Воспоминания дитя войны

Я родилась в июне 1936 года в Кёнигсберге. Говорить училась и на русском и на немецком. Мама говорила, что я поздно начала говорить. 

Лето 1941-го. Я стояла во дворе. Папа ушёл на войну, едва родилась Женька, моя младшая сестра. Мне тогда только пять исполнилось.

Папа был на фронте, поэтому мама через год вышла на работу — нужно было кормить нас. А мне поручили следить за Женькой. Куда мне было деваться? Сама ещё маленькая.

Мама утром сварит нам по маленькой картошинке — мы и едим её целый день.

Помню одну историю. У соседей жила собака. Ей тоже раз в день оставляли еду. Коля, шестилетний мальчик с соседнего двора, повадился эту еду воровать. Однажды хозяин собаки поймал его за ухо и давай отчитывать. А Колька не понимает, за что его ругают: «Это же просто собака». А хозяин объясняет: «Собака сама себя не прокормит — она на цепи сидит. А ты, ребёнок вольный, найдёшь, что поесть».

Игрушек у нас не было. Зато было много тряпок. Соберу их в кучу, укутаю в другую, большую тряпку — вот и кукла готова. Хожу с ней, играю, и за Женькой присматриваю.

Гулять стали выходить попозже. Мальчишки бегают, играют в чижики и жмурки, а иногда стоят в сторонке и курят. Курили они с голода: курево достать было проще, чем еду. Они и мне предлагали, но я всегда отказывалась — от махорки хотелось кашлять.

В школу я пошла поздно: оставлять Женьку было не с кем. Когда ей исполнилось пять, мама записала нас обеих в первый класс. Я рвалась учиться, а Женька ничего не хотела. В один момент мама заболела. Я всю ночь просидела возле ее кровати и совсем забыла про стихотворение. Его нужно было выучить к завтрашнему дню. Учительница меня спросила. Вызвала к доске. Я честно ответила , что не выучила, сказала почему,  но учительница просто поставила мне кол за невыполненное задание. Мне было очень обидно. 

Когда мне было двенадцать, нас из Кёнигсберга отправили в Казахстан, на целину. Тогда советские войска взяли Кёнигсберг. У нас забрали документы. Сначала мы полноценно работали — все до одного. А когда стало совсем невыносимо, решили сбежать. Помню : ночь, мы лезем через забор. Документы мы оставили там, на целине. Они хранились под замком в архиве. Конечно нам никто бы их не отдал. Нас держали там насильно. Шли мы три часа пешком до перрона поезда. Женька плачет : устала и у нее все болит. Я ее за запястье держу. Во второй руке сумка. Говорю не ныть: маме и так тяжело. На станции на поезд сели. Доехали до города ближайшего.  А в городе мама полицейским плачется :  с дочками на вокзале были - ехали к родственнице в Симбирск. Она отвернулась на минуту чтобы сходить девочкам поесть купить , а сумку с документами взяли и украли! Ладно сердобольный полицейский попался , он не стал лишних вопросов задавать и статью на нас вешать не стал. Мама сказала наши данные, но не правильные. Женька на год младше , а я на год и день старше. Я тогда не поняла почему, но лишних вопросов задавать не стала: значит так надо. И Женьке рот заткнула чтобы она не болтала и маму не подставляла. Дальше в этот самый Симбирск мы и приехали. Его не давно переименовали в новый город, а мне не нравилось звать его Ульяновск. Ульяновск ... У Ленина была фамилия Ульянов и Сталин переименовал этот город.
Я кое как закончила школу. Часто после нее ходила к маме на работу и помогала ей мыть полы. Потом сама на железнодорожника отучилась и работала там. На механика отучилась. Я бралась за любую работу. Когда мне 17 было мама позвала гостей к нам. Парень постарше и его родители.  И спросила меня " пойдешь за него замуж? " , а я и согласилась. Я первый раз его в жизни видела , но матери перечить не хотела.
Мужа я не любила. Жила как и все. Двое детей родилось. Он пить начал. Я нервничаю. В один день - мне плохо стало. Оказалось инсульт от нервов. Тогда мне врач сказала: прекращай нервничать, иначе не проживёшь долго. А мне всего было 25. Я сконцентрировалась на детях. Это было лучше чем вечно ругаться и обижаться, что муж меня не слышит.