Праздник, который предали

         Невидимые и неслышимые они стояли, плотным кольцом окружив главную площадь столицы. Кто-то, поважнее, забрался на трибуну Мавзолея, более лихие оседлали пики Кремлевской стены, но большинство, как когда-то плечом к плечу, толпились внизу. Они смотрели, как под бравурные звуки марша, чеканя шаг, маршировали бравые курсанты.

        - Це ж зовсим диты… - всхлипнула молоденькая медсестра, глядя на важно вышагивающих выпускников кадетского училища. Она уткнулась носом в линялую гимнастерку пожилого военного, которого тащила на себе с поля боя, когда разорвавшийся рядом фашистский снаряд смешал воедино их внутренности, навсегда крепко-накрепко объединив останки пожилого русского офицера и юной украинской девушки.

           Загрохотали тяжелые танки и еще невиданные ранее боевые установки, созданные лишь с одной целью: убивать.

           Молодой армянин положил руку на плечо друга. Тот, будучи когда-то рожден на берегах Каспийского моря, и сейчас не утратил горячности нрава и, если бы мог, отчаянно скрипел бы зубами, но сейчас лишь бессильно сжимал кулаки. Он вспоминал, как весь их взвод, не разбирая, кто здесь русский, кто армянин, кто грузин, обвязавшись гранатами, кинулся под вражеские танки, чтобы остановить наступление нацистских войск.

         И теперь они сидели или стояли так же, как и сражались когда-то, не разделяя друзей на русских, казахов, украинцев или чеченцев. Неужели только здесь, за этой чертой никто не делится по национальным или религиозным признакам? Почему только здесь всем становится все равно, сколько у тебя было машин, золота или нефтяных скважин? Здесь все равны перед Богом, Аллахом, Буддой... Но есть ли здесь жизнь? Здесь, где царит смерть... Неужели только, переступив черту, человек в состоянии понять, что главное в жизни - это сама жизнь! Свет солнца, плеск воды, щебет птиц, ласковые прикосновения тех, кто дороже любых денег, любого богатства... Тех, за счастье, покой и светлое будущее которых, не задумываясь отдают то, что дороже любых богатств – саму жизнь.

            - Мы боролись за счастье наших детей… - тихо прошептал пожилой осетин.

            Его полк получил приказ: держать занятую высоту, и они держали. Держали до последнего, пока не подоспела помощь. Первым погиб ефрейтор из Степанакерта, шутник и балагур – его снял вражеский снайпер. Потом автоматная очередь скосила двух братьев из Казахстана, младший из них перед атакой все сокрушался, что не успел отправить письмо, где признавался в любви однокласснице – белоруске по имени Олеся. Пробитое пулями письмо так и осталось лежать в кармане его шинели. Друзья, чеченец из горного аула, что в редкие часы досуга пел о красоте Кавказских гор и хрустальной глубине озер своего родного края, и молчун-мечтатель Иван, уроженец Рязани, обошли вражеский отряд и напали с тыла, но, расстреляв все патроны, тоже остались лежать где-то там среди множества убитых ими врагов...

           Кто мог ожидать, что спустя годы все они станут друг другу врагами?!

          - Мы сражались за то, чтобы наши внуки никогда не слышали залпов орудий… не прятались от пуль и снарядов… - вздохнул командир артиллерийского расчета. Он и его команда, все вместе приняли решение вызвать огонь на себя: наводчик Арометян, заряжающий Панкратов, снарядный Колонко и механик-водитель Мамед Алиоглу. – Что же вы творите, внуки наши?..

             - Дети и внуки… они должны набить свои собственные шишки, чтобы чему-то научиться… - философски заметил пожилой киргиз.

             - Почему надо учиться на крови? На смерти близких? Почему же та ужасная война, оставившая заметную прореху в каждой семье, война, которая лишила нас возможности любить, мечтать… жить, в конце концов, ничему их не научила?! – с горечью воскликнул молодой русский лейтенант, погибший под бомбежкой в первые дни войны. – У меня даже не было девушки…

             Под торжественную траурную музыку на Красную площадь ступили гражданские. Они несли портреты своих погибших дедов и прадедов.

             Собравшиеся у стен Кремля оживились. Некоторые узнавали себя.

             Пожилой чеченец толкнул в плечо своего внука.

             - Мой правнук мог бы нести мой портрет… там… Что вас толкнуло развязать новую войну? Хотелось показать свою удаль? Нюхнуть пороху? В детстве не наигрались в войнушку?

            - Свобода… Мы хотели независимости…

           - Свободы от совести? Независимости от своих мозгов?! На протяжении сотен лет лилась кровь чеченского народа. Наконец наступили мирные времена, но появился тот, кто возомнил себя сверхчеловеком, мы доказали ему обратное. Мы отвоевали для вас мир! А вам захотелось по новой?!

          - Не серчай на него, геноцвали, - вступил в разговор убеленный сединами грузин. – Те, кто затеял эту войну и прочие войны… Их нет среди нас. Пытаясь откусить кусок пожирнее от развалившегося пирога, они посылают на смерть наших внуков, обещая им блага и богатство, а сами ждут, чем все это закончится… Не наши внуки виноваты в этом. Виноваты те, кто всегда отсиживался в стороне, а потом громче всех кричал о великой победе. Виноваты те, кому всегда всего мало, кто вечно смотрит на сторону и говорит: «А вот у соседа конь быстрее! Дом выше, а жена красивее!»

            – Мы подарили им мир! Ценой наших жизней, нашей кровью омыто их будущее, которое, как мы надеялись будет светлым и мирным! Они празднуют нашу победу, но тут же вновь проливают кровь, убивают тех, кого совсем недавно называли братьями, кому клялись в вечной дружбе и верности!..

         - Как докричаться до них? Как сказать им, что жизнь итак прекрасна, но… скоротечна… - поддержал разговор еще один молодой солдат. – Как сделать так, чтобы все наконец поняли, что не надо меряться домами, машинами, газовыми трубами и нефтяными скважинами? Надо просто жить и радоваться тому, что ты живешь…

          - Как им это доказать?.. – как эхо пронеслось по рядам тех, кого не видели и не слышали те, кто в очередной раз пришли отметить годовщину великой победы, не задумываясь над тем, ради чего и какой кровью она досталась.

           Мощный гул самолетных двигателей разнесся над Красной площадью. Красавцы «Стрижи» и «Русские витязи» стройными рядами пронеслись над Москвой. Восторженные возгласы, горящие взгляды провожали пилотные группы, демонстрирующие великую мощь Российского государства. Невидимые зрители, подняв глаза, тоже смотрели в небо.

          - Вразуми их, Господь, - прошептал старик-партизан, замученный в застенках гестапо.

         - О, Аллах, пошли ума детям нашим, нашим внукам и правнукам, - словно эхо отозвался старый азербайджанец, погибший у стен Рейхстага. Он прошел всю войну и свято верил, что если дойдет до Берлина, его дети и внуки никогда не услышат страшного слова: «Война».

         - Эллохим, создатель всего сущего, прости детей наших, ибо не ведают они, что творят… - проговорил старый еврей, вспоминая не только ужасы концлагерей…

           - Прости их, - прошептал армянин. – Прости за Карабах…

           - За Абхазию и за Осетию прости…

           - За Преднестровье…

           - За Донбасс…

             Невидимые слезы катились по невидимым щекам, а невидимые губы шептали слова, которые живые не слышали… Или просто не хотели услышать?

            - Господи, даруй мир Твой людям Твоим… Дай всем народам Твоим разуметь любовь Твою и сладость Духа Святого, да забудут люди горе земли, и да оставят все плохое и прилепятся к Тебе любовью, и да будут жить в мире, творя волю Твою во славу Твою…

          - Аллахумма аминна фи автанина, ва адим ни'матал-амни валь-истикрари фи биладина, би рахматика йа архама-р-рахимин. О Аллах, даруй мир и безопасность в наших домах и сохрани благополучие, покой и стабильность в наших землях, по милости Твоей, о Милосерднейший из милосердных! 

           - Умягчи злая сердца, Богородице, и напасти ненавидящих угаси, и всякую тесноту души разреши…

            - Адонай сфатай тифтах уфи ягид тегилатэха. Барух Ата Адонай Элогэйну вэЭлогоэй авотэну Элогэй Авраам Элогэй Ицхак выЭлогэй Яаков, гаэль гагадоль гагибор вэганора, Эль эльйон гомэль хасадим товим вэконэ гаколь вэзохэр хасдэй авот умэви гоэль ливнэй внэйгэм лэмаан шмо бэагава. Благословен Ты, Господь, Бог наш и Бог отцов наших, Бог Авраама, Бог Ицхака и Бог Яакова, Бог великий, могучий и грозный, всевышний Бог, дарующий блага, сотворивший все, и помнящий добрые дела отцов, и по любви своей посылающий избавителя сыновьям их сыновей ради имени своего!

                - Вразуми, Господи, правителей народов земных, чтобы правили они по Твоей святой воле… Власть – великое искушение, и мало тех, кто может выдержать его. Выдерживают лишь те, кто сознают, что являются рабами Твоими, в подножии ног Твоих… Даруй мир людям своим! Не допусти разорений земель и народов, обнищания и болезней, вражды, злобы и ненависти, – спутников всякой войны… 
               
  - Бог, полный милосердия! Даруй мир на земле, даруй мир в государствах и под сенью крыл Твоих скрой нас!

                -  К Тебе, Творец мира и человека, истины и красоты, возношу свою молитву: Услышь голос мой, голос жертв всех войн и всяческого насилия между народами.
Услышь голос мой, когда я умоляю Тебя: вложи в сердца всех людей мудрость диалога, путь мира и прощения.
Боже, даруй мир нашему времени!

               - Ом Шанти Шанти Шанти Ом… 
______________________________

  В рассказе использованы:
  Молитва преподобного Силуана Афонского.
  Мусульманская молитва (дуа) о мире.
  Христианская молитва Богородице «Умягчение злых сердец».
  Иудейская молитва о мире.
  Молитва о правителях народов святителя Николая Сербского
  Из иудейской молитвы о мире Рабейну Хида.
  Молитва о мире Папы Иоанна Павла II
  Буддистская мантра о мире во всем мире и внутри себя.