Контора Нити судьбы, глава 3

Утром, прибежав на работу, Архаров юркнул в комнату отдыха и принялся расталкивать побратима.
- Ну, мааам.., - сонно проныл Рафик, - мне ко второй.., - и накрыл голову подушкой.
- Во-первых, я не мама, а Миша, - боевой маг стянул с него одеяло, - а во-вторых, я кому говорил – защиту ставить?
- Хрр… хррр…
Миша печально вздохнул и потащился за остывшим за ночь чайником. Совсем немного холодненькой водички за шиворот, и менталист с воплем вскочил с дивана, чуть было не засветив лучшему другу в глаз. Боевой маг справедливо заметил, что мог бы и лягуха туда засунуть, но не стал же. Вопли парней привели только к тому, что появилась Салли, загнав обоих пить кофе, а Рафику она еще и завтрак сварганила, «а то совсем отощал, бриллиантовый мой».
Во время завтрака Миша хорошенько пропесочил другана, чтобы впредь так рисковать неповадно было, на что темпераментный джигит только слабо мычал в свое оправдание что-то насчет остаточного следа и плетения заклинания. Слово за слово, парни помирились и принялись обсуждать то, что каждый из них нарыл, а пусть и не обладающая магией, но вполне подкованная в теории Кейт выступила в их споре кем-то вроде рефери.
Арту, кстати говоря, Салли уже распечатала благодаря магической программе поиска (ибо правы были великие мастера братья Стругацкие – магия и технологии вполне  совместимы), так что можно спокойно садиться в машину и ехать искать злокозненного мага (кстати, нигде не зарегистрированного ни по адресу проживания, ни по отпечатку ауры).
Молодые маги встали из-за стола.
- Если прибежит Ной, не поощряй его тут торчать, - попросил Миша, - или нагрузи работой.
- Малец толковый, - вступилась секретарша. – Что он вообще тут забыл?
- Да сам с родителями в Португалию не поехал, брали ведь, - вздохнул Миша.
Веселый и живой, но при том несколько хулиганистый братишка уже давно потерял интерес к тусовкам с одноклассниками, потому что их интересы казались начитанному пареньку слишком примитивными, ему было намного интереснее с родителями и братом. Отец, увы, укатил в командировку, пусть даже и поселился в обалденном номере с гостиной, джакузи, спальней и балконом, но в Португалии Ной уже был, а отец весь день на работе, мама же «на шопинге», а ему дико хотелось или полазать по замкам, или поездить верхом, или хотя бы поучить целительскую магию. Кроме того, домашнюю библиотеку он уже всю прочитал, городская на ремонт закрыта, так что хорошие книги только у «тетеньки Кати» и остались, плюс с ней можно говорить о чем угодно, она в теме, а не старая тетка.
Салли детей не любила и не скрывала этого – современные дети беспардонны настолько, что, попав мячом по… нижней прелести, например, не только не извиняются перед взрослой женщиной, делают вид, что вообще ничего не произошло. Ной был мальчишка воспитанный, помогал ей и весьма почтительно спрашивал ее мнение о некоторых вопросах. Болтать с парнишкой было одно удовольствие, и Кейт порой жалела, что у самой такого сынишки нет, но таких детей вообще раз-два и обчелся. Секретарша уверила Мишу, что все будет в порядке.
Парни запрыгнули в машину, место пребывания мага было, судя по карте, довольно близко, да и Рафик подтвердил, что чувствует ту же самую ауру. Выйдя у нужного дома, ребята поднялись на второй этаж, но в дверь пришлось стучать, звонок отчего-то не сработал.
- Кто там?
Дверь открыла встрепанная куколка лет так… ну, едва ли больше двадцати. Хорошенькая, с огромными глазами невнятного то ли бирюзового, то ли светло-василькового цвета, с длинными светлыми волосами, в розовой с белыми кружавчиками ночнушке и махровом халатике поверх. Рафик чуть не сомлел прямо на пороге, но Миша был спокоен как удав.
- Мы знаем, что вы – сновидец, - сурово произнес он, - и нам с другом весьма интересно, зачем вы терроризировали офис.
Заспанные глаза зло засверкали.
- А не надо было меня подсиживать и увольнять! – зло рявкнула утренняя фея, постаравшись захлопнуть дверь, но, увы, пространство оказалось занято крепкой Мишиной ногой.
- Поговорим спокойно, - произнес он. – Ваше имя?
- Гвенфрюи, - с отвращением выплюнула красотка.
Парни слегка обалдели, но затем обоим чуть не синхронно вспомнился Люцифер Константинович, так что это еще не самое ужасное. Сновидица, очевидно, смирилась с тем, что попадет в полицию, так что сумрачно пригласила обоих парней в квартиру.
Оказалось, сейчас девушку зовут Гвен, она сама переписала имя по достижению совершеннолетия, так что теперь хоть произносить не противно, а остальное как-нибудь приложится, несмотря на отчество Семеновна (в голове  у Миши мелькнуло: «Ты, Семеновна, с ума спятила…») и фамилию Бочкарева.
Как выяснилось, денег на обучение в ИБМ у девушки не было, зато работала она с восемнадцати лет, зарабатывала неплохо, но в фирме смекнули, что весь объем можно спихнуть на нее, а премии начальство получит. Секретаршу же она терроризировала потому, что глупая курица не могла вовремя зарегистрировать срочные документы по причине того, что два часа кряду пила чаи и трепалась с подружками. Шеф вечно слышал звон, а не знал, где он, и потому, не разобравшись, выкинул Гвен «по сокращению штатов». Сновидица озлилась, поклялась отомстить, для разминки уморив цветы бывшей начальницы, глупой старой заразы, что цветочки любила, а людей использовала как прислугу; затем исхитрилась магическим способом подмешать в офисный кулер пурген, после чего, разохотившись, научилась прятать нужные документы, устраивать засоры в санузле и травить Катюху орудиями ее же труда. К концу рассказа парни уже хохотали в голос.
Любой маг, даже если он не менталист, способен учуять ложь, так что оба поняли – Гвен не врала, и девушку не надо сдавать в участок, потому что фирмачи получили по заслугам, а вот взять ее в команду стоило бы, не терять же такой потенциал. Ребята переглянулись и хором предложили сновидице работу.
Разумеется, девушке это было как подарок, Гвен собралась мгновенно, назад в офис покатили все трое.
Застала компания премиленькую картину: секретарша работала за компьютером, рядом с ней притулился Ной, которого Салли явно параллельно наставляла. Гвен робко поздоровалась, Кейт благосклонно ответила, парни перевели дух, ведь женщины или сразу ладят друг с другом, или затаивают вражду едва ли не с первого взгляда; «Нитям судьбы» повезло, обе дамы оказались адекватными. Единственное, что напрягло Мишу, так это то, что Рафик, кажется, в адрес Гвен уже неровно дышал, а братишка под ее взглядом приосанился – как бы не было раздрая в мужской компании, раз не будет в женской.
Вызовов сегодня не было, так что почти весь день маги бездельничали – Миша засел с братишкой за шахматы, а Рафик развалился в кресле с любимой семиструнной гитарой, наигрывая обрывки мелодий, чем привел в восторг Гвен – живой игры она еще не слышала. Джигит довольно улыбнулся и запел хорошо поставленным голосом:
- Звени, звени, правдивая струна.
На целом свете для меня одна
Прекрасная моя младая фея,
В глаза которой посмотреть не смею;

Явилась королевой мне она,
И от того поет моя струна,
Из сердца глас пытаясь донести,\
Чтобы меня от тяжких мук спасти.

Услышь меня, любимая, молю,
Ведь ныне я лишь для тебя пою,
Сказать пытаясь, как любовь сильна.
Звени же сердцу в такт моя струна.
Салли мудро улыбалась на эту песню, в уголках ее глаз и губ едва заметно обозначились морщинки, обычно совершенно невидимые; Ной заслушался так, что даже не смотрел на доску, чем Миша не преминул воспользоваться:
- Мат.
- Нечестно! – подпрыгнул мальчишка.
- А ты уши не развешивай, а то в первом же бою ляжешь, - напутствовал старший брат.
Гвен, для которой была предназначена песенка, витала в облаках. Наконец-то посеянные Рафиком зерна, похоже, нашли благодатную почву, ведь очень похоже, что за хорошенькой девушкой никто и никогда всерьез не ухаживал, что само по себе считалось издержками века – типа, незачем, и так можно своего добиться. Благородные парни были резко против такого подхода, хотя и не ущемляли чужих прав разглагольствованиями на тему «традиционных ценностей», справедливо полагая, что всякая пропаганда только отвращает от своего предмета. Миша был бы рад за побратима, но тот влюблялся уже не в первый раз, так что кто знает, чем кончится этот, но крутить мозги девчонке он не даст, причем ради блага обоих.
День прошел тихо и ровно, практически идеально.