Бетонный век

Мы — дети спальных районов и серых многоэтажек,
Где вместо неба — рекламный баннер: «Купи своё счастье».
Нас научили молчать, когда в горле комок от фальши,
И ставить лайки на боль, принимая её в запчасти.

В метро по утрам — вереница уставших загривков.
Здесь каждый второй — бакалавр, но никто не философ.
Мы носим в карманах айфоны, но в сердце — обрывки
Каких-то великих идей, недописанных строф и вопросов.

Куда ты бежишь, человек, наступая на кеды друг другу?
Зарплата — шесть цифр, но внутри — минус;вая вечность.
Мы ссоримся в Сети, защищая «святую фугу»,
А выйдя во двор, ощущаем немую беспечность.
Нам страшно рожать, потому что и точки опоры нету,
Лишь мамин ремонт, что дороже, чем вера в искусство.
Мы — вечные странники, карты мешаем по свету,
В надежде, что где-то наступит молочное устье.

Но знаешь, я видел, как дворник, таджик из-под Курска,
Достал из-за пазухи хлеб и сломал пополам с голубями.
Я видел, как девочка тонкая, с кистью этюда,
Писала на старом асфальте: «Мы живы не зря, и мы — пламя».
Я слышал, как парень в очках, задыхаясь от смога,
Читал Есенина вслух на пустом перекрестке.
И стало понятно: пока в нас нуждается кто-то,
Мы строим не быт, а мосты из щемящей известки.

Так дайте нам труд! Не офисный ад, а заботу
О нашей земле, о заводах, где крепнет держава.
Дайте нам цель, где душа надевает робу,
И право стареть не от лени, а от урожая.
Мы не хотим уезжать. Здесь берёзы, как нервы, нагие.
Здесь наши отцы прорывали дорогу сквозь темень.
Мы просто устали быть «слабым и чуждым звеном» России.
Мы — ствол её. Мы — её завтрашний темень и терем.

Пусть бетонный век перетрётся в песок и хвою.
Мы не никто. Мы — тишина перед главным соло.
Подыми голову, русский. Давай говорить с тобою
Не на языке ненависти — а на языке глаголов.