Мимо кассы ни кубика! Часть вторая

 
Но не   каждое тырло высоко в горах и не  каждое оленье  пастбище есть смысл задействовать в этой не столько экономической, как экологической программе. Всё-таки лозунги «победа любой ценой» и «всё во имя победы»  духовно ближе к  эпохе Павки Корчагина…
Эти 90.000тонн органики дают 5.600.000 кубометров биометана, то  есть  метана, не  добытого на месторождениях, а произведённого в биореакторе путём поедания органики специально подобранными штаммами  микроорганизмов.
Произведённые в реакторе более пяти миллионов кубов метана являются сырьём для работы биогазовой электростанции мощностью 2,4 МВт или, иными словами, 2.400киловатт. Монтируется станция всего за год и  ежегодно даёт до 17,8 млн квтч электроэнергии. Полученного  от одной станции газа хватит на отопление 1.300 квартир. Для сельской местности это большой посёлок.
Электричества, произведённого из этого газа, достаточно для бытовых нужд порядка 10.000-15.000человек. Но это всё вторично. Если метан, СН4, сжечь, то в атмосферу уйдут вода, Н2О, и углекислый газ, СО2, а «это уже совсем другая история»!



  Технология  позволяет создать инфраструктуру замкнутого цикла для переработки органических отходов.  Станция представляет собой цепочку последовательных процессов от загрузки отходов, «сырья» для бактерий, до выпуска удобрений.
Можно использовать растительные сельскохозяйственные отходы и побочные продукты животноводства, органическую часть твёрдых коммунальных отходов, отходы пищевой промышленности и розничных сетей. Как мы видим, сырьевая база разнообразна. Предварительно подготовленную органику загружают в биореактор, где в течение примерно сорока суток происходит биодеградация с ускоренным высвобождением метана. Газ преобразуется в электрическую и тепловую энергию. Не будь биореактора, метан бы медленно выделялся и отравлял атмосферу. 
Из реактора переработанные отходы поступают в цех производства органоминеральных биоудобрений. И здесь стоит дать пояснение.


В ближайшие годы выход  навоза  и помёта будет резко нарастать, ведь данная субстанция является побочной продукцией животноводческой отрасли, имеющей в  России отличные перспективы.
 Неолитическая революция,  переход от охоты  и собирательства к земледелию и животноводству, как мы знаем, зародилась 10.000назад на Ближнем Востоке. То есть с климатической точки зрения   самом благоприятном на тот период  регионе. До территории нынешней Центральной России революция эта добралась лишь через девять тысяч лет, по дороге растеряв высокопродуктивную пшеницу, лишь с запасами семян ржи, которую во «всех приличных местах» иначе как докучливым сорняком в посевах пшеницы никто и не признавал.


 До самого конца 20века   Россия считалась зоной рискованного земледелия: ни в Сибири, ни в Канаде, ни в Аргентине на таких географических широтах пахать землю никому и в голову не приходило.
 Голод являлся нормой жизни. Великий Новгород вымирал чуть ли не поголовно каждые полвека, а июльские морозы, терзавшие страну в 1601, 1602 и 1603годах без малого вообще не обнулили геополитический проект  «Русская цивилизация». Но климатические изменения  последних десятилетий и, в особенности, технологические прорывы полностью поменяли правила игры.


«Благодатный Полумесяц» сегодня себя прокормить не в силах. Египет, Сирия, Ирак и Иран массово закупают еду, особенно из России! А у нас рекорды по урожайности  бьёт вовсе не бывшая некогда эталоном  Кубань, в  «патриотическом угаре» величаемая местным населением «Бог создал рай и это Краснодарский край».
 На первых местах Белгородская, Курская и Брянская области, раскинувшиеся чуть ли не на тысячу километров севернее сорок пятой параллели, на которой и разместился Краснодар.


По потреблению мяса на душу населения — следуя заветам товарища Хрущёва! —  россияне в мире на самых передовых позициях. И  давно уже превысили рекомендованную медиками норму.
А вот по молоку ещё есть куда расти. Значит, увеличится и производство. Более того, усиленно растёт экспорт продукции животноводства. Теперь уже ясно: ни Африка, ни, тем более, Азия не дадут взрывного роста населения, численность землян не достигнет даже 10.000.000.000.
И в России не будет смысла вводить в производство новые десятки и уж тем более сотни миллионов гектаров незадействованных ныне земель.


Впервые за всю историю человечества рост урожайности сельхоз культур обогнал рост населения планеты и общее количество обрабатываемых земель даже  сокращается. Пока их переводят в пастбища и плантации промышленного лесоводства, а завтра вообще  вернут в природу.
На   рекультивированных биоценозах будут пастись не коровы и овцы, а зубры и сайгаки.


Для того, чтобы прокормить человека растительной пищей, как в Индии, хватит на год по двести килограммов зерна и картошки(маниоки, ямса, таро, батата).
А вот при переходе на пищу животного происхождения, как в Новой Зеландии, приходится расходовать на корм животным минимум тонну зерна: в эквиваленте, по факту  это может быть и трава, и корнеплоды.
 

Как известно, даже «самый последний негр» при малейшем росте уровня жизни —  а швейные машинки из Бангладеш в Эфиопию уже перевозят — сразу поменяет просяную лепёшку и печёную маниоку на куриный окорочок, а то и свиной эскалоп.
Проще говоря, переход африканцев с растительной на животную пищу, а у них, в отличие от индусов, никаких религиозных ограничений нет, увеличивает общую потребность в еде так, будто в разы выросло  число растениеедов. И тут России есть где развернуться.


 В силу объективных причин энергия, удобрения и вода у нас самые дешёвые в мире. И производить еду на экспорт просто выгодно. Ладно, в Воронеже эталонные, то есть принятые за планетарный стандарт тучности, чернозёмы дают весомые урожаи. А в Подмосковье кислые подзолы по природному плодородию обогнали лишь болотные почвы тундры на вечной мерзлоте.
 Так в  наши дни на этих — без слёз не взглянешь —  подзолах собирают урожаи на уровне Бельгии и Ирландии, мировых законодателей.
 Это в первую очередь технологические достижения, а во-вторых, что не менее значимо, экономическая обоснованность. Вспомним, травяную муку из люцерны, где технология разбилась об экономику. 

   
Значительный рост агробизнеса в России неизбежен. Кроме основной продукции — зерно, мясо, молоко — соответственно увеличится и производство сопутствующих субстанций: соломы, половы, навоза, помёта.    Универсальные   типовые биогазовые станции от «Росатома» превращают эту «головную боль экологов» в серию высококачественных, конкурентноспособных, востребованных в народном хозяйстве продуктов. Метан может пойти на производство энергии как тепловой, так и электрической. Но это далеко  не  всё! Из биореактора переработанная органика, назвать которую отходами и язык не поворачивается,   поступает в цех изготовления органоминеральных биоудобрений.
 

 Раз уж речь идёт о «Росатоме», вспомним историю «и смех, и грех». Уран, топливо для атомных электростанций, в месторождениях находится в виде изотопа уран-235, массовая доля которого примерно 0,7% и уран-238, массовая доля 99,3%. Технологически использовать изотоп уран-235, которого   в сто тридцать восемь раз меньше, чем изотоп уран-238 несравнимо легче.
И вся мировая ядерная энергетика работала по принципу «добываем 139 частей сырья, одна часть идёт в дело, ну а 138 частей в отходы». Вскоре выяснилось, что «загадили всю округу». А тут ещё и оружейный плутоний на фоне ядерного разоружения подоспел.
 Не будем говорить об отставших минимум на полвека США, но ни Франция, ни Китай с проблемой не справились.



И только  «Росатом» создал технологии замкнутого ядерного  цикла, которые позволяют полностью задействовать оба изотопа  урана. То есть сырьевая база атомной энергетики выросла в 138 раз.
 Более того, в дело пошли и оружейный плутоний, и торий. И даже минорные актиниды, трансурановые элементы, которые, помимо плутония, образуются в ядерном топливе в результате ядерных реакций. 
Такие элементы как нептуний, америций и кюрий обладают высокой радиоактивностью и токсичностью, выделяют много тепла, имеют большой период полураспада и являются наиболее опасными компонентами ядерных отходов. 



  «Росатом» разработал технологию дожигания минорных актинидов в реакторах на быстрых нейтронах. Этот процесс  уменьшает количество ядерных отходов, подлежащих финальной изоляции, и значительно снижает их радиоактивность.
 Отметим, что уже накопленных радиоактивных элементов для работы российских атомных станций хватит  на сотни лет вперёд. И стоит это сырьё в переводе на киловатт-часы  многие триллионы(!)… не, ну если в  рублях, тут уже  и до квадриллионов дело доходит.


И вот этот  «Росатом», работающий на грани «алхимии и магии», конкуренты которого даже «не  понимают, чего они не  понимают» взялся за комплексное решение насущной экологической… нет не  проблемы, а задачи. 
Об этом в следующей главе.