день открывать павильон —  Серега отсыпался у себя в Колпино.

Вдруг подходит ко мне один человек в костюме, интеллигентный на вид. Невысокого роста, лысоватый, худенький и какой-то нервный, вроде болен или измучен он чем-то. На лице просительная улыбка, заглядывает в глаза.
— Товарищ, — говорит он мне,—   Я вижу вы в технике разбираетесь. Вот хочу цветной телевизор купить, а сам ничего  в этом не понимаю. Помогите мне выбрать телевизор.
— Помочь, конечно, могу, — говорю я, — Но мне на работу надо, а времени у меня в обрез.
А он мне:
— Пожалуйста, сделайте одолжение. Я вас отблагодарю.
— Ничего мне не нужно, — отвечаю, — задаром вам хороший аппарат подберу. Но вот на работу опоздать не могу никак.
— А куда вам на работу? — спрашивает.
Я ему объясняю, что это далеко — на другом конце города, и хочу уйти.
А он за свое  — не отпускает меня:
— У меня вон машина стоит. Заедем ко мне домой тут неподалеку, занесем телевизор в квартиру, вы его подключите, а я вас мигом отвезу куда скажете.

Ну что тут делать. Пристал этот интеллигентный человек как банный лист. Да и жалко мне его стало: он какой-то щуплый по сравнению со мной, и взгляд неуверенный
— Ладно, — говорю.— Помогу. Только давайте в темпе.

 Выбрал я ему телевизор, затащили в машину, а заодно и мой “Бриг” поставили, и поехали. Он, оказалось, в самом деле жил недалеко от магазина. Пока ехали я молчал, думал как буду усилитель подключать, да еще мало ли о чем думал. Он наоборот — много говорил. Всего уже не помню — не очень прислушивался. Не вникал. Но вдруг стало мне интересно. Это когда он сказал, что он врач-венеролог и специалист по вопросам мужской потенции.
Думаю себе:
— Перспективное знакомство.
 Мне тогда вроде бы не нужно было, но кому-то из друзей могло пригодиться.
— Надо не забыть телефон взять, — думаю.

Доехали быстро, телевизор подняли наверх на руках — пешком на третий этаж. Он в “хрущевке” без лифта жил, в малогабаритной квартирке
 Поставили “добычу” на заранее им приготовленную тумбу. Подключил я его, поднастроил, а по сторонам не смотрел — торопился побыстрее закончить работу. Закончил. Проверил. Все классно работает — самому приятно. От денег, которые он мне предлагал, отказался.
 — Давайте, — говорю, — поедем поскорее. Мне открываться через сорок минут.

А он говорит:
 — Вы бы хоть что-то взяли, коньяку, что ли.
При этих словах он открывает бар в серванте, а там все забито бутылками: коньяки наши и импортные, вина какие-то немыслимые, водки всех сортов,, и так далее. Увидел я бутылку французского коньяка “Мартель”.
 — А, черт с тобой, возьму, — думаю.
 — Давайте, —  говорю, вот этот в красивой бутылке.
 Он посмотрел на меня как будто хотел что-то сказать, но сдержался, и протянул бутылку. Потом я понял, в чем дело. Рядом армянские коньяки стояли, причем гораздо лучшего качества, и  “Мартель” этот, извините за игру слов, с ними “и рядом не стоял”. Но это я понял потом, когда с Серегой его распили. А тогда посмотрел на необычную бутылку и ухватился за нее. Ну ладно. Не о том базар, как говорится.

Стал он мне тут свою квартиру показывать. Видимо, хотел хоть кому-то свои “богатства” продемонстрировать. А что мне-то показывать? Я сам в такой же малогабаритке живу. Но дело не в габаритах —  у него вся квартира увешана и устлана коврами. Хрусталь валится со всех полок, аппаратура по всем углам, картины, и так далее.  Всего много.
 — Спасибо, — говорю ему. — Это все очень здорово, но давайте ехать.
 — Хорошо, — говорит, —  Я понимаю. Давайте поедем. Я вам по дороге расскажу.

Ехали долго и он действительно много мне о себе рассказал. Думаю он выговориться хотел. Оказалась, что он обслуживает ни много ни мало, как весь Смольный.  То есть он помогает с постановкой члена многим членам обкома, горкома и так далее. Все они ему благодарны и несут подарки. И во всех гастрономах и на всех базах у него “схвачено и задушено”. И любой дефицит достать для него не проблема. Проблема в одном: жена с дочкой спят и видят Америку. Хотят уехать. А тут еще сестра из Нью-Йорка недавно приезжала в гости. Уговаривает все бросить и переехать к ней. А он не может решиться. Столько всего нажито, что жалко с этим добром расставаться. Вот он и не двигается с места, хотя в доме постоянно разговоры об отъезде. Замучили его собственные женщины, и не знает он что с ними делать. Тяжело ему, мучительно жить. И как быть — непонятно.

Так под его рассказы доехали мы до моего павильона. Поблагодарил он меня в который раз, пожал мне руку, сел в машину с растерянным выражением на лице и уехал.

Грустно мне стало, тоскливо на душе, и безразлично все то, чего еще сегодня утром  хотелось. Даже новенький усилитель, за которым мы с Серегой гонялись не один день, и тот больше не радовал.
— А ведь я не лучше его? — вдруг пришло мне в голову.

Доволок я свой “Бриг” до каптерки и бросил там безо всякого уважения.
Потом открыл павильон, запустил посетителей, и пошел с “двушкой” к ближайшему телефонному автомату. В кармане у меня была старая записная книжка с телефоном Отдела Виз и Регистраций. Набрал номер лейтенантши, которая семь лет назад выставляла меня из своего кабинета. Пока набирал вспомнил ее имя-отчество. Эта стерва тогда много мне нервов попортила, а я соответственно ей.

Слышу женский голос на другом конце линии:
— Отдел Виз и Регистраций. Капитан такая-то слушает.
— Ага, —  думаю, — пока я тут трудовые мозоли наживал, она до капитанского звания доросла. 
— Здравствуйте, Наталья Николаевна. Это такой-то такой-то. Вы меня помните?
Жду, что как раньше начнет гавкать на меня в трубку, но нет —  она мне не по-собачьи, а нормальным человеческим тоном, даже слишком человеческим для капитана МВД, говорит:
— Здравствуйте, — и называет меня по имени-отчеству.
— Я вас отлично помню. Вы еще не передумали уезжать? Приходите, мы вас быстро оформим.
— Как оформите? По старому вызову?
Это я потому спросил, что раньше у них такой прием был для отказа: вызов, то есть приглашение от вымышленных родственников, устаревал по их правилам в течение нескольких месяцев, и они требовали новый, что надолго затягивало дело.
 — Ну да, конечно, по старому. У вас же другого нет. В вашем деле есть все необходимые документы. Заходите, жду. —  сказала сахарным голоском и повесила трубку.
Я стою оторопевший — ничего не могу понять.
А на самом деле все просто: новая инструкция. Раньше было: “никого не пускать”, а сейчас — “гнать их всех в шею”.

Поехал я в ОВИР уже на следующий же день, а разрешение на выезд получил меньше, чем через месяц. Началась новая жизнь — старую вспоминаю редко и всегда с юмором.