Где- то, на планете Земля

Валерий Нехай
80297584519
Nekhay51@inbox.ru


                Где-то, на планете Земля
                Рассказ

      Сырцов освободился в январский морозный день.
     Ворота колонии с грохотом захлопнулись за его спиной, разметав по сторонам каркающую стаю ворон с близстоящих деревьев.  Сырцов глянул на тусклое, бесконечное во все стороны небо, поправил рюкзак за спиной, огляделся. Впереди, где начинается город, за старой пожарной башней сначала мелькнул красным боком, а потом едва слышно простучал по рельсам трамвай. За его окнами Сырцов увидел пассажиров и ему захотелось крикнуть им вдогонку: здравствуйте, люди! Но от избытка радости сил хватило только на то, чтобы глубоко вдохнуть. Сердце его заколотилось – свобода. Он покинул мир неба в клетку, мир кличек, татуировок и номеров на куртках заключенных, мир постоянно настороженных взглядов обитателей мрачных камер. В памяти останется глубокая зарубка и особенно то, как в первые месяцы сокамерники пытались обратить его в свою веру. Но его двухметровый рост и недюженная сила, которую он применил однажды, быстро охладили их пыл. Весь этот год он жил, как медведь, окруженный собаками: рычали, скалились, но не кусались. Пришлось научиться спать в полглаза, быть всегда на чеку. Из полу таро лет, присужденных ему, он отсидел год и получил УДО за хорошее поведение. Сырцов не вникал, что оно означает на зоне. Просто с первого месяца он понял, что не сможет принять правила этого чуждого и непонятного мира и продолжал жить по тем человеческим отношениям, которые окружали его дома, с соседями по улице, в школе., и которые так нелепо оборвались.
      Год назад, в такой же зимний день Сырцов Николай Юрьевич, двадцати пяти лет, добродушный, (о таких говорят мухи не обидит) не торопясь шагал в сторону вокзала с работы, чтобы электричкой добраться домой. Его поселок, где он родился и жил с родителями, затерялся в тайге в семидесяти километров от города. В поселке для молодых хлопцев работы не было, и после школы он, как и многие его друзья, устроился на завод в городе, где добросовестно управлялся с прессом, штампуя детали для сборочного цеха. На этом же заводе работал его отец, который трагически погиб несколько лет назад. Как рассказала мать, сорвался со строительных лесов, когда ремонтировали один из цехов. Такая вот невеселая смена поколений произошла в жизни этой семьи. Но в тот зимний вечер, год назад, Сырцов не торопился домой. Знал, что дома его никто не ждет. Мать с утра, не приготовив сыну еду, поспешно уехала в соседнюю деревню, проведать сестру. Ту свалил сердечный приступ. Два дня назад Николай поссорился с Леной, своей невестой. У молодых людей через месяц намечалась свадьба. Вдобавок к этим огорчениям на заводе задержали зарплату, и теперь, шагая по улице, на которой стремительно угасал короткий зимний день, он был в скверном расположении духа. Зашел в первое попавшее кафе поужинать. Осмотрел зал, подошел к столу, где сидела одна девушка.
     -- Свободно?
      Миловидная блондинка, совсем юная, одета просто, но со вкусом, кивнула, не подняв глаз.  Было видно, что она погружена в свои мысли. Перед ней стояли стакан с соком и пирожное на блюдечке. Вот и хорошо, подумал Сырцов. Не надо будет заводить пустых разговоров, как это часто бывает, когда незнакомые люди оказываются за одним столом. Стал изучать меню. Заиграла музыка и на площадку вышли две пары. И откуда появился этот любитель танцев? Молодой брюнет, в поношенном пиджаке, в джинсах глядел хмельными глазками на соседку Николая.
     -- Потанцуем, красавица.
     Незнакомка отказала тихо, но достаточно твердо, даже не взглянув на мужчину. Вероятно, то, что занимало ее внимание, были важней танцев. Незнакомец принял ее отказ за кокетство.  Схватил девушку за руку и потянул к себе.
     -- Танцевать – не целовать.
     Девушка испуганно вскрикнула, откинулась на спинку стула, прикрыв грудь руками. Сырцов видел, как с соседних столиков на него устремились любопытные взгляды посетителей. Чем все закончится? Вступится ли этот здоровяк за девушку? Скверное настроение Николая нашло свой выход. Он встал, шагнул вперед.
     -- Отстань от человека, мужик. Она не хочет танцевать.
     Мужчина, даже не взглянув какой монолит перед ним возник, попытался оттолкнуть Сырцова. Но тот ловко перехватил руку и резко заломил ее за спину. Николай, привыкший работать с железом, не рассчитал свои силы –  плоть человеческая оказалась не такой крепкой. В плече парня хрустнуло, он крикнул и рухнул на пол. Гулкий удар головой о бетон оборвал музыку. Теперь весь зал, побросав вилки, пялился на Сырцова. Любитель танцев выжил, но покидал зал на носилках санитаров. Николай сел на стул, замер. Ошалело глядел перед собой, не моргая. Он никогда не слышал, как хрустят поломанные человеческие кости и это повергло его в шок. Все произошло так стремительно, что, когда к нему приблизился полицейский наряд и офицер тронул его за плечо, Сырцов очнулся, но все еще не понимал, что произошло.
     Блондинка куда- то исчезла, оставив на столе недопитый стакан сока. Взгляды посетителей, с веселыми огоньками похмелья провожали Сырцова под конвоем к выходу. На суде, не спеша подбирая слова, Николай объяснял свой поступок, стараясь не глядеть в зал сквозь прутья клетки, чтобы не встретиться взглядом с матерью. Он был уверен, что она сейчас в зале, чувствовал ее сосредоточенное, почти суровое лицо, с надеждой на освобождение сына прямо здесь, в зале суда. За добрые дела не должны наказывать. Возможно рядом с матерью сидит Лена, опустив голову и зажав ладошки между колен – ее любимая поза, когда нервничает. Мать простит, думал Николай. Даже если не поймет его поступок – простит. В этот миг вся его боль была занята главным – поверит ли Лена, что та девушка, честь которой он защищал, была для него посторонним человеком. Сначала выступление блондинки из кафе в защиту Сырцова, потом речь адвоката не оправдали надежд матери. Судья, уже не молодая женщина, после выступления прокурора отыскала в уголовном кодексе статью, которая оказалась западней: угрозы жизни для девушки не было, а превышение силы при обороне повлекло увечье. Далее, по протоколу.   Именем…  Полтора года исправительных работ в местной колонии. Сырцов услышал, как в тишине зала коротко охнула мать. Хорошо, что Лены не было,-- подумал Сырцов. Сжал зубы и закрыл глаза. Первые два месяца Лена навещала его, и каждый раз Николай с напряжением ждал от нее упреков. Но их не было, что и радовало, и огорчало: что может быть хуже неизвестности. Мать, при свидании с сыном на вопросы о девушке отвечала уклончиво, нехотя, и суть ее ответов сводилась к тому, что Лена по- прежнему работает вместе с ней на ферме, живет у родителей. Не дозвонившись до невесты и решив, что это разрыв, Сырцов постепенно привык к этой мысли. Но обида и досада на себя, что впутался в эту историю и потерял любимого человека, еще долго не покидали его. И вдруг, после года отсидки, как снег на голову летом.
     -- Сырцов! На выход с вещами! –Надзиратель выдержал паузу, обвел взглядом камеру, где затаились еще пять арестантов, и добавил: .--На УДО.
     Ждал ли такого известия Николай? Наверное, надеялся, как любой заключенный. С тем любителем танцев, как выяснилось позже, все закончилось благополучно. Не долго задержался на больничной койке. С его стороны не было никаких исков. Может, осознал, что сам был виноват.   Сырцов зябко поежился от радостного возбуждения, стал не спеша засовывать вещи в рюкзак. Кто – то сунул ему конверт, кто-то записку, написанную тут же, передать на воле. Николай никому не отказал. Надзиратель, разглядывая потолок, отвернулся.  В администрации, получив документы, он позвонил матери. Договорились встретиться на вокзале.
     У самого входа в здание вокзала, Сырцова остановил полицейский наряд. Молодой лейтенант козырнул, что-то пробубнил и потребовал документы. Двое рядовых стояли по бокам офицера. Николай подал лейтенанту справку об освобождении и паспорт. Тот неторопливо читал, поглядывая на Сырцова. Наконец, вернул.
    -- За год так изменился, что не узнать – Сказал лейтенант. – Понятно, не с курорта едешь. Куда направляешься? – Сырцов назвал свой поселок. – Ты обязан в течение трех суток встать на учет в полиции по месте жительства.
     --Меня предупредили, --ответил Сырцов.
    -- Счастливого пути, Никанор Юрьевич. – Лейтенант козырнул, вернул документы. Патруль отошел.
     «Почему Никанор?» -- Подумал Николай. Быстро прочитал справку: Сырцову Никанору Юрьевичу…В груди Николая вырос холодный ком. Открыл паспорт… Имя, адрес, год рождения не его!  На фото вроде он в молодости, но если приглядеться… Не он. Подошел к скамье, рукавом сгреб снег на землю, сел. Когда ему выдали документы, он, находясь в радостном возбуждении бегло взглянул только на фамилию, а паспорт, даже не  проверив,  сунул в карман. В этот момент было не до мелочей, хотелось, как можно скорей покинуть колонию.  Вернуться сейчас? --Думал он, сидя на мерзлой скамье. – С такой справкой, а главное, с чужим паспортом долго не побегаешь.  Или сначала встретиться с матерью. Зря, что ли она ехала в такую даль? Вдруг она знает, кто он такой, этот Никанор. У взрослых всегда какая – нибудь тайна припрятана. Встал, подошел к дверям и решительно открыл их. В зале ожидания увидел мать. Лена не было. Подошел. Долго стояли обнявшись.
    -- Давно ждешь?
     Женщина пожала плечами.
   -- Не знаю. Сижу, о тебе думаю. – Долгим взглядом оглядела сына.  – Руки, ноги цела, Слава Богу. Похудел.
    --Ерунда. Что мы стоим? – Сели --Как ты? Не болеешь?
    --Некогда. --Мать улыбнулась.
   -- Как хозяйство?
   -- Голубка бычка принесла. Все хорошо. Гришка телегу дров привез. Не волнуйся, все колотые. Денег не взял. А так все по-старому.
    --С соседом сочтемся, мам. – Кашлянул в кулак.  Хотел спросить о Елене, но не смог. Его смутили задорная улыбка матери, ее успокоенный, после тревожных минут ожидания сына взгляд.
   -- Мам, не тяни. Вижу, хочешь что- то сказать.
    --Поздравляю, папаша с освобождением. – Женщина хитро поглядывала на сына. Лицо Николая вдруг посерьезнело.
   -- Какой папаша? – В глазах Николая выразилось удивление.
    --Обыкновенный. Рядом со мной сидит. Прости, что раньше не  сообщила. У тебя сын родился. Ему скоро три месяца. Лена с Дениской у нас живут, в твоей комнате. Тебя ждут.
     Помолчали. Мать, чтобы перевести дух, а Николай, чтобы осмыслить новость.
   -- Лена запретила тебе говорить раньше, -- Продолжала мать. --Боялась, что переживать будешь, а тебе и без этого не сладко.
   --Ребенок?  Откуда?  -- Сырцов пружинисто встал, заходил вдоль скамьи. Вернулся, сел рядом. 
  -- Успокойся. –Женщина поймала руку сына .-- Не знаешь, откуда дети появляются?       Хохотнула она. Сырцов смутился.
    -- Так неожиданно! – Воскликнул он первое, что пришло в голову. Задумался. – Вот почему она ко мне перестала приезжать. -- Почти  шепотом продолжал он, подавленно улыбаясь.
    -- С животом к тебе?  Тебя, дурака жалела
    -- Я тут всякое надумал. – Николай обмяк, ссутулился. – Как прошло?
    -- Хорошо, Слава Богу. В городе рожала. Теперь… --Мать придвинулась к сыну ближе. --Все плохое позади. Впредь будь осторожней, ты уже не один. Чтобы не происходило возле тебя, помни – своя рубашка ближе к телу—И продолжала, повысив голос. –Какую – то…Полез защищать. Ее там убивали? Ну, с танцевала бы она, не растаяла. --Помолчала, судорожно сжимая кулачки-- Весь в отца. --Тыкая пальцем в сына, горячилась женщина. --Тот, бывало, готов драку затеять, если кто кошку на улице обижает.--Глянула на часы.—Поговорили и будет. Надо ехать. Лена стол накрыла, нас ждет. А Дениска то рад будет папку обнять. – Лицо женщины озарилось улыбкой.
    -- Уже имя дали?-- С укором произнес Николай. – Не могли подождать?
    -- Кто знал, что тебя раньше отпустят? И как ребенку без имени? Лена пока на себя оформила документы. Как приедем, первым делом в загс, документы менять. Свадьбу потом справим.
     Мам, сядь --Как – то негромко, по- детски ласково попросил Николай. – Тут такое дело…-- Достал справку об освобождении и передал матери. – Читай.
Сырцов видел, как потемнело лицо матери.
    -- Никанор. – С удивлением произнесла она.
    -- Это не все. Вот… -- Николай протянул паспорт.
     Просмотрев его, мать на долго замолчала, глядя в одну точку.
    -- Как же ты… Не проверил документы?
     --Кто думал, что эти… Лохами окажутся. Я глянул на фамилию – моя. И забыл обо всем на свете.  Хорошо, что патруль возле вокзала остановил. Офицер прочитал справку, посмотрел паспорт, а потом… Счастливой дороги, Никанор Юрьевич. Меня как обухом по голове. Отошел, читаю… Кроме фамилии и отчества, все не мое.
     Женщина, казалось, не слушала сына. Черты ее лица заострились, губы сжались в узкую линию. Глянула на сына. Ее взгляд стал чужим, пугающим.
    -- Никанор. – Еще раз, но уже с насмешкой в голосе произнесла она – Вот когда ответка прилетела.
    -- Ты про что, мама?
    -- Не твое это освобождение.
    -- И дураку понятно, что не мое. Кто такой этот Никанор?
     После некоторых раздумий, мать решила сразу выложить главное, а не подступать к нему постепенно, все больше и больше разжигая себя изнутри той обидой, которую давно носила в себе.
    -- Твой младший брат-- ответила она. -- У твоего отца все эти годы была вторая семья.
      Наступила долгая пауза. Николай, задержавшись недоуменным взглядом на лице матери, склонил голову, будто на плахе. Им овладело чувство беспомощности. Он не был готов выслушать такие откровения прошлого.
    -- Час от часу не легче. – Тихо произнес он. – Откуда он взялся? И почему я узнаю об этом только сейчас?
Взгляд женщины блуждал по сторонам, будто искал поддержки, чтобы ответить.
    -- Одним словом не объяснишь –Вдруг сказала она и глубоко вздохнула.
    -- Я не тороплюсь.
    -- Давно это началось. Ты только что в школу пошел. Отец часто в город ездил. То одно купить для дома, то другое. В нашем магазине сам знаешь… Там он и спутался с этой… продавщицей работала.
    -- Какая продавщица?
    -- Его любовница.
    -- Любовница? – Сырцов недоверчиво усмехнулся. – У отца?
     Мать глянула на сына и ее печальные глаза были красноречивей слов.
    -- И когда ты узнала об этом?
    -- К сожалению, поздно. Прости, что не углядела раньше. Отец был скрытным человеком. Я привыкла. В душу по каждому поводу не лезла. Дома всегда порядок, слова худого от него не слышала. О плохом не думалось. Два, три раза в месяц он уезжал, возвращался. Так и жили. Однажды в поселке появились объявления. Завод в городе набирает людей вахтовым методом. Пять дней работают, на выходные домой. Обещали хорошую зарплату, общежитие. У нас же кроме фермы, где платят гроши, ничего нет. Но я не хотела его отпускать, как чувствовала, что беда случится. И потом, кто хозяйством будет управляться? Я весь день возле коров, ты в школе. Но он настоял. Я потом поняла, почему. С той бабой пять дней рядом, а к нам на выходные
    -- За стеной вокзала просвистел гудок тепловоза. Некоторые пассажиры заторопились к выходу. Мать глянула на часы.
    -- Наша, наверное. --Сказала она.
    -- Ничего, будет другая. Дальше что?
    -- В первые месяцы отец приезжал на выходные постоянно. И вдруг стал оставаться. в городе. То один, то два раза в месяц. Причина всегда была одна – на работе запарка, просили поработать дополнительно. Верила. Потом что – то изменилось в нем. Стал каким – то грустным, раздражительным. И денег привозил меньше. Мол, на заводе проблемы появились, зарплату всем урезали. Скорее всего он той бабе…
    -- Понятное дело, --Хмыкнул Николай. – За удовольствие надо платить. Но на кой черт он с той… ребенка заделал?
    --Он то думал, что побалуется и забудет. Мужчины в таких случаях о последствиях не думают, они женщинам достаются.
   -- У последствия появилось имя. И какое! Никанор! – Легкий смешок тронул губы Сырцова. – Надо же придумать такое имя.
    -- Скорее всего, отец его так назвал. В честь своего деда.
    -- При чем тут дед?
     --Твоего отца воспитал дед. Так случилось. Когда ты родился, Юра тебя так хотел назвать. Но я воспротивилась. Он на этом мальце отыгрался. А женщина та, видать, на все была согласна, лишь бы ребенка признал. Ему уже…-- Мать задумалась. – Лет семнадцать, или чуть больше.
    -- Всю жизнь мечтал о таком родственнике. Вовремя батя умер. Ой, вовремя. – С недобрым блеском в глазах процедил сквозь зубы Николай.
    -- Что ты, сынок! Думай, о чем говоришь. Он же отец твой.
    -- А он думал обо мне, о тебе? Когда залазил на эту… продавщицу. Или она его силой взяла, эдакого бугая?
    -- Что теперь об этом говорить?  Все случилось, назад не вернешь.
     Женщина задержала взгляд на сыне и подумала о том, что правильно делала, скрывая правду от сына об изменах отца. Николай подрастал, становился тенью отца, таким же высоким и сильным и что могло случится в доме от такой новости, даже страшно подумать.
  -- Когда отец очередной раз не вернулся в пятницу домой, -- Про должала мать, --Решила проверить, что за проблемы на заводе, для которых понадобился Юра.  Тебе сказала, что пойду к подруге, а сама на вокзал и в город. На заводе ответили, что все у них хорошо, Юра ушел со смены вовремя. Я в общежитие. Там только сосед по комнате. Он и рассказал, что к Юре иногда приходила женщина, называлась женой. Я ему паспорт показала, он и затих сразу.
     Обида, которую она привезла домой из той поездки на долгие годы поселилась в ее душе. Старательно скрывала ее от мужа и сына. Временами, заглушенная домашними заботами боль этой обиды притуплялась, и женщина жила надеждой, что муж одумается и бросит ту семью. Несколько раз, оставшись с ним наедине, пыталась объясниться, но в последний момент отказывалась. Боялась, своим откровением только навредит. Юрий не выдержит стыда и уйдет. Ему останется одна дорожка – в город, к продавщице.
    -- Столько лет знать, скрывать от меня… И терпеть! – Николай обхватил голову руками. – В уме не укладывается.
    -- Когда любишь человека, многое прощаешь ему.
    -- Любишь? После всего, что ты узнала? –Сырцов сжал кулаки. – Я бы на твоем месте…Не понимаю.
    -- Не горячись. – Женщина погладила сына по плечу. – До последнего надеялась, что отец вернется. Полностью вернется, не половинкой. А раз так, зачем тебя посвящать в это.
    -- Пожалела? Спасибо. Не подумала о том, что вдвоем было бы легче заставить отца бросить этот блуд?
    -- Заставить? – Женщина грустно усмехнулась. – В таких делах человек сам должен сделать выбор.
    -- И сделал – помер.--Николай вдруг обмяк всем телом.
    -- Сынок, тебе сейчас о другом надо думать, как выкарабкаться
 из этой ситуации.
    -- Понятно, что надо. Мне другое не понятно. Как и за что этот …братец  на зону загремел? Уж не связано ли это с нашей семьей?
    -- Ничему тебя колония не научила. – Протестовала  мать,  качая головой. – Надо тебе это? О себе подумай.
    -- И думать нечего. Надо вернуться. Сегодня же.
    --Как вернуться? – Возмутилась женщина. – Зачем?
    --Ты предлагаешь мне жить по чужому паспорту? – Впервые за вечер Николай засмеялся. – Круто, мама!  Офицера, который не по адресу вручил документы, переведут в другую зону, а мне побег припишут. Да кражу чужих документов добавят. А это статья по страшней моей потянет.
    -- Хотя бы повидаться с Леной, с сыном.-- Не унималась мать.
    -- Дороговато обойдется эта встреча. Думаю, там уже хватились. Ищут. -Твердо давая понять, что не передумает, сказал Николай. –Но в одном ты права. Мне все равно, за что Никанорушка сел. Хотя… -- Сырцов на мгновение задумался. – Разве он виноват, что родился? 
    -- В другом виноват. – С решительностью сказала мать и внимательно поглядела на сына. – В убийстве.
    -- В убийстве? – Сырцов хмыкнул. – Шустрый парень оказался. И кого он…
    -- Твоего отца. – С каким – то отчаянием произнесла женщина.
    -- Отца? Ты ничего не путаешь? Отец троих раскидает, как щенков и не заметит.
    -- Чтобы убить человека, сила не нужна. Все в подъезде случилось. Отец был у них дома. Ругались. Никанор подслушал. Когда Юра вышел, догнал его и так толкнул… Отец упал, головой об лестницу… Через два дня умер в больнице. Я тоже виновата.
    -- Помогла толкнуть?
    -- Смеешься? – Мать обиженно поджала губы.
    -- Прости. Какой тут смех? С чего этот …так озверел?
    -- За день до этого, заявила отцу, что все про него знаю. Условие поставила. Или он увольняется с завода и живет с нами…Не пропадем без его зарплаты.     У нас хозяйство, огород. Или пусть убирается к той бабе.  Не могла больше терпеть--Женщина тяжело вздохнула. – Сказала, и на душе сразу полегчало.
    -- Еще бы.  Столько лет с этим жить. 
    -- Юра поехал в город. Вероятно, решил порвать с той семьей. Случился скандал.   Никанор все слышал. Дальше ты уже знаешь. Если бы я знала, что так получится…-- Мать склонила голову, закрыла лицо руками.
     --Ну, ну… Успокойся. – Николай обнял мать. – Все правильно сделала. Такое не должно продолжаться бесконечно. Молодец, что все высказала ему.   А Никанор поставил точку. Откуда такие подробности?
    -- На суде выяснилось.
    -- Сколько ему дали?
     --Три года.
    -- Всего?
    -- Судья решил, убийство не было преднамеренным, а совершилось в нервном потрясении. Мать Никанора выступила, всю вину на себя брала. Уже два года прошло.
    -- И на УДО… За убийство. – Сырцов засмеялся. -- На свободу с чистой совестью. А мне в клетку. Рано пташка веселилась. --Зло сплюнул -- Хороши законы, ничего не скажешь. -- Пожал плечам, глянул на часы. – Ого! Пятый час. Не слабо мы о жизни поговорили. К ужину уже не успею. – Невесело улыбнулся. Мать протянула деньги.
   -- Возьми. Перекусишь по дороге.
   -- Да есть у меня. Давай до электрички провожу.
   -- Иди. Сама дойду.
     Николай задержал руку матери в своей, пристально глянул прямо в глаза.
   -- Лена в курсе?
    --Нет. И не хочу говорить. Она его уважала и вдруг такое откроется. 
   -- Да, не надо. Скажи, с однофамильцем перепутали. Я, между прочим, сначала тоже так подумал.  Ленка, надеюсь, теперь ответит на мой звонок.  Год ждала, теперь уже скоро Всего шесть месяцев. Берегите Дениску.  И запомни, мама: во всем виноват только отец. И сполна за все заплатил.
     Когда Сырцов подошел к колонии, уже стемнело. По углам стен зажгли прожектора. Николай постоял мгновение перед воротами и нажал кнопку вызова.
  -- Что надо? Грубо прозвучал динамик на стене.
    Николай приблизил лицо к решетке, встроенной в стену. 
  -- Осужденный Сырцов Николай Юрьевич, десятый отряд. Вернулся с чужими документами.
     Потом он стоял на проходной, в будке, а лейтенант читал сначала справку потом просматривал паспорт. Лейтенант был невысок, худ и рядом с Николаем выглядел подростком.
   -- То, что сам вернулся, молодец. Может, тебе это зачтется. . Такой казус получился. -– Говорил лейтенант, торопливо накручивая диск телефона. –  Господин капитан, Сырцов вернулся. С документами, -- говорил лейтенант, поглядывая на Николая. – Он самый, кто же еще. Я его сегодня утром выпускал. Есть. – Положил трубку. – Сейчас за тобой придут.
     Сырцов видел в окно, как к будке торопился капитан. Зашел, стряхнул снег с шапки. Куртку не снимал. Оглядел Сырцова взглядом бывалого человека.
   -- Где был, Сырцов? Гулял? Соскучился по свободе? – Спрашивал капитан, просматривая документы на столе.
   -- Виноват, гражданин начальник. Обнаружил поздно, уже возле вокзала. – О встрече с матерью не сказал. Чего доброго, накинут пару месяцев за то, что не сразу вернулся.
      Капитан хмуро улыбнулся. – На побег надеялся?
    -- Я же говорил, что поздно заметил.
    -- Говорил… -- Недовольно буркнул капитан. --Документы надо внимательно читать, -- Наставительно продолжал он, поглядывая на Николая. –А то в следующий раз тебе смертный приговор…а ты и побежишь .радостный.--Постучал пальцем по паспорту Никанора. -- Ты хоть знаешь, кто этот, с такой же фамилией из четвертого отряда?
    -- Младший брат.
     Капитан с лейтенантом переглянулись.
   --Молодец, что честно ответил. Как ты допустил, что младший руку на отца поднял?
  -- Мы не вместе живем, гражданин начальник. Не общаемся. У нас разные матери.
   --Хорошо, что разные. У тебя хоть останется.
  -- Не понял вас, гражданин начальник.
   --Мать твоего брата умерла, хоронить некому.  Решили отпустить. По УДО. Парень без нарушений отсидел больше двух лет, ему осталось  несколько месяцев.
   --Он знает о матери?
   --Знает. -- Капитан прошелся по комнате, подошел к окну.--Воды по весне будет –проговорил он как – отстраненно. -- Третий день валит и валит.--Вернулся к столу, достал из кармана другой паспорт, с вложенным в него листом бумаги, а те документы, что лежали на столе забрал. – Читай при мне. Чтобы я видел.
     Николай прочитал справку об условно досрочном освобождении на свое имя, потом полистал паспорт. Улыбнулся.
  -- Мои -- Положил документы на стол.
  -- На дату посмотрел?
  -- Да. Сегодня выписали. --
  -- Тоже на УДО. За хорошее поведение, с хорошей характеристикой. Ну, и то, что сам вернулся в тот же день. Мы все учитываем.   Паспорт со справкой не забудь
  -- Могу уходить?
  -- Можешь.  Мы уже документы на вас в управление отправили. С сегодняшнего дня,  ни ты, ни твой брат у нас уже не числятся.
  -- И пайки на вас нет. – Засмеялся лейтенант.
     Наступила пауза. Сырцов чувствовал, как предательская дрожь пробежала по ногам. Молчал, выигрывая время, чтобы собраться с мыслями. Он был готов к любому исходу, но не к такому.
  -- Брат тоже… Сейчас выйдет? – Осторожно спросил Николай
   --Не искушай судьбу, Сырцов.  – Капитан нахмурился, надел шапку. --. И документы не забудь.
     Ворота пискнули, отворились. Сырцов осторожно, будто под ногами была мина, переступил порог. Он уже не слышал, как капитан сказал лейтенанту:
  -- Сейчас приведут его брата.  Выпустишь минут через тридцать. Нам только не хватало, чтобы они встретились   и начали выяснять отношения у нас под боком.
  -- Враждуют? – Спросил лейтенант
  -- Младший по неосторожности убил отца.
    Сырцов, переминаясь с ноги на ногу, поправляя рюкзак за плечами, стоял на остановке трамвая. Рядом, закутанные в шарфы, в нахлобученных шапках и в куртках топтались две женщины и тихо переговаривались. Единственная дорога из колонии в город упиралась в эту остановку. А дальше  круто сворачивала влево и терялась за пятиэтажками.  Если брата отпустят вслед за мной. – рассуждал Николай,-- он придет сюда. Прошло еще минут пятнадцать. Наконец, впереди появилась человеческая фигура. Высокий мужчина в пальто, с сумкой в руке подошел к остановке. Встал с краю и замер, как оловянный солдатик. Он или не он? --Думал Николай. Обошел мужчину и остановился чуть впереди него. Обернулся. Их взгляды встретились. Николай узнал брата по фотографии на паспорте. Какое-- то мгновение они глядели друг на друга. Из темноты вывалился трамвай, гремя по рельсам и брызгая бенгальскими огнями с проводов. Остановился. Женщины заторопились к открытым дверям. Никанор последовал за ними. На ступеньке обернулся.
 --  Я не хотел! – Крикнул он. Слышишь? Не хотел.!
    Двери сомкнулись. Вагон, с шипением сбрасывая искры покатил дальше.
    Не хотел! – Эхом отзывался крик Никанора в ушах Николая, когда он шагал к вокзалу. Ты не хотел, а теперь и мать ушла. Смерть за твоей спиной притаилась, парень. Выходит, Боженька есть и все видит.
    Электричка мчалась вперед, за окном проносились пустые, холодные поля. Николай, прикрыв глаза, думал о том, что не будет говорить матери ни о короткой встрече с Никанором, ни о смерти его матери. Позже, может быть через пару дней он найдет брата в городе и навестит его. Парню нужно помочь. Все -таки родная кровь А в этот вечер в его доме кроме радости и счастливых улыбок ничего не должно быть.  Электричка остановилась. Он вышел. Пересек две улицы, погруженные в ночь, вышел на свою Отыскал взглядом свой дом, который светился двумя окнами и ускорил шаг. Подошел. Задрал голову и долго смотрел на свет окна своей комнаты. на втором этаже. Улыбался. Все также густо, беззаботно падал снег и таял на его лице.