Пастух

Вот уже два года, на летних каникулах, Васька помогает отцу пасти телят. Он привык  целый день находиться в тайге, перегоняя телят с одной лесной поляны на другую. А в  это лето Ваську колхоз взял на работу подпаском, и теперь он почти совсем не видится со  своими друзьями, уезжает к телятам до зари и приезжает в деревню после захода солнца.
Да и друзья поразъехались. Мишка уехал жить в Ачинск к тётке, а Сокол всё лето гостит  у бабушки в Белоруссии.
Васька стал много читать. Он брал с собой на пастбище каждый день по книге и к вечеру  её прочитывал. Одни книги ему нравились, другие казались неинтересными. Очень  полюбился ему Гоголь, хотя он и был в школьной программе.
 Васька прочитал по несколько раз всё, что было в библиотеке, написанное им. Гоголевские  сказки завораживали и казались реальностью. Природа Украины, такая  непохожая на сибирскую,  казалась тоже большой красивой сказкой.


Мухортка при беге попёрдывал, за что его колхозный конюх Лукин звал Пердуном. Это был старый коняга  со слезящимися грустными  глазами.
- Да,  скоро тебя  на"махан"татарам в Курено-Ошму - говорил ему конюх, а  Мухортка  кивал головой то ли в знак  согласия,  то ли отгоняя надоедливых  мух, облеплявших дорожку от его слёз.
- Что отец со вчерашнего ещё не очухался?- спрашивал Лукин Ваську, помогая тому набросить седло на костлявую спину коняги.
- Не знаю, спит ещё - ответил Васька, взбираясь в седло.
Дорога за кладбищем вильнула вбок и пошла через ельник. Здесь было темно, предрассветная просинь ещё не добралась сюда и ельник, такой знакомый и родной днём, сейчас казался чужим и страшным.
 Васька сильнее  обхватил ногами тёплые бока  Мухортки, который неторопливо вышагивал по дороге, взбивая копытами серую пыль. И  спокойствие лошади передалось Ваське, наполняя его, переходя в детскую беззаботность. Дойдя до ручья Сахарного, Мухортка сам свернул с дороги и полез по грязи,  проваливаясь ногами в этой чавкающей  и чмокающей трясине.
У Васьки всегда подкатывало под горло при этом, как на качелях, казалось, что сейчас   конь и он провалятся в эту чёрную грязь, испещрённую следами лошадей и коров, спускавшихся сюда на водопой.
Вытянув голову, Мухортка дотянулся до чистых струй ручья и стал цедить воду через зубы, иногда фыркая и потряхивая головой. Он пил долго,   Васька знал, что это может занять минут пятнадцать, ему даже казалось, что конь это делает специально, чтобы не идти на работу.
От ручья дорога снова вильнула вправо, в  гору и вот уже лежит прямой серой лентой  через зелёное, огромное поле озимых. На поле стал спускаться утренний туман, оно  потеряло свои края в белой холодноватой измороси и вот уже видно только на несколько  метров от дороги, да и сама дорога потерялась в этом сказочном белом мире.
 Пройдя сквозь туман и поднявшись от Чернигова  в гору, конь свернул влево к заимке,   где находился загон с колхозными телятами. Спрыгнув с лошади, Васька начал открывать  загон, оттаскивая тяжёлую сколоченную из жердей калитку, волоча её по земле.
 Телятам, что лежали в загоне, прижавшись, друг к другу, не хотелось подниматься и выходить в предрассветный холод и идти сквозь росистую  мокреть травы.
 Тогда он пустил в дело бич. Бичём Васька орудовал классно, не одну красную полосу на теле носил он, пока научился хлёстко и мастерски щёлкать им. Даже Александров, пастух, что пас коров, отметил его умение. Недовольно поднимаясь, телята жались друг к дружке, в воздухе пронёсся запах сонной теплоты их тел, но вот один за другим они  потянулись по росистой пустоши к березняку, что возле речки Белой.
Васька, чтобы не мочить ноги в росе, ехал верхом, а  Мухортка не спеша шёл вслед идущим телятам, время от времени наклоняясь и собирая большими губами пучок травы, не торопясь пережёвывая.
Телята подошли  к большому лугу, а  Васька, подъехав к  нескольким берёзам, спешился и отпустил коня, привязав поводья к седлу, сам же полез по берёзе к сделанному у вершины настилу.
 Отсюда открывался весь его мир, телята и  конь, щиплющие  траву, дальше  перелесок, а за ним речка, укрытая туманом, за речкой  сосновый бор, тянувшийся до горизонта, а дальше полоска краснеющего неба,  именно  там взойдёт скоро солнце.
Сначала блеснёт один пробный лучик, а после разольётся багровое пламя по всему небу и покажется краешек светила. Замолкнет ночная птица, всё вокруг замрёт перед рождением  нового дня, а солнце всё больше и больше выползает из за вершин сосняка, пробуждая всех лесных жителей.
 Радостно запела пичуга, что живёт около речки, вот оно солнце, вот оно тепло, вот он  новый день, вот она жизнь!! А солнце уже слепит глаза, съедает и разгоняет последние  клочки тумана над полем, и только над речкой он ещё будет висеть с полчаса, пока не  прогреется воздух.
 К этому времени, наевшиеся телята сойдутся в кучку и лягут пережёвывать свою жвачку, а Васька, пригревшись, обласканный тёплыми лучами,  безмятежно заснёт на своём настиле. Ему хватит половины  часа, чтобы выспаться, ведь  молодость не знает усталости, тем более, что впереди ещё целый день со множеством впечатлений.
Ещё с весны бригадир привёз три мешка соли и наказал пастухам время от времени  давать её телятам. Отец посоветовал Ваське:
 -  Когда будешь разбрасывать соль, то что ни будь, кричи, вот как мать кур зовёт, когда  кормит, телята привыкнут быстро, и после  ты сможешь их собирать в кучу криком.
Приучил Васька телят, когда разбрасывал соль, кричал: «Го-го-го», и те действительно, как куры, собирались на его крик.


       Окончание  http://proza.ru/cgi-bin/login/page.pl