Корзиночка с пирожками

Любовь — чувство настолько глубокое и необъяснимое, что порой кажется, будто оно существует вне законов разума и логики. Оно заставляет нас совершать поступки, которые разум мог бы посчитать нелогичными или даже неразумными.
Но, всё-таки, на мой взгляд, хотя это может выглядеть как теоретическое измышление; настоящая любовь возникает тогда, когда сердце и ум действуют вместе, дополняя друг друга.
Но когда мы встречаем существо, в которое влюбились; то мне кажется, теоретические выкладки автоматически отбрасываются нашим сердцем и физиологическим естеством; и сердце начинает верховенствовать над разумом.
И тут уже не до размышлений на эту тему, и воспоминаний; о, когда – то писавших на эту тему, мудрецах.
Первый, кто приходит на память - Конфуций:
 «Влечение душ превращается в дружбу, влечение ума — в уважение, влечение тел — в страсть. И только всё вместе может превратиться в любовь».
Не знаю, мои дорогие читатели и читательницы, чем руководствовалась моя соседка – Наташа, когда встречалась с другим моим соседом - Володей. Но, в процессе повествования, мне кажется, мы разберёмся с этим.
Володю я Вам опишу; в этом у меня нет никаких затруднений; но про Наташу скажу только, что ей минуло восемнадцать лет; небольшого роста, стрижка короткая, волос тёмный, одета по-простому - без излишеств.
Всё остальное в ней, я оставляю Вам для того, чтобы, при чтении продолжения повествования, (спасибо Вам за это) сами себе домыслили её внешность, чтобы легче было представлять её, в определённом периоде жизни, который я буду стараться описать.
Володя, как и большинство моих героев предыдущих повествований, был студентом, который подрабатывал в летние каникулы, работая в такси.
Парень он был очень симпатичный; высокий, шатен, светлое лицо, большеватый нос и голубые глаза.
Девочки в институте; не то, чтобы бегали за ним толпой; но заглядывались на него и, при случае, ждали, когда он пригласит на танец во время вечеринок. Он тоже жил в одном подъезде со мной и Наташей.
                -
Поначалу я на них не обращал никакого внимания; особенно на Володю - парень как парень; но на Наташу засматривался чаще, если она мне встречалась - всё-таки приятная девушка, и мой взгляд невольно скользил по её стройной фигуре и скромной походке. Но, не более того.
Она жила со своей старшей сестрой, возрастом, примерно-23-24 года. Но сестру видел гораздо реже; как потом выяснилось, она встречалась с парнем и, почти всё свободное время проводила с ним. И, добавлю последнее из антуража моего повествования; занимались сёстры окончательной обработкой простыней, и их упаковкой, для магазина постельного белья, в чём и заключался их единственный способ заработать на жизнь.
Всё это они делали в домашних условиях, относили выполненную работу к заказчику; а с собой приносили новые отрезки тканей, для последующей обработки. Конечно, при таком заработке, они не катались, «как сыр в масле», но и не бедствовали.
                -
Все волнения для них начались в тот момент, когда старшая сестра собралась замуж. Но это ещё пол беды; беда в том, что муж сестры собрался увести свою супругу в другой город - поближе к своим родителям; и ими было также решено захватить туда и Наташу, чтобы не оставлять её одной в этом городе и квартире.
Но Наташа наотрез отказалась переезжать вместе с ними; понимая, что после первых месяцев эйфории от перемены мест, наступит отрезвление, и тогда она станет там, если не обузой; то точно лишней.
                -
Она, Наташа, представляла себе, что такое одиночество в таком возрасте, но не торопилась с выводами; и не бросалась во все стороны, в поисках знакомых, с которыми можно было найти общение и развлечение; спокойно продолжала свою работу.
О том, чтобы завести себе друга или подругу, она не задумывалась, прекрасно понимая, что это такая сфера жизни человека, которая, при определённом стечении обстоятельств, может привести к таким последствиям, которые могут изменить жизнь в лучшую; а может и в худшую стороны.
Единственное, о чём стоит упомянуть, так это её сближение с сотрудницами магазина, в который она сдавала свою продукцию.
Это выражалось в том; что теперь она не убегала сразу, после сдачи простыней: а проводила некоторое время с ними, выпивая иногда чашечку кофе в соседнем, с магазином, кафе. И то, не задерживалась надолго. И, поэтому это никак не влияло на её психологию и на привычный образ жизни и мыслей.
Да и, никакие душевные и физиологические потребности в этом, она не испытывала.
Только, после одного, странного на первый взгляд совпадения, или, как принято говорить, случая, она стала обращать внимание на своего соседа; нет не на меня; мои дорогие читатели и читательницы, а на студента Володю.
(Может быть, Вы заинтересовались и мною тоже, скорее сказать моим внешним видом? – Тогда посмотрите на картинку во главе этого рассказа, и Вы будете представлять себе, кто рассказывает Вам эту историю).
Но вернёмся к рассказу.
                -
В один из обычных дней, Наташа собралась отвести готовую продукцию в магазин. Но, так как, в этот раз у неё набралось её изрядное количество, она вызвала такси.
Такси подъехало и за рулём её оказался; как Вы уже догадались, Володя.
Увидев, что заказ был сделан его соседкой, он вышел из машины, и помог ей разместить поклажу в багажнике.
Но, не это заставило Наташу обратить на него внимание.
Она рядом с собой увидела очень симпатичного, но в тоже время, спокойного и уверенного в себе человека; не болтающего непрерывно языком, рисуясь перед рядом сидящей девушкой; и, в тоже время, не корчившего из себя этакого мудреца, познавшего весь мир.
В нём была видна надёжность, способность понимать, и, если, что, прощать…
Когда приехали на место, он сам вытащил её поклажу и, после вопроса:
-Куда? – понёс её в указанном Наташей направлении.
Наташа, разволновавшись, не сказала, что; хорошо бы назад отвести полученный ей материал; и он собрался было уезжать; как одна из работниц магазина крикнула ему:
- Куда? А это кто будет забирать? – показывая на подготовленную упаковку с материалом.
Володя покраснел от своей недогадливости; вернулся и подняв упаковку, положил его в машину.
-Наташа, ну, почему ты молчала о том, что нужно было ещё кое-что забрать? -сказал Володя, когда уже ехали в обратном направлении.
-Я…  думала…я ещё не заплатила…, и ты не уедешь, пока не получишь денег…
-А-а-а…
По приезду, он так же помог отнести ткань в её квартиру. В квартире она подошла к нему и, протягивая деньги, посмотрела прямо в его глаза.
Он тоже увидел теперь, совсем другую Наташу; более взрослую и очень серьёзную.
-Денег не надо!
-Возьми же…
-Нет! – и решительно пошёл к выходу.
-Хоть чаем давай напою! – крикнула ему вслед Наташа.
-Некогда!
                -
Незапланированная встреча с соседом, сильно подействовала на девушку. Теперь, о чём бы она ни думала, мысли постоянно возвращались к нему.
Теперь она уже не чувствовала себя комфортно в своей уютной квартирке; и одиночество стало сильнее раздражать её.
«Почему я сижу сейчас одна; раньше можно было, хоть иногда, с сестрой поговорить…А сейчас, что? Сижу вот, и сама с собою разговариваю…А он какой! Спокойный… уравновешенный…интересно-девка у него есть? Что-то непохоже…У него их, наверное навалом, такси же…зачем с одной возиться…А может вообще нет никого …вон он какой…»
Володя наоборот: зная, что рядом находится квартира, в которой проживает скромная и застенчивая девушка; стал чувствовать, что помимо его любимых книг и занятости на работе; рядом есть живое существо, которое конечно не проживает в его квартире; но находится совсем недалеко от него.
«Может к ней в гости сходить?.. Познакомиться поближе… Не знаю, как она к этому отнесётся…, может подумает ещё чего-нибудь? Или заорёт?.. На истеричку вроде непохожа…»
                -
Следующий день вообще стал для Наташи полным кошмаром: всё валилось из рук, строчки на простынях расползались в разные стороны.
«Ну, до чего же хочется встретиться ним! Просто рядышком посидеть…».
Особенно она начала метаться, когда увидела, что вечером он приехал домой на своём потрёпанном автомобильчике и поднялся в квартиру.
«Что делать-что делать? Нужен предлог – пойду; что будет, то будет...
Какой предлог? – мысли одна за другой появлялись у неё в голове и начинали носиться там кругами
…Деньги за проезд отдать… Попросить открыть банку с консервами…всё не то-всё не то…Слушай! Надо ему отнести какое-нибудь угощение! Вот повод! Какое угощение…Что сама себе собиралась готовить на ужин…Всё! Решено!»
Когда пирожки были нажарены и уложены в красивую корзиночку; встал вопрос, что одеть.
«Мини юбка…ещё за проститутку примет…эта юбка…слишком длинная -надо хоть немного ножки показать…»
Одела чёрную шорт юбку, светло - голубого цвета блузку и чёрную жилетку.
Николай, придя домой и приведя себя в порядок, уселся за книгой. И только, где-то через час вспомнил, что нужно что-то перекусить. Сначала решил обойтись хлебом и сыром, потом передумал и поставил воду для пакетного супа.
В это время в квартиру кто-то позвонил; открыв дверь, он увидел перед собой Наташу. Она стояла с корзиночкой пирожков в руках:
-Вов…Володя…Я решила…вот тебя пирожками…Я сама…Надо…пока горячие…
-Ну, проходи, чего на пороге стоишь…Зачем это…ещё хлопотать…а то…я…
Она нерешительно прошла немного в комнату и остановилась не зная, что делать; куда-то проходить или куда-то деть корзинку.
Первым опомнился Володя:
-Проходи…вот сюда, - показывая на стул возле стола - и корзинку поставь на стол.
Но она не прошла. Чувствуя страшную неловкость, она протянула ему корзинку и, когда он её взял, сказала:
-Я… пожалуй пойду… а ты… на здоровье…
-Ещё чего придумала! Садись за стол, вот сюда – я сейчас поставлю чайник - всё было сказано так просто и естественно, что ей стало легче и она присела за стол.
                -
Они сидели друг против друга и пили чай, закусывая пирожками.
«Наташка! Сидишь за столом с парнем - один на один! Даже не вериться…Так хорошо, уютно – вот люди женятся для того, чтобы в таком уюте каждый день пребывать…А он - хорош! Такой умница…»
«Интересно; она случайно пришла? За проезд не заплатила -так решила рассчитаться…Всё-таки, наверное, нет …Как приоделась! Так хорошо с ней - какая-то однобокость в существовании исчезла…Красивая всё-таки…ножки такие…А спокойная какая, стесняется до сих пор…Если попробовать обнять и поцеловать…Не надо! Обидится ещё…Или напугается, тогда больше не придёт…»
-Наташа! Пирожки у тебя высший класс! Ну, до того вкусные, я такие давно не ел.
-Правда?!
-Конечно правда! А ты одна живёшь…Тебе не скучно?
-Знаешь Володя, по-разному бывает… Но чаще всего, нет… Я же шью…Всё время занята.
-Да…Хорошо, когда есть чем заняться.
-А ты каждое лето работаешь -никогда не отдыхаешь?
-Мне, после занятий в институте, эта работа не в тягость -изменение сферы деятельности, это всегда хорошо.
Вот в таком ключе проходил ужин. Когда она собиралась уходить, у Володи крутилось в мыслях; как бы ей предложить прийти завтра…
Но ничего не придумав, когда она уже подходила к двери, просто спросил:
-Ты завтра придёшь?
- А ты этого хочешь?
-Очень…
-Тогда обязательно приду…
Ему так хотелось обнять её; и она это чувствовала, и была не против; даже замедлила шаг. Но он не решился.
-Наташа!
Она резко повернулась, и стала на него смотреть, как будто ожидая от него какого-то действия. Но он просто сказал:
-Приходи завтра пораньше…
-Хорошо…
                -
К его приезду с работы блинчики были уже напечены; заправлены джемом; и аккуратно уложены в пластмассовый контейнер. Была одета юбочка – клёш в красно-чёрно-белую клетку; и голубую рубашку с короткими рукавами, плотно облегающую грудь.
Потом, посмотрев на себя в зеркало, заменила рубашку, облегающую плотно грудь, на более свободную - синюю.
Выждав ещё с пол часа, дав Володе, по её расчёту, время умыться и переодеться, она направилась к его квартире.
Придя домой, Володя, быстро вымывшись в душе, одел свежую футболку и новые джинсы.
Ничего не начиная делать, он постоянно ждал звонка в дверь; и когда он раздался, быстро её открыл.
                -
Перед ним стояла Наташа; она улыбалась и протягивала Володе упакованные блинчики.
- Наташа! Как я рад тебя видеть! Ну зачем ты опять хлопотала?
-Я с утра ничего не ела – дожидалась тебя…
-Ну, проходи …
После ужина, они уселись на небольшой диванчик, стоящий перед телевизором.
Володя всё ещё не решался обнять и поцеловать её: но она сама дала ему сигнал к этому: положив руки на свои колени, она головой прижалась к его плечу. Он осторожно обнял её и поцеловал.
Чуть позже; он, обняв её одной рукой, второй полностью командовал под её рубашкой.
«Хорошо, что додумалась одеть рубашку пошире…» думала она, закрыв глаза, и замирая от его движений и поцелуев:
-Расстегни…сзади…
-Чего?
— Вот недогадливый…
-А… теперь лучше?
-Вообще!
После этого рука Володи под её рубашкой, пошла в разнос: и несколько раз делала попытки добраться, как можно ниже.
Но все попытки вяло пресекались разомлевшей девушкой.
Было уже поздно; и Наташа, прервав, встречу, застёгиваясь и поправляясь на ходу, направилась к выходу.
Он пошёл за ней, провожать.
Уже дойдя до двери, она повернулась и сказала:
-Ладно, до завтра…
-Может…ты останешься?
-Не…не знаю…завтра рано вс…
- Оставайся - сказал он негромко, но настойчиво, и видя её колебание - решительно взял её за руку и повёл в маленькую комнату, спальню-кабинет.
Сорвав с кровати покрывало, он сказал:
-Раздевайся…
-Отвернись…
Он отвернулся и, расстёгиваясь сам, смотрел на стул, стоящий рядом с постелью; на него полетела юбка -клёш, синяя рубашка, бюстгальтер и трусики.
Когда он повернулся, она уже лежала под одеялом, отвернувшись к стене.
Он отбросил одеяло и невольно замер, любуясь её телом; она чувствовала на себе мужской взгляд, и её наполняла гордость; и предчувствие чего-то необычного и неизведанного.
Наташа, не поворачиваясь к стоящему над ней Владимиру, отбросила ногой с себя остатки, ещё закрывающего её тело, одеяла.
Он, не ложась ещё, потрепал её плечо: она перевернулась на спину и раскрылась перед ним своим прекрасным телом; как полевой цветок раскрывается к попавшему на него солнечному лучу…
                -
Через некоторое время они лежали рядом; дыхания вошли в норму.
-Тебе было хорошо?
-Очень!
«Ещё спрашивает; она только что пережила событие, о котором она слышала; но которое не могла себе представить; всё недавно прошедшее напоминало взлетающую всё выше и выше ракету, от которой тянется шлейф из золотых огоньков, и искр; которые всё увеличиваясь, подразумевая какую-то вспышку; но ещё пока не понятно какую.
И вот взрыв совершается и по всему телу разлетаются яркие, разноцветные и тёплые огоньки, озаряя собой душу и согревая сердце безграничной любовью…»
-Ты куда?
-Мне надо встать -дай чего-нибудь одеть…
-Возьми в шкафу самую большую рубашку – она подойдёт…
-Белую? - спросила она, заглядывая в одежный шкаф.
-Да! —сказал он, любуясь её телом - она самая большая….
Когда возвращалась из туалета в этой рубашке, она, в глазах Володи, выглядела ещё более желанной и любимой.
                -
Потянулись дни, наполненные счастьем и приятным ожиданием. Ежедневно, занимаясь своими делами, их объединяло общее желание; после дневных забот и трудов, дождаться встречи друг с другом; чтобы опять соединиться в одно, наполненное любовью тело. Даже, находясь вдалеке друг от друга телами, их души находились в полном единении, где-то там, в божественных сферах; не отпуская друг друга из своих объятий.
                -
На этом можно было бы и завершить, Мои дорогие читатели и читательницы, небольшой любовный роман, но так как я, посвящённый в некоторую тайну Володи; не спешу это делать; и хотел бы дождаться того момента, когда он сам посвятит Наташу в неё; тогда уже со спокойной совестью смогу закончить это повествование.
Но дальнейшие события, пошли не потому сценарию, какой я задумал, поэтому придётся его продолжить; только не знаю к Вашему удовольствию или неудовольствию.
                -
Как-то в одну из ночей, которую Наташа и Володя проводили вместе, она спросила:
-Ты меня любишь?
-Если ты объяснишь мне что такое «любовь», то я тебе скажу; люблю я тебя или не люблю…
Ответ разочаровал Наташу, она ожидала клятвенное заверение его в своей к ней любви навеки вечные; и она попробовала сформулировать это понятие, как сама себе его представляла:
— Это…когда…ты…я…вместе…спим… не спим…короче; не знаю…
— Вот видишь - сама не знаешь…
Я тебе могу ответить своими словами: вот сейчас, когда ты в таком виде; когда я думаю о тебе целый день, и жду встречи с тобой; когда ты заботишься обо мне, всегда готовишь к моему приходу что-то вкусное; не пытаешься навязывать мне своё мнение; когда гуляю с тобой по аллеям в парке; когда мы с тобой слушаем уличных музыкантов на одной из центральных улиц; - это я ценю в тебе и стараюсь отвечать взаимностью.
Всё это можно назвать любым словом, но от этого суть моего отношения к тебе не изменится -ты мне очень дорогА.
Хотя слова, сказанные Володей, не содержали в себе каких-то недомолвок, в душЕ Наташи поселилась какая-то непонятная тревога. «Что нельзя было сказать, что люблю…»
                -
Прошло время с первой их встречи: несмотря на меняющуюся за окном погоду из-за меняющихся времён года, отношения между моими соседями не менялись – пока Володя мотался по городу на машине, а, с наступлением осени, в институте, Наташа продолжала свою работу. Только вечерами они встречались в его, или её квартире; где и проводили остаток дня и ночь.
Сначала за окном полетели жёлтые листья; потом окна не просыхали от постоянных дождей; и вот, в один из пасмурных дней, выпал первый снег.
Володя давно уже учился; это у него был последний учебный год; но отношение к Наташе совсем не изменилось; она по-прежнему ему нравилась, и он любил с ней проводить, такие полюбившиеся вечера.
Наташа тоже любила находиться рядом с ним, отвечая на его ласки своими.
Но внутри у неё жил неприятный червячок ревности к его многочисленным студенткам; которые, по её представлению, целый день роем окружают его; и, если он приходил после занятий, по какой-либо причине, весёлый; она воспринимала эту весёлость как его радость общения с какой-нибудь из многочисленных его подруг. А, если он был уставшим; воспринимала это как бурно проведенное время с теми же мнимыми студентками.
Это заставляло её иногда дуться на него: иногда часами с ним не разговаривала; а то, и вовсе не приходила к нему. «У меня болела голова -наверное переработалась».
Но потом остывала и опять падала в объятия соседа.
                -
Никак не могу приступить к описанию нового поворота событий, потому-что он мне отвратителен, но, ради объективности, вынужден, всё же к нему приступить.
                -
В середине дня – одного из последних месяцев весны, Наташа сидела в кафе, в обществе работниц магазина и с удовольствием слушала их разговоры. Перед ней стояла чашка с кофе и тарелочка с пирожным «Наполеон».
В это время к ним подошёл молодой мужчина и попросил разрешения присесть за их столик. Его приход ознаменовался громким одобрением сидящих работниц магазина, видимо давно знавших его.
Наташе он сразу же понравился своими раскованными движениями, которые говорили о его уверенности и довольстве своей жизнью.
У него было открытое, расслабленное лицо с лёгкой улыбкой, появляющиеся при улыбке ямочки на щеках по обе стороны рта, придавали лицу теплоту, и располагали к себе. Было ему на вид 25-28 лет. Шатен.
У него был здоровый цвет лица, лёгкий загар; чуть широковатый нос не портил его. Ухоженные волосы, стильная современная стрижка (лёгкая небрежность, но видно, что сделана у хорошего мастера).
Когда он слушал кого-то; глаза его блестели добрыми огоньками, уверенные, что рассказывают что-то доброе и нравящееся ему.
Одет в пиджак, приталенного кроя из качественной ткани тёмно;синего цвета с лёгким блеском; светлая рубашка с тонким геометрическим узором, верхние пуговицы расстёгнуты; брюки прямого кроя бежевого оттенка, идеально сидели по фигуре.
Наташа не прислушивалась к его разговору с девушками из магазина; но по их непрерывному смеху было ясно, что речь идёт о каких-то пустяках.
Она с интересом наблюдала за вновь прибывшем. Она при этом забыла, что так рассматривать человека неприлично, но интерес к нему, затмил у неё это правило жизни.
Вдруг прибывший посмотрел на Наташу и задал вопрос, который смутил её:
-А Вас, девушка, чем кормили в детстве?
Этот вопрос, на первый взгляд странный, застал Наташу врасплох. Она растерялась и не знала, как ответить на него; и вообще, зачем он был задан:
-Вам…зачем?
-Когда у меня родиться дочь, то я её буду кормить также, как делали это Ваши родители; для того, чтобы она выросла такой же красивой, как и Вы!
Все сидевшие за столиком рассмеялись, достойно оценив комплимент, сделанный сидящим, в адрес засмущавшейся Наташи. Ей это польстило; она улыбнулась и покраснела.
Она хотела ответить, что не помнит; но, вдруг, сама не понимая, что говорит, произнесла:
— Это – большой секрет!
-Но можно мне попробовать его разгадать?
-У вас ничего не получится! -сама не понимая, что несёт, ответила она.
- Я, всё-таки попробую…
                -
Назад Наташа ехала уже в его автомобиле, не забыв прихватить с собой упаковку простыней.
-Меня зовут Эрнест! Или, по-простому – Эрик.
-Наташа…
-Прекрасное имя! Сколько в нём нежности! Вы отлично понимаете сами, что имена просто так не даются – они присваиваются кем-то свыше, при рождении, как бы показывая дальнейшую судьбу родившегося человека. – продолжал непрерывно восхвалять попутчицу Эрик. – В христианской традиции это имя обозначает: «рождённая для жизни»! А? Как красиво!
«Действительно – красиво. Было красиво сказано! И, о судьбе имени, якобы данное не родителями, кем-то свыше…Красиво…» -думала Наташа.
- Вы так красиво говорите, Э-э-эрик, что мне кажется, что Вы от меня что-то хотите получить?
-Как Вы проницательны, Наташа! Вы сразу угадали мои мысли!
-И, что же это?
-Я хочу получить Ваше согласие на…на…полёт! – сказал Эрик с вдохновением.
-На полёт!?
Да! На прекрасный полёт! Но не в душном салоне самолёта, а на полёт птицы в небесной синеве; с широко распахнутыми руками, навстречу восходящему солнцу!
-Так не бывает…
-Ещё как бывает! Вот если Вы дадите на это согласие, то я Вам доставлю такое удовольствие!
-Ну…ну…если я дам такое согласие?..- неуверенно сказала она.
Тогда завтра, ровно в девять часов, я заеду за Вами.
Как раз доехали до дома. Эрик попытался отнести упаковку вместо неё в квартиру, но Наташа решительно отказалась от этого:
-Нет-нет! Я сама!
Так, завтра в девять! И, не на секунду позже!
                -
Как-то, уже вечером, когда я разбирал неожиданно погасшую настольную лампу, ко мне постучались.
-Не заперто! Входите! -крикнул я.
Дверь отворилась и вошёл и Володя.
-Здравствуйте! Не помешал?
-Ни в коем разе -вам, Володя, всегда рад.
                -
 «Я так и знал, что он ко мне придёт -пару дней назад, я видел, как Наташу привезла какая -то богатая белая машина. «Ну мало ли; наняла…» но, когда эта же машина появилась следующим утром, под моими окнами вновь, я стал наблюдать, что будет делать водитель. Он не выходил из машины, пока из подъезда не появилась Наташа. Тогда водитель, ловко выпрыгнув из машины, распахнул перед ней дверь. Наташа, нисколько не сомневаясь, так мне показалось, уселась в машину, и она лихо выехала с нашего двора. «Э-э-э…подумал я, Володя -Володя; плохи твои дела».
Но это оказалось ещё не конец. Вечером, я увидел опять эту же машину, стоящую во дворе. «Ну, накаталась; хорошо, что вернулась!».
 Хотя через несколько минут она позвонила в мою квартиру:
-Простите пожалуйста…я хочу Вам оставить ключи от моей квартиры - заходите, хоть изредка; поглядывайте…Я уезжаю…надолго…
-Наташа! Как же это? - воскликнул я - А Володя?
А Володя здесь не причём! Прощайте…
                -
- Я… Хотел бы с Вами посоветоваться…
-Не торопишься? Хорошо! Тогда я сейчас поставлю водичку, и мы с тобой попьём чудесного чайку!
За чаем я ему всё рассказал, что было мною замечено из окна квартиры.
Он помолчал, обдумывая случившееся:
-Какой хороший у Вас чай…Я такой… - но видно было что дело не в чае; мысли его были далеки от чая - жаль немного не успел…с этой защитой диплома…дипломом… дипломом…надо дождаться его выдачи…
-Успокойся…
-Вы думаете, что, это всё несерьёзно? – спросил он, взгляд на меня был полон надежды - что не всё ещё потеряно?
-Однозначно! – поспешил я уверить его в своих словах — это часто бывает в таком возрасте. Обожжётся и вернётся…
— Значит ключ от её квартиры у Вас? Почему она не оставила мне?
-Ну сам подумай – ей, за свой поступок стыдно глядеть тебе в глаза!
И что это означает, что она тебя по-прежнему любит; если бы не любила…- тут я сам осёкся, не найдя слов для продолжения.
Володя какое-то время помолчал, размышляя:
-Что мне теперь делать? Мне почти целый месяц нужно ждать получения диплома…
-Ну, получишь свой диплом, а потом что?
-Уеду! Сразу уеду!
-Никуда ты без Наташи не уедешь…
Помолчали.
-Как же она так могла поступить? Она же видела, как я к ней относился!
-Этому нечего удивляться…Ещё Марсель Пруст писал:
«Наши желания, не согласованные с рассудком, приводят к тяжёлым последствиям…».
Но я надеюсь, что эти последствия не станут большим препятствием на пути вашей, с ней, любви…
-Что же мне делать?
-Если ты с такими мыслями будешь проводить дни в бездействии, то ты тогда сойдёшь с ума. Поэтому завтра же возвращайся в свой таксопарк; там тебя быстро отвлекут от таких тяжёлых мыслей.
-Добрый Вы человек! А, чай прекрасен! —сказал, немного отошедший от грустных мыслей, Володя.
                -
Полёт действительно состоялся! Это был двухместный дельтаплан, оборудованный двигателем. Оказывается, Эрик был членом клуба дельтапланеристов и, поэтому он с лёгкостью управлял данным видом транспорта.
Наташа пришла в неописуемый восторг от полёта; она действительно раскинула руки в сторону, как бы обнимая небо и ветер.
Милая Наташа! -кричал сквозь поток воздуха Эрик -ты слышишь, о чём поёт ветер? Он воспевает твою Красоту и поёт гимн твоему Имени!
Потом обедали в дорогом кафе; потом сидели на берегу реки, которую видели с высоты полёта.
Было уже прохладно, и Эрик сняв с себя куртку, и укрыв ею плечи Наташи, заодно и обнял их, как бы приглашая её к ещё большему уюту и спокойствию.
Может поедем ко мне?
-Не…знаю…
-У меня дом пустой, и я, как анахорет, сижу в нём и тоскую по верной подруге, которая скрасила бы моё тяжкое одиночество- сказав это, он нежно поцеловал её в ушко.
Наташа представила свою и, заодно Володину, комнаты; с их убогой, в общем - то обстановкой; представила себя вечно прострачивающую ненавистные простыни; примитивные ужины без аппетита:
-Мне… не во что переодеться…
— Это не проблема -съездим к тебе домой, и ты соберёшь вещички!
- Ты…ты…хочешь, чтобы я у тебя осталась надолго?
-Навсегда! - воскликнул он и, обняв двумя руками, стал целовать её лицо, грудь, волосы; всё, что попадалось ему под губы.
                -
Дом, в котором проживал Эрик, был огромен. Большие и широкие аллеи парка периодически прерывались фонтанами и скамейками в старинном стиле. Охрану почти не было видно; только иногда, то там, то тут, проскальзывала фигура внушительного вида, и тут же исчезала.
Ночь с Эриком отличалась от ночей, проведённых ею с Володей.
Чувствовалось; что ласка, нежность не дружили с Эриком, он ничем себя не стеснял; ни в приёмах, ни в напористости, особенно не церемонясь с ней, в кульминационные моменты.
Наташу это удивляло, но, в тоже время, было какое-то необычное ощущение новизны: которое, несмотря на боль в отдельные моменты, приятно было ощущать своим телом.
Да роскошь, которая её окружала – завораживала:
«Вот так бы, да всю жизнь!»

Прошло время: где-то с неделю; которая наполнялась купанием голышом в бассейне; и долгие прения в бане; всё это в промежутке между, иногда утомительными, и, не всегда безболезненными, сеансами в постели; а то, иногда, прямо на открытом воздухе возле бассейна или в сауне.
Она в предутренние часы, когда не спалось, вспоминала Володю: «он мне не говорил о любви; он любил! Любил страстно, но в тоже время относился ко мне трепетно; как дорогому и хрупкому сосуду, напояющей её жизнетворной влагой…»
                -
Однажды, под утро ей приснился сон:
Володя, одетый в пиджак приталенного кроя из качественной ткани тёмно;синего цвета с лёгким блеском, подходит и протягивает к ней руки; она, в испуге хочет спрятаться от него, закрывая лицо руками. Он как будто ищет её, и не находя, резким движением распахивает занавеску на больших окнах спальни: а она, закрываясь рукой от яркого света кричит:
— Это что такое в моей спальне и в моей постели?
С трудом открыв глаза, она увидела, что перед ней стоит женщина, лет 35-37, с искажённым от злости лицом; за ней виднелся мужчина постарше. Он был лысоват, носил большие очки, из-под которых смотрели насмешливые глаза.
-Эрик! Это что такое? Почему в моей постели валяется какая-то уличная девка? Ты совсем обнаглел! За мои деньги, на которые ты живёшь, ещё оплачиваешь всяких проституток; и, при этом на моей же постели.
-Я…Я…не прости…-залепетала испуганная Наташа.
-А кто ты ещё, как не проститутка – он с другими и не водится!
-Я…он…мне…говорил…
-Заткнись! Собирай свои манатки и давай отсюда.
-Я не…хотела…
-Ты ещё смеешь со мной разговаривать!?
Она набрала номер телефона и что-то коротко сказала в него.
-Амелия не надо так… сказал лысоватый мужчина, стоящий сзади женщины.
Но она не обратила на него никакого внимания.
-А ты щенок, допрыгаешься! Я с тебя семь шкур спущу за твоё поведение!
Наташа, не чувствуя себя от страха, лихорадочно одевалась, слушая такие грубые слова.
-Не надо, Амелия…- опять попросил лысоватый.
-Ама…Амелия…это не я, она сама…я, сама знаешь…никогда…ты сказала, что…тебя не будет…две недели…-залепетал испуганный Эрик.
-Я тебя и слушать не хочу! - и повернувшись к стоящему за ней мужчине, сказала - он нам с тобой, Паша, сегодня в бане спинки потрёт, а ты ему – другое место!
В это время в спальню вошли двое крепких мужчин.
— Вот эта…
Мужчины подошли к Наташе, у которой подкосились ноги, и, взяв её с двух сторон под руки, поволокли вон из комнаты.
                -
Прежде, чем выпроводить её за ворота, они завели её к себе в дежурное помещение; и только, спустя пол часа выбросили её из ворот.
Постояв немного, и посоветовавшись, они снова вышли, подняли её, и отволокли метров за сорок - пятьдесят от ворот; ближе к перекрёстку с большой дорогой; и, посадили её, прислонив к дереву.
                -
У Володи заканчивалась ночная смена. Последний вызов за смену пришёлся на частную гостиницу.
Подъехав к ней, он увидел молодую парочку, садившуюся в машину. Узнав адрес, по которому нужно было их отвести, который был в пригороде; он не обрадовался. «Устал сегодня, а тут, под конец, тащись в такую даль.»
Парочка сначала молча возилась на заднем сиденье, потом послышалось равномерное постанывание молодой женщины.
«Не дотянули до дома - подумалось ему – вот так и мою Наташку, наверное, возят на машине…- от этого воспоминания ему стало муторно на душе - почему не смог уберечь её; чем вызвано это её бегство…Правильно сказал сосед: что наши желания, не согласованные с рассудком, приводят к тяжёлым последствиям… а я, видать, не смог донести до неё, что так люблю её…Не смог, окутав своей любовью, уберечь… ».
-Спасибо друг – сказал пассажир, протягивая Володе крупную купюру - сдачи не надо; благодарю за понимание.
-Спасибо!
Женщина всё это время переминалась с ноги на ногу; непрестанно одёргивая своё платье.
«Ну, наконец домой» -думал он, наблюдая за пустынной, и немного, туманной в это время суток, дорогой.
Вдруг его привлекла какая-то фигура, сидевшая на обочине дороги; прямо у небольшого перекрёсточка.
«Вроде, как женщина…спит что ли?»
Сбросив скорость, он стал медленно проезжать мимо того места, где сидела женщина.
«Точно! Женщина! Пьяная или больная!».
Остановив машину, он подошёл к ней, и увидел, что сидящая женщина была как бы без сознания: она еле слышно стонала.
«Ещё не хватало…»
Он подошёл к ней и поднял её голову за подбородок и внимательно посмотрел на её лицо. Она при этом дёрнулась, как бы защищая себя от кого-то, и опять погрузилась в небытие.
-Наташа! Это ты! -из-за следов побоев он с трудом узнал в ней свою любимую -что с тобой?
Побледневший от волнения, трясущимися руками он поднял её и понёс в машину.
                -
Я уже не спал, хотя время было раннее. Вдруг в дверь как-то нервно постучали: «Кого несёт нелёгкая в такую рань?»
Открыв дверь, увидел Володю; лицо его было бледное и нервное:
-Ключ! Быстрее ключ!
-Какой ключ? - сначала ничего не поняв, спросил я
-От её комнаты! - Теперь я понял и засуетился – и отоприте её! А я, сейчас! – крикнул Володя, возвращаясь к машине.
«Нашёл Наташу» – промелькнуло у меня в голове, когда я, взяв ключ, направился к Наташиной квартире.
                -
Мы её уложили на постель и сняли с неё, всю разодранную, верхнюю одежду; нижнего белья на ней не было совсем.
Да, вид у неё был не блестящим – лицо в синяках, так же и остальные части тела. Особенно много было синяков в районе живота…
-Что будем делать? -спросил Володя – может вызовем скорую?
-Подожди, может ничего серьёзного нет – а то там раздуют…
Я стал осматривать тело: сначала взялся ощупывать и шевелить её руки и ноги на предмет переломов; тут всё оказалось в порядке: потом, заставив Володю немного повернуть на бок, проверил наличие гематом на спине.
Дальше; раздвинув ей ноги, сказал:
-Вова! Посмотри…там, всё ли в порядке?
Он застеснялся, но всё-таки склонился и быстро глянул:
-Вроде ничо…
Сами будем лечить! - сделал я вывод.
                -
В первую очередь, подложили под ноги и руки небольшие подушечки, чтобы они были немного в возвышенном положении.
Пока Володя занимался льдом, соскрёбывая из морозильника наросший иней; я обработал все её синяки антисептиком.

Мы поочерёдно дежурили возле неё: пока она не стала приходить в сознание. Сразу же мне пришлось ограничить Володе «допуск к телу», потому-что Наташа, когда видела Владимира, начинала нервничать и плакать, размахивая, при этом руками, как бы отгоняя его от себя.
-Что это она?
-Чувствует себя виноватой перед тобой, вот машет руками, как мельница.
Володя перестал сидеть возле неё, а находился в своей квартире; но каждые пол часа заглядывал в её комнату, так, чтобы она не видела, и спрашивал меня:
-Ну как она?
-Нормально, уходи…
                -
Молодое тело быстро выздоравливало: сначала Наташа начинала сидеть на кровати; потом я её увидел уже стоящую у окна. Выздоравливающее тело было ещё прекраснее, чем было до болезни; по крайней мере у меня сложилось такое впечатление.
Как-то покормив её, я разбирался на кухне; когда она опять позвала меня.
-Что случилось? - напугался я. Но ничего не случилось; она сидела на кровати и смотрела на меня:
-Посидите со мной.
«Ах, ты моя голубушка, красавица - совсем пошла на поправку!» 
Я взял стул и поставил его напротив кровати, на которой она сидела; и хотел было сесть на него, как она сказала:
-Сядьте вот сюда - указывая на место на кровати рядом с собой.
Я пересел к ней.
Она взяла меня под руку и, прислонившись головой к моему плечу сказала:
- Как я Вам благодарна за всё, что Вы сделали для меня… Я…Я не знаю, как смогу отблагодарить за Вашу заботу обо мне…
-Э-э-э, милая девонька! Ты не меня благодари! А своего Володечку – это он тебя привёз на машине! Моё дело – седьмое; его - первое!
У ней опять вдруг по лицу пролетела какая-то тень; она начинала нервничать:
- Он меня теперь, и на пушечный выстрел к себе подпустит; после того, что со мной произошло; зачем я ему такая.
-Да он ждёт - не дождётся, когда ты к нему подойдёшь!
Вдруг рот её скривился, готовый заплакать:
-А он почему не идёт ко мне; значит ненавидит…
-Так ты сама на него руками махала в болезни – не подходи, мол…
-Да?
-Да! Ну ладно не нервничай, тебе ещё рано долго сидеть и тревожные темы разбирать; ложись-ка, вздремни маленько.
                -
При очередном нашем с Володей совещании я обратил внимание на следующий вопрос:
-Ты знаешь, что кроме халата, в котором она сейчас, ей больше одеть нечего…Она уже выздоравливает окончательно. Да и денег совсем нету – уже сколько времени не работает.
Володя задумался.
- Я знаю, как выкрутиться из этого положения с одеждой – я помню, что она носила, и всё ей куплю…такое же! А с деньгами?
-С деньгами я решу: когда ты её оденешь, я её буду просить сходить за продуктами и давать денег, но с таким расчётом, чтобы на неё тоже хватало продуктов. Но я думаю, что это ненадолго…
Что Вы имеете в виду?
-Что-что! ПомИритесь же вы когда-нибудь; или я так и буду с вами нянчится.
Володя улыбнулся:
-Я тоже так думаю!
-Да ещё: будешь покупать одежду – не забудь и исподнее…
-Не забуду!
                -
Володя купил всё точно такое же, какое было на ней в дни их встреч.
Когда я передал это всё ей (Володя и трусишки и прочее не забыл): то она, увидев вещи, какие она одевала на встречу с Володей, опять заплакала, вспоминая те счастливые дни.
Я стал посылать её в магазин за продуктами, выдавая на них деньги.
Однажды, давая ей задание на покупку продуктов: я спросил:
- Почему ты не хочешь пойти к Володе?
-Я боюсь, что он меня прогонит…
-Ты сделай так, чтобы он тебя не прогнал…
-Как это можно сделать?
-Посуди сама: одежда, в которой ты к нему ходила, теперь у тебя есть?
-Есть…
-Что остаётся? А?
Она задумалась, сначала не понимая, куда я гну: а потом улыбнулась и сказала:
- Я поняла! Надо нажарить пирожков!
-Умница!
                -
Володя, не торопясь укладывался -он собрался уезжать:
«Что мне теперь здесь делать -учёбу закончил, диплом получил».
Чтобы не везти собой лишний груз, он тщательно отбирал накопившиеся за время учёбы, книги. Раздался звонок в дверь.
Открыв дверь, он увидел стоящую перед ним Наташу. Она одела чёрную шорт юбку, светло - голубого цвета блузку и чёрную жилетку. В руках у нею была корзиночка с пирожками.
                -
Эти пирожки они ели уже поздно вечером: потому-что, всё это время; с минуты её прихода, они были вместе в маленькой спальне- кабинете и все Наташины вещи, валялись на стуле рядом с кроватью; не считая белой рубашки, которая была самой большой в одёжном шкафу Володи.
                -
Они лежали на спинах и думали каждый о своём: Володя думал, как лучше добираться туда, куда он собирался; и даст ли согласие Наташа поехать с ним.
Наташу преследовала мысль о том, что нужно как-то попросить прощения за принесённые Володе, муки и страдания.
Она повернулась на живот и легла на его грудь:
-Володя… Я хочу тебе…нужно…мне…сказать…
-Ничего не нужно говорить! - резко оборвал её Володя - Истина не нуждается в словах, её можно уловить, не дожидаясь слова… А я её уловил… Поэтому; давай помолчим…
Она опять откинулась на спину, заложила руки за голову:
-Как хорошо ты сказал – мечтательным тоном проговорила она – истина… не нуждается в словах, её можно уловить… не дожидаясь слова…
— Это не я сказал!
-А кто?
-Марсель Пруст – французский писатель…
-Хорошо он сказал…Видать тоже кого-нибудь любил сильно, и по-настоящему; как я тебя.
- Наташа! Я уезжаю…
-Как? Куда? А я?
-Да, помолчи минутку! Мне нужно ехать к родителям - учёбу я закончил. Поэтому, я хочу, чтобы ты поехала со мной. - помолчав немного добавил – ты должна согласиться; потому - что без тебя я не смогу нормально жить. Ты согласна?
-Согласна…  потому - что без тебя, и я не смогу нормально жить.
Теперь он, повернувшись на живот, лёг на её горячую грудь.
                -
«Я уезжаю-я уезжаю…с ним… куда…всё равно…значит он меня…значит он меня…Как мне хорошо…» - думала она, собирая свои вещи. Вещей было мало; собрать их не составляло труда.
Вдруг к ней зашёл Володя:
-Наташа! – у неё чуть не остановилось сердце – присядь, надо поговорить…
Она чуть ли не рухнула на стоящий рядом стул.
-Да-а-а…
-Мне нужно уже позаботиться о билетах на самолёт или на поезд; на чём поедем? Тебе как удобней?
«Вовочка милый! Как я тебя люблю! Я тебя буду любить всю жизнь!» - отлегло от сердца у Наташи.
-Мне всё равно! Как ты скажешь, так и мне будет хорошо!
-Но, всё-таки?
Она задумалась: вспомнила дельтаплан, растопыренные свои обманутые руки, и всё тело…Льстивые слова пилота, оставившие страшную зарубку на её душе и сердце…
-А можно… поездом? Я боюсь полёты…
-Решено!
Он встал и уже собрался выйти, но она его остановила:
-Подожди…
-Чего тебе?
- Я так тебя люблю…
Пришлось подождать со сборами; они собрались «немного поваляться» …
Но и это не удалось совершить с первого раза; у Володи зазвонил телефон:
-Вова! Это ты?  - спросила его мать.
-Я…
-Ты с билетами определился? (Наташа слушала, затаив дыхание -ЕГО МАТЬ!)
-Да!
-Когда вылетаешь?
-Не вылетаем, а выезжаем поездом -дату сообщу позднее…
-Как «выезжаем»? Ты не один? И почему поездом?
- Не один, мама, не один…
- С кем тогда?
- Со своей невестой!    (Наташа перестала дышать…)
- С невестой?.. Кто она? Как её звать?
- Её зовут также как и тебя -Наташей, и она чудесная девушка!
-…Будете выезжать, сообщи!
-Обязательно!
Вот теперь можно было приступить к…ну, сами понимаете…

                -
Только - только начинало вечереть…За вагонным окном пейзажи менялись один за другим. В своём большинстве они были однообразны - тайга. Только иногда пролетала какая-нибудь маленькая станция, поросшая со всех сторон молодым лесом, или поле с высокой травой. Но это всё ненадолго - вскоре тайга со всех сторон вновь обступала путь.
Купе было высшего разряда; двухместное.
Володя и Наташа сидели по обе стороны маленького столика и пили чай.
- Нет…Всё-таки это не такой чай, какой я пил у нашего соседа…- задумчиво произнёс Володя – не такой…
-Как жалко было с ним расставаться…
-Ну, что поделаешь – нам там оставаться не было смысла…
-А как называется место, куда мы едем?
-Двуреченск…
-Двуреченск… Двуреченск…- красивое название…Там, что, две реки?
-Там много рек - но две – самые большие…
-А кто твои родители?
-Скоро узнаешь…
Укладываясь ночью спать, Наташа надела белую рубашку, которая была самой большой в шкафу в Володиной комнате.
                -
Наташа сильно волновалась предстоящей встрече с родителями Володи; поезд, как назло, долго стучал колёсами по пригородам; по обоим сторонам тянулись бесконечно длинные заборы предприятий и железнодорожное имущество.
«А куда мне торопиться? Может ещё и не понравлюсь…что тогда делать?.. А, всё равно, главное – Володя будет рядом; не пропадём…»
И, вот, наконец, перрон. Выходить не торопились; Володя, ожидал, когда схлынет волна выходящих пассажиров.
Он стоял у окна и смотрел на людей на перроне;
-А, вот и мама! -он стал махать рукой, но потом перестал, видать она не видела его в окне; всё её внимание было сосредоточено на выходящих из вагона, пассажирах.
-Покажи! Где?
-Вон видишь женщину в светло кремовом костюме, в чёрных очках?
-Вижу… А кто рядом с ней?
— Это, Генка -мой брат… «У него ещё и брат есть…»
Как только мать увидела выходящих из вагона, сразу же направилась к ним, снимая на ходу чёрные очки, и протягивая к ним руки. Обнявшись с сыном, она поцеловала его; и потом перенесла своё внимание на Наташу:
-Наташа! Иди ко мне, моя девочка! - мать обняла и крепко поцеловала её; потом, держа её за голову, немножко отвела от себя; как бы разглядывая лучше, продолжила:
-Какая ты красивая! – опять притянула к себе и снова поцеловала.
В это время Володя и Геннадий трясли друг другу руки:
-Ну, ты и вымахал; какой длинный стал - восхищённо говорил Володя, разглядывая брата -младше на два года, длиннее на метр!
Потом Геннадий обратился к Наташе:
-Привет! – но стоял, не протягивая руки; он точно знал, что мужчина никогда не должен первым протягивать даме руку - меня зовут Геннадий…
- Наталья… (почему -то она так назвала себя - сама не знает) и протянула Геннадию руку.
Тот с удовольствием пожал её.
-Как доехали? - спросил он у Наташи.
-Прекрасно!
-Молодцы!
Мать в это время опять обнимала Володю; на глазах у неё уже появились слёзы.
Когда пошли к выходу из вокзала, Наташа всё время держала Володю под руку; так она чувствовала себя уверенней в незнакомой обстановке и с новыми для неё людьми.
Неожиданно для Наташи, выйдя из здания вокзала, пошли не на остановку транспорта; и не на стоянку такси; а в какую-то совсем другую сторону. И Володю это не удивило.
«Куда же мы идём? Все стоянки остались в стороне…»
Сбоку от привокзальной площади, там, где почти не было людей и машин, была небольшая парковая зона: совсем небольшая; среди травяной площадки, с несколькими деревьями и тремя мощёными дорожками; стоял памятник; неизвестно по какому поводу установленному.
Так вот, возле этого парчка, стоял чёрный лимузин, возле которого находился мужчина средних лет, в чёрных очках.
Когда мужчина увидел подходивших, он занял место водителя в лимузине.
«Неужели это за нами?» Так оно и вышло.
Все стали усаживаться в машину. Пока Геннадий усаживался рядом с водителем; мать, Володя и Наташа сели на заднее сиденье. Наташа оказалась между Володей и матерью. Когда она опустилась на сиденье, то ей показалось, что она провалилась в какую-то мягкую яму, до того сиденье оказалось мягким и уютным.
Во время движения, мать с огромным удовольствием переводила взгляд то на сына, то на Наташу.
Машина шла бесшумно и мягко.  «Как во сне…»
От всплывшего в сознании слово «сон», её всю передёрнуло: она вспомнила тот сон, который ей снился перед пробуждением в «том особняке», перед расправой.
- Наташенька, что с тобой? -спросила мать, с тревогой глядя на неё; - с тобой всё в порядке?
-Да…В порядке – не беспокойтесь…
Володя, знал, что у неё иногда ещё повторяются вспышки беспокойства после болезни, и просто сильнее сжал её руку, как бы говоря: «не бойся-я с тобой»:
-Устала с дороги, да ещё и волнуется…
- Не волнуйся, деточка, отдохнёшь; всё будет хорошо… - похлопала ладонью по её руке, мать.
                -
Машина въехала на участок, на котором находился дом.
Участок оказался небольшим. В отличие от особняков с фонтанчиками и львиными рожами на стенах; он был оформлен в современном стиле: аккуратный газон с геометрически выверенными дорожками из светлой брусчатки; декоративные травы и кустарники создавали естественный природный ландшафт.
Сам дом представлял из себя современный двухэтажный особняк в стиле «хай-тек», имел сложную ступенчатую структуру с четкими прямыми линиями. Крыша плоская, с широкими свесами, которые создают навесы над террасами и входом. Дом имел панорамное остекление с горизонтальными деревянными жалюзи.
На первом этаже было открытое пространство с выходом на просторную террасу. На террасе организована обеденная зона на свежем воздухе с уличной мебелью.
Дом был новым и свежим; и выглядел добрым.
                -
К вечеру приехал отец и, вместе с ним приехал старший брат Володи – Антон.
Увидев вновь прибывших, они обрадовались; с нескрываемым удовольствием обнимали Володю, выражая весёлыми возгласами свою большую радость.
Часть их радостных чувств досталось и Наташе: отец подошёл к ней с улыбкой и, взяв её руками за предплечья, сказал:
— Вот так выглядят таинственные незнакомки! Как, значит Вас зовут? Наташа? Прекрасно! Я знал, что мой сын умеет ценить всё прекрасное, но, чтобы до такой степени: не ожидал!
Антон тоже с улыбкой подошёл к ней. Она заранее протянула ему навстречу руку, которую он взял в свои и, немного наклонясь поцеловал:
-Антон, брат Володи!
-Наташа…
-Очень-очень рад.
                -
Ужин проходил оживлённо: все испытывали необыкновенный подъём, радуясь произошедшему событию.
Этому ещё способствовали несколько рюмок коньяку, выпитыми мужчинами. Женщин же угощали прекрасным марочным вином.
Наташа стала было отказываться от поднесённого Антоном бокала, но он не принимал никаких возражений:
-Вы, Наташа, не имеете никакого морального права отказываться от этого вина; оно имеет не только прекрасный цвет и аромат; оно волшебно действует на благородные помыслы человека, а особенно, если этот человек – молодая женщина.
- И у этого благородного напитка есть имя? «Так интересно говорит!»
-Да! «Алеатико»!
-Красивое название! О таком и не слышала! - Наташе стало легко и хорошо на душе от такого непринуждённого отношения к себе; не восхваляющего и слащаво-приторного; а от простого, легко понимаемого и сердечного разговора.
-И не удивительно!
«Алеатико» рождается от благодатного; неповторимого тепла и света среднеазиатского воздуха и солнца; которое, на протяжении всего срока созревания винограда, освещает его; окутывает теплом, помноженного на добрые руки виноградаря, который ухаживает за его лозами.
Действительно-вино оказалось прекрасным!
Наташа разрумянилась; из её души улетучились остатки тревоги, которая нет-нет, да и напоминала иногда о себе; восхитительны были мужчины, окружавшие её: прекрасна была мать, с нескрываемой любовью смотревшая на неё.
После ужина все перешли в обширную гостиную внутри дома.
Когда рассаживались по диванчикам и креслам, Володя хотел было подсесть к Наташе; но его остановила мать:
-Успеешь ещё с ней насидеться – и сама присела рядом с Наташей.
Подали чай, фрукты и сладости.
                -
«Как я счастлива! Каких людей, которые окружают меня сейчас, я не увидела бы. Так было страшно, когда я, поддавшись эмоциям, не прислушалась к своему разуму…
Сколько гадости мне принесла эта ошибка. Сколько пришлось претерпеть моей душе и телу, верой к первым попавшимся проходимцам; моя жизнь висела на тонюсеньком волоске.
Но не это самое страшное; самое страшное-я растоптала настоящую любовь человека; который, помимо любви, верил мне, надеялся в моём лице найти счастье на этой земле.
А я грубо попрала всё это. И тому, что я была, чудесным образом спасена от смерти; это не благоволение небес ко мне. Это были услышаны молитвы – его, дорого мне человека.
Это по его молитвам, небеса смилостивились надо мной и привели его путь к моему спасению. Это был хороший урок мне на всю оставшуюся жизнь. Но мне он не пригодится, потому-что я теперь ни на шаг не отойду от него -моего Володи…»
-Что ты так погрустнела, моя девочка? Устала наверное? - встревожилась сидевшая рядом мать.
-Нет, мама, мне наоборот-так хорошо теперь, как не было никогда раньше…
-Голубушка ты моя… - она обняла Наташу и поцеловав, прижала к своей груди.
-Ну, мать -сказал, сидящий в кресле отец с чашкой чаю в руках, - ты всю жизнь мечтала о дочери; теперь твоя мечта сбылась. Все посмотрели на мать, обнимающую Наташу, и невольно улыбнулись…
                -
Комната, которую выдели молодым, была очень светлой и уютной;
мебель подобрана со в вкусом и была очень удобна и красива.
Там было всё, что нужно для молодой женщины; помимо двухспальной кровати, там располагался: распашной шкаф, трельяж, письменный стол с ящиками, стул и кресло. Окна выходили на солнечную сторону и на летнюю беседку для воскресного отдыха. Цвет интерьера был подобран со вкусом, с преобладанием бежевого цвета.
Когда мать узнала, из телефонного разговора, что Володя приедет с молодой женщиной, она приняла личное участие в оборудовании и украшении их комнаты.
Володе и, особенно Наташе, эта комната понравилась с первого взгляда, особенно кровать; она не скрипела, в отличие от раскладного дивана в Володиной комнате.
Первое, что сделала Наташа - поместила в шкаф белую рубашку, которая была самой большой в её гардеробе.
                -
Уже под утро, она, лёжа на его руке, которую он расположил на её подушке, спросила:
-Вов…что это за машина, которая нас привезла сюда?
-С папиной работы… Это, положенная ему по должности, - нехотя отвечал «Вов», ещё не до конца пришедший в себя после бурной ночи.
-А что у него за должность?
-Он руководит самым крупным в городе предприятием…
-А-а-а… А старший брат?
-Он работает с отцом - отвечает за конструкторское бюро…
— Вот оно что…
-А, почему ты…работал…там…на каникулах…что, отец не…хотел помочь?
-Он сказал мне, чтобы я приучался, помимо учёбы, к самостоятельности; и не рассчитывал ни на чью-то, кроме себя самого, помощь. Только так можно стать настоящим мужчиной и человеком…
-А, Гена?
-Он учится…
-Ему отец тоже не помогает?
-Генка, в свободное время, подрабатывает на отцовском предприятии так что…
Отстань…- и, не убирая руку из-под её головы повернулся к ней, положив на неё вторую руку и ногу; губами прижался к её лицу…

                ***