Он вошёл в меня не двигаясь...

Я опаздывала — но уже смирилась с этим ещё на эскалаторе. Есть такое состояние, когда торопиться уже бессмысленно, и тело переходит в какой-то другой режим. Медленный. Почти сомнамбулический.

На платформе — толпа. Утренняя, липкая, раздражённая. Я стояла и смотрела на рекламный щит напротив, не читая. Просто смотрела. На лице, наверное, была эта моя привычная улыбка — не к кому-то, просто так. Муж говорит, что я улыбаюсь во сне. Я ему не верю, но, может быть.

Двери открылись — и меня внесло.

Именно внесло — я не шла, меня несли. Я успела только повернуться спиной к движению и на секунду поймать чей-то взгляд. Мужчина. Лет тридцать пять, может чуть больше. Что-то в глазах — не наглость, нет. Скорее растерянность какая-то. Живая.

Потом нас прижало друг к другу.

Я почувствовала его сразу. Невозможно было не почувствовать — он был возбуждён, сильно, явно не из-за меня, но это не имело значения. Тело не спрашивает про причины. Тело просто отвечает.

Я могла бы подвинуться. Чуть вперёд, чуть в сторону — в толпе всегда есть миллиметры, если их искать. Я не стала искать.

Вместо этого я выровняла спину.

Не специально — или специально, я не знаю. Просто выровняла, и почувствовала его грудь за своими лопатками. Тяжёлую, тёплую. И его — там, в ложбине между бёдрами, сквозь юбку, почти ничего, и одновременно — всё.

Мы не двигались. В этом было что-то почти невыносимое — в этой неподвижности. Вагон качался, нас иногда чуть сдвигало, и тогда я чувствовала его острее, и снова — ровно, и снова — острее. Как дыхание. Как волна.

Потом мы застряли в туннеле.

Свет в вагоне мигнул и остался — тусклый, желтоватый. Кто-то вздохнул с раздражением. Кто-то уткнулся в телефон. А я стояла и чувствовала, как что-то начинает подниматься изнутри — медленно, неотвратимо, как вода в закрытом пространстве.

Я не думала о нём. Я почти не думала вообще. Было только тело — моё и его — и этот тёмный туннель снаружи, и тишина, которая бывает только под землёй.

Я не знаю, сколько мы так простояли. Может три минуты. Может вечность.

Когда вагон тронулся и впереди показался свет платформы — меня накрыло. Тихо, без звука, почти незаметно для всех вокруг. Только пальцы нашли поручень и сжали его крепче. Только дыхание на секунду остановилось.

Двери открылись.

Пересадочная. Народ хлынул — и меня понесло вместе с ним. Я не обернулась. Не потому что не хотела — просто не успела. Или не решилась. Или просто — не нужно было.

На эскалаторе я поймала себя на той же улыбке. Ни к кому. Просто так.

На работу я всё-таки опоздала.

И не жалела ни секунды.