Володя

  Приговор.
Встать, суд идет! — объявляет секретарь. Входят судья и заседатели.
— Прошу садиться. — объявляет судья. Начинает зачитывать приговор. — Именем Российской Федерации, суд в составе… Постановил… признать виновным и вину считать доказанной… постановил! Назначить… в виде… сроком… в отбывании в колонии… Приговор может быть обжалован…
 А ведь это не кино, это по-настоящему, и с его здоровьем он отсюда не выйдет. Мне сорок пять, кто я буду через восемь лет, нахер никому не нужный старик!!? ТВАРЬ!!! ТВАРЬ!!! ТВАРЬ!!! Захлопнулась дверь камеры, Володя остался один, шагая быстрыми шагами из угла в угол маленькой камеры. Задыхаясь и скрипя зубами, до сих пор не понимая, что это правда. Мозг лихорадочно работает, пытается найти выход, приводит его к начальной точке.
      Десять лет назад, коридор, малосемейное общежитие. На одной площадке напротив заселяется девушка с ребенком в возрасте лет четырех, белокурая девочка. Блондинка лет двадцати пяти, с большими губами, поздоровалась, быстро проведя оценивающим взглядом, отведя глаза в сторону, и начала возиться с замком, сумки и пакеты держа в руках. Рядом стояла белокурая девочка лет четырех, подняв голубые глаза на маму, смотрела, почти не моргая. Видя, что девушка не может открыть дверь, Володя предложил помощь, она смутилась, но согласилась. Наперев на дверь плечом, замок с легкостью открыл.
— Спасибо большое, вы очень помогли.
 — Да не за что.
 — Мы недавно сюда переехали, замком всё никак не можем научиться пользоваться.
 — Ну, будем соседями, меня Володя зовут, я в … квартире, обращайтесь, если что.
— А меня Люда, — ответила девушка.
— Очень приятно, а малышку?
— Ну, как тебя зовут, скажи дяде.
— Ксуса, — пролепетал ребенок.
— До свидания, — сказал Володя и направился к своей квартире. Долго ждать не пришлось, через час постучали в дверь.
 — Простите, пожалуйста, но, кроме вас, тут никого не знаю, помогите со светом разобраться, не могу никак.
 — Сейчас подойду. Выключив чайник на плите, Володя пошел смотреть, что там со светом. В маленькой комнате площадью двадцать квадратных метров, которая была вся заставлена коробками, стояли диван, шкаф и стол. Пощелкав выключателем, Вова пошел к электрощиту в коридор проверять пробки. Пробку выбило, стоял «жучок», видимо, от прежних хозяев. Сходил к себе, взял новую пробку, вкрутил. Зашел в комнату к Люде, щелкнув выключателем со словами «Да будет свет…», свет зажегся. Объяснил, что там было. Пока Володя объяснял, Люда, навалившись на косяк, задумчиво смотрела на него, как будто в голове решая какую-то задачу. Потом встрепенулась:
 — Спасибо большое, вы очень помогли, нам бы тут не разобраться. Может, чаю?
— Нет, спасибо, я пойду, обращайтесь.
— Еще раз спасибо большое.
   Придя к себе, смотрел телевизор в голове, в голове крутились мысли: «А Люда-то ни чё такая, да пусть что с ребенком, 113 надо присмотреться». Володя к этому времени три года как был в разводе, послевкусие еще сильно давало знать. От брака осталась дочь восьми лет, очень любил её и страдал, что не может быть с ней рядом. Развод прошел тяжело, с большими скандалами, разделом имущества. Неделю он не видел соседей — были ночные смены. Работал на комбинате слесарем. В девять утра в субботу звонок в дверь:
— Да кого там? Посмотрел в глазок, Люда. — Сейчас открою.
Пошел надевать спортивные брюки. Открыл, глядя заспанными глазами, пытаясь скрыть недовольство, растянул улыбку.
— Здравствуйте, простите, что разбудила, дверь закрыть не могу, поехали к родителям в сад, а замок не закрывается.
— Посмотрим. Закрыл дверь, пошел одеваться. Покрутил ключ в замке, вставлял, крутил. Никак. — Менять надо, отработал своё. Сходи в магазин, такой же купи, если не кому, то я поменяю. Люда сходила в магазин, принесла замок, Володя поменял. Вечером, вернувшись от родителей, привезя от родителей разной снеди, пригласила Володю, поставила на стол вино и отцовский самогон, получилось очень торжественно и празднично, Ксюша осталась у бабушки. Володя от вина отказался:
— Что мараться-то, самогона попробую. Выпили, разговорились. Люда рассказала о себе: родилась здесь, закончила школу недалеко отсюда, ходила в различные кружки в ДК, после школы поступила в институт в г. К…, на третьем курсе родила, развод
— и вот здесь. Володя из деревни, закончил девять классов, училище, армия, Афган, работа на комбинате, женитьба, дочь, развод, раздел. — Вот живу здесь. — Улыбнулся, разведя руками.
В каждой бутылке убыло уже больше половины. Кроме развода их начал объединять алкоголь, порыв, который разделил время на до и после. Утро, неловкость, у Володи нашлась причина быстро ретироваться. Несколько дней раздумий: «А как дальше?» Торт, мягкая игрушка, общее увлечение спортом (волейбол), незаметный переход в новый статус.
— Володя, родители на дачу в выходные приглашают, поедешь?
 — Даже не знаю, как-то неудобно, может, в следующий раз.
 — Баня, отец самогонки нагнал, кроме нас, никого не будет, поехали, отдохнешь.
— Заманчиво... Баня и самогон, говоришь?
 Наступили выходные, собрались, Володя купил конфеты и бутылку коньку:
— С пустыми руками неудобно. Дача была недалеко, на автобусе сорок минут. Родители были предупреждены. Зашли в дом, поздоровались, Люда представила:
— Это Володя, я вам о нем говорила. Это Татьяна Сергеевна, моя мама.
Дама небольшого роста, полноватая, коротко стриженные волосы, выкрашенные хной, улыбнулась большим ртом, полным золотых зубов, посмотрела оценивающе темными глазами.
— Геннадий Васильевич, мой папа.
   Большой, крупный дядька с большим пивным животом, с крупными ниже носа чертами лица; мужчины пожали руки: — Очень приятно.
 Пригласили за стол, пили чай, Володя рассказал о себе. Мужчины вышли на улицу, Геннадий Васильевич пошел показывать свои пенаты, рассказывать, как было, что стало, какие планы. Обход закончился баней, которую решили затопить, принесли дров, натаскали воды. Геннадий Васильевич подмигнул:
 — Что стола ждать, давай понемногу. Достал заначку, выпили из ковша, запив холодной колодезной водой. Разговор принял другое русло, Геннадий Васильевич стал рассказывать про себя: босоногое детство в большой многодетной семье, школа, ремеслуха, армия, семья, «и вот уже дед, внуки..», за это и выпили. Банька топилась, дома был дым коромыслом. Татьяна Сергеевна дама хлебосольная, очень любила, когда её еду едят да хвалят. Баня натоплена, гости вымыты, еда приготовлена, застолье полным ходом, все раскрасневшиеся от бани и алкоголя (самогона). Пошли рассказы, как познакомились Татьяна Сергеевна и Геннадий Васильевич, как жили, как детей рожали, как тогда жилось. «Сейчас что не рожать, всё есть, пеленки, распашонки, ПАМПЕРСЫ!!!» Старики бухтели, молодежь поддакивала. Выпив, Татьяна Сергеевна заговорила очень громко, аргументируя:
— Я в цехе, на производстве, работаю, там шумно, орать приходится.
Мужчины стали говорить о своем, Татьяна Сергеевна переключилась на Люду, а кому кости перемыть, ну конечно, бывшему зятю: и тут-то он плох, а так-то нехорош, и вообще он…В. пусть пьян, но на себя «рубашку» невзначай примерил. Крепко выпив, хорошо поужинав, наговорившиеся и уставшие, разошлись спать, Володе постелили отдельно.
   Утром Володя проснулся с легкого похмелья, Татьяна Сергеевна уже суетилась на кухне, пахло подгоревшей кашей.  Володя вышел на улицу, в огороде что-то копался Геннадий Васильевич.
 — С добрым утром, — махнул он рукой, — как спалось на новом месте?
— Спасибо, хорошо, может, помочь чего?
— Не-е, не надо.
Подошел к колодцу, набрал воды, умылся прямо из ведра, вода была холодная, бодрила. Послонявшись по двору, зашел домой, там уже накрывали на стол. Сели за стол: каша, бутерброды, соленья-варенья, графинчик с самогонкой. Володя пить не стал, позавтракали, стали собираться на автобус. Расстались душевно.
— Ну как родители?
 — Хорошие, хорошо тут у вас.
    Начали жить вместе: дом, работа, садик, совместные тренировки по волейболу, выходные в гости к ее родителям. Так прожили полгода, стало тесно и неудобно из комнаты в комнату, решили купить двухкомнатную. Долго продавали, то покупатели есть, купить нечего, то наоборот. Искали больше года. И вот звезды сошлись. Появились другие заботы: ремонт, мебель и т. п. Люда начала нервничать, кричать, срываться, думалось, бытовые трудности, усталость от всех переездов. Первые конфликты, Люда после переезда перестала себя сдерживать, больше стала показывать свой характер, упертость, мелочность. Ксюша пошла в школу, росла, развивалась. В. стал пересекаться по работе с Татьяной Сергеевной, она работала на погрузчике в цеху, шум, гам, действительно приходилось кричать, работая с мужчинами, приходилось проявлять и грубость, объяснять матом, была в ней склочность и несдержанность, поначалу, когда не знала человека, была с ним обходительна, но, только чуть сблизившись, за словом в карман не лезла.  Чем больше Володя узнавал Татьяну Сергеевну, тем стал больше находить в Люде этих качеств характера: та же склочность, несдержанность, хамство, мелочность. Семейная жизнь шла Ксюша часто была у бабушки, та не стеснялась и не сдерживала себя, давая оценку окружающим, все и всё, что попадало под её прожектор внимания, подвергалось злостному осуждению, критике. По телевизору Татьяна Сергеевна любила смотреть «Час суда» и другие подобные передачи, что в начале 2000-х наполняли. Она на полном серьезе вникала в суть этих драм на экране и пропускала через себя весь этот выдуманный бред. Геннадий Васильевич иногда пытался остановить разошедшуюся жену, но тут же получал приготовленный, стоящий всегда наготове огроменный пакет претензий, скопившийся за семейную жизнь. Вечером Ксюша с мамой смотрели «Дом-2», Люда комментировала бред, шедший с экрана, там явно читалась её мать. Володя стал чаще уезжать к своей матери в деревню:
— Надо помочь, она болеет. Люда:
— А чего ремонт встал, в ванной уже месяц ничего не делал. Володя:
 — Денег на материалы надо подкопить, вон какое всё дорогое.
      На Новый год к родителям Люды приезжали её сестра с мужем и племянницей, встретили их радушно, уехали в деревню, натопили баню, под самогончик вкусно поужинали, под новогодние передачи гости рассказывали, какие новости у Ксюши, как успехи в д/с у Лизы. Всё шло хорошо, но Татьяну Сергеевну где-то передернуло, куда-то попала вожжа, первому прилетело кому-то из ТВ, потом пошел бывший Люды, и пошло-поехало, девушки стали убирать со стола, готовиться ко сну под комментарии Татьяны Сергеевны. Новый год решили отметить в К… на квартире, до обеда ездили-ходили по магазинам, на стол подарки, фейерверки. Часов с пятнадцати дамы занялись столом, мужчины гуляли с детьми, смотрели «С легким паром», понемногу выпивая, держа градус праздничного настроения на одном уровне. Играли с детьми, водили хоровод, пели новогодние песни, настроение было непринужденным, праздничным. Зять, крупный розовощекий мужчина лет под тридцать, развлекал детей, травил веселые байки и анекдоты, создавал душевное праздничное настроение в комнате вокруг елки. На кухне варили, парили, кухня маленькая, мужчины и дети туда старались не лезть. Накрывался стол, хлебосольный, с множеством салатов и закусок, дело было ближе к двадцати, всё было готово к новогоднему столу. Татьяна Сергеевна пробежала по комнате, что-то быстро на себя надела и выбежала на лестничную площадку, дочери бросились за ней с озабоченными физиономиями. Домой зашла О., что у Татьяны Сергеевны истерика, она как час находиться в конфликте с зятем, а тот этого не заметил, смеялся и весело проводил время. Уговорами привели её домой, всячески пытались загладить ситуацию, сели за стол, но не прошло и двадцати минут, как новая волна истерики захлестнула Татьяну Сергеевну, она ушла в комнату, заперлась, настроение-атмосфера больше напоминало поминки, общались почти шепотом, смотрели в телевизор, на Новый год передачи, где радостные, красиво одетые люди пьют шампанское, жгут бенгальские огни, кругом хлопушки, мишура… Дотянули до президента, чокнулись, негромко поздравили друг друга, на улице захлопали салюты, петарды, всем захотелось на воздух из этой гнетущей атмосферы. На улице соседи поздравляли с Новым годом, угостили шампанским, в каждом дворе понимались в небо салюты, заканчивались у одних — другие запускали, праздничное настроение вернулось. Но, как всё в жизни, салюты закончились, стали замерзать, потянулись  домой. Ушли домой, вернувшись домой, сразу стали укладываться спать.
     Семейная жизнь превращалась в сплошную обязанность: делай то, делай это. Ксюше исполнилось девять, девочка быстро росла, блондинка с голубыми глазами, Володя особо не лез в её воспитание, Люда с шумом учили уроки, постоянный крики. Володя часто видел, как Ксюша врет нагло, не краснея, ловил её на лжи, но говорила: «Нет, не я» — и всё. В квартире стали появляться детские игрушки, которые Володя не покупал, и, зная Людин характер, предполагал, что и она их не покупала. Володя спрашивал, откуда это, мне подарили, я с подружкой обменялась. Проверять не хотелось, но осадок оставался. Пришла Люда, притихшая, присмиревшая, вечером разговорились, Люда попалась на проходной, выносила с комбината женские прокладки, скорей всего, уволят, Володя успокаивал. Вечером приехали Геннадий Васильевич и Татьяна Сергеевна, сперва спокойно, затем эмоциональный градус нарастал, вспомнились всё прошлое, Татьяна Сергеевна проехалась катком по Люде, раздавив и унизив её . «Да как мне людям на комбинате в глаза смотреть, все пальцем тыкать будут». Пытались всячески загладить конфликт на комбинате, но всё рано пришлось уволиться. Люда училась на бухгалтера, были планы на дальнейшую карьеру на комбинате, знала, на чьё место пойдет, когда человек выйдет на пенсию. Не могла найти работу, город маленький, пришлось устраиваться в соседний город, на заправку сутки на трое.
     К двенадцати годам Ксюша вытянулась, во дворе сидела со взрослыми мальчиками. Зимой Володя пришел домой раньше обычного, Люда была на сутках, Ксюша вышла из комнаты раскрасневшаяся, поправляя одежду, парень лет шестнадцати сидел в комнате, прятал взгляд в телевизор. Летом, когда Ксюша исполнилось тринадцать, стала быстро наливаться как женщина, мальчики, с кем видел её Володя, стали еще взрослее. Володя говорил Люде: «Смотри за ней, а то…» К этому моменту их двухкомнатная квартира превратилась в коммуналку, у Володи в двери был врезан замок, попытки разъехаться, Володе было некуда, при нынешней ситуации на рынке недвижимости он не смог бы себе купить даже комнату. С каждым днем становилось все сложней находиться в квартире, пересечение на кухне или в ванной оборачивались скандалом со стороны Люды, Ксюша видела всю разворачивающуюся картину, слушала разговоры взрослых, стала вести себя как мать, высказывания в адрес Володи, при замечании кричала: «Вали отсюда…» Володя не мог ответить. Так шло время, прошел примерно год, Ксюша постоянно ругались с Людой, Володя включал ТВ по громче. Как-то в один из таких конфликтов Володя пошел на кухню, из комнаты выбежала красная, разозленная Ксюша, глаза не по-детски сияли взглядом ведьмы, увидела Володю, бросила гневную молнию: «А ты козел, если не уедешь отсюда, я тебя посажу!» Володя остолбенел, Ксюша выбежала, хлопнув дверью. Люда вышла из комнаты, набросилась на Володю: «Ты когда размен найдешь, из-за тебя жизни нет, с ребенком одни скандалы!». Володя знал, что Люда не хочет размена, она хотела, чтоб он выехал, она предлагала деньги, но было меньше половины от того, что мог бы получить при продаже, она всячески не соглашалась на варианты продажи.
    Летом Ксюша стала приводить парня, на вид лет шестнадцать-семнадцать, на верхней губе у него был уже не пушок. Володя лег в больницу, у него потемнел большой палец на ноге — он уже не мог ходить — на фоне стресса и сахарного диабета, лечили месяц, потом было принято решение ампутировать, его дома не было два месяца. Приехал домой, на кухне и в ванной его вещей не было, все стояло у двери в коробках и пакетах. Вечером пришла Люда, Володя вышел из комнаты, спросил, почему его вещи лежат тут в коробках, Люда набросилась на него, чтоб уходил от суда, что так жить невозможно, он во всем виноват, кричала, обзывалась, готовая ударить его, он понимал, что она этого и ждет, послав Люду на…, он ушел к себе, заперев дверь, включив телевизор громко. Пришла Ксюша, видя, что Володя дома, стала бить ладонями в дверь, кричать, что ненавидит его, и если он не уедет, то пожалеет. Прошла неделя, в квартире, когда дома были все втроем, нависало что-то тяжелое, как перед грозой, Володя сидел у себя, не выходил. Ксюша поругалась со своим парнем, чтоб успокоить ее, он взял руки выше локтя, встряхнул её: — Успокойся, истеричка! Та убежала домой. Дома был Володя, приехал из больницы, Ксюша обозвала его сраным инвалидом «Я парням скажу, они тебя отмудохают», замахнулась на него, он пронзил её жестким взглядом, полным решимости, она испугалась и убежала на улицу. Через полтора часа в квартиру вошла Ксюша, она пришла с милицией, Володе сказали собраться и ехать в отдел. Следователь, дама за сорок, коротко стриженная брюнетка, смотрела на Володю, читающего обвинение, его глаза округлялись, лицо становилось красным.
— Твари, — прошипел он, глядя в бумаги, держась за голову, — оговор, я её пальцем не трогал. Изолятор, пришел адвокат:
— Владимир, у меня новости не очень, она прошла детектор лжи.
   Лицо Володи приняло маску обреченности, но глаза бегали, мозг не мог поверить в случившееся. Давление прыгнуло, сознание поплыло