Распадок

 Стараясь не шуметь, Витька  передвигался медленно, с осторожностью и сделав вперёд небольшое движение, он неподвижно застывал внимательно вслушиваясь в таинственные шорохи ночи. Ветер снова поменял направление и небосвод , звёздный небосвод  опять затянули тучи. Впереди проступали  какие-то непонятные  силуэты или было неясно, что это каменные изваяния или застывшие перед броском  фигуры  людей. Он внимательно  прислушался. Сюда, в распадок, спрятанный  у подошвы  высокой кудрявой сопки, долетал едва слышный рокот океана. Он посмотрел на зелёный циферблат командирских часов. Скоро начнёт светать и небо там на востоке у самого горизонта начнёт смущённо розоветь. Надо успеть до рассвета...

  От берега отошли прилично при этом старясь особе не шуметь на сколько это было возможно под тяжестью снаряжения. Быстро поставили палатку, несчётное количество раз приходилось это делать. На крайнем юге и на Крайнем Севере, в различных климатических зонах, в предгорьях , в тайге или как сейчас, на побережье. Лето было в самом разгаре, а летняя  ночь  щедро раскинула над головой  бриллиантовую звёздную россыпь. «Значит буду богатым!», — устало засыпая подумал Серёга . Как и положено один из группы остался на дежурстве, по морскому на вахте. Лёшка  внимательно прислушивался к плотной темноте июльской ночи. Несколько раз, привычно пружиня ногами, обошёл палатку, пристально вглядываясь  в  изящные силуэты сопок. Лунный сырный ломтик на небосвод будто опытный навигатор робко осторожно освещал  затерянный, зажатый между Охотским морем и Тихим океаном, остров. От берега потянуло прохладой, а ветерок опять поменял направление и в ноздри снова ударил пряный аромат йода. Лёшка поднял голову вверх. Светает! Там далеко над океаном, где между островами Диомида с хрустом ломается парящая в океане  линия перемены дат, робкая розовая полоска уже надрезала чернильную ткань небосвода...
 
 А Серёге в это время снился сон. Хрущёвка. Стерео и две колонки.Он осторожно обнимает девушку за талию.  Музыка журчит и  через маленькие щелки  в оконных рамах вылетает наружу , а потом летит над шумным городом, над летящими автомобилями и бегущими пешеходами , зеленоглазыми светофорами , над зебрами пешеходных переходов, над пышущими здоровьем и немного приболевшими , над добрыми и злыми, над молодыми и старыми, над романтиками и прагматиками, над математиками, врачами, слесарями-сантехниками и физиками. Музыка летит всё дальше и дальше по Татарскому проливу к одинокому острову Монерону, через пролив Лаперуза выходит в Охотское море, а потом ещё дальше к Кунаширу, Шикотану и малышам Хабомаи…