8. Рождение Сашуры

Первый ребенок в семье Блоков родился мертвым. Ася сильно горевала, мечтала о втором. По письмам домой можно было думать, что она счастлива.

Между тем Александр Львович писал магистерскую диссертацию. Окончив ее осенью 1880 года, он собрался ехать для защиты ее в Петербург. Жену, уже беременную вторым ребенком, на восьмом месяце, взял с собой. Молодые Блоки приехали прямо к Бекетовым. Сестра поразила близких с первого взгляда: она была почти неузнаваема. Красота ее поблекла, самый характер изменился. Из беззаботной хохотушки она превратилась в тихую, робкую женщину болезненного и жалкого вида.

Защита диссертации прошла блестяще, магистерская степень была получена; и семье Блоков надо было возвращаться в Варшаву. Но отец уговорил Александра Львовича на время родов оставить жену в Петербурге. Она была очень истощена, и доктор находил опасным везти ее на последнем месяце беременности, тем более что Александр Львович стоял на том, чтобы ехать без всяких удобств, в вагоне третьего класса, находя, что второй класс ему не по средствам. В конце концов он сдался на увещания, оставил жену и уехал один.

Между тем жизнь в доме Бекетовых шла своим чередом. Субботние вечера не прекращались, было по-прежнему шумно и весело. В одну из таких суббот Александра Андреевна почувствовала приближение родов, а к утру воскресенья 16 ноября 1880 года у нее родился сын Александр — будущий поэт. Первая, принявшая дитя на свои руки, была его прабабушка А.Н. Карелина. Она держала его, пока остальные хлопотали подле ослабевшей родильницы.

Мальчик родился крупный и хорошо сложенный, но слабый. Отцу немедленно дали знать о рождении сына. К рождественским праздникам он приехал, чтобы повидать сына. 

Первое время Ася кормила ребенка сама, но тут начались сцены и ссоры. Одним из поводов было, по мнению М. Бекетовой, "какое-то ненавистническое отношение Александра Львовича ко всей бекетовской семье". Углубленному в себя, аскетичному и целеустремленному Александру Львовичу претила атмосфера либерального безалаберного бекетовского дома, с его открытостью для всех и каждого. К тому же Ася стала жаловаться на мужа и признаваться в том, что скрывала до той поры. Тогда отец Аси решил, что надо спасать дочь и постараться разлучить ее с мужем, но до времени с ней об этом не говорили.

Теперь положение еще более обострилось. Обращение мужа расстраивало Александру Андреевну; это дурно действовало на кормление. Ребенок кричал, мать не могла оправиться после родов. Наконец, Александр Львович объявил, что больше не желает оставаться в доме Бекетовых и переехал к своим родным, жившим в С-Петербурге на набережной у Дворцового моста. Уезжая, он потребовал, чтобы жена навещала его каждый день, что она и делала.

Ребенка пришлось отнять от груди, опыт с кормилицей не удался. Его перевели на рожок. И мать, и ребенок поправлялись плохо. И когда Александру Львовичу пришло время уезжать, он снова вынужден был оставить Александру Андреевну в Петербурге, на чем настаивал доктор. Было решено, что она вернется к мужу весной.

После его отъезда отец, профессор ботаники А. Бекетов, употребил все свое влияние на дочь, уговаривая ее расстаться с мужем ради ребенка. Вот как объяснила сложившуюся в семье ситуацию Мария Бекетова в своей книге "Александр Блок и его мать":

"Теперь, когда Ал. Андр. уже нет на свете и все близкие родственники Ал. Льв. тоже умерли, я позволю себе сказать, что Ал. Льв., во-первых, держал жену впроголодь, так как был очень скуп, во-вторых, совсем не заботился об ее здоровье и, в-третьих, – бил ее. Не стану описывать подробностей этих тяжелых сцен. Скажу только, что никаких серьезных поводов к неудовольствию Ал. Андр. не подавала. Она вела себя так, что муж перестал ее ревновать, была с ним ласкова и очень заботилась о хозяйстве. Но муж желал перевоспитать жену по-своему, и ей доставалось за всякое несогласие в мнениях, за недостаточное понимание музыки Шумана, за плохо переписанную страницу его диссертации и т. д... Не буду, однако, преувеличивать: Ал. Льв. только пугал, унижал и мучил жену, он не наносил ей увечий и не покушался на ее жизнь. Но довольно и этого…"

Мемуаристка поясняет: "Вскоре после приезда молодых Блоков в Петербург мы узнали об обращении Ал. Льв. с Асей. Это обстоятельство и было причиной того, что уступая просьбам семьи, главным образом отца и сестры Софьи Андреевны, Ал. Андр. решила расстаться с мужем, оберегая от его жестокости не столько себя, сколько сына. Впервые раскрывая тяжелую тайну причины разрыва сестры моей с первым мужем, считаю долгом сказать, что, несмотря на всю свою жестокость, Ал. Льв. так искренно и горячо любил ее, так понимал лучшие стороны ее натуры, что жизнь ее с мужем имела и светлые стороны. От нее я знаю, что в хорошие минуты он нежно ласкал ее, и они проводили много прекрасных часов за чтением и разговорами о прочитанном. Они перечитали вместе Достоевского, Льва Толстого, Успенского, Флобера, Гетева «Фауста», Шекспира, Шиллера и т. д. Ал. Андр. поразительно развилась за эти годы, вкусы ее стали серьезнее, глубже, для нее раскрылось многое, о чем она прежде не подозревала, и, таким образом, Ал. Льв. способствовал ее пониманию литературы вообще и поэзии в частности.

Эти трудные годы дали сильный толчок ее духовному росту и подготовили ее к будущему для духовного общения с сыном. Письма Ал. Льв. к жене, писанные вскоре после разрыва, к сожалению, погибли при пожаре Шахматовского дома. В них любовь Ал. Льв. выражается с великой силой и глубиной. Он каялся в своих ошибках, называл ее мадонной и мученицей, но надо все-таки понимать, что и вторая его жена, женщина далеко не избалованная жизнью и с самыми твёрдыми правилами, тоже ушла от него после четырех лет брака, ушла обманом, увезя с собой трехлетнюю девочку. Очевидно, Ал. Льв. был непригоден к семейной жизни... Замечу кстати, что Ал. Льв. весь состоял из противоречий. Так, например, чисто плюшкинская скупость уживалась в нем с отсутствием расчетливости: ведь он женился оба раза на бесприданницах. Кроме того, он не жалел денег на хорошие места в концерт Рубинштейна или в театр, который они с женой довольно часто посещали в Варшаве, где была тогда прекрасная труппа, игравшая пьесы классического репертуара".

Странно, что раскрывает эти грустные факты мемуаристка тогда, когда никого из свидетелей противной стороны уже нет в живых, а значит и опровергнуть ее слова некому. Как уже сказано раньше, сведения приведенные в обоих мемуарных книгах М. Бекетовой, в последние годы подверглись серьезной критике ().

И опять вернемся к рассказу М. Бекетовой: "Понемногу она склонилась на его аргументы и кончила тем, что решила расстаться. Она написала мужу, что больше к нему не вернется, и сдержала слово..." 

Правда позднее Ася раскаивалась в принятом решении и в разрыве с первым мужем, совершенным во многом под влиянием бекетовской семьи. «Известно. — отмечают О.Л. Фетисенко и Н.К. Цендеровская, — что мать Блока не могла простить развода с первым мужем ни себе, ни своим родным, на разводе настоявшим».

Александр Львович в течение многих лет был профессором государственного права в Варшавском университете. В своих воспоминаниях его ученик и последний ректор Императорского университета Святого Владимира в Киеве Евгений Спекторский писал о своем учителе: «Он не признавал иной научной истины, кроме истины факта… В нем боролись моралист, художник и ученый. Воля влекла его к деятельности, чувство к созерцательной мечтательности, ум – к холодному наблюдению. Ближайшим результатом такой внутренней диалектики Александра Львовича была глубокая ирония».

Вместе с тем юриспруденция, по мнению окружающих, не соответствовала полностью его художественным наклонностям и широким стремлениям. Придавая громадное значение форме, он считал себя учеником Флобера и свои научные труды обрабатывал в его стиле. Последние двадцать лет жизни он трудился над сочинением, посвященным классификации наук, что, разумеется, далеко переходило за пределы его специальности, но так и не смог закончить этого колоссального труда. К сожалению, смерть в 1908 году прервала его труды.