Но остался болельщиком

Как все мальчишки, я, конечно, играл. В прятки, в догоняшки, в лапту, в попа-гонялу и в чику. Еще в футбол. Играли прямо за домом, где был небольшой пустырь, ограниченный проезжей дорогой. Воротами служили палки, которые время от времени падали. Их приходилось забивать камнем, а потом выравнивать на глазок. Палки регулярно пропадали. Приходилось искать новые.
Мяч был старый и лохматый, как медвежонок. От дряхлости он стал несколько вяловатым. Держался он стойко, несмотря на то, что его пинали целыми днями без всякой жалости к его почтенному возрасту. Иногда очень больно. Я считал себя хорошим футболистом, потому что быстро бегал, иногда попадал по мечу и громко кричал. Хотя все кричали громко. Но мне казалось, что я кричу громче всех, особенно, когда командовал «Пас на левый глаз!» или «На правый». Стоять на воротах мне не очень нравилось. Да и остальные неохотно соглашались стать вратарями. Это скучно. Все носятся как угорелые, а ты стоишь между двух палок и не знаешь, чем занять. То присядешь, то приляжешь, то начинаешь поправлять палки, то есть ворота. Из меня, может быть, получился профессионал или маньяк-болельщик. И лежал бы я всё свободное время на диване и командовал игроками, которые бегают в телевизоре. Судьба распорядилась иначе. Видно решила, что мне подойдет другое будущее. А славу российского Марадоны оставила для других. О чем я, в прочем, не сожалел.
Случилось это самым неожиданным и болезненным для меня образом. До сих у меня начинает болеть переносица, как только вспомню.
Разгоряченный, орущий, чувствующий себя чуть не олимпийским богом, ношусь по полю. И тут… Ощущение, что я упал в бездонный колодец и погрузился в полный мрак.