Африканский гамбит Кайзера

Африканский гамбит Кайзера: Секретный фарватер Гамбурга

(По мотивам статьи в «Правительственном Вестнике» № 17 от 22 января 1900 года)

Андрей Меньщиков


Январские дни 1900 года окрасили мировую геополитическую шахматную доску в багровые тона. В Южной Африке гремели пушки Англо-бурской войны, британские войска несли позорные поражения под Коленсо и Спион-Копом, а Сити судорожно подсчитывал убытки. Но пока газеты кричали о лобовых атаках, на стол Николая II лёг свежий выпуск «Сборника консульских донесений». Извлечение из отчёта российского министра-резидента в Гамбурге, опубликованное в «Правительственном Вестнике», вскрывало скрытый, леденящий нерв совершенно иной войны — тайного экономического штурма Черного континента, который вела Германская империя за спиной истекающей кровью Великобритании.

За сухими цифрами таможенных приплат и описаниями песчаных дюн скрывался грандиозный, циничный и математически точный план кайзера Вильгельма II по созданию антибританского плацдарма в Южной Африке.

Мёртвый берег и пастухи со стальными характерами

Германская Юго-Западная Африка, раскинувшаяся на колоссальном пространстве более чем в 800 тысяч квадратных километров, с моря казалась бесплодным проклятием. Российский резидент детально описывает этот адский ландшафт: тысяча верст песчаного побережья, лишённого пресной воды и растительности, где единственный приличный порт — Китовая бухта — намертво зажат в руках англичан. Немецкие гавани Ангра-Пеквена и Сандвичафен представляли собой песчаные ловушки, занесённые дюнами.

Но немцы пришли сюда не ради морских видов. Пробив двенадцать миль прибрежной пустыни, их экспедиции вышли на широкое плоскогорие Херероланда и Большого Намаланда. Здесь, среди прекрасных пастбищ, горы изобиловали гранитом, богатейшей медью и цинком Отави. А в саваннах паслись бесчисленные стада воинственных племён гереро и нама.

Германская администрация в Виндгуке столкнулась с суровым вызовом: туземцы категорически отказывались гнуть спину на европейцев, а готтентоты совершали непрерывные набеги на фермы. Берлин тратил колоссальные деньги на содержание охранного войска — бюджет колонии слагался из крошечных 136 тысяч марок собственных сборов и гигантской правительственной приплаты более чем в два миллиона марок. Кайзер сознательно шёл на эти убытки. Ему нужен был этот берег.

Бурское братство и Берлинский капитал

Главным и самым зловещим открытием русского дипломата в Гамбурге стала тайная механика союза Германии и бурских республик — Трансвааля и Оранжевого государства. С первых же шагов германское правительство сделало ставку на родственных по происхождению буров, видя в этих суровых, набожных фермерах идеальное ядро для немецкой колонизации.

Берлин планировал нанести Великобритании сокрушительный удар, прорубив сквозь Африку прямую железную дорогу от своих атлантических владений к границам Трансвааля через Бечуаналенд. Лондон разгадал этот маневр и в 1885 году поспешно объявил над Бечуанией свой протекторат, воздвигнув между немцами и бурами географическую стену.

Но кайзеровскую экспансию было уже не остановить. Раз заслон встал на суше, Берлин задействовал морские пути через португальский порт Делагоа. Поддерживаемое немецкими штыками, лиссабонское правительство зубами вырвало эту гавань из притязаний Великобритании. А дальше началась чистая финансовая магия: Германия тайно скупила почти все акции Делагоа-Трансваальской железной дороги и гарантировала берлинским банкирам колоссальный заём для основания Национального банка в Претории.

Претория под немецким маршем

К январю 1900 года экономическая карта Трансвааля была фактически переписана. Российский резидент с удивлением констатирует: в столице буров, Претории, немецкий элемент уже положительно преобладает над английским. В золотом Иоганнесбурге германские капиталы прочно контролируют крупнейшие промышленные и горнорудные предприятия. Ценность ввоза немецких товаров в Трансвааль взлетела до огромных миллионов марок.

Когда британская авантюристическая «Южноафриканская чартерная компания» попыталась силой задушить бурские республики, Германия решительно выступила против Лондона. Как отмечает дипломат, это чрезвычайно возвысило обаяние германского имени в глазах буров, намертво связав Преторию и Берлин общностью культурных и — главное — материальных интересов.

Миссионеры Большой игры

В этой раскалённой африканской пустыне особая роль отводилась духовным наставникам. Протестантская рейнская миссия и финские проповедники развернули сеть из десятков станций. Занимаясь лечением туземцев и обучением детей, они, по тонкому замечанию русского резидента, выступали самыми полезными и эффективными посредниками между дикими племенами и имперским комиссаром в Виндгуке. Там, где бессильны были пушки охранного войска, слово проповедника прокладывало дорогу германскому торговому кондуиту.

Установив прямое пароходное сообщение из Гамбурга в Свакопмунд и планируя прокладку особого подводного телеграфного кабеля, Германия планомерно превращала Юго-Западную Африку в монументальный плацдарм для грядущей схватки за мировое господство.

Отражение в зеркале истории:

Этот секретный консульский рапорт, извлечённый из архивов МИДа и напечатанный в Сенатской типографии, — бесценное свидетельство зарождения контуров Первой мировой войны. Пока буры героически сражались на фронтах за свою независимость, они не подозревали, что в Большой игре великих держав их республики уже были встроены в железную финансовую ось Берлина. Кайзер Вильгельм II строил свою колониальную империю цинично и вдолгую, наживаясь на слабости Лондона в Африке. Африканский гамбит был разыгран блестяще: под прикрытием библейских проповедей и скотоводческих ферм Германия ковала свой стальной кулак, готовый в будущем бросить вызов всему британскому миру.