Каширское шоссе

День за днем проезжая по Каширскому шоссе, запомнил, кажется, каждую ямочку, каждый поворот, каждую деревню.  Больше всего мне нравится небольшой поселок со старинными резными домами. Вот домик, с резными окошками, под огромным дубом. У ограды постоянно вижу бабку, сидящим на лавочке. Сидит  она одна, и утром когда приезжаю на работу, и вечером когда уезжаю  домой. Мне кажется, она здесь сидит круглые сутки, как живая декорация этого пейзажа.  Однажды её не стало и мне стало как-то тревожно, не случилось с ней, что ни будь плохое, может, захворала. Вечером, когда ехал с работы, решил навестить бабку. В обеденный перерыв купил ей апельсинов, винограда. Остановил машину на обочине и подошел к ограде. Маленькая шавка воинственно начала меня облаивать. На лай собаченьки из дома вышла девчонка, лет двенадцати.
- Муся, а ну брысь! Что разлаялась! – крикнула, подойдя к ограде. - Дяденька вам кого?
- Мне бы бабку, которая постоянно сидела тут на лавке. Привык её видеть каждый день, а вот второй день уже её нет, подумал, может, захворала. Решил проведать. Ты ей кто будешь то? – спросил я, что бы объяснит свое появление.
- Она моя бабушка Вера, вот второй день она не встает с постели и не кушает. Говорит, что ей пора отправится на свидание с Гришей, то есть с моим отцом. Мама не знает, что делать: то ли врача вызывать, то ли батюшку, - выпалила скороговоркой девочка. Тут меня как будто током ударило: «Что с твоим отцом, где он? – невольно спросил девочку.
- Погиб на войне два месяца назад, под Донбассом, на СВО, - уточнила она тихо.
- Как его фамилия была, отца твоего? – машинально спросил я.
- Анатольев Григорий, - уставилась на меня Валя, часто моргая.
Тут на меня нахлынуло что то, из нутрии, комом в горле застряло. «Значит Браток, свой» - подумал, остановившись. Пришлось сделать несколько глубоких вдоха, что бы унять внутренний дрожь и успокоится.
- Тут я ей гостинцы привез, может я пройду к ней и поговорю. Вдруг она захочет покушать, - сказал я девочке.
- Попробуйте, может и поможет, - по взрослому, отворяя калитку, сказала она.
- Как зовут тебя, хозяйка? - с улыбкой к её словам, спросил я.
- Валя. Уйди Муся, не путайся под ногами, - закрывая калитку, отогнала она собачку. – Тут её в раз задавят машины. Несутся как угорелые.
Дом старый, с резными наличниками, покрашенные белой краской. Крыльцо со скрипучими ступеньками с поручнем. Не спеша прошел в прихожую за девочкой.
- А старшие где? – спросил девочку. – Не заругают тебя, за то, что пустила незнакомца в дом?
- Мама на работе, я с бабушкой одни остаемся, - с некоторой неуверенностью ответила Валя. «Наверное, действительно может быт опасно, пускать незнакомца домой» - может подумала она. Но, гостинцы в моей руке видимо развеяли ее сомнения.
- Проходите, обувь можно не снимать, все равно буду протирать пол, - заявила девочка, заметив мою нерешительность у порога. За ней я проследовал в комнату. Комната хотя небольшая, но светлая, с тюлевыми занавесками, возле окна на железной кровати спала знакомая старушка.
- Она спить, иногда просыпается, но кушать отказывается, - заявила Валя.
- Может, разбудим её и я попробую с ней поговорить, - сказал я негромко.
- Я не сплю, - неожиданно сказала бабушка и внимательно посмотрела на меня. – Ты кто, вроде не встречались, не помню? – негромко, одними губами выговорила она. Я присел на стульчик у кровати.
- Да я у вас в первые, все собирался вас навестить, но замотался, вот только нашел время, - как бы оправдываясь, выпалил я. Она вопросительно посмотрела на меня, будто спрашивая обо всем.
 - Я оттуда, приехал недавно, - сказал негромко, как бы отвечая на вопросы. Она уставилась на меня своими немощным глазами, видимо осмысливая сказанное мною. Я утвердительно покачал головой, как бы подтверждая ее догадки. Её глаза расширились и тут же залились слезой.
- Ты мою Гришу видел? – спросила она скрипучим голосом, протягивая дрожащую руку.
- Да, в госпитале, лежали в одной палате, - соврал я. Сам не знаю, почему соврал, но смотря на ее полные слез глаза и дрожащую руку, не мог иначе. Хотя понятия не имею об этом человеке, но он «СВОЙ», «БРАТОК». Донбасс велик, нас там сотни-сотни тысяч. Живых, мертвых и искалеченных, но других – изжаренных огнем войны. Значит, я его знаю, знаю как себя.
- Ваш сын был тяжело ранен. Когда его привезли я уже был почти здоров, толком поговорить с ним не удалось, - сказал я, как бы оправдываясь за свою ложь. – Вскоре меня выписали, но в медчасти я уточнил его домашний адрес, то есть ваш. Значить не выкарабкался браток, - гладя в пол, сказал я.
- Вы видели моего отца, - вскричала Валя и бросилась на мою шею и всплакала. От  неожиданности я не знал как себя вести, но как отец своих детей, инстинктивно начал гладить ее голову. – Видел конечно, видел, но недолго были в месте, поговорить не удалось, - сказал ей достаточно громко, что бы услышала и бабушка.
- Ой, ой, Гришенка, Гришенка, родненький мой, - заголосила старушка.  Я схватил за руку бабушки: «Мама успокойтесь, там мы все братья, значить Гришина мать и моя мама, не плачьте» - сказал я с дрожем в голосе и невольно у меня слезы покатились из глаз. Моя мама умерла давно, но сей час мне показалось, что держу за руку собственную мать. Она прижала мою руку к своему лицу и губы что-то шептали.
Спустя некоторое время, все мы успокоились настолько, что могли поговорить. Старушка попыталась приподняться и мы с Валей помогли ей сесть. Она не отпускала мою руку, словно Гришу держал за руку.
- Как он был, мой сыночек, Гришенька, - тихо спросила, - хотя.., - махнула рукой.
- Ранение было тяжелое, очень тяжелое, - ответил я, как бы оправдывая его. – Не всем удается выкарабкаться.
- Боже упокой его душу, - промолвила старушка.
- Как тебя звать сыночек, - спросила женщина, немного успокоившись.
- Александр, - ответил я.
– Ты уже не молодой, и как же тебя угораздило попасть на войну, - спросила она.
- Я не вояка, я водитель. Вожу что нужно солдатам. В войне много чего нужно, кому то нужно это доставлять. В войне стреляют и на передовой и в тылу. Так и мне досталось, пришлось лечиться. Списали, отправили домой, - негромко ответил я.
- Откуда ты, семя есть – спросила она.
- Я из Питера, жена, трое дочерей. Теперь и мама есть, - улыбнулся я.
– Ох, сыночек, - сквозь слезы улыбнулась она.
- Вот вам я гостинцы привез, - вспомнил про кулёчки я, - А то Валя сокрушается что вы не хотите кушать, - я показал их содержимое.
- Куда мне уже, пора на покой, со сыночком повидаться хочу, - медленно ответила она.
- Эй нет, это не годится, - я покачал головой, - только нашел маму и вы такое говорите, - она молча взглянула на меня как бы рассматривая.
- А где же родная мать? – с сарказмом в голосе спросила она.
- Померла матушка десять лет назад, я младший в семье. Она пожилая была. Только с годами понимаешь, что значит мама, - ответил я не отпуская руку старушки.
- Ах дети, дети, все вы такие, - покачала головой, - Поздно понимаете, поздно.
- Извините мама, даже вашего имения не знаю, как же вас величать, спросил я с улыбкой радуясь тому, что тяжелое позади,.
- Вероника Ивановна мена величать, - в тон мне ответила, - Во как закрутил.
- Дорогая Вероника Ивановна, значит так, с этого дня вы начинаете есть нормально. А то я перед Григорием в ответе. Там  есть неписанный закон - живые в ответе за близких погибших. С меня живые Братки спросят на этом свете, а погибшие на том. Так что не подведите меня. Я часто по делам езжу по этой дороге, значить при любой возможности буду заезжать к вам.
Она какое то врем молча смотрела на меня, как бы оценивая мою искренность.
- Поживем увидим сыночек. А так любое время приходи, будь как дома. – искренно сказала она. Я встал и молча обнял ее: «Спасибо мама» - сказал ей, - Я проездом по делам, обратно поеду обязательно зайду, посидим поговорим с вами, - с этими словами я направился к двери. Валя проводила меня до калитки, держа за руку.
Я был в таком состоянии - и тревожно и радостно, хотя не полностью осмыслил произошедшее. Но какое-то чувство удовлетворенности от того, что поступил правильно, у меня в душе укрепилось. Ведь многие семи потеряли близких - отцов, сыновей, близких. Боль утраты у всех велика. Таких матерей потерявших своих сыновей как Вероника Ивановна, очень много. Может мне удалось хот одной немножко облегчить боль утраты.