Просперо. Новое от 03. 06

                * * *
Судья стучит молотком требуя внимания.
– Встать, суд идёт!
Объявляю заседание судебного трибунала открытым. Город и народ против чернокнижника и искателя тьмы Просперо.
(Стража просовывает в клетку копья и заставляет Просперо подняться.)
– Просперо, нечестивыми деяниями замаравший своё наследное имя, Просперо, недостойный правитель великого герцоства Миланского, волею Создателя низвергнутый с высот, как некогда был низвергнут твой тёмный покровитель, готов ли ты держать ответ пред судом милостивым, судом непредвзятым?
(Просперо пытается извернуться и сорвать повязку с лица, что-то мычит сквозь ткань. Стражник бьёт его древком копья по рукам.)
– Вижу, что не готов. Но ничего, суд вытянет из тебя честный и правдивый рассказ обо всех твоих чёрных делах, вытянет, как бы ты этому не противился.
Судью сменяет обвинитель:
– Змий властен над тем, кто открыл ему путь к разуму своему, кто предал ему душу свою, кто не устоял пред соблазном познания. Кто впустил в уши свои заветы врага рода человеческого, кто начертал на знамени своём: – «Отбросьте запреты, взломайте печати и сорвите завесы! Стучите и отверзнется, ибо нет препон взыскующему!»
                * * *
Опять неумолимый маятник, стирает прошлое, опять с лязгом проворачиваются не знающие пощады зубья часового механизма.
                * * *
     И вот наступил день и настал час оглашения приговора.  На стол перед вершителями  правосудия легли уличающие преступника бумаги – толстые лохматые папки, битком набитые бесчисленными  анонимками и доносами. Над головами судейских воссиял Бисцион – родовой герб герцогов Миланских,  герб, где по серебряному полю ползёт, на ходу пожирая младенца, лазурный дракон.
Маддалена забилась в самый дальний угол. Она сама не понимала каким магнитом её сюда притянуло. Нет, она не глядела на тот страшный помост, не глядела на суровых но справедливых судий. – Не так представляла она свой путь к свободе. Не так.
И когда судья, под шумное одобрение, провозгласил:
–  Выслушав стороны, тщательно взвесив доказательства, суд постановляет: – колдуна  и чернокнижника называемого Просперо а также сотворённого им гомункулуса, коего он выдавал за свою дочь, в назидание любому, ищущему тайного и запретного, предать очищающему огню! – Маддалена сначала тихо, не веря услышанному, прошептала:
– Нет...
Потом закричала истошно:
 –  Нет! Так нельзя!
Судья укоризненно покачал головой и, призвав публику к молчанию, продолжил:
– Но, учитывая чистосердечное раскаяние обвиняемого, суд, в великом милосердии своём, заменил смертную казнь пожизненным изгнанием. –  Тот, кто всю неправедную свою жизнь посвятил поискам неведомого, искать сие неведомое и отправится.
Маддалена не дожидаясь пока разочарованное мягкостью приговора сборище зевак начнёт расходиться, выскользнула из зала. Её гнал прочь из этих стен страх перед братом, и нахлынувшее чувство вины:
– Господи, бежать! Бежать! Куда угодно, лишь бы прочь отсюда! Бежать, чтобы никогда не возвращаться ни в Милан, ни в Неаполь.

                * * *
     Через города и веси везут клетку, где заперты мерзкий колдун и сотворённое тёмной магией гнусное его детище, гомункулос, девка из колбы.
И от самого Милана до Неаполя толкётся в давке плебс и вопит:
–  Смерть колдуну! Смерть колдовскому отродью! Смерть! Смерть! Смерть!

Распалённая и распаляющая себя тьма не умолкает ни на миг.
Кто-то сорвал с Просперо его старый, некогда белоснежный плащ, швырнул под ноги орущему сброду. Повинуясь необъяснимому порыву, Гонзаго подобрал то, что стало комом грязи, просунул сквозь прутья клетки.
–  Больше я ничего не могу, милорд, Возьмите, надо хоть чем-то укрыть ребёнка.