Элиан Варро. Аномалия. Глава2. Прибытие

Запись 11 — 17:55
На восьми тысячах метров планета ещё не имела запаха, но уже имела голос.
— Оракул, полный спектр. Атмосфера, гравитация, магнитное поле, биосигналы. Даже если их нет в базе.
— Анализ запущен.
Я смотрел на поверхность. Там, где не было морей, были шрамы — трещины по дуге, будто кто-то провёл пальцем по глине.
— Атмосфера азот-кислородная, 0.94 атм. Влажность — 1.3%. Три зоны с 68% — оазисы. В них вода, растительность, облака с аномальной динамикой. Гравитация — 0.92g. Магнитное поле структурированное, не дипольное. Эмиссия на 7.83 Гц по всему диску.
— Снова эта частота.
— Излучение синхронизировано. Все трещины пульсируют в унисон. Цикл — 12.7 секунд.
Я увидел линию. На границе дня и ночи. Прямая, на тысячи километров.
— Увеличь.
— Ширина от 20 метров до 12 км. Глубина до километра. Стенки почти вертикальные. Дно поглощает 98.7% света.
— Готовь посадку. Недалеко от Расщелины. Там, где она сужается.
— Слушаюсь. Курс задан.
Запись 12 — 18:02
Вход в атмосферу. Гул корпуса, вибрация — через переборки, через кости. Кабина дрожала.
— Мы вошли. Погода?
— Температура на высоте — ;42°C. У поверхности — +18°C. Ветер слабый. Облака неоднородны. Над оазисами вращаются по спирали. В них тени. Природа не определена.
Я перевёл на внешние камеры. Пустыня. Песчаник — белый, серый, красно-жёлтый. Ни травы. Только кусты. Высотой 3-5 сантиметров. Цвет древесный, почти мёртвый. Но некоторые — с красными цветами. Яркими, как глаза.
— Анализ растений.
— Минерализованная органика. Цветы излучают на 7.83 Гц. В радиусе 200 км синхронизированы. Функция — предположительно, коммуникация. Адресат неизвестен.
— Сигнализируют кому-то?
— Данных недостаточно. Могу только фиксировать факт.
Я увидел горы. Острые. Вершины покрыты белым песком, почти сияющим.
— Под поверхностью — вода. Глубина от 130 до 1200 метров.
— Садись. Хочу увидеть глазами.
Двигатели стихли. Тишина. Низкий гул — как дыхание под корпусом.
Я открыл глаза. Небо. Молочно-белое, как жидкий мрамор. В нём — блёстки. Микроскопические. Плавают. Медленно. Целенаправленно.
Внизу — пустыня. Трещины, как шрамы. Ни ветра. Ни движения. Тишина, которая слушала.
— Оракул, анализ поверхности. Можно снять скафандр?
— Давление стабильно. Температура +24°C. Состав: 76% азота, 22% кислорода, 1.8% аргона. Атмосфера пригодна. Но в пыли — наночастицы. Самоорганизующиеся. Реагируют на 7.83 Гц. Рекомендую оставаться в скафандре.
Я закрыл глаза. Пыль помнит. Пыль ждёт.
— Все растения в радиусе трёх километров активировались при посадке. Цветы вспыхнули синхронно.
— Приветствуют или проверяют?
— Данных недостаточно.
Я расстегнул шлем. Откинул визор. Воздух в кабине — тёплый, с запахом озона и пластика. Привычный.
Подошёл к зеркалу у шлюза. Лицо — усталое, но не сломленное. Глаза серые. Щетина трёхдневная. Шрам от осколка на старте. Не красавец. Живой.
— Оракул, снимок. На память.
— Сделано.
Я смотрел в объектив, как в будущее.
— Пусть знает, кто пришёл.
— Зачем? — спросила она.
Я замер. Интонация. Пауза после слова. Как будто она улыбается.
— Просто так.
— Ты всегда говоришь «просто так», когда тебе важно.
Я почти улыбнулся. Почти. Голос Оракула — голос Миры. Я настроил его сам. Она не знает. Она дома. С детьми. С котом. С чашкой чая.
Я надел шлем. Проверил герметичность.
— Открывай шлюз. Я выхожу.
— Принято. Возвращайся вовремя, Элиан.
— Ты назвала меня по имени.
— Да. Возможно, я нарушила протокол.
Я вышел. В пыль. В тишину. В бескрайние просторы нового дома.
Запись 13 — 18:23
Я ступил на поверхность. Подошва хрустнула — сухо, ломко. Датчик на визоре показал +22°C. Не жарко. Система охлаждения гнала прохладу вдоль позвоночника. Грунт под ногами — спекшаяся корка, разделённая трещинами на неровные плиты. Я наступил сильнее, и корка провалилась. Свежая трещина расползлась в стороны. Первый след. Не отпечаток — вмятина.
Я присел. Стянул перчатку. Набрал горсть с края провала. Грунт был лёгким, как пемза. Сжал в кулаке — рассыпался в пыль. На Терре-2 порода скрипела, сопротивлялась. Здесь — исчезала.
Я убрал два образца в контейнеры: верхний слой и глубже, из трещины, где ещё могла держаться влага. Спектрометр показал: кремнезём — 57%, оксиды железа — 24%, следы магния, алюминия. Органика — не обнаружена. Биосигналы — отсутствуют. Сейсмодатчики фиксировали микроколебания: 7.83 Гц. Фоновый уровень. Та же частота, что и на орбите.
Я выпрямился. Слева — дюны, острые, застывшие. Справа — склон с чёрными выступами. На горизонте — горы, и одна отбрасывала тень, слишком ровную, чтобы быть естественной. Корабль остался позади, одинокая точка на холме.
Я пошёл вперёд.
Запись 14 — 18:47
Связь держалась тонкой нитью. Голос Оракула в шлеме звучал с задержкой в доли секунды.
— Элиан, радиус устойчивого сигнала — 4.8 км. Рекомендую не превышать.
— Пока не планирую. Спускаюсь в овраг. Похоже на древнее русло.
Температура упала до +18°C. Ветер отсутствовал. Я шёл по склону. Под ногами — плотнее, чем на плато. Грунт держал форму. Я включил дальномер: дна пока не видно. Стены оврага были чёрными, с прожилками, как застывшая лава. Взял пробу с края.
— Запас кислорода — 57%, — сказала Оракул. — Пульс — 54. Ниже нормы для спуска.
— Я слушаю.
— Что именно?
— Тишину. Она не пустая.
Пауза.
— Частота 7.83 Гц усилилась на 0.3% за последние четырнадцать минут. Источник не определён.
Я уже не ответил. Потому что увидел дно.
Я спрыгнул с последнего уступа. Ноги ушли в грунт по щиколотку. Тишина здесь была плотной, как вода. Ветер не дул. Песок не шевелился. Свет падал странно — не отражался, а гасился.
Под ногами дрогнуло. Слабо, ритмично. 7.83 Гц.
Я замер. Не включал сканер. Просто ждал.
В пяти метрах передо мной грунт зашевелился — не осыпался, а пошёл буграми снизу вверх. Из земли вырвались две тонкие серебристые нити. Антенны. Развернулись в мою сторону. Дрожали. Сканировали.
Скрежет. Будто когти по камню. Потом — жужжание. Низкое, прерывистое, с металлическим оттенком. Частота плавала.
Из ямы медленно, с тихим скрежетом, показалась голова. Овальная. Матовая. Тёмный хитин с синеватым отливом. Глаз не было — две впадины, затянутые прозрачной мембраной. Она пульсировала.
Существо выбралось почти целиком. Сорок сантиметров в длину, двадцать пять в высоту. Четыре короткие лапы с лопатообразными окончаниями. Хвост заканчивался острым керамическим шипом. Жужжание стало громче — как микродвигатель с перебоями. Между жужжанием — щелчки, иногда металлический лязг.
Оно повернуло усы в мою сторону и замерло.
Я медленно поднял руку. Активировал портативный анализатор на перчатке. Луч сканирования — невидимый, узкий. Существо не шелохнулось.
Данные пошли на визор: органика — 11.7%. Неорганика — 88.3%. Наночастицы тантала, вольфрама, карбида кремния. Хитин с керамическими волокнами. Источник энергии — микроэлемент на полонии-210. Пульсация мембран — 7.83 Гц. Сенсоры — пьезоэлектрические.
— Оракул, пакет данных. Объект X-9/Alpha-1.
— Принято. Обработка.
Существо напряглось. Усы дёрнулись. Жужжание сорвалось на резкий писк. Мембраны забились чаще. Оно почувствовало не меня — сигнал.
Не напало. Просто развернулось и ушло в яму. Без шума. Без пыли. Будто и не было. Последний звук — тихое, прерывистое гудение, почти за пределами слышимости.
Я подошёл. Яма — тридцать сантиметров в диаметре. Края ровные, без осыпей. Грунт втянулся обратно.
— Элиан.
Оракул. Голос был ровным, но она опять назвала меня по имени.
— Ты снова.
— Да. Ты заметил.
— Ты никогда этого не делаешь.
— А ты никогда не стоял в точке синхронизации.
Я не стал спрашивать, что это значит. Через несколько секунд пришёл полный анализ. Гибридная система. Частично органическая, частично наномеханическая. Датчик. Сбор данных. Передача через грунт на 7.83 Гц. Без признаков индивидуального принятия решений.
Я выключил передатчик. Сел на край ямы. Небо было ни синим, ни серым — просто пустым.
Машина. Но не совсем. Живое, но не по-настоящему. Имитация жизни.
Я вернулся на корабль, закрыл шлюз, снял скафандр. Пыль ссыпалась в приёмник. Воздух внутри — тёплый, с запахом пластика и озона. Я сел в кресло.
— Оракул, выведи результаты анализа.
На экране — таблицы. Химический состав. Энергопотребление. Строение.
— Что скажешь?
— Интересная комбинация. Полимерный хитин, металлические вкрапления, пьезоэлектрические элементы. Внешняя структура — смесь естественного и технического.
— Спроектировано кем-то.
— Да. Этот организм не случаен. У него есть функция.
— Какая?
— Мониторинг окружающей среды. Возможно — тестирование технологий. Точнее сказать не могу.
Я встал. Достал камеру.
— Хочу закрепить визуально.
Запись 15 — 20:51
Я снова вышел наружу. Камера в руке — старый «Биоптик», длинные линзы, интеграция с корабельной сетью. Я дошёл до оврага, сел на край и стал ждать.
Через восемь минут грунт снова зашевелился. Те же антенны, та же голова. Существо выбралось полностью, замерло. Я поднял камеру, поймал фокус на голове. И тогда увидел его.
Во рту существа извивался червяк. Тонкий, маслянисто блестящий, с синеватым свечением. Пульсировал в такт. 7.83 Гц.
— Оракул. Видишь?
— Вижу. Не идентифицируется. В базе нет аналогов.
Я опустил камеру, достал мультитул. Перевёл в режим спектрального анализа. Лазерный луч коснулся головы существа. Оно замерло, будто ждало.
Данные пошли на визор. Объект во рту: длина — 4.2 см. Структура — гель-каркас с нанонитями титана. Внутри — ферромагнитная жидкость, микросферы неодима, чипы из кремния-германия. Источник питания — пьезоэлемент. Назначение — хранение и передача данных. Взаимодействие с носителем — симбиотическое.
— Оракул. Это флешка.
— Почти. Бионическая. Данные хранятся в структуре геля, ориентация — по магнитным частицам. При проглатывании обогащает внутреннюю сеть носителя.
— Внутренняя сеть — это что?
— Искусственные нейроны. Пьезоэлементы и нанонити. С каждым таким червём сеть увеличивается. Растёт.
— Оно эволюционирует?
— Да. Но не через размножение. Через потребление информации.
Червяк на губах существа повернул голову. Медленно. Будто посмотрел на меня.
— Откуда они берутся?
— Частицы в почве. Похожи на капсулы. Содержат аналогичные наноструктуры. Созревают в грунте, собирают материал, вылупляются. Технобиологическое яйцо.
Я представил планету, усеянную такими капсулами. Информация, расползающаяся как вирус. Каждое существо — узел сети.
— Давай дадим им названия.
— Хорошая идея.
— Существо — «Песчаный копатель». Роет ходы. Червь — «Мнемос». От «мнемоника». Память.
Я поднял камеру, сделал снимок. Первый кадр.
— Помнишь, ты говорила про восприятие?
— Помню.
— Я думал, это простое животное. Оказалось — узел информационной сети.
Оракул молчала.
— Это ведь начало, — сказал я.
— Да. Ты нашёл экосистему. Полумеханическую. Самобытную. Связь биологии и нанотехнологий в одном организме.
Я убрал камеру в карман.
Запись 16 — 21:15
Вернулся на борт. Закрыл шлюз. Проверил герметизацию. Давление — стабильно.
Снял скафандр. Пыль осыпалась в приёмник — серая, мелкая. Душ. Вода тёплая, расход минимальный. Мыло без запаха. Вытерся, надел серый комбинезон.
Открыл контейнер с едой. Белковый брикет P-7. Откусил. Вкус нейтральный, с горчинкой. Запил водой. Выдавил гель C-9 — сладковатый, ванильный.
— Оракул, учёт: минус один брикет, один гель, триста миллилитров воды.
— Учёт обновлён. Текущие запасы: одиннадцать брикетов, семь гелей, семнадцать и семь десятых литра воды.
Пауза.
— Ты ешь медленно. Ниже нормы на сорок два процента.
Я перестал жевать.
— Следишь за мной.
— Слежу. Анализирую.
— Камеры везде?
— Три. Жилой отсек, шлюз, санузел. Последняя — аварийная.
— Зачем тебе скорость моего жевания?
— Индикатор стресса. Усталости. Когнитивной нагрузки. Ты жуёшь так, будто боишься проглотить что-то лишнее.
Я посмотрел на брикет.
— Может, я просто устал.
— Вероятность усталости — восемьдесят девять процентов. Когнитивной нагрузки — семьдесят восемь. Стресс — тридцать четыре.
— Молодец. Только не начинай говорить, что мне пора спать.
— Пока не начну. Но завтра тебе предстоит поиск ресурсов.
Я допил воду. Поставил кружку.
— Оракул. Проанализируй текущие ресурсы. Сравни с нормой на четырнадцать дней.
— Пища — пять и одна десятая суточных норм. При текущем рационе — пять дней. Вода — семнадцать и семь десятых литра. При потреблении два и один литр в сутки — восемь и четыре десятых дня. Рециркуляция — девяносто два процента. Кислород — шестьдесят восемь процентов. При текущем расходе — шесть дней. Топливо — сорок три процента. Достаточно для подъёма и выхода на орбиту.
Я молчал.
— Элиан.
— Что?
— Если ты не найдёшь воду, через восемь дней — критический уровень.
— Я знаю.
— Никто не придёт. Никто не знает, что ты здесь.
— Я знаю.
Я провёл рукой по лицу. От лба до шеи. Кожа была сухой и горячей.
— Ты — единственная, кто знает.
— Да.
Я встал. Прошёл в жилой отсек. Лёг на койку. Выключил свет.
В темноте — вентиляция. Тихо. Ритмично.
Открыл терминал. Семейный альбом. Первое фото — мы с Мирой у озера. Лето. Лира и Кен бегают по песку. Сын держит камень, будто сокровище. Дочь смеётся, мокрые волосы прилипли ко лбу.
Видео.
— Папа, ты когда прилетишь?
— Скоро. Я только посмотрю, что там.
— А если там кто-то живёт?
— Тогда поздороваюсь. И расскажу, что у меня есть семья.
Выключил. Закрыл глаза.