Проникновение в observer

Игрид очнулась в больнице. Темно. Наверно, пока чистили раны, наступила ночь. Сломанные кости были надёжно зафиксированы; пиликал кардиограф. В палате больше никого не было.
Зато, стоило открыть глаза, откуда-то запели птички. Вначале Игрид логично постановила, что просто грезит наяву от препаратов, но не тут-то было. Дальнейшее уже вовсе не походило на сон или галлюцинацию, слишком чётко и стройно.
Вначале скучные крашеные стены бокса заросли зелёными побегами. Потёртый линолеум скрылся в высокой траве, и по нему зазмеились корни. Откуда-то сверху тяжело нависла цветущая ветвь, усыпанная ароматными розовыми цветами. Не то яблоня, не то сакура, в темноте было не разглядеть. Впрочем, темноту вскорости рассеял лунный свет, заливший палату нежно-молочным серебром... Или не палату?.. Кровать стояла под деревом, на берегу заросшего белыми кувшинками пруда, щёки ласково гладил ветерок, чуть покачивая ветки и пробегая рябью по спокойной воде, а одеяло усыпали розовые лепестки. Всё-таки сакура... Впрочем, и яблони здесь росли – в траве алели крупные сочные мячики падалицы. Казалось, время перемешалось и полетело кувырком – тут весенние цветы, тут летние водоросли, а тут осенние яблоки. И это несоответствие звучало болезненным диссонансом, резало глаз. Всё в мире должно идти своим чередом, в этом его прелесть. Потому мы и находим в каждом времени что-то приятное. А тут... Всё в одну кучу. Если только лыжной трассы не хватает. И сосулек. И сирени... А нет, чтоб её, сирень есть.
Игрид даже почти не удивилась. Она была на сто процентов органиком, без каких-либо расширений, даже самых мизерных, но оттого мозг под воздействием препаратов меньше галлюцинаций не выдавал. В жизни у военного врача было много операций и тяжёлых травм, так что к бреду после наркоза ей было не привыкать. Именно поэтому к новой галлюцинации Игрид отнеслась с абсолютным спокойствием и просто закрыла глаза, чтобы снова заснуть – ночь как-никак на дворе, да и после всего пережитого нужен отдых.
Но и поспать спокойно ей не дали. Была б тут Ласточка, она бы возмутилась, что раненым не дают восстановиться, ведь измученная нервная система регенерирует именно во сне... но Ласточки не было. А потому, счесть сие антигуманным варварством и сурово пресечь было некому.
— Добро пожаловать, полковник, — защебетал мелодичный женский голос. — Чувствуйте себя как дома. Теперь вы можете присоединиться к нашей большой дружной семье. Познакомьтесь с моей почётной гостьей.
И тут из-за ближайшего куста шиповника вышла Миса. Игрид же, в свою очередь, внезапно почувствовала себя лучше, настолько лучше, что даже болевой синдром куда-то исчез. Впрочем, в галлюцинации всё возможно. Хоть бы и крылья отрастить и порхать как феечка. Но подобное легкомыслие свойственно, разве что, самой Реджине, которая немедленно обрисовалась в виде большой пантеры, лениво улёгшейся на развилке ветвей.
Удивлённая Игрид многозначительно вздёрнула бровь. Она сама была совершенно не в курсе о наличии вредоносного ПО в системах Парадайза, однако у неё в голове, как у многих сотрудников спецслужб, был маленький чип, который, видимо, и послужил причиной такой галлюцинации. Или не совсем галлюцинации...
Мису прежде она никогда не видела, и сперва даже не распознала в ней андроида, но лишь до тех пор, пока разочарованная зрелищем стальная леди демонстративно не развернулась к ней спиной – стали видны стальные крепежи для пистолетов и пара специфических конструкций.
— И зачем я вам? — вполне резонно спросила Игрид, желая понять, ради чего её сюда затащили.
Пантера лениво потянулась, обернув длинный хвост вокруг ветки.
— Ну, дорогуша, ты же знакома с одним рыжим спецназовцем. Он никак не желает меня слушаться... упрямый очень. Как ты считаешь, сможешь с ним договориться?
— Да не знакома я с ним, — пожала плечами Игрид. Для неё такое разовое общение знакомством не называлось. — Откуда мне известно, что с ним вообще можно сделать?
Пусть Игрид и была врачом, но она никогда не занималась психоанализом и не имела учёной степени в психиатрии, а посему у неё отсутствовало малейшее понимание, как можно упрямого спецназовца к чему-нибудь склонить. Нет, конечно, нечто схожее у Игрид и Владимира было, и, наверное, на чём-то сговориться они и могли, но... Станет ли он слушать «старую перечницу» по меткому выражению Камиллы? Янковски была практически уверена, что нет.
— У меня другие сведения. — Рот у пантеры не открывался, они будто общались телепатически. Перед лицом Игрид возник экран. Он был плоский, жидкокристаллический, но обрамлённый в старомодную рамку викторианского стиля. На экране полковник беседовала с Владимиром в его палате. То ли Реджина слабо разбиралась в тонкостях социального взаимодействия, то ли считала, что от неё что-то утаивают. Чего доброго, ещё запишет их в лучшие друзья.
— И что? — терпеливо осведомилась она. — Это была просто деловая встреча. Довольно мимолётная.
Пантера вскинула ухо, глядя на полковника большими жёлтыми глазами. Она явно призадумалась, но тут вдруг картинка перед глазами вздрогнула и зарябила, как будто собеседники смотрели друг на друга по разные стороны костра.
Игрид услышала далёкие громовые раскаты, потом васильково-синее утреннее небо затянули тучи.
— Гроза идёт, — буднично промурлыкала пантера, вылизывая лапу. — А громоотвод не починили.
Облака побежали быстрее, приоткрывая бледный лунный диск, отчего по одеялу запрыгали тревожные тени. Поднявшийся ветер взметнул лепестки и унёс в темноту.
— О, незваные гости! — облизнулась пантера. Она поднялась, потянулась, перебирая по ветке когтистыми лапами. И грациозным прыжком растворилась в темноте.

А в подвале тем временем кипела работа. Чем занимался Генри, Сэд особо не контролировала, а сама она изо всех сил пыталась отыскать вход в архивы небезызвестной Chiron Inc. Эта штука охранялась не хуже ведомственных секретных полигонов, и Мона даже не могла исключить тот факт, что на страже информации разной степени непотребности и научности стояла не просто программа, а нейросеть, способная сводить взломщиков с ума. Правда, к счастью, опасения не подтвердились, и вскоре система защиты стала по крайней мере понятна. Но от этого не легче: доступом к банку данных оказался на пароль, а адрес конкретного устройства, с которого в него осуществляется вход. Что-то вроде заизолированного терминала, который позволяет только читать находящуюся в нём информацию или добавлять новую.
— Айя, — хакерша глотнула из банки с энергетиком, за которую Ласточка бы её точно убила, и поманила андроида к себе пальцем. Она очень вовремя вернулась, и Мона решила задать ей папу вопросов. — Ты когда-нибудь видела этот самый архив? Была в нём?
— Нет, я не была, — помотала головой Принцесса. — Но вот Мэдди была. Она, наверное, могла бы что-то рассказать...
Моника кивнула сама себе и подъехала к тому столу, где валялось под простынёй прежнее обезглавленное тело Мэддисон. Покопавшись с минуту, Сэд выматерилась и запросила ударную отвёртку с молотком, затем ей понадобились пассатижи и отвёртка на три миллиметра, и, после всех матюков и манипуляций, с торжествующим видом извлекла из безжизненной головы маленький чип памяти, аккуратно зажимая его пинцетом.
— Хитрюга, всё старое аккуратно сложила на полочку, чтоб не стёрли и не украли ненароком, — прокомментировала свою находку хакерша и снова подкатила к компьютеру. Нужно посмотреть, что осталось в голове Мэдди от жизни, в качестве подопытного образца. Может, даже данные какие-то удастся выделить.
— Полагаете, они могут быть связаны? — заинтересовался Генри. Он быстро глянул на Монику, без отрыва от производства.
Вадим, ощутив себя лишним, решил всё-таки разыскать Лиса. В системных кодах он не смыслил, разве что, электриком был неплохим, но лампы в лаборатории, вроде, светили исправно, и в его помощи здесь вряд ли кто-нибудь нуждался. Хотя, врач и предупредил его, что в палату вернуться таки придётся, и вновь терпеть медицинские манипуляции. Но не будет же он носиться за пациентами по подвалам и возвращать их принудительно...
Врача Спичка явно недооценил. Тот не просто явился лично, а ещё и в составе целой делегации, возглавлял которую Тадеуш, выследивший Катчинского при помощи дрона-поисковика.
— Опять вы сбежали. — Тадеуш вскинул руку, и дрон послушно плюхнулся ему в ладонь заигранным теннисным мячиком. — Я же вам говорил уже: вы подвергаете себя неоправданному риску.
— Оправданному, — возразил Спичка. — Просто вы не всё знаете.
— Так введите меня в курс дела.
Элеонора сердито пиликнула индикатором напряжения.
— А ну, валите в коридор языки чесать! Или ща запрягу обоих, не обрадуетесь.
— Запряги, — оживился Спичка.
— Ой, — Тадеуш, нахмурившись, подошёл к бессознательному айтишнику, лежащему рядом с не менее бессознательной Мэдди. — Это ж сотрудник наш. Что вы с ним сделали?
— Ну, — обиженно проговорила Реджина, — право, нечестно приписывать другим мои заслуги, милый.
Тадеуш мрачно скрестил руки на груди.
— Опять этот вирус.
— Я не вирус! — алые розы в знак протеста ощерились длинными шипами. — Я безупречный искусственный интеллект.
— Не обращай внимания, — посоветовала Элеонора.
— Уверена, — отозвалась хакерша, подключая чип к своему компьютеру. Тоже не без матюков. — Мэдди не говорила вам, что представляет собой флешку на ножках? Так вот, у неё в голове могла задержаться какая угодно информация. Её должны были где-то учить управлять своим новым телом, потому как в прошлом она была самым обычным человеком с профильным химическим образованием. А раз Айя, — Моника кивнула на Принцессу, и та неуютно съёжилась, — говорит, что Мэдди прежде имела к этому делу отношение, то я этой информации верю. Соответственно нужно покопаться в её теле и поискать, может у неё что осталось... Даже видеофайл сойдёт. Сейчас важна любая информация. В конце концов, если тут ничего не найдём, то я могу попробовать с ней поговорить. Я почти уверена, что эта хитрая стальная задница что-то знает, — Моника утёрла покрасневший нос рукой и сделала ещё один глоток из банки с энергетиком. — Потому что если нет, то... Плохи наши дела, вот что.
О своём самочувствии, стремительно ухудшающемся, Сэд старалась не думать. Головная боль так и вовсе была вещью довольно привычной, как и лёгкий тремор в руках, так что игнорировать данный факт тоже было просто. Как дома, когда работаешь сутками над большим заказом. Ничего нового.
Инженер хотел что-то ответить, но тут случилось непредвиденное: Реджина спроецировалась на середину лаборатории. Так сказать, во плоти. Голограмма вышла настолько убедительной, что Тадеуш невольно шарахнулся. Она выглядела как стройная темноволосая женщина в деловом костюме с узкой юбкой, того возраста, когда первые морщинки ещё незаметны, зато уже появились первые мозги. Аристократично-бледная кожа красиво оттеняла и тёмно-шоколадные волны волос, и пухлые губы цвета спелой вишни, и большие карие глаза. И, судя по лицам медиков, внешность явно взялась не с потолка.
— Как я выгляжу? В вашей базе она числится погибшей, не возражаете?
Сэд лишь недовольно и даже злобно глянула на Реджину, не удостоив ту своим вниманием больше ни на секунду. Общаться с наглым куском программного кода хакерша считала нарушением своих принципов, да и эта болтливая паразитка только отвлекала.
Воспоминания Мэдди представляли собой довольно странный список заархивированных файлов под запутанными числовыми названиями. Расшифровка этого безобразия была приложена рядом в текстовом документе, поэтому Сэд принялась её вычитывать, отчаянно надеясь, что тут обнаружит хоть какие-то упоминания об Архиве. Иначе придётся пробуждать несчастную Мэдди в попытках достучаться до неё под гнётом Реджины, чтоб ей пусто было.
Больше всего Сэд занимал вопрос, откуда эта тварь взялась. Кому в голову пришло натравить на Парадайз это программное недоразумение? А самое главное, ради чего? Она хочет Владимира, причём вместе с его бригадой, да вот только зачем? Хотя... Этот рыжий много кому успел насолить, а кому-то, кажется, дорогу не просто перешёл, а прям усердно бегал туда-сюда. А уж умельцев наподобие Моники, способных создать вот такое вот чудовище, в нынешних условиях хватает. Более того, если бы самой хакерше заказали аналогичное дело, она бы охотно за это взялась, потому что платят за такую штуку порядочно.
Тадеуш побледнел и шагнул назад, судорожно вцепившись в столешницу, и при этом нечаянно задев скользкую полиэтиленовую простыню, прикрывающую Мэдди от посторонних взглядов. Простыня с готовностью заскользила вниз. Реджина, пошарив по карманам, извлекла откуда-то очки в тонкой оправе и нахлобучила на нос.
— Так больше похоже? — обеспокоенно спросила она, щурясь на Тадеуша сквозь мутные стёкла. Он не ответил, только побледнел ещё больше. Главврач пристально изучал голограмму. Потом вежливо осведомился:
— Позвольте спросить, кто эта невоспитанная особа, копирующая нашу уважаемую Найду?
— Это не особа, — мельком обернулся Генри. — Это Реджина, вирусная программа, захватившая Парадайз. Очень досаждает последнее время.
Элеонора, в доказательство, запустила в проекцию жжёной платой. Текстолитовая пластина пролетела сквозь голову лже-Найды и разбилась об стену, не причинив голове никакого вреда.
— Это было грубо, — мило улыбнулась голограмма, поправляя причёску.
— А вы не могли бы быть не моей женой? — пришёл в себя Тадеуш.
— Пожалуйста, — с готовностью кивнула Реджина, мигнула, пропала ненадолго, и превратилась в Ласточку. Причём, в Ласточку старого образца – бледную, исхудавшую, с растрёпанной рыжевато-русой косой в пояс, в застиранном мятом халате. — Так лучше?
— Ненамного... но спасибо.
— Ты совсем тупой?! — взорвалась Элеонора, запуская в Реджину на сей раз пассатижами. — Она же специально над тобой издевается!
— Конечно, — кивнул Тадеуш, и, спохватившись, водворил простыню на место. — Но ведь всегда можно попробовать договориться. Разве нет?
— О... — Генри даже снял с клавиатуры уставшие руки. — А ведь об этом мы как-то не подумали.
— Договариваться с набором системных кодов?! — распахнула глаза Элеонора. — Да вы тут все психи.
Моника умело игнорировала весь этот балаган, происходящий у неё за спиной, продолжая перебирать строки списка. Под гневный крик Элеоноры она как раз добралась до пункта с названием «инструкции». Рядом была пометка: обращаться в особенных случаях. Забавно: Мэдди, получается, иногда забывала, как обращаться с собственным телом? Или это из разряда мануалов для пилотов самолётов, так сказать, какую кнопку нажимать, когда второй пилот вылетел в разбитую форточку? В любом случае, это нужно было посмотреть.
В изобилии различных видеозаписей не было никакой ясности, отчего Моника удручённо вздохнула и приняла волевое решение хотя бы по диагонали и одним глазом, но отсмотреть всё. А чтобы происходящее рядом крестьянское восстание не мешало, пришлось воспользоваться наушниками. Благо, подобные технологические приспособления у Сэд были всегда – хакер она в конце концов или где?
В общем-то, скучные лекции, тренинги и ничего особенного, но ровно до тех пор, пока не пошёл третий час возни, на записи же прошло куда больше времени, тут Мона даже считать не бралась. Это было эдакое практическое занятие, в котором Мэдди предстояло взаимодействие с изолированным удалённым хранилищем. Это что, получается, она могла подключаться к такой ерунде без кабелей и штекеров? Дистанционно к штуке, специально защищённой от таких соединений и созданной, чтобы их избежать?
— Взгляните, — Сэд протянула Генри свой правый наушник и слегка повернула монитор, чтобы защитная плёнка позволила инженеру узреть происходящее на нём. — Вам это понравится.
Происходящее и, правда, было впечатляющим. Мэдди смогла только с помощью ЭМ-сканера отыскать за всеми защитными дверями сам терминал архива и – о, чудо – подключиться к нему!
— Прекрасно, 0863, — похвалил её куратор занятия, стоящий рядом в белом халате и противогазе. Специально, чтобы объект не запомнил лица. — Теперь правда. Их необходимо запросить у системы и представиться ей. Она должна распознать.
— В рот мне туфли из кожи молодого дерматина, — восхищённо выдала Моника. — У Мэдди есть права доступа к этой штуке и её адрес! Только... — хакерша тревожно обернулась на свою механическую подругу, сейчас безвольно лежащую на холодном кафеле, — Шен куда-то ушёл. — Она не сможет работать, пока Реджина её терроризирует. И не отстанет просто так, это, я думаю, очевидно. Но у меня есть идея... Тупая и безрассудная, но идея.
— Какая идея? — немедленно нарисовалась Реджина. Было неприятно видеть врага с лицом друга, но она, кажется, именно на то и рассчитывала, принимая облик Ласточки. Тем неприятнее, что настоящая Ласточка, и подавно, куда-то исчезла, и неясно, жива ли она ещё.
Генри покосился на Реджину и предложил:
— Обсудим в приватной обстановке? У меня тоже есть парочка вероятно перспективных идей...
Моника коротко посмотрела на Реджину, тихо вздохнула, затем резко мотнула головой и отвернулась от Генри, чтобы протянуть от своего ноутбука пару длинных кабелей к голове лежащей на полу Мэдди. Обсуждать и рассказывать было слишком долго, и без того уже очень много времени потеряно на всякой ерунде, а откладывать некогда. Надежда была только на то, что системы Мэдди в безопасном режиме окажутся совместимы с операционной системой ноутбука, и удастся либо через консоль разработчика или как-то ещё добраться до нужной информации. И, получив необходимые данные, можно уже идти и ломать. Будет непросто, но если продолжать сидеть вот так и плевать в потолок, ситуация к лучшему не изменится.
И, как назло, когда Моника наклонилась для подсоединения кабелей к голове Мэдди, физическое состояние слегка подкачало, отчего Мона не слишком грациозно вывалилась из коляски с предательским приступом головокружения.
— У вас хоть кто-нибудь есть в команде, не падающий? — в шутку поинтересовался Тадеуш, ловко устраивая хакершу на место. — Не ушиблась?
— Чего ж вы хотели, больница, как-никак, — улыбнулся главврач.
— Ага, — обернулся Тадеуш, — и вы тоже. Что скажете насчёт вашего остеохондроза?
— Всех не вылечите, — отшутился главврач, сменил тон и строго поглядел на Спичку: — А вы, молодой человек, марш в свою палату. Немедленно.
— Ладно, — подозрительно легко согласился Катчинский. Он явно что-то задумал, но Реджина всё ещё грела уши, стоя посреди комнаты.
— Кстати, — обернулся на пороге главврач. — Игрид Янковски же с вами работает?
— А что с ней? — обречённо уточнила Элеонора.
— Не просыпается после наркоза. Дело в том, что она не спит... её мозг в активной фазе. В целом, можно сказать, что с ней то же самое, что и с Дэннером – такой ложный сон. Вы не в курсе?
— Конечно, в курсе, — обаятельно улыбнулась Реджина. — Не волнуйтесь за полковника, она просто у меня в гостях. Уверяю вас, я её не обижу.
«Медицинский браслет», — вывел Генри пальцем на предплечье Сэд, так, чтобы Реджина не видела. Со стороны жест выглядел подозрительно, но непонятно. Поэтому Реджина лишь на него покосилась, но ничего не сказала.
К счастью Мона себе ничего не разбила и, обронив короткое «спасибо», продолжила щёлкать кабелями. Потом стала копаться в бесконечных строчках кода на мониторе и перестала реагировать на всё происходящее вокруг, уж это она умела.
На самом деле идея дорыться до важнейших утилит, скрытых в глубине мозгов Мэдди, была вполне себе жизнеспособна, только вопрос: сработают ли они с чужеродного устройства? Отрубать эту голову у Мэдди не хотелось, всю её на себе не перетащить, в компьютер её сознание не влезет, промежуточных контейнеров тоже нет... Остаётся только пробовать как есть и надеяться, что вся эта информация не слишком защищена.
Сэд принялась собираться: она выудила из головы Мэддисон всё, вплоть до географических координат, скопировала их себе и вооружилась кабелями.
— Я пойду, — невозмутимо заявила хакерша, спешно упаковываясь в свой экзоскелет. Ноутбук уже был запрятан в сумку и ждал хозяйку на столе. — Не говорите командиру, где я. Я сама со всем разберусь, мне помощники не нужны.
— Да когда б с ним было возможно поговорить. — Генри покосился на мило улыбающуюся Реджину, которая сидела на столе, закинув ногу на ногу, и снова уткнулся в монитор.
— Ты б проследил за ней, — сказала Элеонора Шену. — А то мало ли.
— Я и так слежу, — ввернула Реджина. Элеонора её ответом не удостоила.
Моника лишь тихо вздохнула, защёлкивая шлем, а Шен удручённо покачал головой.
— Мне туда путь заказан, я всё только испорчу. Поскольку я продукт этой системы, она может меня распознать ещё на подходе и заблокироваться или и вовсе очистку данных запустить. Я не знаю, что произошло с архивом после войны.
— Истину глаголишь, — похвалил его бесполый металлический голос из-под визорного стекла. — Так что я пошёл.
Идти было страшно. Нет, поверху-то нет, там, как ни странно, Мона ориентировалась хорошо и была готова ко всему, но Хранилище за прошедшие годы в бесконечной застройке Города упало на пару уровней вниз, а там, внизу, уже можно было встретить и завалы, и затопления, и роботов-охранников, и чёрта лысого, и ещё много чего... Словом, мероприятие целиком и полностью небезопасное, но никто кроме Сэд не мог туда пойти. Почти все местные аугментированы в той или иной степени, это может всё испортить, как и мозги андроидов, те же, кто не хвастался наличием железа в теле, не обладали достаточными знаниями. Редкий, второй и, наверное, последний случай, когда болезнь сыграла Монике на руку – из-за отсутствия аугментики Реджина не смогла влезть к ней в мозг в Парадайзе, и теперь охранная система Хранилища не должна была её заметить. Главное, чтобы эта мразь с розочками не выросла из-под земли сейчас... хотя откуда ей взяться? Ничего из принадлежащего Монике не заражено, а к ней самой в голову не попасть.
В пути и раздумьях прошло два часа, по прошествии которых Сэд стояла точно на том месте, где должно было находиться пресловутое Хранилище, но... вот же незадача: под ногами у неё была пожухлая трава городского сквера. Это что получается, то, что разнесли в войну, просто сравняли с землёй и не оставили доступа, даже не проверив, что закапывают? А может в этом и был коварный замысел... но теперь этого уже не узнать.
Моника тяжело вздохнула и коротко огляделась по сторонам. К счастью, стояла тёмная пасмурная ночь, и помешать в её изысканиях мог только какой-то случайный полицейский патруль, но с ними она уж как-нибудь договорится... А это что?
На краю сквера красовалась трансформаторная будка, но она подозрительно не жужжала и вообще не подавала признаков жизни. Что ж... чем чёрт не шутит? Сэд выломала замок на двери и хотела было уже с триумфом войти внутрь, но за обычной железной дверью её встретила дверь бронированная со сложным кодовым замком второго типа, то есть закрывающимся при отключении питания. На двери висело объявление, гласящее:
«Секретный объект, охраняется государством. Любому вошедшему просьба закрыть дверь и покинуть это место во избежание последствий.»
«Надо уходить», — встревоженно подумает любой нормальный человек.
«То, что надо!» — восторженно подумала Моника и, прикрыв первую дверь во избежание взглядов случайных прохожих, принялась ломать замок. Так спокойно, потому что она знала: никаких камер тут нет, эта защита от дурака и незнающего, но никак не от того, у кого есть цель попасть именно в это место. Ну а с другой стороны... откуда ещё, как не напрямую от участников проекта можно было узнать, где находится объект?
Замок, к счастью, был новый, а потому довольно легко поддался на уговоры и в итоге любезно пропустил хакершу внутрь, но дверку она за собой закрыла, чтобы никто не сунул свой любопытный нос следом.
В первом помещении было абсолютно темно и отсутствовало что-либо, кроме плохо пролитых бетонных стен трансформатора – государство решило не утруждаться и наскоро наклепало этакий саркофаг для тайны прошлых времён. И, если стены были абсолютно ровные и голые, то вот в полу, как плевок, красовался участок более древнего армированного бетона с люком, но уже без кодовых замков, с механикой. Пришлось повозиться немного подольше, но вскоре и этот люк поддался, так что Сэд с триумфом преодолела скользкую ржавую лестницу с облупившейся краской, ведущую куда-то вниз.
Второе помещение оказалось всё таким же тёмным, но на этот раз и сырым. В воздухе витал отчётливый затхлый запах плесени и прочих ядовитых культур, любящих сырость, так что пришлось включить фильтрацию воздуха. От этого помещения расходились вглубь ещё парочка коридоров, но те были разбиты и завалены землёй вперемешку с бетонными обломками, видимо, как раз бульдозером после войны. На стенах ещё сохранились ламинированные стенды, приветствующие работников и гостей Chiron Inc. и рассказывающие о правилах поведения и безопасности на данном объекте. Он позиционировался как большая библиотека данных, и всяк сюда входящий должен был пройти дезинфектор и облачиться в СИЗы, в том числе и респиратор, чтобы, видимо, не наплевать на чувствительные платы ядом. Вот почему тот человек из воспоминаний Мэдди так выглядел, не от желания спрятать лицо, а потому что тут такие правила. Сэд решила, что, в принципе, вполне их соблюдает, и невозмутимо пошла дальше.
В углу были свалены сломанные и наполовину сгнившие стулья, напротив красовался остов регистрационной стойки, на котором даже сохранились рабочие компьютеры сотрудников, разве только в совершенно нерабочем состоянии. А дальше, ещё чуть ниже, за стеклянными дверями чернел дезинфектор. Сэд, недолго думая, шагнула внутрь.
К огромному удивлению хакерши система не только распознала внутри человека, так ещё и сработала, обдав гостя приличным объёмом обеззараживающего газа, о составе которого Сэд не имела не малейшего представления, попутно ещё зачитав краткий список правил: не снимать, громко не разговаривать, не отставать от проводника. Видимо, это был вход для посетителей. Ну, тем лучше, служебные, скорее всего, имели ещё пару степеней проверки, а Сэд это совершенно не нужно. За дезинфектором был внушительный коридор с кучей ответвлений, на торцевой стене которого красовалась карта с указателями. Моника, включив фонарь, принялась деловито изучать её, будто пыталась разобраться в схеме монорельса, но никак не в хитросплетениях тоннелей заброшенного военного объекта. Интересно, тут вообще осталось электричество?
Хотя, не будь его, вряд ли бы этот тоннель оставляли целым и маскировали, скорее, целесообразно было бы всё вытащить на поверхность и сравнять с землёй окончательно. Значит, шанс найти тут что-то интересное ещё сохранялся. Ага… вот. Архив проектов. Поиски начать стоит оттуда, но информация о противозаконной вещи могла вполне быть перенесена в другой блок. А проверить это можно только одним способом: попробовать коды, добытые из головы Мэдди, на совместимость.
До нужной двери оставалась пара шагов, когда за спиной у Сэд что-то хрустнуло и заскрипело, как будто собиралось падать. Хакерша резко обернулась и принялась выцеливать врага из пистолета, но никого не обнаружилось. Это что, бетон так хрустит? Тогда ещё страшнее, в случае обвала Сэд отсюда не выбраться. У неё нет псионических способностей, большого запаса кислорода и шахтёрского бура, да и здоровьем она не отличается, особенно последнее время. Но уж сама влезла, деваться некуда.
Дверь в информационный блок совершенно не хотела поддаваться, и Сэд уже забеспокоилась, что её грубые попытки влезть внутрь сейчас заметит охранная система и заблокирует всё, но тут в голову пришла идея: а что, если у Мэдди был и этот ключ? Надо рискнуть. Пара кабелей, тусклый свет от монитора ноутбука в совершенно тёмном тоннеле, щелчок кнопки ввода и томительное ожидание в полной темноте. Моника облегчённо выдохнула, когда на панели электронного замка появилась заветная надпись «доступ разрешён», а тонированная стеклянная дверь гостеприимно отъехала в сторону, но в механизме что-то застряло, и вместо нормального прохода появилась узкая щель. Сэд чертыхнулась, свернула все свои кабели и не без труда протиснулась внутрь, чуть не рухнув всем своим центнером стали на хрупкий терминал, стоявший прям у входа.
Зрелище ей представилось, откровенно говоря, жутковатое. Очень сильно напоминало различные космические ужастики про дрейфующие в вакууме брошенные корабли, в которых работают только аварийные системы, да и те от солнечных батарей. А от чего работает вся эта история? Реактор нулевой точки? Или что-то ещё? Ну да неважно, речь сейчас о данных из этого терминала. Сам по себе блок представлял собой отдельно стоящий и существующий сервер, видимо, не соединённый с другими никакой сетью из соображений безопасности. Если взломают один, то поди доберись ещё до остальных, и это с учётом того, что извне точно не получится взломать – здесь просто нет выхода в Сеть. Если бы существовала ещё сама Chiron Inc. и её рабочие системы, то можно было бы попробовать, а так – увы и ах, только ручным способом.
Сэд заставила себя успокоиться – от волнения дрожали даже механические руки, к щекам подступал жар, да и голова принялась кружиться и болеть от подскочившего давления, а сейчас явно не время раскисать и падать на пол в припадке. В тот момент, когда к терминалу оказался подключён первый кабель, его экран моргнул, а сердце Сэд пропустило удар. Но обошлось, всё вернулось в норму. Со вторым вроде тоже обошлось без эксцессов, хоть система и подвисла на краткий миг, соображая, что с ней происходит. Глубоко выдохнув, Моника потянулась к клавиатуре, чтобы применить ключи. Процесс пошёл, система терминала вновь немного подвисла, у ноутбука тоже, а Мона тревожно закусила губу в почти полной тишине заброшенного архива в ожидании результата…
Сработало! Терминал показал привычное меню с возможностью поиска нужных библиотек, папок и групп файлов по имени, дате, содержанию и ещё миллион возможностей, необходимых для большого банка данных. Сэд восторженно вздохнула и протянула руку к дисплею, чтобы отыскать там нужную информацию, как тут сработало красное аварийное освещение, по ушам ударил пронзительный вой сирены, а механический голос вдруг заявил:
— Несанкционированное проникновение!
— Чёрт! – последовал короткий и исчерпывающий комментарий.
Запустился процесс удаления, но отложенный, с таймером, очевидно, на случай, чтобы сотрудники успели обезвредить взломщика, напуганного таким поворотом событий. Что ж, напугать получилось, только вот никого поблизости, чтобы обезвредить Сэд, не наблюдалось. Но менее жуткой от этого ситуация не становилась: ведь промедли хакерша на лишнюю секунду, ошибись в одной букве и, возможно, она сгинет здесь и сама, если не считать тех бедняг в Парадайзе, ради которых она сюда полезла. А Мэдди и Миса? Они ведь ни в чём не виноваты! Нет, так не пойдёт!
Недолго думая, Сэд скопировала всё, что успела урвать по поводу проекта «OBSERVER», но тут с ужасом обнаружила, что процесс удаления распространяется и на её собственный ноутбук! Видимо, ещё один механизм защиты, причём довольно сложный. И таймер его почти совпадает с примерным временем копирования данных! На лбу у Моники выступила испарина, но она приняла решение хладнокровно держать руку на штекере до тех пор, пока все данные не скопируются, чтобы тут же рвануть его наружу. Небезопасно, но как быть иначе? Потерять всё, что нашла, даже не попытавшись!? Нет, это не её метод.
Сэд даже не запомнила, когда экран терминала погас вместе с удалением всей информации, что была на нём, а ноутбук сообщил о принятии на свой диск необходимых данных. Она просто обнаружила себя в какой-то момент стоящей посреди комнаты с двумя кабелями в судорожно сжатой руке и в полной темноте. Что ж… дело сделано, надо идти на выход.
Но вот тут случилась самая настоящая беда. Все двери архива оказались заблокированы, и если конкретно из этого блока Сэд смогла выбраться потому, что в механизме двери что-то застряло, то вот вернуться в дезинфектор не представлялось возможным: на уговоры эта дверь не поддавалась. Первой в голову пришла идея попытаться разбить стекло, и как раз под руку подвернулся обломок бетона, но его удар вызвал лишь пару трещин – стекло оказалось пуленепробиваемым. Плазма пистолета лишь проковыряет в нём маленькую дырочку, а на нормальное отверстие попросту не хватит заряда аккумулятора, к тому же чёрт его знает, какие газы в этом подземелье, вдруг от плазмы что-то рванёт? И тогда ни от Сэд, ни от извлечённых ею данных не останется ровным счётом ничего. Ну уж нет, это нам не подходит. А связи с поверхностью не было, она специально проверила – передатчик сиротливо молчал. Специальный армированный бетон глушил сигналы.
Хакерша немного подумала, побродила по коридорам. И нашла электрощитовую, отвечающую за эти двери. Захотела разомкнуть контур, но двери оказались той же системы, что и замки – без электричества всегда закрыты, и устойчивы к механическим повреждениям. Монтировка бы помогла, но её в карманах у Сэд не водилось. Так мало этой беды, попутно стала ощущаться нехватка кислорода. Видимо, помещение было герметичным, а сообщать о том, что система вентиляции переживает не лучшие свои времена, будет скрипучей банальностью. Дело приобретало опасный оборот.
Сэд немного походила вокруг да около, и уже приготовилась петь себе реквием, как вдруг внутри дезинфектора заметила кнопку аварийного открытия переборки. Разомкнуть её отсюда можно было только с помощью выстрела, но теперь, спустя ещё несколько минут в условиях дефицита кислорода, перспектива с пятидесятипроцентным шансом взлететь на воздух казалась не такой страшной, как стопроцентный шанс умереть от удушья. Так что Сэд спрятала ноутбук в нишу за дверью, чтобы его не раскрошило при возможном взрыве, прицелилась и точным выстрелом сквозь два слоя пуленепробиваемого стекла расплавила нужную кнопку. По ту сторону дезинфектора дверь со скрежетом разъехались. И даже не рвануло.
Облегчённо выдохнув, Моника принялась отчаянно искать способ победить последнюю переборку при отсутствии лома, фомки, куска арматуры и любых других универсальных инструментов по спасению собственной шкуры. В стремительно глохнущий от гипоксии мозг пришла только одна идея – расклинить механизм путём его повреждения, но вот незадача: бетон не повредить плазмой, а механизм спрятан внутрь и ещё наверняка чем-то прикрыт. Никаких замков или запорных устройств, которые можно взломать, нет – чистая механика на электромагнитах, рассчитанная как раз на вот такой вот случай… Интересно, а если ослабить само по себе стекло несколькими выстрелами, получится вынести его кусок? То есть, как обычно делают с небольшими пазами на железках, выпиленными болгаркой – чтобы не оставлять длинные борозды, до конца не допиливают, а потом просто выбивают молотком. Возможно, центнера с небольшим в качестве ударной силы должно хватить.
На остатках сознания Сэд проверила заряд аккумулятора в пистолете – хватит примерно выстрелов на десять. Маловато. Почти сразу перед мысленным взором, тоже уже порядком затуманенным, возникла точная схема необходимых отверстий в стекле, но сперва Моника прислонилась к стеклу всем телом, чтобы просчитать, на какой высоте получится наибольшее давление. Эти выстрелы были уже неточными: страдающий от гипоксии мозг на большее не способен, да и стекло визора успело запотеть от изобилия СО2 и прочей гадости. В итоге получилось нечто, отдалённо напоминающее какой-нибудь иероглиф, пистолет обречённо пискнул, сообщая о полной разрядке аккумуляторной батареи, а значит, о своей дальнейшей бесполезности. Сэд кое-как наклонилась за ноутбуком, который сейчас ценила больше своей собственной жизни, прижала его к груди насколько хватило сил и, разбежавшись, постаралась своим весом попасть в ослабленную выстрелами область. Раздался треск, Мона ощутила напряжение плёнки, которой было проклеено стекло, но в итоге она всё же выдержала, и хакерша с треском пролетела внутрь кабины дезинфектора, рухнув на спину и продолжая обнимать ноутбук, точно младенца.
Дышать сразу же стало легче, правда, какое-то время хакерше всё равно пришлось пролежать на полу, приходя в себя и возвращаясь в сознание. Подумать только, чуть не умерла, пока копировала единицы и нули… Но, почувствовав, что чернота забытья отступила, Сэд тут же вскочила на ноги и бросилась прочь из этого места.
— Генри! — выпалила она, задыхаясь, как только поймала сигнал их внутренней сети. — Я нашла!
Плевать, что Реджина слышит, ведь что именно найдено, ей неизвестно.
— Возвращайтесь, мы вас ждём, — последовал безупречно-вежливый ответ, вполне в репертуаре инженера.
— А я-то как жду, — нежно пропела надоедливая Реджина. — Кабы умела, напекла бы пирогов...
— Это незачем, — явно не удержалась Элеонора. — Ты уже тут такую кашу заварила, что твоим кулинарным талантам остаётся только дивиться, мать твою за ногу.
— Не дождёшься, — плюнула Реджине Сэд и изо всех оставшихся сил пропустила обратно. После всего пережитого, особенно после испытания духотой, их у неё осталось мало, а ведь ещё предстояло сделать очень и очень много вещей.
Прибежала она в Парадайз вся взмыленная и даже из экзоскелета вылезать не стала, чувствуя невыносимую слабость.
— Вот, — она плюхнула на стол свой ноутбук. — Надо искать тут. Там куча всего, но должно быть нужное.
Пока Генри рассматривал содержимое терминала, заботливо украденное хакершей, та решила избавиться от шлема и сменить его на привычные очки.
Конечно, Сэд и до этого выглядела, мягко говоря, не очень, но теперь была совсем плоха: глаза покраснели, губы наоборот побледнели, а лицо покрылось какой-то странной сыпью, но сама хакерша этого, кажется, не замечала.
— Надеюсь, оно там есть... Всё хранилище очистилось после моего визита, — виновато призналась Моника, очевидно, не понимая, чем обусловлены подозрительные взгляды обитателей подвала.
— Отличная работа, — отметил Генри. — А теперь вам всё-таки лучше отдохнуть.
— Была б тут наша Ласточка... — вздохнула Элеонора, поднимаясь и вытирая руки о лабораторный халат, уже художественно перемазанный структурным гелем, спайкой и чёрными разводами отработанного масла. — Давай, помогу, что ли.
— Какой отдых?! — возмущённо накинулась на инженера Моника, падая на стул перед ноутбуком. — Отдохну на том свете, а сейчас надо людей спасать.