Джон и Вилли

Author Giberne, Agnes, 1845-1939
    Они шли по неровной садовой дорожке, и у Люси в руках была целая охапка красивых полевых цветов, которые они собирали по пути. Дети шли впереди, болтая так быстро, как только могли, а няня шла за ними.
"До возвращения домой осталось всего две недели," — сказал Вилли. "Мама мне так сказала, а она говорила, что мы здесь уже месяц. Ох, Люси, как же мне не хочется уезжать! Я так люблю эти горы!
— И я тоже, — сказала Люси. — Но я хочу снова увидеть дом, и киску, и свою лучшую куклу, Минну Анну Розину.
— И я хочу увидеть Пеппера, — сказал Вилли. — Бедный мой маленький Пеппер! Как он будет лаять, вилять хвостом и сверкать на меня своими ясными глазками, когда увидит меня!
— А кошечка будет мурлыкать и нежиться у меня на руках, — сказала Люси. — И цветы так разрастутся. Думаю, к тому времени на моей розе появятся бутоны, потому что, когда я уезжала, на ней было три зеленых бутона».
— И, осмелюсь сказать, все мои розы уже распустились, — сказал Вилли. — Мне бы очень хотелось их увидеть. Но, боюсь, в моем саду выросло слишком много сорняков. Я их совсем не люблю. Интересно, какая от них польза?
— Осмелюсь сказать, что многие сорняки приносят гораздо больше пользы, чем вы думаете, мастер Вилли, — сказала няня, стоя у него за спиной.
— Но неужели вы думаете, что все они полезны, няня? — спросил Вилли, оборачиваясь.
— Нет, не думаю, что знаю, мастер Вилли, — сказала няня. — Понимаете, когда Адам и Ева согрешили, Бог послал им в наказание тернии и колючки. Так что я не думаю, что все они были созданы для чего-то полезного. Удивительно, что в мире так много хороших и красивых вещей.
«Так сказал старый джентльмен на пароходе», — подумал Вилли.
Потом Вилли снова побежал вместе с Люси — они бежали, спотыкаясь и прыгая, держась за руки, пока Нёрс не осталась далеко позади.
— Ой, Уилли, смотри! Какой красивый цветок! — воскликнула Люси, глядя на маленький голубой бутон, росший на вершине левого берега.
— Да, — сказал Уилли. — Я вскарабкаюсь и сорву его для тебя.
— Ты не сможешь. Он слишком высоко.
— Вовсе нет. Я забирался гораздо выше. Ты совсем забыла, что я уже большой мальчик, — с гордостью добавил Вилли.
— Только, пожалуйста, не упади, — довольно серьезно сказала Люси, когда Вилли начал карабкаться наверх.

Забраться на вершину оказалось не так просто, как он думал, и, добравшись до вершины, он радостно подпрыгнул и закричал: «Я сделал это — в конце концов я сделал это, Люси».
Няня была за поворотом дороги, но она никогда не любила выпускать детей из виду, поэтому быстро пошла дальше, чтобы сказать им, что больше нельзя уходить так далеко. Но как раз в ту минуту, когда она завернула за угол и увидела Вилли на вершине насыпи, он поскользнулся и с громким криком покатился вниз.
Бедная няня в ужасе попыталась вскарабкаться на то место, где стоял Вилли, но у нее ничего не вышло. Тогда она взяла за руку маленькую рыдающую Люси и побежала по дороге к следующему повороту, который, как она знала, выведет их к тому месту, где они были.
Люси продолжала плакать и говорить:
«О, няня! Его убьют — его убьют?»
Но няня не смогла ответить и лишь поспешила дальше со всех ног. Вскоре они спустились на тропинку, и перед ними на земле лежал Вилли. Он скатился так быстро, что оказался прямо на тропинке, и лежал, раскинувшись, свесив голову с крутого обрыва. Удивительно, что он не свалился вниз.
«О, Вилли, Вилли!» — воскликнула Люси.
Звук ее голоса привел в чувство Вилли, который был оглушен падением. Он сел и огляделся по сторонам с бледными щеками и широко раскрытыми глазами. А потом, когда няня оттащила его подальше от края, он разрыдался и начал всхлипывать.
«Ну же, мастер Вилли, сильно ли вы ушиблись?» — спросила няня, целуя и гладя его и дрожа всем телом от пережитого страха. «Не плачь так, моя дорогая. Где же боль?»
— Ох! Я не знаю. Не думаю, что мне больно, но… но… я ничего не могу с собой поделать, — всхлипывал Вилли, крепко обнимая ее, но в то же время испытывая стыд за то, что ведет себя не как взрослый мужчина. — Ох, няня, я ничего не могу с собой поделать — и я не хочу плакать!
— Ничего страшного, мастер Вилли, сейчас вы успокоитесь, — сказала няня. «Посмотрим, сможешь ли ты сказать, не поранился ли ты. Нет ли у тебя синяков, которые я мог бы увидеть?»
Похоже, Вилли знал об этом не больше, чем сама няня. Поэтому она начала ощупывать его, чтобы убедиться, что кости целы, и это рассмешило Вилли и совсем прекратило его слезы. Он ободрал лоб и руки о камень, и ранки сильно болели, но Вилли мужественно терпел и не жаловался. Правая нога тоже начала болеть при ходьбе, и сиделка сказала, что он, должно быть, немного перенапряг ее. Но он обнаружил, что может вполне передвигаться, держась за руку сиделки.
"Это было все равно что старому солдату возвращаться домой после битвы," — сказал он.
И он изо всех сил старался рассмешить Люси, притворяясь, что сражался и прогнал целую армию солдат.

————————————

ГЛАВА IX.

Но мама Вилли не смеялась, когда Вилли вернулся и няня рассказала ей, что произошло. Она выслушала все это довольно спокойно и задала лишь несколько вопросов, но...
Она сильно побледнела и стала очень серьёзной. Она велела Вилли подойти и сесть рядом, а потом на минуту крепко обняла его. Затем она велела няне принести что-нибудь, чтобы приложить ко лбу и рукам Вилли, где он поранился, и унять боль. После этого, когда няня и Люси ушли, а Вилли сидел рядом с мамой, он поднял на неё глаза и, к своему удивлению, увидел, что они полны слёз.
«Мама, ты о чем-то сожалеешь?» — спросил он.
— Я не сожалею, Вилли, я только благодарна — так благодарна — за то, что мой Вилли спасся. И я не могу не думать о том, что могло бы случиться — о том, в какой ужасной печали мы могли бы сейчас пребывать, — если бы Бог не присмотрел за тобой и не удержал тебя от падения.
— Я мог бы упасть еще ниже, — сказал Вилли.
— Да, потому что, по словам медсестры, вы упали прямо на санную дорожку, и ваша голова свесилась с другой стороны.
«Да, я знаю, что так сказала няня, хотя я этого не знал, мама. Я не понимал, где нахожусь, пока со мной не заговорила Люси. Интересно, почему я этого не знал. Сильно бы я пострадал, если бы упал еще ниже, мама?»
«Да, Вилли, боюсь, судя по тому, что говорит няня, если бы ты скатился по тому крутому склону, я бы больше никогда не увидела, как мой маленький сын сидит рядом со мной и разговаривает».
«Мама, не плачь, — сказал Вилли. — После сегодняшнего я буду осторожнее. Я не хотел упасть, но подпрыгнул, и у меня под ногой обвалился камень, и я как-то скатился вниз. Но я буду осторожнее, мама».
«Я надеюсь, что ты так и поступишь, дорогой, ради меня. Ты больше не оставишь няню так далеко позади. Мы должны быть очень, очень благодарны нашему Небесному Отцу за то, что он уберег тебя от опасности. О, Вилли, я не могу не думать о том, что бы я почувствовала, если бы это случилось — если бы моего маленького мальчика так внезапно и ужасно забрали у меня, и я бы так и не узнала, был ли он одним из Божьих детей».
— Мама, — тихо сказал Вилли, опустив глаза, — я правда хочу поступать правильно.
— Но одного желания недостаточно, Вилли.
— Нет, я знаю, — сказал Вилли. — Но ты понимаешь, что я имею в виду, мама. Я думаю… не знаю… — Вилли замолчал, а потом добавил: — Я бы хотел быть в полной безопасности, чтобы ты не расстроилась, если я упаду с обрыва и разобьюсь, мама.
— Не расстраивайся! — миссис Грей снова крепко обняла Вилли. «Ничто не могло бы помешать мне «думать», Вилли. Но самое заветное мое желание для моего маленького мальчика — чтобы он стал одним из воинов Христовых и был в безопасности всегда».
«Я бы хотел стать таким, — тихо сказал Вилли. — Но я не знаю, как это сделать».
«Он Сам научит тебя, Вилли. Я много раз тебе говорил, но ты не узнаешь наверняка, пока Бог не пошлёт Своего Святого Духа в твоё сердце».
«И, полагаю, мне придётся этого ждать?» — спросил Вилли.
«Да, жди, Вилли, но жди у Его ног — у Его дверей. Ты должен прийти к Господу Иисусу в молитве и рассказать Ему о своих нуждах, и Он ответит тебе. Ты хочешь принадлежать Ему. Что ж, отдайся Ему и попроси Его сделать все остальное, потому что ты не в силах стать лучше или полюбить Его. И Он сделает все это, дорогая, если ты будешь искренне молиться, искать Его и ждать». Это как в том гимне: «Такой же, как я!» Ты его знаешь?
«Нет, мама», — сказал Вилли.
«Хочешь, я тебе его спою?»
«Пожалуйста», — прошептал Вилли, уткнувшись лицом в мамину руку.

«Такой, как есть, — без единой мольбы,
Лишь потому, что за меня пролилась Твоя кровь,
И потому, что Ты зовешь меня к Себе —
О Агнец Божий, я иду!

Такой, как есть, — и не жду
Избавления своей души от единого темного пятна —
К Тебе, чья кровь может очистить каждое пятнышко, —
О Агнец Божий, я иду!»

«Такой, как я, — бедный, несчастный, слепой;
Зрение, богатство, исцеление разума,
Да, все, что мне нужно, я найду в Тебе —
О Агнец Божий, я прихожу!

Такой, как я, — Ты примешь меня,
Приветствуешь, прощаешь, очищаешь, облегчаешь,
Потому что я верю в Твое обещание —
О Агнец Божий, я прихожу!»

«Как и я, — Твоя любовь, неведомая
разрушила все преграды;
Теперь я принадлежу Тебе, да, только Тебе —
О Агнец Божий, я иду к Тебе!

— Мне это очень нравится, — сказала Вилли. — Какой красивый гимн! Можно я когда-нибудь выучу его, мама?
— Я бы очень хотела, чтобы ты его выучила, дорогая Вилли, — сказала миссис Грей.
Потом Вилли немного посидел молча и вскоре крепко уснул, положив голову на колени матери, потому что падение и испуг его утомили.
Но на следующий день он был бодр и весел, и нога почти не болела. Как же миссис Грей была благодарна за то, что ее маленький мальчик избежал опасности!
Последние две недели пребывания Вилли и Люси в Швейцарии были такими же счастливыми, как и первый месяц. Они много гуляли, бродили по виноградникам, собирали полевые цветы и играли на берегу озера.
У них был и второй ряд весел, и на этот раз Вилли не хвастался, что умеет грести, хотя и попросил дать ему еще один шанс. У него получилось гораздо лучше, чем в первый раз, и он действительно помог сдвинуть лодку с места.
Однажды мистер Грей повел Вилли посмотреть на старинный замок под названием Шильон. Он стоял на самом берегу озера. Вилли очень понравилось идти по мосту, который вел к замку от берега, и смотреть на старые темные подземелья, где когда-то давно держали в заточении людей. Вилли был очень рад, что не застал те времена, когда «его» могли схватить и запереть в темном сыром подвале на недели, месяцы и годы без всякой на то причины, как это часто делалось.
Однажды мистер и миссис Грей отправились на ночь глядя в Лозанну, и Вилли поехал с ними. Люси осталась с няней, потому что быстро уставала. Но Вилли очень понравилась эта небольшая поездка. Они доплыли до Лозанны и обратно на пароходе по озеру и переночевали в отеле. Вилли показалось, что Лозанна — очень красивый большой город, но горы казались гораздо дальше, чем в Монтрё, и он был рад, что они не провели там все шесть недель.

Пожалуй, больше всего в Лозанне его порадовали солдаты, которые маршировали на плацу. Это напомнило ему о маленькой коробочке с оловянными солдатиками, которую ему подарили на прошлый день рождения. Вилли однажды видел, как маршируют английские солдаты, и на следующий день, встретившись с Нэнси в Монтре, сказал ей, что, по его мнению, английские красные мундиры гораздо красивее швейцарских. Но все же он был очень рад, что увидел солдат на плацу в Лозанне. Всю следующую неделю они с Люси только и делали, что играли в солдатиков, маршировали туда-сюда и делали вид, что стреляют, пока няня не сказала, что ей надоело смотреть на одно и то же.
Вилли и Люси провели очень приятные шесть недель в Швейцарии, на берегу прекрасного Женевского озера. Но, несмотря на то, что Вилли говорил, что хотел бы прожить там всю жизнь, когда пришло время возвращаться домой, он ничуть не пожалел об отъезде. Ведь, несмотря на величие и красоту швейцарских гор, он считал, что нет страны лучше старой доброй Англии и нет места лучше родного дома. И Вилли не мог не обрадоваться, снова увидев свою милую собачку Пеппер, которая скучала по нему все эти недели, а также свой сад, книги, игрушки и друзей. У Вилли было два или три друга-мальчика его возраста, которые жили неподалеку. Вилли было очень приятно снова их увидеть и рассказать обо всем, что он повидал за время своего отсутствия.
И в первый же вечер после возвращения он сказал мистеру Грею:
"Папа, я больше не хочу, чтобы мы всегда жили в горах."
"Я рад этому, мой мальчик, ведь мы бы не смогли за тобой уследить," — с улыбкой ответил мистер Грей.
"Мне больше нравится жить здесь," — сказал Вилли. «Мне очень нравится Англия, папа, но я считаю, что горы прекрасны, как никогда. И когда я вырасту, я хочу всегда приезжать туда летом и взбираться на самые высокие вершины, покрытые снегом и льдом».
— Что ж, Вилли, если ты вырастешь большим и сильным и Бог даст тебе здоровья и сил, я надеюсь, что твое желание сбудется.
— Только, кажется, до того, как я вырасту, еще очень далеко, — сказал Вилли.
— А до тех пор тебе предстоит выучить много уроков, Вилли.
— Я не очень люблю уроки, — серьезно сказал Вилли.
— Но однажды ты хотел бы стать мудрым человеком, Вилли, а не высоким здоровяком с мальчишеским складом ума?
— Нет, мне бы это не понравилось, — сказал Вилли, — потому что люди бы надо мной смеялись.
Хуже того, ты бы спрятал силы, данные тебе Богом, вместо того чтобы использовать их на Его службе. Библия говорит нам, что, что бы мы ни пытались сделать, мы должны делать это изо всех сил, то есть стараться изо всех. У тебя был долгий отпуск, Вилли, и ты получил много удовольствия, но теперь, я надеюсь, ты будешь очень прилежным мальчиком и будешь усердно делать уроки.
— Я правда постараюсь, папа, — задумчиво произнёс Вилли.