Реабилитация

Владимир Левченко
Реабилитация
Рассказ

Пуля пробила Руслану левую руку чуть ниже плеча. Два месяца в госпитале – рана затянулась, но пальцы ещё плохо слушались.
- На месяц домой, на реабилитацию, - отдал выписку военврач.
Апрель, раннее тепло. Руслан ехал домой. Колёса вторые сутки отстукивали железные километры. Скоро его станция, пути осталось на час.
- Руку вылечишь и обратно на фронт? - спросил сосед по купе.
- Да, к своим вернусь. Там дел ещё полно. 
  Станция Руслана – крупный железнодорожный узел, городок, районный центр. Самое большое предприятие в нём – сама железная дорога. Кроме неё: больницы, школы, торговые центры, кафе… Обычный город, обычная провинциальная жизнь.
Руслан ехал с медалью «За отвагу» на груди и банковской картой в кармане. На карте почти восемь миллионов рублей. Пока лежал в госпитале, выплатили всё: контрактные, за медаль, за все его месяцы на войне, выплатили за ранение. В его семье таких денег – чтобы разом восемь миллионов – никогда не видели. Руслана ждали. Ждали любимого сына и брата, ждали героя и гордились им. Ждали Руслана, а мысли о деньгах подползли как-то сами собой, без каких-то расчётов и умыслов. Но оно и не удивительно, что подползли. Родители его сто лет жили в своей квартирке без нормального ремонта. По мелочам всё: то обои отошедшие отец подклеит, то линолеум прохудившийся гвоздиками подобьёт. А хотелось им, конечно, чтобы дорогие новые обои, ламинат, сантехника новая, люстра хрустальная… Может, даже мебель поменять! Это больше матери мечты. Отцу-то их старая машина покоя не давала. Ей уже тридцать, проржавела вся, ломается постоянно – одно расстройство. «Вот бы обновить! - мечтал он. - Япошку бы какую-нибудь свежую, хотя бы десятилетку какую-нибудь! Да-а, здорово бы!»
И сестра Мария, хоть и младше Руслана на три года, двадцать четыре ей, уже успела завести мужа, двоих детей и ипотеку  в четыре миллиона. Жить-то надо – квартиру взяли. Ещё выплачивать и выплачивать. Считай, только начали. Долгая забота.
 А Руслан что?! Комната в общаге, семьи нет. Друзья да подруги одни, ночь погуляли – разбежались.
Руслана ждали. «Сыночек… Братишка… Мы же одна семья… Русланчик поймёт, Русланчик поможет…» - подползли сами собой мысли о деньгах.
Поезд прибыл по расписанию.
- Вон седьмой вагон, вон! - быстро шёл по перрону за тормозящим составом отец. - Пошли, пошли, пошли…
Мать спешила следом.
Вагоны остановились, двери открылись, показались проводники и пассажиры.
- Эх, глубинка-глубина! В ней ты вся, моя страна! А богатые верха – это, братцы, шелуха! – пел самодельные частушки и растягивал гармонь на небольшой площади перед  вокзалом седоватый мужчина. К нему вразвалочку направлялся полицейский.
- Руслан! - махали сыну отец и мать.
Они встретились, обнялись.
- Рука-то сильно, поди, болит? - плакала от переживаний и радости мама.
- Да нет уже, пальцы только плохо слушаются.
- Давай я рюкзак понесу, - потянул за лямку отец.
- Пап, да ладно тебе, сам я.
- Ну, пойдём к машине, на стоянке она.
Обогнули вокзал, пришли.
- Привет, старушка! - похлопал по капоту отцовскую машину Руслан. - Бегаешь ещё?
- Какой там бегаешь?! - отец нажал кнопку на брелке – открылись замки всех дверок. - Валь, сзади садись. Сейчас заведу, сынок, сам послушаешь, как движок колошматит.
Завёл. Двигатель работал неровно, ощущались сильные толчки.
- Да, - кивнул Руслан, - заметно долбит. Как ты ездишь-то вообще?
- Да вот, так и езжу. Третий день она, как задёргалась, - отец вырулил со стоянки. - Десять дней назад датчик коленвала поменял, теперь это вот. Сегодня тебя поехали встретить, а завтра на диагностику хотел. Посыпалась старушка. Так и будет теперь, поломка за поломкой.
- Ремонт ей надо капитальный.
- Да какой капремонт?! Уже не поможет. Всё не заменишь. Больше ремонтировать будешь, чем ездить. Менять её надо, вот что.
Доехали. Открыла сестра.
- Руслан! Братишка! - обнялись прямо в дверях. - Приехал! Родной ты наш! Ой… на руку тебе надавила… Больно?
- Машуня! Сестрёнка! - крепко обхватил сестру обеими руками Руслан. - Нормально рука, нормально! Здравствуй!
- А мы со вчерашнего дня с мамой готовимся… Наготовили всего… Холодец твой любимый сварили…
Стол изобилием мог потягаться с новогодним. Расселись: мать с отцом, всё семейство Марии, два подоспевших друга Руслана и, конечно, сам Руслан – главной фигурой. Налили.
- Дорогой наш сын, - взял рюмку отец, - сильно мы за тебя волновались. А когда тебя ранило, так ещё больше волновались, сильно волновались, - он замолчал, мать вытерла слезу. - Но вот ты приехал и отлегло… Главное, живой. А рана твоя заживёт, мы уж постараемся. С возвращением!
Мать из-за слёз говорить не могла.
- С возвращением, братик! – подхватила сестра.
- Давай, Руслан, с возвращением! – широко улыбались друзья.
Руслан ещё не сказал, что через месяц ему на фронт возвращаться. Ещё предстояло сказать. А пока сидели за столом, праздновали его благополучное возвращение.
Руслан с друзьями вышли на балкон покурить.
- Страшно там?
- Конечно, страшно. Кому на войне не страшно?
- А пули страшнее или дроны?
- Не знаю, кому что. Пулю ты не видишь, только она тебя. Бац – и всё. Ни понять ничего не успеешь, ни испугаться. Кто знает, что там, на последнем вдохе? - Руслан  глубоко затянулся. - А птичку ты видишь. И птичка тебя видит. Прячься, стреляй, сбивай её, только не стой. Если в штаны наложил и застыл на месте, она тебя точно убьёт. Другая война сейчас, не как мы в кино в детстве видели.
- А как у тебя с пленными вышло? Как ты их взял-то, четверых?
- Да гранату на пару секунд быстрее укропа бросил. А их в окопе четверо оказалось, все с осколочными. Ну, сдались… Что им ещё было делать?
Застолье продлилось до сумерек. Последними уходили друзья.
- Давай, брат, - прощались они с Русланом у подъезда, - отдыхай. А завтра к обеду к нам на пиво, без разговоров.
- Договорились. Пока, братаны!
Друзья, удаляясь, помаячили в свете жёлтого фонаря и исчезли за перекрёстком. Руслан присел на скамейку докурить сигарету. «Переночую у родителей. К себе завтра».
На скамейке у соседнего подъезда сидела девочка-подросток, тринадцатилетняя Женя Кравцова. Сидела и смотрела на него.
- Привет, Женька! - помахал ей Руслан.
- Привет! - помахала в ответ Женя.
- Чего там сидишь? Давай сюда, поговорим. - Она подошла. - Ого, как ты вытянулась! Скоро меня догонишь. Садись.
Женя за последние полгода заметно выросла, но фигурка её пока оставалась детской: узкие бёдра, тонкие ноги, плоская грудь.
- А ты совсем вернулся? - села рядом.
- Да как тебе сказать…  вернулся. Вот, пока руку долечу…
- А потом?
- А потом, а потом! Суп с котом потом! - усмехнулся Руслан. - Разведчица любопытная. Расскажи лучше о себе. Какой класс заканчиваешь?
- Седьмой.
- Молодец. Отличница?
- Хорошистка.
- Тоже хорошо. А…
Хотел спросить ещё что-то, но не спросил. Подъездная дверь резко открылась и под тусклый фонарик над ней вышла Анжелика, соседка Руслана с верхнего этажа.
- Привет, Русланчик! С возвращением!
- Привет, Анж… - запнулся он на середине имени.
- Ты что заикаешься? - улыбнулись красивые красные губы.
- Да нет, ничего… Красивая ты, Анжелка. 
- Спасибо! - засмеялась девушка и пошла дальше.
Сама высокая, на нереально высоких шпильках, в красной, бесконечно короткой юбке. Юбка эта не скрывала чумовую, манящую, поднимающуюся от шпилек к талии стройность Анжелики. Она скорее сама была её частью. Анжелика дошла до соседнего дома и села в большую, чёрную, дорогую машину.
- Она тебе нравится? – обиженно и сердито уставилась на Руслана Женя.
- Она всем нравится.
- А ты знаешь, чем она занимается?
- Но… Ну… Красивая же…
- Она же пр…
- Жень, поздно уже, иди-ка домой. Мать тебя ждёт, волнуется.
- Никто меня не ждёт, - взгляд девочки уткнулся в асфальт перед скамейкой. - Выпила свою бутылку и спит уже. Нужна я ей больно.
- Часто пьёт? – помолчав, спросил Руслан, хотя ответ и сам хорошо знал.
- Ещё бы. У нас ни на что денег нет, а на бутылку  всегда найдётся.
- Ну… Всё равно… Домой надо идти… - встал и шагнул к своему подъезду.
- А помоги мне торт купить для Саши из четырнадцатого. Ему три года завтра, а у меня денег не хватает.
- Какому Саше?
- Ну, из четырнадцатого, с третьего этажа, который не ходит. Его мама Лена на коляске возит. Ты её не помнишь что ли?
- А-а… Помню, конечно… Лена… Саша… Он не ходит?
- Нет, ему только хуже становится. У него атрофия спинальная. Мама его говорит, что если бы ему укол поставить иностранный за много миллионов, тогда бы он поправился. А без укола ему ещё хуже будет.
- Атрофия… - Руслан остановился. - Значит, не пошёл мальчишка… Ты подожди меня, я сейчас.
Он быстро вернулся и протянул Жене пару тысячных купюр.
- На, купи ему торт, фрукты там… Ну, сама решишь… Ладно, пойду, пока.
- А посиди со мной немного.
- Да поздно уже, пока.
- А я совсем тебе не нравлюсь? - неожиданно спросила она. -Нисколечко?
- Ты?! - удивлённо посмотрел на девочку Руслан. - Нравишься… Конечно нравишься… Ты хорошая и очень добрая. Купи завтра Саше торт, поздравь его как следует. Спокойной ночи.
И ушёл.
«Ну и иди! Дурак! - забился обжигающий крик в её сердечке, но… никто его не услышал. - Проклятая нищета! Конечно! У этой Анжелики такая юбка… Я куплю себе потом такую же! Ещё лучше куплю! И грудь у меня вырастет! И попа!  Я сама заработаю ещё побольше денег… Куплю Саше много всяких подарков и … И уколы дорогие куплю, чтобы он ходить смог! А ты дурак! Дурак!»
Друзья для встречи с Русланом сняли баню. Сняли с обеда и до… утра. Загрузились по полной: море пива, куча воблы, два ведра раков… В программе бильярд, гитара, весёлые девчонки… И в четыре часа пополудни встреча началась.
- С возвращением, Руслан!
- За тебя!
- Спасибо, парни, спасибо!
- Пейте пиво пенное, мужики! Морда будет широченная! - пошли обычные прибаутки.
- Руслан, а какой у тебя позывной?
- Позывной?... - замялся Руслан. - «Кулак».
- О, это ты в честь Ивана Кулакова, что ли?
- Да, в честь.
- Давайте-ка помянем его. Сколько уже, как утонул? Быстро время летит…
-Как тогда так вышло?... Лето, тепло…
- Да бухие мы были в соплю, вот и вышло. Давайте, помянем…
Помянули. Пиво взяли тёмное, хмельное. Часа через полтора компания подтаяла, обмякла и взяла в руки гитару: «Корабли постоят и ложатся …»
А кто-то пошёл катать бильярдные шары.
- Играем на вылет.
- Хочу с тобой выпить, герой, - подсела к Руслану уже заметно опьяневшая белокурая девица.
- Эй, Алёнка, ты с Русланом поласковей. У него рука ещё не зажила.
- Так я по-другому и не умею. Я всегда очень ласковая.
А Руслан вспоминал тот летний тёплый день, когда утонул Ванька Кулаков. Всё тогдашнее поначалу походило на сегодня, только сидели они не в бане, а на берегу реки. И напиток пили куда крепче пива – водку. Когда упились, потянуло на подвиги.
- Я на тот берег и обратно, - покачиваясь, направился к воде Руслан.
- Спорнём, я быстрей тебя сплаваю, - поднялся за ним Ваня.
Это было предвоенное лето. Иван пришёл на встречу с невестой. Её звали Леной. Она ждала ребёнка. Пожениться Иван и Лена собирались в ближайшее время, уже подали заявление и готовились к свадьбе.
 На той встрече Иван особенно перебрал. Все перебрали. Трезвой была одна Лена.
- Ваня, перестань! Не вздумай! - пыталась она остановить жениха. - Ты же пьяный совсем.
- Я нормальный… нормальный! - не послушал он невесту. - Сплаваем, нормально всё…
- Ваня, ну хватит! Обо мне хоть подумай!
К спорщикам присоединился ещё один друг, полный и невысокий Игнат. Поплыли втроём и с первых же метров замолотили по воде руками и ногами со всей дурной прытью – соревновались.
- Давай! Давай! Давай! - подзадоривали оставшиеся на берегу. Только беременная Лена молча и тревожно смотрела на уплывающего от неё Ивана.
  Первым выдохся Игнат. Он проплыл метров двадцать, отстал и повернул назад. А спорщики упирались, гребли, не уступая друг другу. На середине реки Руслан почувствовал, что задохнулся и как-то резко обессилел. Под рёбрами защипало, а сердце часто-часто забилось в груди, в горле, в голове… Тело отяжелело так, что потянуло вниз. И накрыл страх.
- Ива… - хлебнул он воды и остановился. - Ива… всё… хва… назад… - попытался докричаться до друга, но вместо крика раздались тонущие, булькающие обрывки слов.
Руслан перевернулся на спину и потихоньку, потихоньку, спасаясь, поплыл обратно. И уже не видел, как удаляется от него Иван, приближаясь к другому берегу. Отдышался, сердце понемногу успокоилось.
Вдруг услышал, что весёлый, подзадоривающий шум пьяной компании исчез, а вместо него полетели тревожные крики:
- Иван! Ваня! Ванька!!! 
Руслан доплыл, с трудом выбрался из воды. А там… Там друзья… Они бегали, как очумевшие, по берегу и размахивали руками. И снова и снова звали Ивана. А Лена подошла прямо к Руслану.
- Почему ты бросил его?! - выпалила в лицо. - Как ты мог его бросить?!
Добрая у них река, плавная, ширины средней. В другой бы раз мужчине перемахнуть её – одно удовольствие. А сегодня их добрая… взяла непомерную злую, горькую, незабываемую плату. Руслан мог бы сказать себе, что нет его вины в гибели Ивана. Но какой-то скрытый указательный палец из того дня упёрся в его душу и давил, давил. «Я же просто хотел искупаться, - говорил ему Руслан, - и никого с собой не звал». «Но ведь с тебя всё началось, - отвечал палец. - Если бы не ты, никто бы купаться не пошёл».  И тот крик Лены… «Как ты мог его бросить?!»… битым в крошево стеклом резал и резал память. И она кровоточила.
После встречи с друзьями в бане Руслан старался больше времени быть с родителями. Каждое утро уходил в больницу, лечил руку. В полдень немного гулял по родному городу. На звонки друзей отвечал, но от новых встреч под разными предлогами уклонялся. Хотелось тишины и уединения. А все вечера проводил с матерью и отцом. Никогда ещё так сильно, с такой необходимостью не чувствовал он тепло родительского дома. Так, наверное, змея меняет старую загрубевшую, задубевшую кожу на новую, чтобы согреться под горячим оранжевым солнцем. Согреться, согреться, согреться… Оттаять душой, надышаться покоем мирного воздуха.
Мама готовила всё его любимое. А отец который уже раз брал на ладонь медаль «За отвагу», и видно было – гордится сыном.
К Лене Руслан настроился зайти только через неделю. Те её далёкие слова на берегу: «Как ты мог его бросить?!» - не пускали.
- Привет, Лен!
- Привет!
- Я зашёл вот… - топтался он перед открытой дверью, не зная, что говорить дальше.
- Проходи, - посторонилась она. – Я Сашу кормлю, ты подожди. Проходи, садись, вон кресло пустое.
- Ага.
- Мне Женя сказала, что ты с войны вернулся. Спасибо тебе за торт и за фрукты.
- Да не за что. Хорошо отметили?
- Нормально, чай с тортом пили, - Лена усадила сына к себе на колени и помогала ему есть кашу. - Саше виноград очень понравился, он так его хорошо ел!
- Молодец, - улыбнулся Руслан. - Лен, я это… Я поговорить хотел…  Женя мне сказала, что у Саши атрофия спинальная…
- Да, спинально-мышечная, - немного помолчав, ответила Лена. - Такая вот у нас совсем невесёлая болезнь.
- Женя ещё сказала, что есть такой укол, который может вылечить эту болезнь.
- Есть такой укол, да толку-то что? Он столько стоит, что нам за всю жизнь на него не собрать.
- Но как-то надо поставить на ноги Александра Ивановича. Вон как он кашу старательно ест.
- Как-то надо… Но нет у нас пока такого укола.
Они ещё посидели, поговорили. И Руслан ушёл.
Рука восстановилась, пальцы слушались. Через день заканчивался отпуск по ранению.
- Ты куда набрал-то столько всего? - открыла Руслану дверь мама. Он принёс два набитых продуктами пакета. - И вина с водкой купил… Друзей опять хочешь позвать?
- Да нет. Хочу, чтобы мы всей семьёй собрались, Машу с ребятишками позвать… Завтра.
Они собрались. Накрыли большой вкусный стол.
- Как хорошо, сынок, что ты вернулся, что сидим мы вот так, - улыбалась счастливая мама.
- Я там, когда затишье, часто мечтал, что приду домой, что с вами вот так…
Они сидели, разговаривали, все самые родные.
- Русланчик, я о чём поговорить с тобой хотела, - начала свой разговор сестра. - Ты знаешь ведь, что мы ипотеку большую взяли, на квартиру-то, четыре миллиона. Ещё столько лет проценты эти выплачивать, только начали ещё. А её погасить можно, закрыть, чтобы без процентов. Если б ты помог нам… Может, хоть часть какую-то… А мы бы тебе постепенно выплатили.
На несколько секунд наступило молчание.
- Русланчик, поможешь? - переспросила сестра.
- Маш, я бы конечно… Я бы с радостью… - растерянно и виновато ответил Руслан. - Но у меня нет денег.
- Как же нет? Ты же родителям говорил…
- Да они были, были… Я их отдал все. Оставил немного… Вот, стол накрыть да так…
- Кому же ты отдал столько денег? - у Марии задрожали губы.
- Ну… так вот вышло… Не хотел я говорить… Короче, друг у меня утонувший есть, Иван. У него сынишка подрастает, болеет сильно. Деньги ему нужны на лечение, много денег. Вот я и дал.
- Это ты про Кулакова Ивана? - спросил отец.
- Да.
- Это у него из четырнадцатого…
- О чужом ребёнке подумал, - перебила отца Мария. Она уже не сдерживала слёз. - А о нас? Как мы тянемся каждый месяц, чтобы банку заплатить! И сколько лет нам ещё так тянуться?! Спасибо тебе, братец, спасибо за помощь!
- Не серчай, Маш, не обижайся, - растерянно и виновато улыбнулся Руслан. - В следующий раз сколько будет, все вам отдам.
- Какой следующий раз? - вздрогнула, словно от резкого, пугающего звука, мама. - Это какой ещё следующий раз?
- Ну… Не хотел я, мам, сразу говорить… На месяц меня отпустили, руку долечить. Вот, месяц прошёл, завтра в свою часть отбываю.
- Не пущу… - только и хватило у матери сил выдохнуть шёпотом два слова. Слёзы задушили.
Отец покряхтел, бессмысленно переложил на столе с места на место вилку, переставил рюмку… И ничего не сказал.
На следующий день Руслан уехал. Через месяц после отъезда пришло извещение: «Пропал без вести».
А мальчик Саша пошёл. Собрали всё-таки деньги на укол.