Бей голых!

Второй день лета выдался тёплым, но хмурым. Вроде лето, а вроде и не лето, так, какая-то тусклая серость. Серые волки любят серые дни. Канис бодро трусил по асфальтовым джунглям. Старик с вечера хорошо покушал куриных костей, виртуозно вскрыв дверцу под мойкой, с упоением опустошив мусорное ведро, и чувствовал себя прекрасно. Не хватало в этот день только приключений и они не заставили себя ждать. Им с хозяйкой предстояло преодолеть длинную арку, а так как ранним утром народа мало, Канис шёл на длинном поводке и вышел в арку первым, подтягивая за собой сонную хозяйку.
С другой стороны арки навстречу им двигалась такая же, как у Каниса полусонная женщина, держа впереди себя длинный поводок с крупной голой мексиканской собакой в розовой попоне. И встретились в арке серый волк и голый мексиканец почти что, нос к носу.
Первым взъярился мексиканец, рявкнув так, что эхо гулом отозвалось на всю арку. Остатки волосков на его голом тельце поднялись дыбом, лысые уши затряслись в ярости. Не морда, а целая кинобудка.
Старый волк, в принципе, уже отошёл от разборок с местным собачьим поголовьем, ушёл, так сказать, на заслуженную пенсию, но это голое недоразумение в розовой попоне привело его в неописуемую ярость. Молча приглядевшись к голотельцу, к одёжке, за которую можно было его ухватить, а иначе как его схватишь, он же голый, как намыленный кусок мыла, старик осклабился, выставив вперёд зубной состав, и выдал мексиканцу разрешение на прямой контакт: «Подходи ближе, зайчик, я тебе сделаю металлический, пуленепробиваемый гроб и лежать ты будешь под своим любимым деревом – под пальмой».
Мексиканец, натачивая мачете, рванул навстречу боевому мохнату. Расслабленная хозяйка Каниса, отвыкшая от собачьих разборок, тут же собралась и притянула волка к ноге.
Хозяйка мексиканца, оказалась более нервной, увидев волчью улыбку и загривок самого настоящего серого волка, испугавшись за своё «сокровище», несмотря на то, что оно было размером с волка, от ужаса схватила мексиканца поперёк туловища, подняла его на уровень собственной груди, и прижала к себе. Застыв в классической позе Мадонны с младенцем на руках. Мексиканец тут же превратился в карманную собачку и подобно ей начал тявкать с ручек угрозы волку, но уже не так грозно и в тоже время громко, что бы его хозяйка, не думала, что он стушевался.
Хозяйка Каниса начала извиняться первой, хозяйка мексиканца вторила ей, обе пришли к выводу, что собаки почуяли друг друга раньше, чем они сами, а так как обе псины были на длинных поводках, они и встретились ухо к уху, глаз к глазу, нос к носу.