Александрия Эсхата

    Иосифу Соломоновичу (1937 Ростов-на-Дону -?) и Розе Иосифовне(Цирюльниковой) Кесельман (1934 Черкассы-2015 Орел)
   
"... И шли они по пустыне, ориентируясь по звездам, пока не нашли землю под Аз, Хима и Кесиль"
https://youtu.be/nL849goepbM?is=8_-QdelQ7dOGNYyP

  1992 год, июнь. Орел, ул.Черкасская 76



     -Розочка, привет, дорогуша! — первое, что сказал Иосиф Соломонович, внося свой черный толстущий кейс в двери прихожей. — О, какие люди у нас! Лида! Рад Вас лицезреть!
      — Ю, где же ты бродишь после лекций! Обед весь выветрился, — ответила Роза Иосифовна, торопясь навстречу супругу.
      — Видишь ли, студенты возжелали глубоких знаний. Пришлось задержаться. Сейчас непременно выйду к вам, девушки! Прихорошусь, сброшу ношу и отведаю, Ро, твоих вкусностей.
Роза Иосифовна посеменила по коридору вслед за Ю, но завернула в комнату напротив его кабинета, потому что оттуда раздались чьи-то хлопки в ладоши. Я осталась стоять в дверях кухни и ждать, когда же они оба выйдут и все мы сядем за стол.
       Из той комнаты, куда ушла она, послышались разговоры, там был кто-то еще. Этот кто-то тихо, очень тихо бубнил, и я расслышала, что это мужчина. Ро закрыла за собой двери, и всё равно я понимала по звукам, что кто-то там тяжело усаживался на кровать.
       Иосиф Соломонович почти выбежал из своего кабинета, переодевшийся в домашнее, бодрый, и глаза его искрились. Он потирал руки и частил: «Так, так, так, так, так…» Похоже, это означало необходимость помыть руки перед едой.
       Спустя минут пять мы с ним уже болтали за столом, не приступая к трапезе.             
      - Ро, ну как там идёт процесс?! — не очень громко, хотя отчетливо поинтересовался он, обращая свой возглас сквозь стены панельной трёшки к супруге, туда, откуда теперь слышался не только бубнёж кого-то еще, но и металлический скрежет. Как будто кастрюлю накрывали неподходящей крышкой.
       — Всё случилооооось! — напевно отозвалась Ро.
       Потом я слышала журчание воды в туалете, снова металлическую крышку, побежку Розы Иосифовны в комнату к бубнящему. А потом всё внезапно утихло, и она появилась за столом.
      Кухонка была маленькой, пожалуй, метров 6 квадратных. Все что было необходимо к столу, компактно умещалось над ним в локтевой доступности. То есть достаточно было поднять руку и распрямить ее в локте. И вот вам на те!
       — Ох, боги, боги! Какие изыски! Мадам, Вы просто кудесница! И превзошли самое себя! — славил супругу торжественно Ю.
       — Я такого не едал приблизительно никогда! И где же это такое сегодня продавалось?
       — Нет, ну ты представляешь, это пра-а-актицки халява выпала мне случайно! Нежнейшая грудка, согласись, — щебетала Роза Иосифовна.
       — Лидочка, приступаем! Не стесняйтесь, кушайте как не в себя! — улыбнулась она. А когда я начала есть и вовсе расхохоталась заливисто.
       Я спокойно ела, нарезая ножичком, придерживая вилочкой, как в лучших ресторанах ЛондОна и Парижу. А она хохотала.
       Мне было, наверное, 20. За их столом я вспоминала южное детство и юность. Чувствуя, что 20  вполне себе зрелость. В 18 я вышла замуж. В 20 уже развелась. По собственному.
      - Господи, а какие мы серьезные! - не унималась Роза Иосифовна. - Так хватит Вам дуться, что скажете про нашу цыпу?
       — Изюм…. — начала я и остановилась.
      Ю поднял на меня глаза. Ро замолчала. Я была в каких-то мысленных эмпиреях. Фраза зависла. Изюм. Да. Изюм у меня на родине в Таджикистане такой! Изюмительный!
      Большие еврейские глаза с поволокой Ро все ширились и ширились от моего молчания.
      — Изюмительно! — выдала я, очухавшись
      — Ах-ха-ха-ха-ха-ха-ха, вот это ах-ха-ха... вот это просто — да... это что-то. Вы — театр у микрофона, Лидочка. Ой, я не могу!
      И Роза Иосифовна сложилась вдвое как книжка от звонкого почти детского смеха.
      Филюшка оказалась сочная. На разрезе появлялся сок и запах. Душистой приправы.
      - А как Вы ее туда забили то? - удивилась я, ожидая немедленного ответа.
Они оба закатились почему-то как бубенцы. Меня это задело.
      - Да чего вы как бубенцы. Я ж серьезно, товарищи!
      -Ю, ю! Я услышала или мне кажется? Это ведь Привоз, да? - почти плача спрашивала Ро
      — Право слово, вы как дети обидва! — бушевала я.
      — Господи, это где мы? Полтава? — тут уже не выдержал Ю.
      Когда затихло, я продолжила упорствовать.
      — Роза Иосифовна, так как Вы ее туда забили всё-таки?
      — Да кого её, Лидочка? Кого?
      — Да не кого, Роза Иосифовна, а чего! — проясняла я упрямому человеку.
      — А чего? — подключился Ю.
      — Как Вы в филюшку приправу забили!
      — А-а-а…… — протянул Ю, и они снова дружно захохотали.
     Я надула губенки — разобиделась. Так и не объяснили ничего. Но потом было следующее блюдо, а потом десерт с чаем. Анекдоты, местные крупные новости провинциального рОзлива. Иногда наше пиршество прерывалось троекратным хлопком, и Ро порхала в прихожую, к тому, кто хлопал и бубнил едва слышно.
       — Внимание, товарищи! Мой выход! — кричала она. — Иду, иду-у-у-у-у.... иду на бис!
       Перед уходом моим восвояси Иосиф Соломонович был уже в кабинете. И оттуда из глубины коридора пригласил подойти на минутку...
       - Спасибо Вам, Лида, что приходите к ней. И как Вы хорошо угадали, что именно теперь ей это так необходимо.
       - Та, ладно. Ничего особенного.
       - А позвольте Вас спросить? Этот вопрос давно меня интересовал. Как так вообще случилось, что Вы подошли к ней? Она заговорила с Вами?
       - Нет. Просто я предложила с сумками помочь. С магазинными
       - А как Вы предложили? Хотя нет. Как Вы предложили я как раз могу представить. Почему?
       - Потому что почувствовала бездну.
       - Чего, простите? Как, простите. Еще раз.
       - Бездну страдания. Как в детстве в голосе у моей бабушки.
        Он помолчал.
       - Вы знаете куда она порхает на бис?
       - Нет. Примерно.
       - Лида. У нее 16 лет лежала парализованная мама. Теперь скоро 15 - папа. Ровно перед вашим явлением у нее уже был предел. Я думал - все! Как вовремя Вы пошли за этой бездной.
        - Та  нормально все будет, Иосиф Соломонович. Усё - чики-пуки!
        Ю просветлел совсем как полтинник на ярмарке. И опять хохотнул.
       — Будете, будете когда-то Вы писателем. Знайте, что гротеск — это ваш конёк. А откуда Вы всё-таки родом? Я чутким ухом не до конца расслышал. Есть какие-то суфийские оттенки. Средняя Азия, что ли?
        — Александрия Эсхата.
       Ю снял очки, поднялся с кресла и зачем-то подошел к окну. Там бушевал яркий солнечный день. Ю смотрел в чистейшее синее небо. Я никуда не спешила. И он молчал. Внезапно вернулся на место. Сел к компьютеру и довольно бодро спросил:
       - Лида, а почему Вы не на филологический поступили?
       - Чтоб распяли?
       У него почему-то исказилось лицо.
       - Вы это откуда знаете? Вы? Вы по всем законам еще не должны этого понимать. Вот объясните сейчас же что имели в виду.
       - Мой текст распнут филологи, чтоб изучать и прикреплять иголочками к обоям. У Вас тоже так висят какие-то тексты. Вот и вот - второй. В углу - третий.
        - Лида, я, конечно, после Эсхаты уже ничему что Вы говорите не удивляюсь, но то что Вы говориите оно  непостижимое. Вы знаете что-нибудь  о петербургской школе?
        - А что  там изучают?
        - Ну, это совершеннейший финал всему. Лида...Лида...допустим распнут. А в лингвистику почему нет?
        - Зачем? Не представляю что мне там делать.
        - Хорошо, хорошо. Лида Вы знаете фарси?
        - Наверное.
        - Как это?
        - Если услышу, скажу ...
        - Сможете перевести "Абза;р-э пэзэ;шк: соха;н, гия;х ва нэшта;р"
        - Мне привычнее будет "«Абзори пизишк: сухан, гиё; ва нештар»". Слово, травка, нож. Лечат этим . Тут закон Шеннона о передаче информации для общества имеет значение. Знаете этот закон?
        От поворота Ю закольцевался. Каа.
       - Закон Шеннона для передачи информации в обществе гласит что при лечении словом ничего не вылечишь если приемник информации глухой как пень. Суше сказать так - первичен не передатчик, а приемник информации. Не ляжет семя на неподходящую почву. Подобное подобным.
        - Я не понимаю
        - Слово, травка, нож - это мало. Ни одно, ни второе, ни третье не позволило бы мне услышать бездну Розы Иосифовны. И мы бы ее потеряли.
        В этом месте, кажется, случилось затишье. И тогда, наверное, тот, кого инязовцы называли глыбой, титаном английской словесности и эталоном лингвистики показался мне седым мальчиком. Мальчик произнес:
        - Для меня это даже не на грани, а за гранью понимания.Но совершенно точно - приколотой к обоям питерской школы Вы будете.  Может быть, правда, не скоро. Не ручаюсь и в том, что при жизни. Тут важно, чтобы вашу бездну тоже кто-то услышал. Хотите пишите, если рвется. Хотите не пишите. Только сохраните себя такой навсегда. Ну, и не пропейте наличность, пожалуйста.
 
написано за 2часа 12 минут 1 июня 2026г.
в период с 21.00 до 23.12, время на правку 16 минут.
Повторная правка  2 июня 2026