Накануне

НАКАНУНЕ.
(«Стрелец и Лилия»).

© В.В.Луговский

Я все время живу
Накануне чего-то…
Н.Доризо

      В ярком цветном сне  снится мне молодая незнакомая женщина, одиноко стоящая у окна. Ее одиночество вызывает у меня непонятную ответную тоску. Я вижу женщину в профиль или со стороны затылка, но никогда наши взгляды не встречаются. Вероятно, мне удалось бы вспомнить мою незнакомку, если бы это произошло. Необыкновенная женщина полна ожидания. В ее  молчаливом ожидании содержится для меня какой-то упрек. Мне почему-то кажется, что она смотрит на длинную дорогу, уходящую вдаль. Однажды я почти явственно ощутил прикосновение своих губ к ее шее. Я положил руку ей на  плечо, пытаясь повернуть женщину лицом к себе, но тут же проснулся. Тогда мне показалось что-то очень знакомым, как будто это уже было когда-то... очень давно. Под утро заснул и опять увидел ее…  Может быть она – это просто мое какое-нибудь несбывшееся и забытое желание, которое таким способом напоминает мне о себе? Весь последующий день  я чувствовал сладостную тоску. По той женщине ?
     У каждого из нас есть какая-нибудь очень личная тайна, которую нельзя доверить даже самому близкому человеку. Я не решаюсь рассказать  о сне своей жене хотя бы приблизительно. Повторяющийся странный сон с незнакомкой стал моей тайной на долгие годы. Впрочем, это была пока единственная и «несерьезная» тайна, о которой серьезные люди предпочитают помалкивать.
    Громко бьют часы в гостиной. Уже не лежится, но тревожные мысли следует додумать, чтобы не мешали на работе.  Что теперь происходит со мною ? Мне лишь немного за сорок. Жизнь состоялась - можно  сказать, сложилась вполне удачно. Не было в ней ни слишком частых перемен, ни серьезных разочарований. Всего через пять лет после окончания института я стал главным конструктором отделения лазерной* технологии в нашем ОКБ. Конечно, с работой исключительно повезло. С тех пор  жизнь моя не петляла, а следовала  прямой генеральной линии. Женился на симпатичной блондинке, бывшей сокурснице, уже имея твердое положение. К сорока защитил кандидатскую диссертацию. Думаю, что и докторская степень была бы не за высокими горами.  Дальше - прямой путь в директорский корпус. И вообще в моей судьбе до недавнего времени присутствовала полная ясность. Пожалуй, только  повторяющийся необыкновенный сон с ожидающей (меня ?) женщиной вносил  в жизнь что-то загадочное и неопределенное. Впрочем…, было еще одно странное событие, которое  случилось незадолго до женитьбы. Вспоминаю, как это было.
     В любое время года я хожу на работу пешком с неизменным  удовольствием. В этих ежедневных утренних прогулках по просыпающимся улицам с уставшими от ночной работы фонарями и зажигающимися окошками многоэтажек заключается для меня одно из преимуществ жизни в городке-спутнике громадного мегаполиса. Поздней осенью по только что выпавшему снегу я шел быстрым шагом сквозь лабиринт кварталов-близнецов, когда рядом со мной остановилась белая «волга». Из нее выскочил Андрей Николаев – наш ведущий инженер и предложил меня подвезти. Смутно помню, что накануне уже случились какие-то неприятности, и я был не в лучшем настроении. Однако не смог отказаться, ведь Андрей на днях приобрел эту шикарную машину и, наверное, очень
хотел разделить свой мужской восторг с кем-нибудь из понимающих коллег. Когда мы повернули к корпусам ОКБ, дорогу перебежала неведомо откуда взявшаяся здесь черная кошка.
Андрей резко затормозил, и машину слегка занесло на скользкой дороге.
-  Андрей, вы верите в приметы ? – спросил я с некоторой иронией.
      - Верю, конечно. Только, когда выпивши, – пошутил он, - а вообще, говорят,  на самом деле черная кошка к счастливой дорожке.
    По дороге ничего плохого не случилось. Только, когда я выходил из машины, сильно закружилась голова. Отказаться от крепкого ароматного кофе по утрам для меня в то время было  невозможно. Мы  зашли в лабораторию мощных лазеров, занимавшую почти целый этаж инженерного корпуса. Наша экспериментальная  лазерная установка размещалась в нескольких больших смежных залах. Той осенью я и мои сотрудники безуспешно искали техническое решение одной серьезной проблемы. Утром после бессонной ночи, как правило, приходили новые идеи, которые я проверял вместе с Андреем на действующем макете лазерной пушки, построенной в прошлом году на  южном полигоне.
- До оперативки часик постреляем, включай установку, - сказал я  Андрею и
направился в соседнюю  комнату поздороваться с симпатичной хозлаборанткой Инной, которая приходила всегда раньше всех и готовилась к утреннему кофе  для лабораторных кофеманов. Мог ли я подумать тогда, что простое нажатие кнопки перевернет всю мою жизнь ? Как ни странно, эта красная кнопка оказалась триггером, спусковым крючком моей другой, можно сказать, параллельной  жизни.
   В следующее мгновение яркая вспышка откуда-то сзади осветила стену лаборатории. Резко повернувшись, я увидел пронзительную и почти нереальную  картину. На фоне ослепительного белого шара «висел» черный силуэт фигуры Андрея. Я видел это фантастическое зрелище, может быть, всего пару секунд, но оно было настолько страшное своей сияющей красотой, что я  на некоторое время  ослеп и даже потерял сознание. Очнулся  от резкого запаха нашатыря. Светило  только тусклое аварийное освещение. Сильно и неприятно пахло горелой изоляцией. Надо мною склонились какие-то люди с расплывчатыми лицами. Один из них был похож на негра в куртке без рукава.  Что это за люди ? Что происходит? Несколько минут мне казалось, что я все еще сплю у себя дома и вижу кошмарный сон. Потом меня сковала слабость и безразличие. Позже уже в госпитале мне сообщили, что произошло короткое замыкание в блоках конденсаторных батарей. Мой обморок, по мнению лечащего врача, напрямую связан с истощенным состоянием нервной системы. Нужно хорошо отдохнуть от работы, меньше пить кофе, больше гулять, высыпаться и т.п..  Однако  небольшие прогулки по больничному коридору вызывали сильную усталость и нервную дрожь, что сопровождалось к тому же необъяснимым страхом.
    Андрей, слава богу, остался жив и здоров, отделался небольшими ожогами  и легким испугом. Он включал автомат питания, отвернувшись в противоположную сторону, поэтому не ослеп, как я на какое-то время . Сгорел лишь рукав у куртки, обгорели волосы, и ему слегка обожгло правую руку.
     Первый зимний  месяц я пролежал в медсанчасти под Ленинградом. Вспышка прервала мой стремительный бег за окончательным результатом- неожиданно я почувствовал свободу. Странно, но кто-то во мне был этому очень рад. Вместе с тем появилось чувство какой-то неведомой невозвратимой потери, после которой просто хотелось, чтобы ничего не было. Впервые в жизни я перестал сопротивляться. Обострились сразу все мои старые болячки – сердце и желудок. Длинными декабрьскими ночами совсем не мог спать. Даже снотворные таблетки помогали не всегда. Принимал, засыпал на час, резко просыпался, вставал, бродил, снова пытался уснуть. Закрывая глаза, «наблюдал» плывущий светящийся шар с силуэтом Андрея. Затем «видел» только яркий шар, который иногда из белого превращался в фиолетовый. Истощенный борьбой с видением, не надолго засыпал  под самое утро. Думал о смерти, о быстротечности жизни, гуляя по заснеженному  парку на территории больничного городка.  Подолгу кормил птичек, бросая им кусочки хлеба, и мне казалось, что я делаю это тоже  впервые в жизни. Очень похудел, осознал, что давно одинок, и в личных делах должен на что-то срочно решаться. Мне уже за тридцать. Как писал любимый Пушкин – в тридцать лет люди обыкновенно женятся….Пробил мой час, пришла пора и мне обзавестись семьей. Была бы жена, приехала бы, наверное, проведать. Я  впервые так остро почувствовал свое одиночество и пожалел, что до сих пор не сложилось постоянных отношений ни с кем из моих бывших подруг. Думаю, не совсем по их вине. Главным образом из-за  моей неспособности соглашаться на компромисс с жизнью. А может быть из-за крайнего эгоизма, привычки только брать по своему усмотрению. Точнее, происходило это не из жадности на ответные теплые чувства и хорошие поступки, но из-за недостатка времени и  стремления к идеальному творческому результату. Я  вдруг увидел, что вообще использую всех людей для моих «великих» целей, не задумываясь, что у них есть своя жизнь, свои проблемы и ожидания. Конечно, банальность…, но разве возможно иное на нашей  работе? Как я живу ? Где был все эти годы? Я будто бы только сейчас выпал из какой-то предопределенности. Время для меня неожиданно остановилось. Где-то там за высоким больничным забором продолжал вращаться тот круг, в котором продолжали крутиться те же люди, но уже без меня. Я еще не подозревал тогда, что мое высшее Я уже выбрало другую альтернативу жизненного пути, иначе говоря мне предстояла другая жизнь.  Так я  ежедневно проводил долгие часы в самоанализе, который не прибавлял мне здоровья. Но, грустно размышляя о будущей жизни, я почему-то чувствовал предательство по отношению к кому-то незримому. Не найдя никого, я подумал, что мысленно предаю всего лишь свой идеал, который никогда не подходил к реальной жизни. Жуткая депрессия и панические атаки не покидали меня. Нестерпимо хотелось кофе - его к счастью не было. Я уже догадывался, что спасением от депрессии является возвращение к работе или еще какое-то творческое дело, которое возвращало смысл существования, но работать  сейчас не мог. Часто возникало чувство, что меня самого предали. Проще всего депрессию можно объяснить усталостью и расстроенными нервами из-за неприятностей последнего времени. Вероятно, я сбился с ритма, в котором жил все последние годы. Ритм –это порядок в последовательности. Пропал привычный порядок, который крепко держал меня в жизни – начался распад личности и здоровья. Лечащий врач, спокойная и рассудительная женщина, наслушавшись вдоволь моих жалоб на плохое самочувствие, подкрепленных философскими измышлениями, сказала, что надо выписываться и выходить на работу. «Так будет лучше»,- загадочно прибавила она. Потом намекнула на неврастению и посоветовала читать Зощенко. Этого было достаточно. Я действительно испугался такого «нехорошего» диагноза и поспешил расстаться с врачами. Позднее последовал совету доктора и прочитал книгу «Возвращенная молодость». Оказалось, что неврастенией болело большинство творческих людей. Михаил Булгаков, например. Характерной особенностью этого заболевания было отсутствие какой-либо явной причины. У человека все время присутствует какое-то беспокойство внутри. Что-то там (или кто-то?)  стучится, ищет выход и, наконец, прорывается наружу, но  не полностью. Опять же что-то неопределенное остается,  беспокоит днем и ночью…   Возможно, этой причиной можно считать сам уникальный психический склад личности, позволяющей ей реализовать свой исключительный талант. Неврастения - признак таланта? Вот так, оказалось, нет ничего удивительного, что на умственном поприще люди наживают неврастению. В дальнейшем мне удалось поближе познакомиться с источником беспокойства и узнать много интересного о самом себе.
     В ванной уже шумит вода – не почувствовал, когда встала жена. Я знаю, что сейчас все будет как обычно- метания по комнатам, бигуди, наставления Вовке и её овсянка на воде.
    Тогда я едва не поплатился должностью главного конструктора. Многочисленные недоброжелатели не упустили бы  шанс меня проучить. Ведь Андрей, наверное,  мог бы погибнуть. Но по инициативе и.о. директора дело быстро замяли и из ОКБ не вынесли. В это время произошли другие,  более чрезвычайные события, и авария вскоре отошла на задний план. Кроме того, я был еще нужен дирекции, и лучше было держать меня в запасе на экстренный случай.  Впрочем, имелось одно неприятное следствие той аварии, которое я тщательно  скрывал от всех. Я не мог вспомнить некоторых людей, и, когда их касалось  дело, то приходилось осторожно выяснять необходимые сведения . Самое сложное для меня почему-то представляли отношения с молодыми женщинами. Я не помнил детали этих отношений *). По репликам своих сотрудников и по поведению одной-двух из них я предполагал, что  могли быть какие-то романтические эпизоды. Но поскольку я слыл в коллективе фанатиком науки, очень серьезным мужчиной и «твердым орешком», то, похоже, не было ничего серьезного.
     Сейчас мне уже совершенно ясно, кем я был на самом деле в то золотое время «развитого социализма» – прежде всего неисправимым идеалистом, но с физиологией не боролся. Кое-какие слухи о моих быстротечных романах доходили на работу. И за это женская половина человечества прощала мне все прочие недостатки. В отделение приходили молодые специалистки год за годом. Проанализировав всех мужчин на предмет будущего избранника, они неизбежно останавливались на идеале - молодом главном конструкторе, несмотря на предупреждения пришедших ранее о бесперспективности всяких надежд. Мне почти удавалось придерживаться одной известной заповеди - в своем болоте лягушек не трогают, и благодаря этому я не попадал в истории, которыми   славилось ОКБ в нашем уютном городке.
     На науку память не ослабела. Наше отделение фактически было ведущим
разработчиком мощного лазера, строительство которого завершалось на побережье Черного моря. Мы серьезно готовились в самые ближайшие годы стрелять по реальным целям. На дворе была холодная война. Так я вот и жил в начале восьмидесятых. Счастливое было время, несмотря на приближающуюся катастрофу. Понимаешь это только сейчас. А что же теперь ? Кажется, я лежу  слишком долго…..
- Александров, ты думаешь идти сегодня на работу, или ты уже там не нужен со своими лазерами ? –это произнесла Ирина, моя жена.
     С недавних пор вместо положенного семейного поцелуя по утрам я стал получать эти полунамеки на свою недостаточную социальную состоятельность. Пытаюсь не обижаться, хотя сначала возмущался. Ведь все, что требуется от мужчины в крепкой советской семье, я, кажется, вполне успешно исполнил. Получил как главный конструктор трехкомнатную квартиру (это при одном ребенке), купил новую машину и построил гараж. Три года назад взял  участок и уже построил приличный дачный дом. Не все, конечно, сам строил, но многое из внутренних работ успел сделать в своих коротких отпусках. Однако в ОКБ пошли частые задержки с зарплатой. Да и деньги  уже не те, что раньше. А Ирина привыкла ни в чем не отказывать  ни себе, ни нам с сыном. Так что старые заслуги теперь не в счет, а новых пока нет.
      Казалось,  проскочим…. чудесным образом. Вот-вот кто-нибудь, особенно за
границей заинтересуется нашими идеями, предложит совместное производство или еще что-то. А в правительстве ? Они что  не понимают, чем может закончиться такое отношение к оборонке ? Нет, конечно, там людей, которые помнят сорок первый. Должны же они одуматься, наконец. Тогда, как в предыдущие годы, мы вновь заработаем, будем сыпать пионерскими идеями, сдавать изделия военной приемке, не имеющие аналогов у нашего вероятного противника за большой лужей. И писать свои статейки в научные журналы, бодаясь с первым отделом. Может быть, кто-то из молодых да ранних (каким я был когда-то)  получит  новую лабораторию и примет участие в создании противоракетной обороны страны. Всё для Родины...
      Никто еще не понимал тогда, что это всё уже безнадежно устарело и, в первую очередь, устарели наши взгляды на будущее и настоящее. Неумолимый и загадочный ритм истории должен был превратить, как теперь говорят, застойную жизнь в свою противоположность. Мощные лазеры,  прошибающие в обшивке ракеты дыру метр на метр, оказались не нужны новому российскому государству. Американцы больше не являются нашим стратегическим противником, поэтому ищите, дескать, коммерческое применение вашим разработкам. Любопытно, что на эту же удочку попались  и сами американцы,  прекратившие финансирование многих прорывных технологий двойного назначения. Ходили слухи, что один из корпусов нашего секретного предприятия планировали сдать в аренду под казино. Морально выдержали не все, и вот уже начиналось повальное бегство с «тонущего корабля».
     Я уныло завтракаю крепким черным кофе с бутербродом, закрывая иногда глаза для того, чтобы вновь представить эту ночную женщину – моя бесплотная незнакомка притягивает меня и пугает одновременно. Все же хорошо, что она у меня есть. Кажется, уже боюсь её потерять. Еще я боюсь какой-нибудь психической болезни, которая могла быть дальним следствием той вспышки и вдруг начала прогрессировать, учитывая постоянную депрессию  в связи с распадом нашего ОКБ. Чувства слишком обострились. В последнее время я стал видеть негативные образы предметов, когда закрывал глаза. Иногда «смотрел» на своего дога Фрэда и «видел» чёткий  силуэт, такой как  силуэт Андрея на фоне светящегося шара. Иконы  в нашей спальне , приобретенные Ириной в начале  семейной жизни , я «видел» в каком-то неописуемом цвете, которому  нет названия. И я не знаю - радоваться мне этому чуду, или это явные признаки психической болезни.
     Я не сказал бы, что в последние годы слишком трепетно относился к своей жене. Все-таки главным интересом в жизни была работа, что для мужчины чаще всего правильно. Но десять лет назад Ирина, моя ровесница, была очень привлекательна, и мне льстило обладание такой красивой женщиной. Я ведь особенно не вникал во  внутренний мир жены, ценя  её за женскую красоту и более всего свои достижения в науке. За что серьёзно поплатился однажды…Потом, к сорока Ирина стала полнеть и часто уставать. После работы она часами лежала у телевизора, жалуясь на усталость и «непроходимую глупость» нынешнего руководства завода. С каждым прожитым годом из нее необратимо уходила чувствительность к жизни, кажется, утекала сама жизнь. Появилась вдруг какая-то злость, которую я раньше замечал у ее мамы. По-моему, она так ни в чем и не выразила себя. Надо же, никогда не думал, что так может измениться человек ! Я попробовал с этим бороться, но всегда безуспешно. Ирина меня не слушала и не понимала. И, кажется, понимать не собиралась. Она уже решила, что люди мы не молодые, так что  романтическое время ушло навсегда. Быстро же она отшумела. Тогда мне пришлось оценить шутку Чехова, что женщина сорока лет – квас, а далее, к сожалению,  еще хуже…... Не заметил, когда между нами выросла внутренняя граница. Только какое-то чудо, на которое всегда надеется русский человек, могло нас спасти, но  чудо почему-то не происходило, а время улетало…. Мои чувства к жене приобрели, в конце концов, двойственный характер. Прожитые совместно десять лет и сын, конечно, играли роль, но чувственность во мне все более осознавалась, становилась зрелой. То, что я, не считая, забирал у женщин в молодые годы,  хотелось отдать, а отдать было некому. И потому было нестерпимо тяжело. «Уж лучше бы она умерла», -  кто-то сказал однажды во мне, но это  не мог сказать я сам. Просто  не знал что с этим можно сделать.
     Все-таки дежурный  поцелуй у двери, и я пошел на работу. Иду по узкой  березовой аллее. Иногда специально закрываю глаза и «вижу» солнце в виде яркого голубого диска на фоне черных стволов берез. Вот так бы идти  очень долго и прямо, думаю я, но в конце аллеи мне нужно будет повернуть на другую улицу. Кажется, я теряю работу и теряю семью. Пока не совсем конечно теряю, но где-то внутри это уже происходит. Что же мне делать теперь? Я как мог, боролся с этой внутренней тенденцией, еще на что-то слабо надеясь. Затем наконец понял, что цепляться уже бесполезно – проблема не рассосётся, изменения не обойдут меня стороной. Но что произойдет со мной  в самом ближайшем будущем, я не смог бы даже представить.