Филфак. Глава 7

Занятия кончились, и Женя собиралась незаметно смыться из Универа и поехать домой дописывать историю Верлена. Но в гардеробе ее догнал Никита.
— Женя, давай поговорим.
Она кивнула.
— Давай.
Они вышли на улицу и направились к метро.
— Что случилось? — спросил он.
— Ничего.
— У тебя кто-то есть?
Она промолчала.
Он остановился и загородил ей дорогу.
— У тебя кто-то есть?
Женя отстранила его и пошла вперед.
— Ты мне не муж, чтобы интересоваться этим вопросом.
— Это легко исправить.
— Ты думаешь?
— Выходи за меня замуж.
— Странные люди мужчины: делают предложения, если только боятся потерять.
— Кто он? Ты можешь спокойно объяснить?
— Пожалуй…
Она остановилась.
— Понимаешь, я не могу выбрать между вами. Мне надо подумать, не торопите меня.
Маринка всегда говорила, что никому никогда окончательно не отказывает.
— По-моему, ты уже выбрала, — сказал он.
— Ты так легко от меня отказываешься?
Они уже стояли на переходе. Вспыхнул зеленый, и они пошли к метро «Университет».
— Я не отказываюсь от тебя! — воскликнул Никита. — И не откажусь.
Возле перехода у метро стоял черный «Мерседес». Дверь открылась, и из него вышел мужчина с большим букетом роз.
— Женя! — окликнул он.
Она оглянулась. Мужчина показался смутно знакомым.
— Это он? — спросил Никита.
Женя не ответила. Так и стояла в нерешительности.
Никита усмехнулся, чуть не сплюнул (воспитание не позволило), отошел к колонне и закурил.
Мужчина с букетом подошел ближе.
— Я Владимир Щукин, — сказал он. — Мы разговаривали с вами по телефону.
— А. Вы что, организовали наружное наблюдение?
— Нет. Просто узнал ваше расписание и потратил некоторое время. Я хочу пригласить вас в ресторан. Точнее арт-клуб. Вам понравится.
— Это очень лестно, — задумчиво сказала она. — А как я могу убедиться в том, что вы не отвезете меня в ближайший лес, не повесите вниз головой и не сдерете кожу?
Владимир усмехнулся и кивнул в сторону Никиты.
— У вас есть свидетель.
Женя подумала, что свидетель не очень подходящий.
Она вынула мобильник и набрала Маринкин номер.
— Привет! Здесь ко мне какой-то мужик на «Мерседесе» клеится.
— Ух! — воскликнула Маринка. — Поздравляю!
— Слушай, запиши на всякий случай номер его тачки, а то вдруг маньяк.
— На «Мерсе» вряд ли маньяк, — протянула Маринка. — Скажешь тоже!
— Всякое бывает. А береженого сама знаешь, бог…
Она обошла вокруг машины и действительно продиктовала номер.
— Ну, пока-пока.
— Пока-пока, — сказала Маринка.
— Подружка? — поинтересовался Владимир.
— Да что вы, какая подружка! Так, один знакомый из ФСБ.
Владимир слегка приподнял брови, но промолчал.
Женя приняла букет. Темные, почти черные розы.
— Какие красивые! — одобрила она.
Автомобиль мчался куда-то в центр по Комсомольскому проспекту, время от времени тормозя в пробках, потом свернул на Садовое кольцо, по набережной выскочил на Бульварное и встал уже прочно.
— А какой у вас бизнес, Владимир? — спросила Женя.
— Нормальный бизнес.
— Оружие? Наркотики?
— Ну, о чем вы говорите!
— Вы знаете мой телефон, мой факультет, расписание моих занятий, а я только номер вашей машины. Согласитесь, несправедливо.
— Некоторых вещей лучше не знать.
— А! Поняла! Значит, отмывание денег!
— Нормальный респектабельный бизнес. Зачем вы меня злите?
— Я вас? Ни в коей мере.
— Я строитель.
— Действительно, нормальный бизнес. А зачем было скрывать?
Он пожал плечами.
— Я не скрываю.
«Мерс» нагло вырулил на тротуар и пополз вперед, разгоняя прохожих.
— Надо ввести плату за въезд в центр, как в Лондоне. А то дышать стало невозможно от пробок. Сразу город очистится, — сказал Владимир.
Жене вспомнились фолкнеровские нищие, которые «носились взад-вперед в своих автомобилях».
— Жизни не стало от моторизованных нищих. Да, Владимир?
— Москва — город для богатых. Не хочешь вкалывать — убирайся в провинцию.
— А учителя и врачи?
— Пусть ездят из пригорода на электричке.
— А разве они не вкалывают?
— Ну, уж не так, как в бизнесе. По двенадцать часов.
— Владимир, а вы читали сказку Салтыкова-Щедрина «Дикий помещик»?
— В школе, наверное. Не помню.
— Там один помещик всех своих крестьян разогнал. «Скотина на водопой выйдет — помещик кричит: моя вода! Курица за околицу выбредет — помещик кричит: моя земля!» Ничего не давал мужикам делать, и ничего у них ни стало: ни лучины, чтобы зажечь, ни прута избу вымести. Остался он без крестьян и одичал: волосами оброс, ногти сделались, как железные, говорить разучился, только что хвоста не приобрел.
— Вы утрируете, — сказал Владимир.
— Почему? Представьте себе: официантов в ресторане нет, милиции нет, парикмахеров нет, строителей в вашей компании — тоже нет! Одни менеджеры камни таскают.
Владимир хмыкнул.
— А пусть потаскают. Бездельники!
Пробка слегка рассосалась, и «Мерс» просочился на следующий бульвар и остановился на Чистых Прудах.
Ресторан «Ностальжи» был роскошен. То ли в духе бурных 90-х, то ли во вкусе богатых купцов начала прошлого века. Дорические колонны, портики над окнами, тяжелые темные шторы, мрамор и красное дерево.
Они сели за столик напротив окна, выходившего на бульвар, и Женя открыла меню.
Редкое блюдо стоило дешевле тысячи рублей за порцию.
На устрицы не решилась. Папа говорил, что это редкая гадость.
— Я, пожалуй, возьму фаршированную перепелку, — улыбнулась она. — Никогда не ела фаршированных перепелок. Что вы об этом думаете?
— Конечно, берите.
Владимир заказал для себя дюжину устриц.
Угу! Статусная еда.
Он смотрел на Женю так, как смотрит мужчина на желанную женщину, раздевая глазами. Но как-то слишком оценивающе, словно она не женщина, а желанный банковский счет, у которого надо посчитать нули.
— Вы очень красиво улыбаетесь, — сказал он.
— Спасибо.
— Давайте, я выберу вино. Вот, Шато Латур.
— Секунду.
Она не сразу нашла его в винной карте. Вот! Он выбрал чуть ли не самое дорогое.
— Мой папа считает, что Бордо не на русский вкус, — заметила она. — Слишком терпкое.
— Ваш папа разбирается в вине?
— Он бывал во Франции.
— Туристом?
— Нет, по работе.
— Дипломат?
— Увы! Он простой русский профессор. Научный челнок.
— Понятно, — сказал он.
И это «понятно» прозвучало, как «нищий».
Женя не ответила и занялась перепелкой.
— Вы очень красиво едите, — сказал он.
Интересно, подумала Женя, он умеет говорить что-нибудь еще?
— Спасибо. А откуда вы знаете Олега Верховского?
— Он часто бывает в ресторанах, и каждый раз с новой девушкой.
— Серьезно? Это слава. Он ведь известен?
— Угу! Романы пишет.
«Романы пишет» прозвучало с интонацией «дурака валяет».
— Писать книги — бесполезное занятие? — перевела Женя.
— По крайней мере, не самое доходное. Квартирка в Марьине — наивысшее достижение. На полях ассенизации.
— Вы считаете, что место русской культуры на полях ассенизации? — поинтересовалась Женя, потягивая вино.
— Некоторых ее представителей.
— Угу, на свалке истории. А любовь, вдохновение, инсайт, веру и бессмертие пусть заменит единый зеленый эквивалент человеческой ценности.
— Уже не зеленый. Доллар сильно падает. Лучше евро. Вы можете предложить другой эквивалент?
— А вы уверены, что человека обязательно надо оценивать?
— Уверен.
— Вы читали книгу Эрика Фромма «Иметь или быть»? — спросила она.
— Допустим, — сказал он.
И она поняла, что не читал. Читает ли он что-нибудь кроме котировок акций и финансовых отсчетов?
— Так вот, я выбираю «быть», и верю, что «иметь» приложится.
— Жизнь — это не «быть» или «иметь». Это гонка, «Формула-1». Выигрывать и побеждать.
— Я не люблю «Формулу-1». Там все сталкиваются, бьются, горят. Слишком жестоко. Сотрудничество эффективнее конкуренции.
— Вряд ли, — сказал он. — Хотя, конечно, смотря, с кем сотрудничать. Есть и другие виды спорта: горные лыжи, борьба, тяжелая атлетика…
Она усмехнулась.
— Главное, модные.
— Это тоже важно.
Перепелка была съедена, и выпито вино.
— Ну, мне пора, — сказала Женя. — Было приятно познакомиться.
— Ох! Женечка, я так для вас старался, — он развел руками, указывая на обстановку ресторана. — А вы даже не хотите составить мне компанию?
— А, так вы придерживаетесь убеждения, что кто девушку ужинает, тот ее и танцует?
— Вы считаете это несправедливым?
— О! Конечно нет. Совершенно справедливым.
Она вынула из ушей золотые сережки и бросила их на стол.
— Это подарок на шестнадцатилетие моего нищего папы-профессора. Хватит за мою часть счета?
Встала из-за стола.
— Счастливо оставаться.

Проводив глазами черный «Мерс», увезший Женю, Никита поехал в общагу. В комнате еще никого не было. Подошел к окну, закурил. Один из верхних этажей двадцатидвухэтажной башни. Рядом, почти око в окно, свежевыстроенный дом вип-класса. А внизу — Москва — город обладателей «Мерседесов», роскошных бутиков, вкалывающих на стройках молдаван и нищих бомжей. Далекие небоскребы с верноподданническими названиями, первые вечерние огни у метро «Проспект Вернадского», оранжевые улицы, задымленные, застывшие, забитые до отказа.

O Poortith cauld and restless Love,
Ye wrack my peace between ye!
Yet poortith a' I could forgive,
An 'twere na for my Jeanie, -

с усмешкой прочитал он Москве.
Она, видимо, не услышала, так и лежала, так и нежилась в своем оранжевом свете. Он закурил еще.
Посмотрел на лозунг над кроватью: «Буржуев на нары, народ на Канары!» Усмехнулся.
Комната неуклонно наполнялась дымом.
В замке заскрежетал ключ, на пороге появился Левушка. Чуть не задохнулся.
— Добрый вечер. Можно я окно открою?
Бедный некурящий Левушка!
Никита отошел в сторону и достал еще одну сигарету.
Левушка мужественно выдержал еще три, даже пытаясь что-то читать, развалившись на кровати, а потом взмолился:
— Ник, ну выйди в коридор, будь человеком! У меня завтра голова будет раскалываться от твоего никотина. Уже бензопилу можно вешать, не то, что топор!
Никита взял пачку сигарет и зажигалку, вышел в коридор и сел на подоконник.
Не успел закурить очередную сигарету из уполовиненной пачки, как услышал:
— Привет, Ник!
— А-а! Редкий гость. Привет-привет!
— Проблемы? — спросил сосед-трудоголик Сашка.
— Они проклятые.
— И что случилось?

— O Poortith cauld and restless Love,
Ye wrack my peace between ye!
Yet poortith a' I could forgive,
An 'twere na for my Jeanie, —

повторил Никита.

— Любовь и бедность навсегда
Меня поймали в сети.
По мне и бедность не беда,
Не будь любви на свете, -

слегка издевательским тоном продекламировал Саша.
— Русский перевод опошлен соответствующим фильмом, — сказал Никита. — Теперь только оригинал Бернса сохранил изначальный трагизм. Удивительно, что ты его знаешь, ты же все время бабки зашибаешь.
— Когда-то я тоже учил старошотландский, отчего меня сюда и понесло. А потом понял, какая это все ерунда. Бабки надо зашибать. Сейчас муторно, конечно. Скука смертная плавать в биомассе офисного планктона. Вот лет пятнадцать назад, говорят, была развлекуха! Биржа по всему Универу. Чем только не торговали: сталью, нефтью, духами, шмотками, заводами, акциями, валютой! Вот где бабки зашибали! Облом! Опоздал я родиться, лет этак на пятнадцать.
— Я тоже опоздал родиться, — сказал Никита. — Лет этак на пятьдесят, а то и на сто.
— Не-а! Тебя бы расстреляли. И вашего Лимонова, кстати, тоже. Это он сейчас выпендривается, а тогда бы быстро в расход пошел, как его любимый Рём.
— Хоть за идею в расход, а не за бабки.
— Какая разница? В обоих случает мозги на стене и в ров — прочие бренные останки. Пойдем-ка, у меня лекарство есть.
Они вернулись в проветренную до арктического холода комнату.
И Никита выбил из пачки очередную сигарету.
Левушка обреченно вздохнул и свалил в коридор вместе с книжкой.
— Ой! Как кстати! — воскликнул Сашка и запер дверь. — Не будем совращать малолетних.
— И что у тебя за лекарство такое?
До запирания двери Ник ждал, что Сашка припас бутылку.
Но тот сел на кровать и закурил.
От его сигареты пошел странноватый запах.
— Хочешь? У меня еще есть.
Никита усмехнулся:
— Знаешь, сейчас весь Интернет пестрит рекламой твоего курева: «План Путина».
— Ну-у, Путина не Путина…
— Обойдусь. Это тебе с рук сойдет. А нашему брату-оппозиционеру план противопоказан: реальные сроки дают за пакетики, подброшенные ментами.
— Ты же, вроде в Сибирь собирался ехать за убеждения, — усмехнулся Саша. — Вот и представится шанс. Пользуйся!
— Так за убеждения, а не за наркоту.
— Да затянись ты, полегчает!
Никита вздохнул, нехотя принял сигарету и затянулся. Захотелось окончательно уйти в себя и ни с кем не разговаривать.
— Как ты работаешь после этой хрени? — спросил он.
— А я после нее и не работаю. Надо же иногда расслабиться, а то совсем свихнешься. Кароси обеспечено.

После ужина с Владимиром хотелось помыться. Женя влетела в квартиру, скинула пальто и сапоги и упала на диван.
Взяла телефон и набрала мамин номер.
Маме не впервой было выслушивать подобные истории. Не от нее, от клиенток (клиентов почему-то было на порядок меньше). В первое время клиентки приходили к маме домой, так что слово «подсознательное» Женя научилась выговаривать года в четыре.
— Да хрен с ними, с сережками, — сказала мама. — Они, конечно, подороже обеда, но не так, чтоб очень намного. А вот этот тип, если я что-то понимаю в мужчинах, он теперь твой. Долго будешь отшивать. Охотник. Как так — добыча сорвалась! Будешь отшивать?
— Знаешь, большая часть моих подруг сочтет меня идиоткой. Он же богатый.
— А потом эти подруги вырастают и несут мне денежки за консультации. Я, конечно, пропущу тебя без очереди, но стоит ли в нее становиться. Тебе с ним хорошо? Комфортно?
— Нет. Он очень закрытый. Как несгораемый шкаф под кодовым замком с неизвестным шифром. К тому же он меня унижает, и мне хочется ответить ему тем же.
— Ну, и о чем речь? Разводным бизнесом заняться? Слишком затратно с психологической точки зрения. Мужчины, знаешь, приходят и уходят, и только твое дело никогда тебя не предаст.
— Пытается вести себя как вальяжный барин, только не тянет, — заметила Женя. — У него все внешнее, и вальяжность тоже.
— Именно, щучка мелкая твой Владимир Щукин, поверь моему опыту психолога, а силится смотреться акулой. Зубки-то у него острые. На карасей. А рядом с акулой и сам карась. Он, наверное, лет двадцать назад лузгал семечки где-нибудь в люберецкой подворотне. И ПТУшное образование прет, несмотря на все потуги. В общем, плюнь!
— Ладно, — сказала Женя.
— А как твой писатель?
— Предложил переехать к нему.
— И что ты об этом думаешь?
— Думаю. Знаешь, Владимир сказал, что часто видел его в ресторанах, причем каждый раз с новой девушкой.
— Мало ли что он сказал? Этот фрукт вполне может поиграть в Яго. А ты не будь Отелло. Если он предложил тебе переехать — вряд ли собирается сразу бросить. Может, искал. Нормальное поисковое поведение. Ты с ним кончаешь?
— Еще бы!
— Уже хорошо. Но ты видно, как Саманта Джонс — всегда кончаешь.
— Он очень изощрен и изобретателен, — заметила Женя.
О просмотре порно умолчала. Мама, конечно, продвинутая, но неизвестно до какой степени. Все-таки человек, родившийся задолго до начала нового века.
— Хм… — задумалась мама. — Может, правда, донжуан. Но увидишь. У донжуанов часто появляются многочисленные и непредвиденные дела. Не заметить невозможно. В общем, успокойся, и знай, что все путем. Кстати, спасибо твоему Денису за наводку на RTVi. Правда, на моем компьютере получается экран 3 на 4 сантиметра. Ничего, переживем! Все равно глоток свободы!
Успокоиться удалось часам к двенадцати, и к утру был готов текст новой новеллы.

___________________
Дорогие читатели!
Надеюсь, вам нравится мой роман. Если так, то его продолжение вы можете прочитать по следующим ссылкам:
Автор.Тудей: Литгород: https://litgorod.ru/books/read/65134?chapter=1&page=1
Литмаркет: https://litmarket.ru/reader/filfak-1?page=1

Буду благодарен за лайки и комментарии!

Ваш Олег Волховский