Б. Дизраэли о своём опыте премьер-министра

                Некоторые люди убеждены в том, что миром и государствами управляют необыкновенно умные представители особой элиты общества. Куда простым смертным путь затруднён. Обычно так думают те,  кто понятия не имеет об этом, кто не заглядывает за кулисы. И хотя утверждают, что автор, который говорит о собственных опытах, почти также несносен, как мать, которая говорит о собственных детях.  Тем не менее,  я всё же решил поделиться с вами собственным опытом в политике, исходя из представления о том, что людям интересен опыт любого человека, тем более занимавшего пост премьер-министра Великобритании.
                Утверждают, что молодость – это заблуждение, зрелый возраст - это борьба, а старость – сожаление о том, что не удалось сделать. Возможно многие будут удивлены, но в старости я не испытываю никаких сожалений, потому что я в своей жизни делал всё, что хотел, и сделал всё, что смог. Но у того, кто в 16-лет не был либералом, нет сердца, а у того, кто не стал консерватором к 60-годам, нет головы. Да, в молодости я был либералом, потому что так легче добиться успеха в политике. Вы критикуете всех и вся, обвиняете власти в недостатке свобод, нарушении прав человека, утверждаете популистские для ваших избирателей идеи, и добиваетесь успеха в своей политической карьере. Но добившись успеха, я тут-же стал консерватором, потому что мне не было  больше нужды притворяться. Однажды в парламенте, куда я был избран, один мой оппонент, комментируя одно из моих утверждений, сказал обо мне: «Ведь он еврей, а они везде пролезут». Что вынудило меня официально заявить: «Да, я еврей, и когда предки этого моего достоуважаемого оппонента ещё были дикарями и сидели на деревьях, на никому не известном острове, мои предки уже были священниками в храме Соломона на священной земле».
Я  происходил из еврейской семьи, которая бежала из Испании от инквизиции, а в 18-веке переселилась из Италии в Англию.  Мой отец был популярным писателем.  В 1817 году мы из иудаизма перешли в христианство, чтобы избавиться от религиозного неравноправия. Я также занялся литературой и написал несколько романов, которые принесли мне общенациональную известность.
Тогда я сразу понял, что мы сами творим свою собственную жизнь, то, что потом назовём судьбой. И я никому не позволю влиять на свою судьбу. Что знать и народ – это две нации в одном государстве. Стать одним из тех, кто управляет государством, и манипулирует обществом, стало моей целью. Но, как правило, наибольшего успеха добиваются те, кто располагает лучшей информацией. Но это не значит, что я не совершал в своей жизни ошибок. Я совершил в жизни много ошибок и глупостей, но к счастью не совершил главной из них, я никогда не собирался жениться по любви.  И это меня избавило от многих несчастий. Я всегда глубоко уважал институт брака, а потому считал, что каждая женщина должна быть замужем, а каждый уважающий себя мужчина оставаться холостяком. Жить счастливой семейной жизнью, надо обладать железными нервами, чтобы быть приветливым каждый день, с одним и тем же человеком. Я женился в 1839 году на малообразованной, но богатой вдове, благодаря чему приобрёл так нужную мне финансовую независимость. 
В молодости я жил в бедности, а умру, судя по всему, богатым, а лучше было бы наоборот. Секрет моего успеха в жизни состоит в том, чтобы быть готовым воспользоваться удобным случаем, когда он придёт. Ведь всё приходит для того, кто умеет ждать.
                Искусство управлять обществом – это обманывать его. К сожалению, а возможно к счастью – это так. И есть три вида лжи: ложь, наглая ложь и статистика.  А то, что называют общественным мнением, скорее является общественным чувством. И уметь играть на этих чувствах общества, именно в этом и заключается искусство политика, который и использует для этого статистику.  А, если вы хотите скрыть свои собственные мысли и запутать чужие, лучше всего подходит откровенность и определённость. И тогда все легко поверят вам, и тогда все будут в вашем кармане. В политике вначале я поддерживал либералов, его левое, революционное крыло, но все мои попытки попасть в парламент  не увенчались успехом. Тогда я завязал дружбу с консерваторами. И стал призывать к союзу против олигархии либералов, и если вначале я восторгался вождём ирландского движения, но перейдя в стан консерваторов, стал называть его изменником и поджигателем. В ответ О, Коннел охарактеризовал меня «олицетворением лживости». Но это не могло меня смутить, ведь я шёл к своей цели. И в 1837 году я был избран депутатом Парламента. Мои порывистые манеры вначале вызывали насмешки и издевательства. Но мои эксцентричные выходки только поднимали мою политическую популярность. Я проповедовал союз монархии с народом, против своекорыстной буржуазии и всячески старался защищать интересы и права евреев в Англии. В 1852 году я стал канцлером казначейства (министром финансов) в правительстве графа Дерби, сохранив за собой роль лидера консерваторов в нижней палате. Я провёл билли о передаче короне прав на управление Индией (которая принадлежала тогда Ост-Индийской компании), и о допуске иудеев в парламент, законопроект о реформе выборной системы.
                В пятилетнее правление либерала лорда Палмерстона (1860-65 г.г.) разразилась гражданская война в США. Англия поддерживала рабовладельческий ЮГ, но я выступал против этого.   
Если, вначале, выступая в парламенте, я утверждал, что министр иностранных дел, а потом премьер-министр Палмерстон, обсуждая любую международную проблему, всегда ссылается на русскую угрозу,  постоянно интригует против России, а на самом деле именно он является угрозой для всего мира. Что правительство Палмерстона нудно привлечь к ответственности за то, что Крымская война, в которую именно он втянул нашу страну, приняла такой тяжёлый оборот. Что превосходство британской армии было показным. Что, несмотря на кажущее превосходство союзников в технике, были огромные жертвы. Что на деле было бездарное командование и плохое снабжение. И мне, в конце концов, удалось добиться отставки правительства Палмерстона. После его смерти вначале я выступал противником проекта крупного расширения числа избирателей, предложенного новым либеральным правительством Росселя Гладстона. И летом 1866 года я добился свержения этого правительства. Но перед лицом настоятельных требований я сам внёс такой билль о реформе, который шёл даже дальше предложений Гладстона. В феврале 1868 года Дерби по состоянию здоровья сложил с себя полномочия, и я стал премьер-министром.
Я шесть лет возглавлял оппозицию в Палате Общин. Я дважды пытался возглавить правительство, и только в третий раз мне удалось добиться желаемого. Но став премьер-министром Великобритании я начал вести политику, направленную, в первую очередь, против России, потому что наши союзники могут меняться, но наши интересы и приоритеты всегда остаются прежними. Но новые выборы дали большинство либералам и мне пришлось уйти в отставку. В октябре 1869 года граф Дерби умер, и я стал лидером консервативной партии. Но в 1874 году новые выборы дали большинство голосов консервативной партии. В парламенте я провёл несколько социальных мероприятий в пользу защиты рабочих, в противоположность политике правительства либералов Гладстона. Но главным моим лозунгом была решительная внешняя политика. Она выразилась в провозглашении королевы Виктории императрицей Индии, а также покупке акций Суэцкого канала, которая подготовила установление английского господства в Египте. В благодарность я получил от королевы титул лорда Биконсфилда.   
                В 1874 году состоялся государственный визит императора России Александра-2 в Лондон, хотя я считал, что у нас нет уверенности в достижении взаимопонимания. К тому же королева Виктория решила демонстративно уехать из города во-время этого визита. И мне пришлось приложить немало усилий, чтобы уговорить её этого не делать, так как это было бы, несомненно, воспринято российской стороной, как оскорбление и нарушение дипломатического протокола. Такое поведение королевы было связано с тем, что ещё в 1839 году наследник русского престола и будущий император Александр-2 появился в Лондоне. И королева Виктория влюбилась в него, а она понравилась Александру. И у них возник платонический роман. Но Александр и ради королевы Англии, не стал отказываться от русского престола. Поэтому королева Виктория была очень разочарована и оскорблена как женщина, испытывала пожизненную ненависть не только к Александру-2, но и к России. И эта ненависть правящей королевы Великобритании к России, не могла не перенестись к её поданным, и, безусловно, отразилась на политике её правительства.
                Неслучайно именно в этом году я принял решение перейти к наступательной политике во-всех колониях от Африки до Китая. В частности я попытался превратить Афганистан в британскую колонию, но при этом избежать конфликта с Россией. На короткое время нам даже удалось достичь взаимопонимания. Я предложил России встать на путь прямого раздела Средней Азии. Но она отказались от этого предложения. К тому же, к сожалению, в результате неудачных действий нашей армии от завоевания Афганистана пришлось отказаться. Тем не менее, мы постарались проводить такую политику, чтобы выдавить Россию из Средней Азии. Кстати, некоторые утверждают, что та или иная страна,  бывшая колония, что она уже обрела независимость, и по отношению к ней необходима  другая, особая политика. Я же убеждён в том, что колонии никогда не перестают быть колониями, даже если они обретают «независимость». Они навсегда останутся зависимыми, и   по отношению к ним лучше всего подходит проверенная веками политика колонизации.
                В 1974 году я был обеспокоен перспективой нового разгрома Франции Германией, и постарался предотвратить её гегемонию на европейском континенте. Поэтому тогда я выступил против Бисмарка. Я был убеждён в том, что это новый Наполеон, что он должен быть обуздан. И что для достижения этой цели придётся пойти на временный союз с Россией. В то же время я не хотел допускать усиления России на Балканах и в проливах. Я планировал полного подчинения Белуджистана и Афганистана, и приступил к овладению Суэцким каналом, и установлению английского господства в Средиземном море, где проходили основные морские коммуникации Британии. Я стремился подчинить влиянию Англии не только Египет, но и Турцию. Но нам было выгодно развернуть борьбу с Россией не в Средней Азии, где мы бы столкнулись с Россией непосредственно, а на Ближнем Востоке, где могли бы столкнуть её, прежде всего, с Турцией и Австро-Венгрией. К тому времени Россия непрерывно надвигалась на подступы к нашей Индии и стремилась к контролю над проливами, стремясь предотвратить переход к Англии ключей от Чёрного моря. Россия присоединила Кокандское ханство и стала поддерживать Афганистан в борьбе за независимость. Для поддержки Турции, я послал наш флот к проливам, объявил мобилизацию резервистов, и вызвал на Мальту 7000-индийских солдат.  В это время лорд Гладстон в Англии предпринял атаку на моё правительство, предложив свою программу мира, заявив в парламенте о том, что «английский флот  из-за безголового премьера и командования флотом, в настоящее время  бесцельно болтается между Средиземным и Чёрным морями». К тому же, в это время канцлер Германии Бисмарк, стремился столкнуть нас непосредственно с Россией. В этих условиях я добился, чтобы Россия отказалась от оккупации некоторых территорий Болгарии, Боснии и Герцеговины. А Турция отклонила предложения великих держав изменить форму правления на некоторых балканских территориях. В то-же время,  я отклонил предложение Бисмарка, заключить союз против Франции, и пытался достигнуть компромисса с Россией. Но 24-апреля 1877 года Россия объявила войну Турции. Я на заседании правительства предложил на это ответить оккупацией Дарданелл. Но, к сожалению, это предложение не нашло поддержки у многих членов моего кабинета. Послу России была вручена соответствующая нота. Русские заявили, что готовы заключить мир, но я отверг это предложение. В мае 1877 года я начал переговоры с Австро-Венгрией о совместном отпоре России. В частности я предлагал ударить в тыл русской армии, наступающей на Балканах. Но, к сожалению, Австро-Венгрия отказалась поддержать эту идею. И лишь согласилась пригрозить России разрывом дипломатических отношений.
Я вынужден был оправдывать все зверства турок против славянских повстанцев на Балканах.
В результате 3-марта 1878 году был заключён мирный договор, так как Россия явно стремилась  избежать войны с Англией и Австро-Венгрией. 
                13-июля по предложению Австро-Венгрии, был созван Берлинский конгресс для обсуждения условий мира между Россией и Турцией.  Я в это время стремился внушить русскому правительству убеждение в том, что Англия готова воевать. Для большего подтверждения этого в правительстве были обозначены конкретные военные меры и приготовления, но только на бумаге. На самом деле мы не были готовы воевать, тем более с Россией. Но, тем не менее, против такой политики выступил министр иностранных дел, лорд Дерби, который в знак протеста подал в отставку. Кстати, его супруга была любовницей посла России Шувалова, который делился с ней планами своего правительства, и благодаря этому я знал всё о секретных планах и шагах русского кабинета. Лорда Дерби, на посту министра иностранных дел, заменил лорд Солсбери, который всегда выступал против войны с Россией. Это произошло под давлением парламента. Однажды он даже заявил о том, что поддерживая Турцию, мы ставим не на ту лошадь. 30-мая 1878 года было подписано, под давлением парламента,  секретное русско-английское соглашение. По этому соглашению Англия обязывалась не возражать против возвращения России Бессарабии, Батума и Карса. В то-же время мне удалось 6-июня 1878 года заключить соглашение с Австро-Венгрией о совместной политической линии на предстоящем конгрессе.
На другой день работы Берлинского конгресса 1878 года,  в английской печати появились разоблачения секретного русско-английского соглашения. Понятно,  что это произошло по моему тайному распоряжению. Раскрытие этой предварительной сделки с Россией, позволило мне занять, самую непримиримую позицию в отношении этой державы. Хотя некоторые наивные политики в Англии уже даже  стали упрекать меня  в излишней доверчивости.  На конгрессе,
  благодаря мне, Великобритания была сильна как никогда, и никто не смог перечить нашей воле. Мне удалось наладить хорошие отношения с канцлером Германии Бисмарком, и полностью политически изолировать Россию. Российскую делегацию на этом конгрессе возглавлял самодовольный индюк, канцлер, князь Горчаков, которому тогда уже было 80-лет, и он совершенно по-старчески реагировал, пытаясь выражать свой протест, то есть заболевал каждый раз, когда надо было делать навязанные России уступки. И благодаря этой хитрости, его подпись отсутствовала на некоторых протоколах. Я специально избегал выступать на французском языке, что было установлено и принято, чтобы затруднить русской делегации перевод. И этот дипломатический приём позволил мне легко получить Иорданию, Палестину, и Кипр, используя страх турок перед Россией, пообещав им военную помощь. Кстати, моя политика в отношении Турции получила название «сохранение статус-кво», то есть сохранение существующего положения, и она была, безусловно, в первую очередь, направлена против России. На конгрессе я относился к русским с нарочитой грубостью, и разговаривал с Горчаковым «громким голосом», чтобы вывести его из психологического равновесия. В обмен на уступки России Батума, я потребовал от неё согласия на наше толкование статуса проливов, стараясь добиться для английского флота доступа в Чёрное море.
В результате, я добился, чтобы территория южнее балканских гор должна была оставаться под властью Турции. Я буквально заявил русским, что английские предложения по Болгарии, следует рассматривать как ультиматум. 
Что, если Россия не примет моих требований, я взорву конгресс (то есть покину его). Это означало объявление войны России. В результате император Александр-2 вынужден был принять английские требования. Таким образом, Россия была лишена значительной части плодов своей победы в войне с Турцией 1877-1878 годов. После завершения работы Берлинского конгресса я написал королеве Виктории: « Теперь Вы арбитр всех европейских дел. Теперь Вы являетесь диктатором Европы. Полное господство Великобритании в Европе и мире на долгие годы обеспечено».
                Поэтому я имею все основания утверждать, что секрет моего успеха в политике, в постоянном стремлении к цели. Я всегда старался избежать мелких дел, ведь мелкие дела порождают мелких людей. И я всегда старался быть пунктуальным, хотя это часто обрекало меня на одиночество. В то-же время я никогда не старался оставить следующему поколению то, что можно разрешить сейчас. Ведь новое поколение не вьючное животное, но которое можно взвалить любой груз. И я всегда старался питать свой разум великими мыслями, и учиться у великих людей. Люди большей частью стараются избегать несчастий, но нет лучшего учителя, чем несчастье. В то-же время действие не всегда приносит счастье, но не бывает счастья без действия. Но, если меня в жизни охватывает печаль, то эта печаль на минуту, так как потакание печали – это страдание на всю жизнь. Вся моя жизнь – это была скачка за успехом. Но в то-же время я осознавал, что радости жизни лежат в кольце умеренности. Что дворцы никогда не будут в безопасности там, где несчастливы хижины. Но не нужно мне задавать дополнительных вопросов. Ведь я живу по принципу: никогда не давать объяснений и не выражать сожалений.