Жизненные переплеты

С карьерой Майку откровенно не везло. После долгих месяцев мытарств и безуспешных поисков ему улыбнулась удача — он устроился завхозом на полставки в небольшую мебельную фирму. Работы на эти полдня было немного. Майк следил, чтобы на производстве всегда хватало материалов для мастеров. Поскольку в компании имелся свой отдел снабжения, обязанности Майка сводились к утреннему обходу цехов: он собирал заявки и за пару часов умудрялся достать всё необходимое.
На самом деле Майк имел диплом архитектора, но пробиться по специальности после университета так и не сумел. В мебельной фирме его привлекал солидный статус должности, начинавшейся со слова «начальник», а также стабильный оклад и ежеквартальные премии. Правда, по цехам упоренно ползли слухи, будто владелец фабрики уже ведет переговоры о продаже бизнеса — хозяина не устраивала низкая прибыльность производства.
Майк был чертовски симпатичным парнем и обладал редким даром находить подход к женщинам. В любой инстанции он умудрялся так вскружить голову секретаршам или операционисткам, что те расшибались в лепешку, доставая ему нужные для работы документы и дефицитные материалы. Иногда, чего греха таить, он пользовался этим шармом и в личных целях.
За год на новом месте Майк отлично освоился. Он снял уютную квартиру и обзавелся подержанным, но ухоженным седаном. Однако половина ставки оставалась половиной ставки — денег до конца месяца порой едва хватало. Чтобы не затягивать пояс после покупки автомобиля, Майк оформил лицензию, наклеил на борта шашечки и стал по вечерам подрабатывать частным извозом. Изворотливый ум и природное любопытство превратили эту подработку в хобби: каждый пассажир казался ему уникальной открытой книгой, Майк обожал слушать чужие исповеди. К тому же ему везло на щедрые чаевые, и к концу месяца на его счету всегда оставалась круглая сумма.
Майк вырос в детском доме, о котором у него остались далеко не самые радужные воспоминания. Родительской поддержки он никогда не знал, поэтому теперь, когда всё самое страшное было позади, парень искренне радовался жизни и считал себя вполне успешным человеком. На основной работе он принципиально не заводил служебных романов, зато во время ночных поездок то и дело завязывал приятные знакомства. Стоило ему включить фирменное обаяние, как пассажирки сами диктовали номера телефонов и застенчиво приглашали «на чашечку кофе». Майка такая свободная жизнь устраивала на все сто процентов — связывать себя узами брака в двадцать пять лет он считал глупостью.
Всё изменилось в один из солнечных субботних дней. Майк неторопливо проезжал мимо городского Дворца бракосочетания, у крыльца которого толпилась нарядная толпа гостей. Внезапно из этого облака из пиджаков и кринолинов вырвалась тонкая девичья фигура. Прямо под колеса его автомобиля, шурша пышными юбками белоснежного свадебного платья, бросилась заплаканная невеста.
Она рванула на себя ручку, вихрем запрыгнула на заднее сиденье и, тяжело дыша, отчаянно выкрикнула:
— Пожалуйста, умоляю, гоните! Быстрее! Увезите меня отсюда!
Майк даже не успел сообразить, что происходит, но рука сама включила передачу, а нога до упора вдавила педаль газа в пол. Машина с визгом сорвалась с места, оставляя позади ошарашенных гостей свадьбы.
— Куда едем? — Майк с любопытством взглянул в зеркало заднего вида и только сейчас заметил, как по щекам девушки размазывается тушь.
— Куда угодно, только подальше от этого алтаря! — она шумно шмыгнула носом. — Да хоть на край света!
— Это что же получается… Я только что украл невесту? — ошеломленно пробормотал Майк.
Он плавно сбросил скорость, принял вправо и припарковался на обочине, включив аварийку. Затем повернулся к пассажирке:
— Ну-ка, выкладывай, что стряслось. На край света я сегодня не планировал, у меня бензина не хватит.
— Что выкладывать? — девушка вдруг снова разрыдалась, закрыв лицо руками. — Я… я вышла из гримерной и заметила, как на лестничной площадке мой жених… целуется со своей бывшей! Так страстно, взасос! Они меня просто не увидели…
— Ну и что? Может, это был обычный прощальный поцелуй? — Майку стало искренне жаль девчонку, но ситуация пахла грандиозным скандалом. — Слушай, а жива-то ты где? Давай я отвезу тебя домой, переоденешься, успокоишься.
— Нет у меня больше дома! — сквозь слезы выкрикнула она. — До этого я жила у Брайана, в его огромном загородном особняке. Могла бы остаться у родителей, но он настоял, чтобы я переехала. А теперь я туда не вернусь!
«Богатенький сынок, значит, — мысленно вздохнул Майк. — Или папаша из местных шишек. Связался же я на свою голову…»
— Ладно, без паники. Мне-то тебя сейчас куда девать?
— Честно? Я не знаю! — она испуганно посмотрела на него. — Если я вам мешаю, просто высадите меня прямо здесь, на шоссе!
— Ну уж нет, оставлять девчонку в кринолине посреди трассы я точно не стану, — Майк попытался улыбнуться, чтобы разрядить обстановку. — У тебя деньги-то с собой хоть есть? За проезд.
— Хватит, — она судорожно открыла маленькую, расшитую бисером свадебную сумочку и продемонстрировала пачку купюр. — Не бойся, я рассчитаюсь. Ты только вези меня отсюда. Пожалуйста.
Майк почесал затылок. Ситуация была патовой.
— Пойми меня правильно, заставлять тебя кататься по городу в таком виде — безумие. Сказать адрес ты не можешь. Давай сделаем так: пересидишь пару часов у меня на квартире, придешь в себя, а там решим, что делать. Идет?
Она молча и покорно кивнула. Майк завел мотор, вырулил на дорогу и нажал на газ.
Через полчаса его потрепанный седан уже парковался во дворе спального района. Как назло, у подъезда многоэтажки сидели чуть ли не все местные кумушки и молодые мамы с колясками. Стоило Майку открыть дверцу и выпустить из салона сбежавшую невесту, как разговоры на лавочках мгновенно смолкли, и десятки пар глаз уставились на них. Стараясь не обращать внимания на шепотки, Майк быстро увлек Линду в подъезд. Они молча поднялись на лифте, он открыл замок и пропустил девушку вперед в свою скромную, но чистую холостяцкую квартиру.
— Странно, что твой телефон до сих пор не разрывается от звонков, — заметил Майк, когда они оба устало опустились на диван в гостиной. — Твой жених уже наверняка всю полицию штата на уши поднял.
— Я просто выключила мобильник еще в машине, — Линда устало откинула голову на спинку дивана. — Представляю, какой там сейчас ад…
— Ну ты меня и впутала, конечно, — Майк задумчиво потер подбородок. — Если нас вычислят, мне как таксисту не поздоровиться. Решат еще, что это похищение ради выкупа.
Линда неожиданно повернулась к нему. В её глазах, еще влажных от слез, вдруг вспыхнул огонек отчаянного, злого упрямства.
— Да ладно тебе, не бойся, я скажу, что сама запрыгнула. И вообще… у меня сегодня как-никак свадьба! А на столе пусто, даже шампанского нет. Раз уж я сбежала, давай хоть отпразднуем мое освобождение? Нам ведь положена свадьба, а, сосед?
— Это как, понарошку? — Крис улыбнулся.
Девушка ему определенно нравилась. Пшеничные волосы, мягкие светлые глаза, забавный курносый носик. В этом пышном свадебном платье она выглядела невероятно трогательной и по-настоящему красивой.
— Вот тебе деньги, беги за шампанским! — Линда решительно выложила на диван пачку стодолларовых купюр из сумочки. — Только бери с запасом. Я остаюсь у тебя ночевать. Ты ведь холостяк, верно?
— Холостяк, — опешил Майк, глядя на деньги. — Но мне завтра на работу… Ах да, сегодня же суббота, завтра выходной. Слушай, я, конечно, тебя не выгоню, но всё это как-то слишком странно. Ладно, сиди здесь, я одна нога тут, другая там.
Майк быстро спустился к машине и рванул в ближайший круглосуточный супермаркет. Там он не поскупился: взял несколько бутылок дорогого шампанского, бутылку хорошего шотландского виски и целую гору продуктов, в основном полуфабрикаты быстрого приготовления, чтобы не возиться у плиты. Минут через тридцать он уже заносил тяжелые пакеты в квартиру. Сбежавшая невеста сидела в той же позе на диване, обхватив колени руками.
— У тебя найдется во что переодеться? — грустно спросила она, покосившись на шуршащие юбки своего роскошного, но теперь совершенно неуместного кринолина.
Майк задумался. Женских вещей в его холостяцкой берлоге, понятное дело, не водилось.
— Спортивный костюм пойдет? Он чистый, после стирки. Правда, великоват будет.
— Давай что есть, — устало махнула она рукой.
Спустя пять минут Линда вышла из спальни. В его безразмерных спортивных штанах и подвернутом худи она выглядела маленькой, беззащитной и очень трогательной. Девушка решительно направилась на кухню, куда Майк уже перетащил пакеты.
— Не густо, конечно, одни полуфабрикаты, — донеслось оттуда. — Но ладно. Иди сюда, давай сначала откроем шампанское, а потом я что-нибудь соображу на ужин.
У Майка не было изящных фужеров, поэтому он без лишних церемоний разлил искрящееся вино по обычным граненым стаканам. Хмельной напиток быстро ударил в голову уставшим и изнервированным за день молодым людям. Минут через пятнадцать первая бутылка подошла к концу, и Майк потянулся за следующей.
— Пей сама эту кислятину, — без злобы буркнул он, чувствуя, как алкоголь развязывает язык. — Я лучше по старинке, виски.
Он забрал свой стакан и перебрался обратно в гостиную. Сидя на диване, Майк лихорадочно соображал, что ему делать с этой внезапной гостьей. Линда вела себя на удивление непосредственно, словно чувствовала себя здесь как рыба в воде. Было очевидно, что идти ей некуда.
«Ну и пусть остается, — махнул рукой Майк в мыслях. — В конце концов, не вечно же она будет у меня сидеть. Рано или поздно эта прекрасная буря утихнет и испарится. Главное, чтобы её ревнивый жених с полицией нас раньше не накрыл».
Вскоре Линда принесла нехитрый ужин. Ели они жадно, сказывался пережитый стресс. Линда то и дело поднимала стакан, произнося громкие, горькие тосты — то за «любимых родственников», то за «честных мужчин», вкладывая в эти слова всю скопившуюся обиду. Ближе к полуночи оба стали откровенно засыпать. Кое-как Майк довел шатающуюся девушку до спальни и, будучи сам в полуобморочном состоянии, рухнул на кровать рядом с ней.
Сквозь тяжелый, хмельной сон в памяти Майка вспыхивали обрывки воспоминаний: как им обоим стало невыносимо жарко, как они, путаясь в рукавах, помогали друг другу стянуть тяжелую одежду, и как чьи-то нежные, горячие губы искали его объятий в темноте…
Майк проснулся первым, когда солнце уже вовсю заливало комнату. Приподняв одеяло, он с изумлением обнаружил, что лежит абсолютно голым, а рядом, сладко посапывая, спит такая же обнаженная Линда. Сердце Майка пропустило удар. Память возвращалась пугающими, сладкими вспышками. Он осторожно, затаив дыхание, коснулся её плеча:
— Линда… Эй, проснись. Послушай… у нас что, правда что-то было? — шепотом спросил он.
Линда медленно открыла свои светлые глаза, сладко потянулась и лукаво улыбнулась, обвивая руками его шею:
— Настоящая первая брачная ночь, милый. И раз уж ты умудрился всё позабыть, я с огромным удовольствием освежу твою память.
И она с силой потянула Майка обратно на подушки.
Проснулись они только к обеду. Линда, утопая в его безразмерном спортивном костюме, закатала слишком длинные рукава и по-хозяйски ушла на кухню колдовать над завтраком. Майк остался в гостиной, пытаясь ликвидировать следы вчерашнего стихийного праздника. В этот момент тишину квартиры бесцеремонно взорвал настойчивый, резкий дверной звонок.
— Майк, милый, умоляю, не открывай! — Линда пулей выскочила из кухни, бледная как полотно. Она буквально рухнула перед ним на колени и, сдерживая слезы, мертвой хваткой вцепилась в его джинсы. — Пожалуйста…
— Откройте, полиция! — громом раскатился по коридору суровый бас за дверью. — Если через тридцать секунд дверь не откроется, мы ломаем замок!
— Я так и знала… — безжизненным шепотом произнесла Линда, бессильно опуская руки. Она так и осталась сидеть на полу, уставившись в одну точку.
Майк глубоко вздохнул, мягко коснулся её плеча и решительно шагнул к прихожей. Едва он повернул защелку, как в квартиру шумной лавиной ввалилась толпа людей. Возглавлял это шествие хмурый сержант полиции. Он сразу же властным жестом приказал всем заткнуться, а Майку и Линде велел сесть за кухонный стол. Полицейский устроился напротив, доставая из планшета бланк рапорта.
— Майк Хопкинс? — сержант смерил хозяина квартиры тяжелым, подозрительным взглядом. — Вы?
— Я. А в чем, собственно, дело?
— Вы вчера средь бел дня похитили невесту мистера Томаса Вестерна — мисс Линду Грэй, прямо от Дворца бракосочетания. Я официально предупреждаю вас об ответственности за дачу ложных показаний, Хопкинс. Где девушка?
— Никого я не похищал, — твердо ответил Майк, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Ваша невеста сама бросилась под колеса моего такси, а потом запрыгнула на заднее сиденье и приказала гнать.
— Мисс Линда, вы подтверждаете слова офицера… то есть, водителя? — сержант повернулся к девушке.
— Абсолютно, — Линда вздернула подбородок, и в её глазах вспыхнул опасный блеск. — Всё так и было. Майк — мой настоящий мужчина и мой жених. И мы поехали к нему домой по моему личному согласию.
У Майка от слова «жених» внутри всё перевернулось, но он благоразумно промолчал, понимая, что девчонка сейчас прикрывает его от реального тюремного срока.
— Свидетели запомнили номера вашего седана, поэтому мы вышли на адрес так быстро, — недовольно проворчал сержант, делая пометку в бланке. — Значит, вы утверждает, что уехали добровольно и состава преступления нет?
— Сержант, да это же наглая ложь! — из толпы вперед выступил высокий, холеный парень в дорогом, слегка помятом костюме. — Мы с Линдой сегодня должны были стать мужем и женой! А этот нищеброд просто воспользовался её минутной истерикой и увёз!
— Это он-то воспользовался?! — Линда резко вскочила со стула.
Прежде чем кто-то успел среагировать, она подлетела к несостоявшемуся мужу и с размаху влепила ему сочную, звонкую оплеуху. Томас от неожиданности даже пошатнулся.
— Думаешь, Том, я слепая?! — яростно закричала она, тяжело дыша. — Думаешь, я не видела, как ты на лестничной площадке зажимал свою Кэт и лизался с ней, пока гости ждали в зале?! Обманщик! Можешь катиться на все четыре стороны. Замуж за тебя я не пойду, даже если ты притащишь меня к алтарю в наручниках!
— Так, тихо! Всем осадить! — сержант полиции тяжело поднялся, закрывая свою папку. — Мне всё ясно. Бытовой конфликт на почве ревности. Состава похищения нет, девушка удерживается здесь исключительно по собственной воле. Мистер Вестерн, забирайте своих адвокатов и освобождайте частную территорию. Живо. А вам, мистер Хопкинс, — полицейский повернулся к Майку и козырнул, — мои личные извинения за беспокойство.
Спустя пару минут входная дверь захлопнулась, и в квартире наконец-то воцарилась звенящая, благословенная тишина.
— Слава богу! — Линда устало обхватила голову руками, едва за сержантом закрылась дверь. — Кажется, в этот раз выпутались. Но Том теперь знает, где меня искать, и он так просто не отступится. Мало того, меня живьем съедят собственные родители. Эта свадьба была не просто праздником, а тщательно спланированным слиянием капиталов двух семей…
— Это как? — не понял Майк, отставляя в сторону рапорт полиции.
— Всё просто: его родители — крупные девелоперы, мои — потомственные банкиры. Я даже представлять не хочу, какой ад устроит мне мать, когда найдет.
Линда закрыла лицо ладонями и тихо всхлипнула. Майк подошел к ней ближе, мягко обнял за плечи и осторожно поцеловал в макушку:
— Линда, послушай… Всё еще можно исправить. Я уверен, твой Том сейчас сидит в машине у подъезда и ждет, пока уляжется пыль. Спустись к нему, поговори. Вы помиритесь. Клянусь, он никогда не узнает, что между нами произошло этой ночью.
— И сегодняшним утром тоже, да? — она горько вздохнула, убирая ладони от лица. — Нет уж, Хопкинс. Моя первая настоящая брачная ночь была с тобой. А это значит, что мы прямо сейчас соберем вещи, поедем в мэрию и подадим заявление. Мы станем мужем и женой.
— Вот так?! Всё просто?! — Майк ошарашенно схватился за голову, уставившись на неё во все глаза. — Да мы ведь знаем друг друга всего сутки! Вчерашние полдня в такси, ночь и сегодняшнее похмелье!
— Чтобы узнать друг друга получше, у нас впереди будет целая жизнь, — отрезала Линда с упрямством, которому позавидовал бы любой топ-менеджер. — Лично ты мне очень нравишься. Или я тебе совсем не приглянулась? Даже в постели?
— Нет, милая, ты прекрасна, спору нет, — Майк занервничал, чувствуя, как рушится его привычный мир холостяка. — Просто я никогда в жизни не задумывался о браке…
— Считай, что время пришло. Где твои водительские права или ID-карта?
— Что?! Зачем?
— Хочу удостовериться, какое имя будет записано в моем свидетельстве о браке. Вот, держи моё ID.
Майк на автопилоте полез в карман куртки, достал бумажник и вытащил пластиковую карточку лицензии. Линда ловким движением выхватила её из его пальцев и тут же засунула оба документа в свою расшитую бисером сумочку. На её губах появилась победная, лукавая улыбка.
— Ну и что теперь? — Майк растерянно развел руками.
— Теперь твои документы побудут у меня, — заявила она. — И вообще, нам нужно срочно придумать, как незаметно удрать из этого дома. С парадного входа нам точно не уйти.
— И куда же ты собралась бежать, капитан?
— Я вспомнила: у моей покойной бабушки остался старый, заброшенный фермерский дом в глуши, в паре сотен миль отсюда. Пока в городе всё не утихнет, поживем там. Правда, я была там всего три раза в детстве и дорогу помню смутно, но мы найдем. Собирайся! Заедем в какой-нибудь глухой торговый центр, купим мне нормальную одежду. Свадебное платье оставим здесь, я поеду в твоем спортивном костюме. Послушай, а в твоем доме есть сквозной выход через чердак в соседний подъезд?
— Понятия не имею, я там в жизни не был, — честно признался Майк, но внутри него уже разгорался азарт. Эта безумная девчонка заражала своей решимостью.
В Линде было столько кипучей энергии, что Майк покорно накинул куртку. Взявшись за руки, они выскочили в коридор. Поднявшись на лифте на последний этаж, они обнаружили, что ржавая железная дверь на технический этаж действительно приоткрыта.
Пройдя в полумраке гулкого чердака около сотни шагов под крышей, они спустились по лестнице в соседнем крыле здания и вызвали другой лифт. Оказавшись на первом этаже, Майк осторожно приоткрыл стеклянную дверь черного хода и выглянул во двор.
Линда оказалась права. На дальней скамейке у детской площадки, нервно поглядывая на окна Майка, сидел Томас. Напротив него наискосок стоял его роскошный черный внедорожник. День постепенно клонился к вечеру, тени удлинялись.
— Жди здесь и не высовывайся, — шепнул Майк.
Он бесшумно выскочил во двор, быстрым шагом обогнул дом по периметру и скользнул за руль своего припаркованного седана. Быстро заведя мотор, он резко развернулся, подлетел прямо к дверям соседнего подъезда и распахнул пассажирскую дверь. Линда, утопая в безразмерных кроссовках Майка, пулей запрыгнула в салон. Седан взревел двигателем и на полной скорости вылетел со двора, оставляя ошарашенного Томаса далеко позади.
Потом начался трехчасовой марафон по магазинам: бесконечные примерки, споры и поиски подходящих вещей. В конце концов Линда переоделась прямо в кабинке последнего бутика. Скомкав безразмерный спортивный костюм Майка, она со смехом впихнула его парню в руки, и они побежали вниз, к машине. Следующей остановкой стал огромный пригородный супермаркет, где они основательно затарились продуктами и бытовой химией.
Дорога оказалась долгой. Сначала они долго выбирались через заторы на окраину мегаполиса, а затем еще пару часов петляли по темному шоссе, пока не доехали до крошечного, утонувшего в лесной глуши поселка. В кромешной темноте они исколесили почти все пустые улочки, пока один из покосившихся деревянных фасадов не показался Линде знакомым. Майк вышел, открыл заржавевшую калитку и аккуратно загнал свой седан во двор, под навес старого загона.
Внутри домика было на удивление сухо и опрятно, если не считать сантиметрового слоя пыли, покрывавшего старую мебель. Майк первым делом отыскал в кладовке распределительный щиток и с громким щелчком поднял ржавый рубильник — под потолком уныло загорелась тусклая лампочка, а на кухне натужно заурчал древний холодильник. Линда где-то откопала чудом работающий пылесос и тут же безжалостно припахала Майка к делу. Пока он, обливаясь потом, вычищал ковры в гостиной и спальне, девушка ловко отмыла кухню и принялась накрывать на стол.
— Послушай, капитан, — Майк устало опустился на стул, вытирая руки. — Выходные на исходе. Мне завтра вообще-то на работу к девяти утра.
Он коротко рассказал ей о своей скромной должности завхоза, на что Линда лишь звонко и весело рассмеялась ему в лицо.
— Милый, забудь! Какой еще завхоз мебельного цеха? — она лукаво прищурилась, расставляя тарелки. — И боже тебя упаси заикнуться об этом перед моими родителями, когда мы вернемся. Запомни раз и навсегда: ты крупный застройщик, независимый девелопер. Просто неделю назад твой строительный бизнес сильно погорел из-за кризиса. Это всё, что им нужно знать.
— Я? Строительный магнат? — обалдел Майк. — И в чем же специфика моего бизнеса?
— Ну, раз уж ты работаешь на мебельной фабрике, пусть это будет элитное деревянное домостроение, — безапелляционно заявила Линда. — По крайней мере, в породах древесины ты хоть немного смыслишь. А теперь хватит разговоров, прошу к столу!
Всё, что пронеслось перед Майком за эти безумные тридцать часов, решительно не укладывалось в его привычную, упорядоченную детдомовскую голову. Чтобы зря не тратить остатки серого вещества на бесплодные размышления, он решил просто довериться течению и посмотреть, куда принесет его этот сумасшедший поток. Майк щедрой рукой плеснул себе полстакана виски и осушил его залпом. Линда в этот раз пила легкое сухое вино, но и она одним махом опрокинула целый бокал, пытаясь заглушить глубокую обиду на Томаса. Спустя час, окончательно сморенные алкоголем и пережитым стрессом, они кое-как добрели до кровати и синхронно рухнули на простыни. Майк отключился мгновенно, едва его голова коснулась подушки.
Среди ночи он смутно, словно сквозь вату, услышал какой-то посторонний шум у ворот: приглушенный рокот мощного мотора, хлопки автомобильных дверей и тихий, сдержанный разговор. На мгновение ему показалось, что Линда что-то шепчет ему на ухо, нежно целуя в щеку. Но алкогольный анабиоз оказался сильнее — Майк лишь перевернулся на другой бок и снова провалился в глубокий сон.
Когда он окончательно соскочил с кровати, солнце стояло в самом зените — был полдень понедельника. От Линды и следа не осталось. Дом встретил его оглушительной, пугающей тишиной.
В панике Майк обшарил все комнаты, кухню и веранду. Ни вещей Линды, ни её сумочки не было. Парень уже решил, что девчонка просто передумала и сбежала обратно к богатой жизни, как вдруг, заглянув в спальню, заметил у ножки кровати прямоугольный кусочек белого картона.
Майк опустился на колени и вытащил его. Это была визитная карточка Линды Грэй с её личным номером телефона и адресом элитного семейного особняка в пригороде.
Пазл мгновенно сложился. Ночью её не похитили бандиты — за ней приехали люди отца или Томаса, вычислив её по биллингу. Линда ушла с ними добровольно, чтобы не подставлять Майка под статью о похищении, но успела намеренно сбросить визитку на пол. Это был её тайный знак. Её отчаянная, замаскированная просьба о помощи: «Найди меня, Майк».
Быстро приведя себя в порядок и закинув остатки ужина в холодильник, Майк запер дом, прыгнул в свой седан и погнал обратно в город. Разумеется, холеного Томаса на скамейке у его подъезда уже не было. Поднявшись к себе в квартиру, Майк первым делом зашел в гардеробную. Там, на вешалке, всё еще сияло белизной пышное свадебное платье Линды. Он подошел ближе и осторожно вдохнул аромат ткани — платье до сих пор хранило изумительный, тонкий запах её духов.
Майку неожиданно стало невыносимо, свинцово грустно. Всё произошедшее казалось либо затянувшимся хмельным сном, либо безумной авантюрой, которая подошла к концу. Но белоснежное шелковое платье в его шкафу было абсолютно реальным. Как и кольцо, которое он теперь был обязан нацепить ей на палец.
Его рабочая смена на мебельной фабрике уже закончилась. Майк набрал номер директора и, сославшись на внезапное острое недомогание, попросил три дня отгулов за свой счет. Ему нужно было выиграть время.
Положив трубку, он заперся в комнате и сел думать. Линда оставила визитку под кроватью как зашифрованный призыв о помощи — значит, она ждала его каждую секунду, даже глухой ночью. Днем соваться к её особняку было чистым самоубийством: элитные пригородные поселки прекрасно охраняются. Майка мучил вопрос: заперли её в доме бывшего жениха или у родителей? Но, вспомнив яростную пощечину, которую Линда влепила Томасу на глазах у полиции, он окончательно уверился: к предателю она бы не вернулась. Значит, её удерживают в родительском гнезде.
Майку предстояла отчаянная, безумная авантюра — выкрасть Линду из-под домашнего ареста. Но куда им бежать, если всё удастся? Старый домик её бабушки наверняка уже проверили люди её отца. Его скромная квартира — первое место, куда нагрянет полиция. Этот ребус они будут решать вместе, главное — вытащить её.
До самой полуночи Майк мерил шагами комнату, лихорадочно выстраивая план. Он даже съездил в круглосуточный строительный маркет и купил моток прочной альпинистской веревки — на случай, если придется спускать девушку со второго этажа. В двенадцать ночи он завел мотор. С собой у него был только этот канат и вскрытая упаковка сосисок — Майк вырос в детдоме и прекрасно знал, как задобрить бродячих или сторожевых собак.
Огромный двухэтажный особняк Грэй он отыскал довольно быстро по навигатору. Территорию окружал массивный кованый забор. Оставив седан в тени раскидистых деревьев за углом, Майк бесшумно, словно тень, обошел периметр. Окна первого этажа были наглухо закрыты ставнями. Майк поднял голову к угловому окну второго этажа и замер. В темноте на пару секунд вспыхнул и погас бледный луч телефонного фонарика. Это был знак. Линда ждала его.
Майк глубоко вздохнул, подпрыгнул, уцепился за металлические прутья и легко перемахнул через изгородь. Едва его кроссовки коснулись мягкого газона, из темноты бесшумно выросли два крупных добермана. Псы угрожающе зарычали, обнажив клыки. Майк не растерялся: он мгновенно выхватил из кармана сосиски и бросил их собакам. Угощение исчезло в пастях за долю секунды. Доберманы сыто замолкли и уселись на траву, с любопытством наблюдая за смелым незнакомцем.
В тот же миг окно на втором этаже бесшумно распахнулось во всю ширь. Линда, перемахнув через подоконник, стала быстро спускаться вниз по тугой связке из простыней. Майк бросился вперед и подстраховал её у самой земли, перехватив за талию. Линда была в легкой шелковой пижаме. Едва оказавшись на трассе, она мертвой хваткой вцепилась в его шею, шумно вдыхая воздух.
— Быстрее, — прошептала она, указывая на забор. — Охрана делает обход каждые двадцать минут.
Майк всё понял без слов. Он подбежал к кованой ограде, согнулся и подставил девушке свою крепкую спину. Линда легко взбежала по нему, уцепилась за верхний край и перебросила ноги на ту сторону, спрыгивая в кусты. Майк подтянулся на руках и в один прыжок оказался рядом с ней. Еще через пару минут они уже сидели в салоне автомобиля. Седан сорвался с места и на полной скорости помчался прочь из элитного поселка.
Майк сбросил скорость только у въезда в свой тихий спальный район и припарковался на обочине.
— Куда теперь, беглянка? — обреченно спросил он, поворачиваясь к ней. — Куда нам ехать?
— К тебе. Только к тебе, — Линда твердо посмотрела на него, пытаясь унять дрожь в руках. — Будем жить у тебя, пока нас официально не распишут в мэрии.
— Как это — у меня? — опешил Майк. — Чтобы пожениться, нужно как минимум подать заявление и подождать месяц. И вообще… ты меня спросить не забыла? А вдруг я не согласен?
— Если бы не был согласен, ты бы не полез к доберманам через забор, — лукаво усмехнулась она.
Только сейчас, в тусклом свете уличного фонаря, Майк заметил, что Линда прижимает к груди небольшой узелок из простыни.
— Что это за сокровища ты успела прихватить из родительского сейфа? — удивился он.
— Наши документы и все мои наличные сбережения, — Линда победно улыбнулась, приоткрывая узел. — Без этого у нас точно ничего бы не вышло.
— Ах да, у тебя же моя водительская лицензия! — рассмеялся Майк, чувствуя, как с сердца падает огромный груз. — Ну и что мы будем делать с нашим заявлением в мэрию, капитан?
— Сейчас едем к самому неприметному магазину одежды, который открывается раньше всех, — скомандовала Линда, едва они отъехали на безопасное расстояние от её дома. — Мне нужно срочно переодеться. Оттуда — прямиком в сити-холл, подавать заявление. После того, как мы получим брачную лицензию, останется продержаться две недели до самой церемонии. Всё это время я буду жить у тебя. И пообещай мне: ты не откроешь дверь вообще никому, кто бы ни стучал. Ясно?
Майк лишь молча улыбнулся и кивнул, поражаясь её стратегическому мышлению.
Они заскочили к нему на квартиру и умудрились поспать несколько часов. Будильник безжалостно зазвенел в шесть утра. Наскоро выпив по чашке крепкого кофе, Майк выделил Линде свой второй спортивный костюм, и они вышли на улицу. Сидя в салоне седана, оба наконец почувствовали себя в относительной безопасности. Минут за сорок до открытия они припарковались у небольшого местного бутика на окраине. Ровно в восемь Линда выскочила из машины. Обратно она вернулась через полчаса, и у Майка перехватило дыхание: на ней было элегантное легкое платье и туфли на небольшом каблуке, а в руках она держала сумочку и тонкий кардиган.
К зданию сити-холла они подъехали аккурат к девяти утра. За ними уже выстраивалась небольшая очередь из пар, когда тяжелые двери распахнулись. На оформление документов и получение лицензии ушло около получаса, но какими же абсолютно счастливыми они вышли на крыльцо! Церемонию им назначили ровно через четырнадцать дней, в воскресенье.
Линда буквально выпорхнула на улицу, но её радостный возглас оборвался на полуслове. Старенький седан Майка оказался намертво заблокирован спереди и сзади двумя огромными представительскими автомобилями. Из них уже выходили хмурые люди в строгих костюмах и направлялись прямиком к ним.
— Девочка моя! — из первой машины выбежала пожилая, ухоженная женщина в голубом шелковом платке. На её глазах блестели слезы. — Ну как же так? Неужели ты всё-таки сделала это и подала заявление? А как же Том? Он же сам не свой, места себе не находит!
— У Тома есть Кэт, вот пусть на ней и женится, — холодно отмахнулась Линда, загораживая собой Майка. — Вы что, решили устроить здесь семейный совет и притащили всё руководство банка?
— Это отцу пришла в голову идея караулить тебя у сити-холла, когда на рассвете мы обнаружили пустую спальню, — всплакнула мать. — Господи, Линда… Неужели ты действительно так сильно его любишь? Или просто решила выскочить замуж за первого встречного, назло всем нам?
В этот момент к Майку подошел высокий седовласый мужчина в безупречном костюме-тройке. Он остановился в шаге от парня и молча уставился ему прямо в глаза, изучая тяжелым, пронзительным взглядом.
— И это, по-твоему, называется по-мужски? — наконец негромко, но веско спросил он. — Увезти мою дочь посреди ночи? Без знакомства с родителями, без благословения? И вообще… что она в тебе нашла, парень?
— Просто так получилось, сэр, — Майк честно опустил голову. Готовых ответов на такие жесткие вопросы у детдомовского парня не было.
— Садись в машину, Линда. Мы едем домой, — по-хозяйски отрезал мужчина, развернулся и направился к своему лимузину. Мать уже осторожно потянула девушку за локоть вслед за отцом.
— Стоп, — Майк сделал шаг вперед, и его голос прозвучал неожиданно твердо. — Линда, подожди. Если мы сейчас поедем в особняк твоих родителей, тебя запрут в четырех стенах и больше не выпустят. А это, между прочим, незаконное удержание совершеннолетнего гражданина. Я предлагаю провести этот тяжелый разговор у меня на квартире.
— У нас в квартире, — твердо поправила его Линда, вырывая руку из хватки матери. Она решительно встала рядом с Майком, переплетая свои пальцы с его ладонью. — Папа, это отличная идея. Если мы и будем разговаривать, то только на его территории. В противном случае я прямо сейчас сажусь в это такси, и мы уезжаем. А если твоя охрана попытается применить силу, я устрою такой грандиозный скандал прямо на ступенях мэрии, что завтра акции твоего банка поползут вниз. Выбирай.
Мать испуганно всплеснула руками и повернулась к мужу:
— Ладно тебе, Джек, какая разница! Давай сделаем так, как они говорят. Мне уже до смерти надоели эти ночные похищения, погони и простыни на газонах. Моё сердце этого не выдержит.
Седовласый банкир замер, переводя взгляд с упрямого лица дочери на спокойного, но решительного Майка.
— Хорошо, — процедил он сквозь зубы. — Езжайте впереди, Хопкинс. Покалывайте дорогу. И даже не думайте оторваться от моих парней — они знают этот город лучше любого навигатора.
Уже в машине Майк с Линдой дружно рассмеялись — пока что всё шло строго по их сценарию.
— Только держись, милый, — Линда ласково коснулась его плеча. — Они сейчас устроят тебе настоящий допрос с пристрастием. Ври, но очень осторожно. Моего отца на пушку не возьмешь, он чует фальшь за милю.
— Знаешь, я, пожалуй, лучше честно всё расскажу, — Майк твердо перехватил руль. — Смысла юлить нет, правду всё равно не скроешь, а начинать семейную жизнь с обмана я не хочу.
— Ладно, — Линда вздохнула, но в её глазах мелькнуло уважение. — Тебе виднее. Главное, что у нас на руках дата свадьбы. И слава богу, что Том со своим семейством не догадался приехать к сити-холлу.
Через полчаса вся компания уже сидела в скромной гостиной Майка. Атмосфера была наэлектризована до предела. Посыпались перекрестные вопросы, и Майк, как и обещал, не стал вилять. Он спокойно и подробно рассказал, как Линда запрыгнула в его такси, где они прятались и что произошло между ними. Родители слушали его в гробовом молчании, не перебивая, но на их лицах читалась целая гамма эмоций. В конце Майк коротко упомянул о своем детдомовском прошлом и дипломе архитектора.
— Я так и знала! — наконец ахнула миссис Грэй, прижимая холеную ладонь к сердцу. — Джек, ты только послушай! Твоя единственная дочь выходит замуж за первого встречного таксиста! За сироту без гроша за душой!
— Я понял это, как только увидел его на ступенях мэрии, — глухо отозвался банкир, не сводя с Майка тяжелого взгляда. — И что ты предлагаешь?
— Уговорить его отказаться от этой безумной затеи! Заплати ему, в конце концов!
— Уговаривать нужно не его, а нашу дочь, — иронично усмехнулся Джек Грэй. — Это целиком и полностью идея Линды. Ну давай, дорогая, расскажи нам, ради чего ты рушишь свою жизнь?
— А что рассказывать? — Линда упрямо вздернула подбородок. — Я своими глазами видела, как за полчаса до венчания мой драгоценный жених страстно целовался в гримерной с Кэт Моррисон. Я уверена, что они любовники уже не первый год. Жить во лжи и терпеть измены ради «слияния капиталов» я не стану! А Майк… Майк славный, честный парень. И мне кажется, я по-настоящему полюбила его.
Старшие Грэй одновременно повернулись к Майку. Тот сглотнул ком в горле, но ответил прямо:
— Я её тоже полюбил, сэр.
— Тебя вообще никто не спрашивал, Хопкинс, — грубо оборвал его отец. — На девушке с таким приданым любой дурак женится с великой радостью. И что ты прикажешь нам с тобой делать?
— Мне не нужно приданое Линды, — Майк спокойно выдержал его взгляд. — Я женюсь на ней, а не на ваших миллионах. Если бы она пришла ко мне в одном халате, ничего бы не изменилось. Но решение за ней. Если ваша дочь прямо сейчас скажет, что передумала…
— Никогда! — яростно отрезала Линда, крепче сжимая ладонь Майка.
После этого родители обрушили на дочь всю мощь своего гнева. Ей брезгливо тыкали в лицо этой тесной съемной квартирой, сомнительной профессией завхоза на полставки и нелепым двухдневным знакомством. Но Линда даже бровью не повела, оставаясь непробиваемой. В конце концов миссис Грэй не выдержала и разрыдалась от бессилия.
— И как ты собираешься содержать нашу принцессу, нищеброд? — Джек Грэй медленно поднялся со стула, застегивая пуговицу пиджака. — Я прямо сегодня заблокирую все её личные счета, трастовые фонды и кредитные карты. Вы останетесь на голой… извините за выражение, на одном твоем копеечном окладе завхоза.
— Я тоже пойду работать, — твердо перебила его Линда.
— Кем? — издевательски рассмеялся банкир. — Думаешь, я обеспечу тебе теплое местечко с пятизначным окладом в своем банке? Черта с два! Сама напросилась на свободную жизнь. Что ж, мне всё ясно. Пошли, мать, здесь нам больше делать нечего. Вот увидишь, Хопкинс, через пару месяцев самостоятельной жизни в этой дыре она сама приползет обратно домой.
— Джек, постой, я так не могу! — миссис Грэй испуганно схватила мужа за рукав у самой двери. — Мы не можем просто выбросить её на улицу. Они же тут с голода помрут в этой конуре! Заблокируй её трастовый фонд, забери кредитки, чтобы она не транжирила твои деньги, но… дай ей шанс. Пожалуйста. Мы ведь должны хотя бы знать, что с ней всё в порядке.
— Ладно. Только ради тебя, Элен, — банкир тяжело вздохнул и нехотя обернулся. Он смерил дочь холодным, воспитывающим взглядом. — А ты, Линда, за эти две недели хорошенько подумай, в какую долговую петлю ты добровольно лезешь ради минутной прихоти.
Экзекуция, казалось, была окончена. Родители уже разворачивались, чтобы окончательно покинуть квартиру, когда Джек Грэй бросил через плечо:
— Если у тебя, Хопкинс, появятся хоть какие-то дельные мысли насчет настоящей, перспективной и уважаемой работы — можешь мне звякнуть. Но сразу предупреждаю: денег на карманные расходы не дам. Если я и выделю тебе средства, то только в качестве жесткого коммерческого кредита под солидный процент, который тебе придется выплачивать до цента.
— Так у меня уже есть готовый бизнес-план, сэр, — неожиданно для самого себя, повинуясь какому-то внутреннему озарению, произнес Майк.
Банкир замер на пороге.
— Погоди, Элен, — он медленно повернулся назад, в его глазах вспыхнул профессиональный интерес хищника. — Давай-ка вернемся. Я хочу послушать, что нам готов преподнести этот юноша.
Они вернулись в гостиную. Линда, сообразив, что ситуация меняется, быстро принесла из кухни стаканы, остатки шотландского виски и нехитрую закуску.
— Мебельная фабрика, на которой я сейчас работаю завхозом, выставлена на продажу, — уверенно начал Майк, раскладывая перед банкиром чистый лист бумаги. — Владелец уже ведет тайные переговоры с покупателями из столицы, потому что его не устраивает текущая рентабельность. Но проблема не в фабрике, а в бездарном менеджменте. Если ваш банк выделит мне целевой инвестиционный кредит, я выкуплю это производство. Деньги я верну, с процентами и строго по графику. Я до последнего винтика знаю эти цеха, технологический процесс, а главное — меня уважают и знают рабочие. Чем это не стартап?
— А вы очень ретивы и амбициозны, молодой человек, — Джек Грэй пригубил виски, оценивающе глядя на Майка. — Из простого наемного рабочего в одночасье прыгнуть в кресло владельца бизнеса… Что ж, это похвально. Но банковский сектор не верит на слово. Сначала мои аналитики должны досконально изучить аудит этой фабрики, чтобы понять, стоит ли вообще открывать кредитную линию.
Банкир хитро сощурился и постучал пальцами по столу:
— Но мне нравится эта зацепка. Я готов заключить с тобой сделку, Хопкинс. Я выделю тебе ровно час на переговоры с твоим нынешним владельцем. Если ты сумеешь убедить его продать фабрику именно тебе и мои юристы одобрят сделку, я дам тебе этот чертов кредит. Но с одним условием: если ты спустишь фабрику на дно и обанкротишься, ты подпишешь добровольный отказ от Линды и согласишься на немедленный развод. Идет?
— Ты уверен в себе, милый? — Линда испуганно перехватила руку Майка, её глаза округлились от страха. — Рисковать всем ради фабрики?
— На все сто процентов, — Майк твердо посмотрел сначала на неё, а затем в упор на будущего тестя. — Вот увидишь, Линда, мы проживем с тобой всю жизнь, и это производство станет нашим общим домом. Сэр, я согласен на ваши условия. Завтра же подпишу брачный контракт с этим пунктом.
— Вот это уже мужской разговор, — удовлетворенно кивнул Джек Грэй, поднимаясь со стула. — Посмотрим тебя в деле, парень. Но сначала — аудит. Оставь мне точные юридические координаты фабрики и имя владельца. Жди звонка от моих секретарей завтра строго до полудня.
Когда за родителями наконец захлокнулась дверь, Линда тут же накинулась на Майка с взволнованными вопросами.
— Не терзай меня, пожалуйста, — уставшим голосом попросил он, устало опускаясь на диван. — Мне самому чертовски страшно. Но в своих силах я уверен. Главное, чтобы владельцы не выкинули какой-нибудь фокус в последний момент.
— Крис… то есть, Майк, как ты вообще мог поставить меня на кон ради какой-то занюханной фабрики?! — в её голосе послышались слезы обиды. — Заключить пари на наш брак? Это нечестно по отношению ко мне!
— Послушай, Линда, — Майк нежно привлек её к себе и заглянул в глаза. — Моего копеечного оклада завхоза нам не хватит даже на оплату этой квартиры, а твои счета отец заблокирует уже через час. Твой отец абсолютно прав: чтобы быть рядом с тобой, я должен рисковать по-крупному. Я должен доказать ему по-мужски, что достоин твоей руки. Только так я смогу завоевать его уважение и обеспечить безопасность нашей будущей семье. Вот о чем я по-настоящему беспокоюсь.
Вечер прошел в напряженных раздумьях и спорах, но ближе к ночи все страхи отступили, уступив место безумной, отчаянной нежности — они любили друг друга так, словно этот день в их жизни был последним.
Началась сумасшедшая рабочая неделя. Чего Майк до сих пор не знал о Линде, так это того, что по настоянию отца она блестяще окончила престижный финансовый колледж. До всей этой истории со свадьбой она уже занимала скромную должность экономиста в одном из департаментов отцовского банка. Разумеется, Джек Грэй, тайно надеясь привязать дочь к семейному делу, неофициально выплачивал ей щедрые бонусы, превышавшие оклады остальных сотрудников. И теперь, несмотря на объявленный бойкот, Линда упрямо продолжала каждое утро ходить на работу, демонстрируя отцу свою независимость.
Во вторник Майк буквально не находил себе места от нервного напряжения. Он ежеминутно поглядывал на экран телефона, ожидая звонка из приемной Грэя. Вызов раздался только перед самым обеденным перерывом.
Когда Майк вошел в кабинет генерального директора фабрики, он застал там настоящую рабочую круговерть. Столы были до потолка завалены аудиторскими отчетами и графиками. За столом сидели трое: его шеф, замдиректора по производству и сам Джек Грэй, выглядевший так, словно провел здесь последние три часа.
— Проходи, Майк, присаживайся, — радушно улыбнулся генеральный директор, кивая на свободный стул. — Признаться, я и понятия не имел, что у нашего скромного завхоза такой влиятельный будущий тесть. Мистер Грэй буквально горой за тебя стоит. Мы подробно изучили все твои предложения по реструктуризации цехов. Юристы банка одобряют сделку. Ты прекрасно знаешь наше производство, рабочие тебя уважают… В общем, лучшей кандидатуры на роль нового владельца компании нам не найти.
Генеральный довольно посмотрел на банкира. Тот лишь тяжело вздохнул и скрестил руки на груди.
— Короче говоря, Хопкинс, — веско произнес отец Линды, — мой инвестиционный комитет утвердил твою заявку. Банк открывает тебе целевую кредитную линию в полном объеме для выкупа контрольного пакета акций. Но запомни: поблажек и налоговых каникул не будет. Спрос с тебя будет самый жесткий.
— Мне и не нужны поблажки, сэр, — Майк уверенно опустился на стул, чувствуя, как внутри разливается пьянящее чувство триумфа. — Я справлюсь. Спасибо вам всем за доверие.
Следующие десять дней превратились в сплошной юридический марафон. Аналитики и адвокаты Джека Грэя работали в авральном режиме, переоформляя документы на мебельное производство. Наконец, в пятницу накануне свадьбы Майка официально представили коллективу фабрики как нового полноправного хозяина и президента компании. У парня никогда не было врагов среди работяг, поэтому его первая речь была короткой и честной: он твердо пообещал, что все мастера останутся на своих местах с сохранением прежних окладов и надбавок. Цеха ответили ему дружными аплодисментами.
В выходные Майка и Линду официально пригласили на семейный обед в загородный особняк Грэй. Майк уже видел этот роскошный дом снаружи, когда помогал Линде бежать по простыням, но внутри интерьеры поражали изысканной роскошью и безупречным аристократическим вкусом.
Парень сразу заметил, как изменилось отношение к нему со стороны будущих родственников. Напряжение исчезло, над ним больше никто не подшучивал и не пугал нищетой. Разговоры за столом велись исключительно взрослые и деловые — отец Линды подробно расспрашивал новоиспеченного президента о планах модернизации станков и расширении рынков сбыта. Лишь миссис Грэй в середине обеда мягко заметила, что теперь Майку необходимо полностью сменить гардероб: статус владельца крупной фирмы обязывал носить исключительно дорогие итальянские костюмы.
После обеда молодые отправились на масштабный шопинг по элитным бутикам центра. Перед самым их уходом суровый Джек Грэй всё-таки не удержался — с легкой улыбкой протянул Линде её заблокированную ранее золотую кредитную карту. Война была окончена. Именно этой картой счастливая Линда теперь с гордостью расплачивалась за новые костюмы своего будущего мужа.
Настал долгожданный день бракосочетания. Линда наотрез отказалась от пышного торжества с сотнями фальшивых гостей, которое когда-то планировал Томас. Они расписались в сити-холле скромно, в присутствии лишь родителей Линды. Едва чиновник объявил их мужем и женой, молодые обменялись кольцами и слились в долгом, счастливом поцелуе. Вечером они набрали деликатесов в супермаркете и закатили в уютной квартире Майка такую бурную и веселую свадьбу для близких друзей, что отголоски их смеха слышал, наверное, весь подъезд.
А затем потянулись суровые будни. Около месяца Майк пропадал на фабрике допоздна. Накапливалась усталость, и в один из вечеров Линда грустно заметила, что они практически перестали видеться.
— Потерпи, милая, — шептал он, нежно обнимая её в постели. — Я принимаю дела, навожу порядок. Скоро всё встанет на свои места, обещаю.
— Надеюсь, ты там мне не изменяешь с мебельными каталогами? — попыталась пошутить она, пряча тревогу.
— Глупая, — Майк ласково поцеловал её в переносицу. — Заезжай ко мне в цех сразу после своей работы, сама всё увидишь.
Спустя месяц дела пошли в гору. Заказов стало так много, что старые мощности фабрики перестали справляться. Майк решился на смелый шаг: он лично набрал номер Джека Грэя и запросил дополнительный целевой кредит на расширение производства. Банкир, внимательно следивший за каждым шагом зятя, без лишних слов одобрил транш — его аналитики подтвердили, что Хопкинс ведет дела безупречно.
Майк с головой ушел в модернизацию. Теперь он возвращался домой уже за полночь. Линда, запертая в рамках жесткого офисного графика в банке, откровенно изнывала. Первая, оглушительная буря влюбленности постепенно утихала, уступая место бытовой рутине.
До свадьбы Линда никогда не работала. Она была свободной птицей: её дни состояли из шопинга, визитов к стилистам, массажей и встреч с подругами. Майк по-прежнему безумно нравился ей, но реальность оказалась слишком суровой. Гордость не позволяла Линде прикоснуться к золотой отцовской карте — она упрямо оставила её пылиться на полке, решив доказать родителям, что способна жить на собственные заработанные деньги. Но цена этой независимости оказалась непомерно высокой.
Весь день она проводила на скучной, монотонной работе экономиста, а вечером, уставшая, плелась в пустую квартиру, чтобы приготовить ужин и часами сидеть у окна в ожидании мужа. Майк возвращался бледный от изнеможения, молча выпивал полстакана виски, наскоро ужинал и буквально замертво падал в кровать. Интимная жизнь стала редким праздником, Майк из-за мыслей о чертовых станках и поставках древесины порой казался отрешенным.
Спустя три месяца Майк наконец завершил реструктуризацию. Он официально перевел своего опытного зама на должность исполнительного директора, делегировав ему оперативное управление, а за собой оставил лишь общий стратегический контроль. Фабрика работала как часы, кредиты выплачивались банку строго по графику и в полном объеме. Проверка на прочность была пройдена.
Но Линда к этому моменту уже эмоционально выгорела. Не выдержав затянувшейся осады бытом, она пришла в кабинет к отцу и твердо попросила перевести её на полставки. Сидя в роскошном кожаном кресле, она поймала себя на жгучей, постыдной мысли. Призраки прошлого внезапно зашевелились в её голове. Линда поймала себя на том, что с тоской вспоминает ту легкую, безоблачную жизнь, которая ждала её с Томасом. Будь она сейчас с ним, ей не пришлось бы считать центы, проверять банковские отчеты и задыхаться от одиночества на тесной кухне. Они бы просто путешествовали, развлекались, жили в роскошном подаренном особняке и бездумно швырялись родительскими миллионами…
В конце концов их жизнь дала глубокую трещину. Вместе с бытом кардинально изменились их мысли, воспоминания и чувства. Честно говоря, и сам Майк был далеко не в восторге от своего вынужденного триумфа. Над его головой непреклонно висел Дамоклов меч сурового тестя — теперь на парне висел не один, а сразу два тяжелых коммерческих кредита. Майк расшибся в лепешку, доказывая банкиру и всему миру, чего он стоит на самом деле. В этой бесконечной гонке он дико, смертельно уставал, а про существование собственной молодой жены, в сущности, совсем позабыл. Лишь в редкие воскресные дни они оставались вдвоем, и те по большей части тратили на обязательные визиты к ее высокомерным родителям.
В конце концов Майк на цифрах убедился, что с прибыльностью на его модернизированном производстве всё обстоит неплохо. Но радоваться было рано: чтобы полностью сбросить с шеи удушающую петлю банковских долгов, ему требовалось пахать в таком темпе еще как минимум лет пять или семь. Сидя по ночам в пустом кабинете, он со щемящей тоской вспоминал свои прежние полставки завхоза и ночные смены в такси. Там, за рулем старенького седана, он был абсолютным, полноправным хозяином своей судьбы. Над ним не довлели чужие миллионы, а скромных заработков вполне хватало на спокойную, сытую холостяцкую жизнь.
После того как Линда окончательно забросила карьеру и перевелась на полставки в финансовом отделе, Майк не мог не заметить, что она заметно похорошела и расцвела. Очевидно, помирившись с отцом во время воскресных обедов, она втайне от мужа снова приняла отцовские дотации и вернула золотую карту. По прошествии пары недель Линда наняла в дом прислугу — молоденькую беззащитную девушку по имени Эмили, которую теперь по-хозяйски гоняла и отчитывала за малейшую провинность. Молодая жена полностью перестала готовить и убирать, переложив всю домашнюю рутину на плечи служанки. Майк, слишком измотанный фабричными делами, быстро свыкся и с этим новшеством. Он продолжал сутками пропадать на мебельном производстве, превращаясь для собственной супруги в безликого сожителя.
В один из обычных будних дней Майк, как всегда, на бешеной скорости мчался на фабрику. Едва припарковавшись у цеха и поднявшись в кабинет, он к своему раздражению обнаружил, что забыл дома портфель с важными контрактами. Наскоро пробежав по производству и выслушав утренние рапорты мастеров, он прыгнул в машину и поехал обратно.
Майк бесшумно открыл входную дверь своим ключом. Еще из прихожей до его слуха долетел приглушенный женский смех, который спустя секунду перерос в недвусмысленные, сладострастные стоны. Парень замер. Сердце глухо застучало в груди. Он медленно двинулся по коридору и остановился у полуоткрытой двери спальни.
Увиденное заставило его остолбенеть. Из-под легкого шелкового одеяла виднелись переплетенные голые ноги, а сама кровать ходила ходуном от бурных ритмов. Майк мгновенно всё понял. Внутри него не вспыхнуло ярости — лишь глухая, ледяная пустота. Рука на автопилоте скользнула в карман за мобильным телефоном. Майк спокойно включил камеру, твердым шагом зашел в спальню и одним резким движением сдернул одеяло.
Объектив смартфона бесстрастно зафиксировал два перепуганных обнаженных тела, которые с диким ужасом уставились на него. Рядом с Линдой, тяжело дыша, лежал тот самый холеный парень из сити-холла — её бывший жених Томас Вестерн.
— Майк! Господи… — Линда судорожно попыталась натянуть простыню до самого подбородка, её лицо мгновенно стало пунцовым от паники. — Подожди, это… это всё не то, что ты думаешь! Я всё объясню!
— Я только за портфелем, — Майк горько и спокойно усмехнулся, забирая кожаную папку со стула. — Не отвлекайтесь, продолжайте в том же духе. Не буду вам мешать. Да, и еще… сегодня же вечером мои адвокаты направят тебе документы на развод.
Он развернулся и быстрым, чеканным шагом выскочил из квартиры, захлопнув за собой дверь.
Всю обратную дорогу до фабрики Майк отчаянно пытался взять себя в руки. Оказавшись в своем кабинете, он первым делом подошел к сейфу, достал бутылку скотча и прямо из горлышка сделал несколько крупных глотков. Алкоголь принес долгожданное, тупое расслабление, но пальцы всё равно продолжали мелко дрожать.
В этот момент тишину кабинета бесцеремонно разрезал настойчивый звонок мобильного. На экране высветилось имя тестя — Джека Грэя.
«Уже созвонились и обо всём договорились», — ехидно подумал Майк, глядя на экран смартфона. Но взял трубку и ответил ровным, ледяным голосом. Тесть лаконично бросил, что будет у него через двадцать минут.
И действительно, ровно через двадцать минут Джек Грэй уже сидел в кожаном кресле напротив Майка. Суровый банкир демонстративно не смотрел зятю в глаза, разглядывая пейзаж за окном.
— Я всё знаю, Хопкинс, — наконец нарушил он тяжелое молчание. — Я ведь предупреждал тебя, что ваша импульсивная семейная жизнь закончится очень быстро. И, как видишь, оказался абсолютно прав. Нет, я не собираюсь выгораживать Линду. Она поступила подло и должна была честно обо всём тебе рассказать. С другой стороны, с чисто деловой точки зрения, я даже рад, что после вашего неминуемого развода она всё-таки сочетается браком с Томасом. Капиталы должны оставаться в семье.
Джек Грэй наконец повернулся к Майку, и его взгляд стал жестким:
— Но меня чертовски беспокоит тот компромат, который ты снял на свой мобильник. Если эти фотографии всплывут на бракоразводном процессе, они покроют Линду позором и уничтожат её репутацию в высшем свете. Лично мне плевать на её долю в имуществе, но вот публичный скандал моему банку ни к чему. Короче говоря, Хопкинс, я предлагаю тебе взаимовыгодную сделку.
Банкир подался вперед, сцепив пальцы в замок:
— Ты добровольно и без скандалов подписываешь документы на развод и при мне безвозвратно удаляешь эти снимки из телефона и облака. Взамен — мебельная фабрика полностью переходит в твою собственность. Мой банк аннулирует оба твоих кредита. Полностью. Мы закрываем все твои долги до последнего цента. Подумай своей головой, парень: разве плохо остаться в двадцать пять лет полноправным владельцем чистой, свободной от долгов фабрики? Захочешь — будешь развивать, захочешь — продашь её через месяц за пару миллионов и уедешь. Ну так что? Каков твой ответ?
Внутри Майка всё клокотало от ярости и обиды, гордость детдомовского одиночки требовала немедленно швырнуть стакан в лицо этому сытому магнату.
— Мне не нужна ни ваша фальшивая дочь, ни ваши подачки, сэр! — сгоряча рявкнул он, поднимаясь из-за стола. — Катитесь вы все вместе с вашим банком и Томасом к чертям собачьим!
— Ладно, я прекрасно тебя понимаю, — Джек Грэй остался абсолютно спокоен, лишь снисходительно усмехнулся. — Тебе нужно остыть и переварить шок. Но хорошенько обдумай моё предложение, Хопкинс. Ты в один миг можешь стать свободным, богатым и независимым молодым человеком. А ты ведь отлично помнишь, кем ты был еще четыре месяца назад… Обычным таксистом без гроша в кармане.
Банкир поднялся, поправил безупречные манжеты и не спеша направился к выходу, оставив Майка в полном одиночестве.
Парень остался сидеть в кресле, погруженный в тяжелые, вязкие думы. Больше всего на свете ему сейчас хотелось поехать к Линде и влепить ей хлёсткую, заслуженную пощечину за всё то вранье, которым она его кормила. Но с другой стороны, внутри выгорело абсолютно всё — он просто физически не хотел больше никогда её видеть. Майк резонно предположил, что пока он сидит в офисе, Линда времени терять не станет: соберет вещи и трусливо сбежит обратно под родительское крыло.
Так оно и вышло. Майк не поехал в суд, а сразу после смены вернулся к себе в спальный район. В квартире царил идеальный порядок, но внутри не осталось ни единой вещи его жены. Она выгребла всё, до последней шпильки и флакона духов. В гардеробной сияла пустота, и лишь на вешалке одиноко висело белоснежное свадебное платье, которое Линда в спешке так и не решилась забрать. На кухне в ход немедленно пошел крепкий скотч. Спустя два часа Майк, окончательно захмелев, забылся тяжелым сном прямо на диване в гостиной.
Утром его разбудил резкий, настойчивый звонок в прихожей. С трудом разлепив веки, он открыл дверь и обнаружил на пороге их молоденькую прислугу.
— Ты вчера была здесь, в доме? — хмуро спросил Майк, преграждая Эмили путь и не пуская её через порог.
— Нет, мистер Хопкинс, — испуганно и невинно захлопала глазами девушка. — Миссис Линда еще в воскресенье дала мне внеочередной оплачиваемый выходной.
— И как давно она стала баловать тебя такими выходными? Именно внеочередными, Эмили? — Майк прислонился к косяку, чувствуя, как к горлу подступает горький ком.
— Два раза в неделю… стабильно, сэр, — пролепетала прислуга, пряча взгляд.
Пазл окончательно замкнулся. Майк сунул руку в карман джинсов, нащупал там несколько измятых стодолларовых купюр и без счета вложил их в ладонь растерявшейся девушки.
— Больше сюда не приходи, Эмили. Ты уволена.
Он резко закрыл дверь и запер её на все замки. Голова раскалывалась от похмелья. Парень набрал номер исполнительного директора фабрики и предупредил, что сегодня его не будет на производстве. Едва он положил трубку, как телефон зажужжал снова. На экране опять высветилось имя тестя. Джек Грэй без лишних предисловий поинтересовался, принял ли Майк решение насчет компромата.
— Сначала мне нужно юридически обезопасить себя, сэр, — ответил Майк, чувствуя, как в ушах шумит кровь. — Наше мебельное производство обременено огромными кредитами перед вашим банком, и по брачному контракту в случае развода я рискую остаться банкротом. Если я прямо сейчас удалю фотографии, ваши адвокаты сотрут меня в порошок на суде и заберут фабрику за долги. Разве я не прав, мистер Грэй? Давайте пришлем ваших юристов, пусть они подготовят официальное соглашение о полном списании долгов. И только когда документ будет у меня на руках, я нажму кнопку «удалить».
— Я уже распорядился подготовить соглашение, оно заверено нотариусом, — сухим деловым тоном ответил Джек Грэй. — Моя дочь официально отказывается от любых претензий на твое личное или совместно нажитое имущество. Хочешь, я прямо сейчас пришлю курьера?
— Я предпочитаю вести дела цивилизованно, сэр, — ответил Майк. — В какой день мы подаем документы в суд?
— Давай закроем этот вопрос завтра. Мы одновременно подпишем иск о расторжении брака по обоюдному согласию. Как только мировое соглашение будет завизировано, ты при мне сотрешь фотографии, а я передам тебе банковские документы о том, что все твои инвестиционные кредиты завтрашним числом закрыты. Ты больше ничего не должен моему банку. Разумеется, бумаги будут скреплены нотариальными печатями.
— Мне понадобится мой личный адвокат, чтобы досконально всё перепроверить, — твердо произнес Майк. — Если его всё устроит, я готов пойти на этот компромисс.
— Разумный подход. Перезвони, как только найдешь юриста, и согласуй время, — банкир сухо попрощался и повесил трубку.
Майк достал свой старый блокнот и быстро отыскал номер Стива — своего давнего верного друга, с которым они не виделись с тех самых пор, как тот с отличием окончил юридический факультет. Трубку сняла вежливая секретарша адвокатской конторы и тут же перевела вызов на Стива. Голос друга ни капли не изменился. Первые десять минут они с теплотой вспоминали былые детдомовские и студенческие времена, а затем Майк без прикрас изложил ему всю суть своей юридической ловушки.
— Главное — подстраховать тебя, чтобы эти акулы бизнеса не оставили тебя с миллионными долгами на пороге обанкроченной фабрики, — серьезно произнес Стив. — Не волнуйся, брат, я выверну их бумаги наизнанку. Когда нужно быть на месте?
— Завтра сможешь? К десяти утра.
Они договорились встретиться прямо у входа в окружной суд. Майк тут же набрал тестя, и тот подтвердил, что прибудет со своей командой адвокатов строго в назначенное время.
На следующий день у массивных дверей суда всё прошло на удивление гладко. Стив оказался настоящим профессионалом: он дотошно вычитал каждый пункт соглашения, заставив юристов Грэя переписать пару сомнительных абзацев. К полудню все юридические формулировки были увязаны. Отец, видимо, сделал короткий звонок дочери, и спустя двадцать минут к крыльцу подкатило желтое такси. Линда вышла из салона в самом обычном гражданском костюме. Майк демонстративно не смотрел в её сторону, как и она упрямо избегала его взгляда. Они молча поставили свои подписи под заявлением на развод без взаимных претензий.
Следующие несколько дней тянулись в тягостном, звенящем молчании. Наконец в среду днем на мобильный Майка позвонил воодушевленный Стив:
— Всё готово, Майк. Благодаря связям и деньгам Грэя судейские провернули экспресс-процедуру за пару дней. Собираемся на финальное подписание.
Сама аудиенция у судьи заняла от силы четверть часа — сухой стук судейского молотка официально расторг их короткий, импульсивный брак. Спустя полчаса Майк, Стив и Джек Грэй уже сидели в тихом угловом кафе напротив здания суда, обмениваясь плотными папками с документами. Напоследок Майк разблокировал свой смартфон и протянул его бывшему тестю. Под пристальным контролем Стива банкир лично удалил все скандальные снимки из галереи, а затем Майк безвозвратно стер их из корзины облачного хранилища.
— Ну вот и всё, господа, — Джек Грэй тяжело вздохнул, убирая телефон.
Все трое поднялись, обменялись крепкими мужскими рукопожатиями и направились к выходу. На парковке Майк попытался всунуть Стиву пухлый конверт с деньгами, но друг упрямо затолкнул его руку обратно в карман.
— Брось, Майк, даже не думай! — Стив искренне улыбнулся и хлопнул его по плечу. — Тут делов-то было на пару часов — просто вычитать готовые бланки. Своих не бросаем. Никаких денег!
— В таком случае, Стив, запомни: если тебе или твоей конторе когда-нибудь понадобится обставить офис элитной мебелью — считай, что она твоя. Бесплатно и прямо с конвейера моей фабрики, — растроганно произнес Майк.
Друзья крепко, по-мужски обнялись и разошлись по своим машинам.
Жизнь постепенно вошла в спокойное, размеренное русло. Всё свое время, за исключением воскресных дней, Майк без остатка отдавал фабрике. В единственный выходной он позволял себе расслабиться: спал до полудня, блаженно нежился в постели, а затем заказывал доставку из хорошего ресторана. Теперь его финансовое положение позволяло жить на широкую ногу и ни в чем себе не отказывать. По вечерам он неторопливо прогуливался по тихому парку или смотрел телевизор. На душе наконец-то воцарился долгожданный покой.
В один из понедельников секретарша во время утреннего доклада нерешительно замялась:
— Мистер Хопкинс, тут настойчиво просится к вам на прием одна девушка. Она уже месяц штурмует нашу приемную по поводу работы. Я несколько раз отправляла её в отдел кадров, но там ей отказали из-за отсутствия вакансий, и она снова идет к нам.
— Передайте ей, что я занят, — нахмурился Майк, не отрывая взгляда от чертежей. — Специалистам из отдела кадров виднее, кто нужен фабрике, а кто нет. Пожалуйста, сделайте так, чтобы она больше здесь не появлялась.
Не успела секретарша ответить, как дверь кабинета решительно приоткрылась, и в приемную вошла высокая, поразительно симпатичная молодая девушка. В руках она бережно сжимала огромную плотную папку, какими обычно пользуются профессиональные художники.
— Ой, как хорошо, что я вас застала! — взволнованно воскликнула незнакомка, сияя огромными, искренними глазами. — Мистер Хопкинс, умоляю, уделите мне всего десять минут вашего времени! Вы не пожалеете, клянусь!
— Девушка, послушайте… — строго начал Майк, поднимаясь из-за стола.
— Меня зовут Кэт.
Имя хлёстким ударом отозвалось в сознании Майка. «Кэт… — мгновенно пронеслось в голове, напомнив о Кэт Моррисон, любовнице Томаса. — Неужели она?» Но, внимательно вглядевшись в лицо стоявшей перед ним девушки, парень внутренне расслабился. Нет, это была совсем другая Кэт — в её глазах не было ни капли лоска, фальши или хитрости. Только отчаянное, голодное желание творить.
— Кэт, вы ведь уже были в отделе кадров, верно? Что вам там сказали? — уже мягче спросил Майк.
— О, эти сухари даже не соизволили взглянуть на мои эскизы! — возмущенно выдохнула она, прижимая папку к груди. — Я прекрасно понимаю, что не все мои работы — шедевры. Но я уверена, что кое-какие идеи мягкой мебели идеально подойдут для вашей новой коллекции!
— А кто вы по специальности, Кэт?
— Дизайнер мебели. Выпускница академии искусств. И здесь, в этой папке, больше тридцати моих последних эскизов. Ну, пожалуйста, мистер Хопкинс… — Она робко попыталась протянуть ему тяжелую ношу.
Майк осторожно отстранился. Девушка ему определенно нравилась — её бьющая через край живая энергия и увлеченность делом подкупали с первой секунды. Ему очень не хотелось просто выставлять её за дверь.
— К сожалению, Кэт, прямо сейчас у меня начнется совет директоров, и времени на просмотр графики физически нет. Но мне интересен ваш напор. Давайте сделаем так: в будни я завален текучкой, поэтому занесите свои эскизы ко мне домой в это воскресенье, ровно в полдень. Моя секретарша продиктует вам адрес и телефон. Посидим, спокойно выпьем кофе и посмотрим ваши чертежи. Если, конечно, вы не боитесь ехать к незнакомому боссу в выходной.
— Кто? Я? Боюсь? — Кэт счастливо и облегченно рассмеялась. — Мне до смерти нужна эта работа, мистер Хопкинс, я готова пройти любые испытания!
— Вот и отлично. Тогда до воскресенья, Кэт, — Майк ободряюще улыбнулся ей и скрылся за дверью своего кабинета.
Рабочая неделя пролетела как один миг в бесконечных контрактах и встречах. Разумеется, Майк в суматохе дел напрочь позабыл о спонтанном обещании, и в следующее воскресенье был искренне удивлен, когда ровно в двенадцать дня тишину его квартиры нарушил звонок мобильного.
— Ах да, помню, — Майк улыбнулся и с улыбкой почесал затылок, услышав в трубке звонкий девичий голос. — Кэт, верно? Я вас жду. Поднимайтесь на пятый этаж, дверь направо. Буду рад взглянуть на ваши шедевры.
Наконец, когда Майк привел себя в порядок и переоделся в домашний блейзер, в дверь настойчиво позвонили. На пороге стояла Кэт, всё так же бережно прижимая к себе огромную художественную папку.
— Проходи, не стесняйся, — Майк приветливо улыбнулся и пропустил её в прихожую. — Располагайся пока на диване. Чай, кофе?
— Кофе, если можно, — застенчиво попросила Кэт и скромно присела на самый краешек кожаного дивана.
Спустя десять минут, согревшись и сделав несколько глотков, она наконец решилась раскрыть папку. Кэт принялась поочередно доставать плотные листы бумаги, расписанные изящной акварелью. С первого же взгляда Майк понял: перед ним работы профессионального, глубокого художника. Но самое поразительное — все чертежи касались исключительно мебели. Никаких абстракций, только чистая геометрия комфорта.
— Да-а, Кэт… Тут нам одного часа явно не хватит, — Майк восхищенно усмехнулся, перебирая листы. — Потрясающая графика. Вот этот сервант, например, очень похож на одну из моделей, которую сейчас выпускает мой цех. Но, признаться честно, твой вариант на порядок изящнее. Кстати, время уже клонится к обеду. Что тебе заказать из ресторана?
— Ой, нет, что вы! Не нужно, я не голодна, — испуганно шарахнулась Кэт, её щеки мгновенно вспыхнули румянцем.
— Брось, нам тут работы до самого вечера, так что не скромничай, — добродушно пошутил Майк. — В одиночку я обедать принципиально не буду. Так что у нас два варианта: либо мы сейчас плотно перекусим, либо я соглашусь посмотреть твоё портфолио только через месяц. Выбирай.
Кэт весело за фыркала и уткнулась в меню, которое Майк ей протянул. Кое-как они сформировали заказ, и Майк набрал номер доставки, попросив привезти еще и бутылку хорошего белого вина.
— Вы что, мистер Хопкинс, всерьез решили меня споить на первом же собеседовании? — лукаво прищурилась Кэт, заметив его распоряжение.
— Исключительно в терапевтических целях, чтобы ты перестала меня бояться, — Майк иронично приподнял бровь. — Помни: ты у меня в гостях, так что изволь подчиняться правилам дома. Вино принесут для тебя, а я поддержу компанию порцией старого доброго виски.
Кэт ничего не ответила, лишь тихо рассмеялась, и они вернулись к чертежам. Эскизы были чертовски хороши — впрочем, как и их создательница. Единственная загвоздка заключалась в том, что мебель Кэт изобиловала сложными, изысканными деталями. Внедрение такого декора в массовое производство влетело бы фабрике в копеечку. Майк честно и подробно объяснил ей все тонкости ценообразования. Кэт внимательно выслушала его и понимающе кивнула:
— А вы просто возьмите в руку карандаш, Майк, и безжалостно корректируйте чертежи так, как требует производство. Убирайте лишнее, а я потом всё аккуратно подправлю на чистовиках.
— Ну нет, если я начну править, я просто заменю твоими работами всю ту скучную линейку артикулов, которую фабрика штампует годами, — Крис… то есть, Майк весело рассмеялся. — Честно говоря, мне безумно нравится твой стиль.
Вскоре курьер доставил заказ, и они переместились на уютную кухню. Майку всё-таки удалось уговорить Кэт пригубить вина, а сам он налил себе виски. К концу трапезы напряжение окончательно испарилось, оба сидели порозовевшие, расслабленные и веселые.
— Давай перейдем на «ты», — предложил Майк, глядя в её сияющие глаза. — Для сотрудников одной фабрики излишний пафос ни к чему. Просто Майк. Кстати, Кэт… а у такой красивой девушки жених-то есть?
— Был, да сплыл, — легко улыбнулась она, убирая прядь волос за ухо. — И вообще, Майк… я впервые в жизни вижу такого молодого, успешного и симпатичного директора фабрики.
— А на других производствах ты часто бывала?
— О, я обошла десятки контор! Но тамошние боссы — высокомерные старики в галстуках — даже не удосужились открыть мою папку.
Было видно, что Кэт наконец чувствует себя абсолютно раскованно и уютно в его доме. Она подперла подбородок ладонями и заговорщически прошептала:
— Ну так что, Майк… ты выберешь хотя бы один мой эскиз для своей фабрики?
Дальше их работа пошла отлаженным чередом: Майк внимательно отбирал эскизы, обводя карандашом излишне дорогостоящие в производстве детали, и передавал листы Кэт. Девушка тут же цветными карандашами набрасывала альтернативные, более экономные варианты линий. Если правок оказывалось слишком много, проект безжалостно отвергался.
Спустя час оба окончательно выдохлись. Майк достал из домашнего бара бутылку «Чинзано», а себе принес недопитый скотч. Около получаса они сидели, пили мелкими глотками и легко разговаривали о тонкостях дизайна. Но после перерыва работа решительно не пошла: у Майка от усталости и алкоголя уже двоилось в глазах, а у Кэт то и дело ломались грифели. Чтобы окончательно не наломать дров в чертежах, они аккуратно разделили эскизы на готовые и необработанные, сложили всё обратно в огромную папку и закинули её повыше — на шкаф, чтобы освободить стол.
Затем был сытный романтический ужин, а ближе к ночи они уже сидели на диване в обнимку, без умолку разговаривая и целуясь так, словно были знакомы целую вечность. Естественно, очень скоро они оказались в одной постели, где с упоением и первозданной страстью дарили друг другу нежность до самого рассвета.
Утро встретило их хмурым небом и легким похмельным шумом в головах. Опустошив несколько чашек крепкого черного кофе, они лениво устроились на кухне, обсуждая вчерашние итоги.
— Черт, — Майк со стоном потер виски. — Зря мы вчера так увлеклись спиртным. Голова чугунная.
— Зато ночью мне было невероятно хорошо, — Кэт тихо подошла со спины, нежно обвила руками его шею и прижалась щекой к его плечу. — Если устал, давай сделаем перерыв. Того, что мы успели отобрать вчера, тебе за глаза хватит на первую коллекцию. Скажи честно, Майк, ты ведь правда запустишь мои эскизы в производство?
— Боюсь, моим технологам придется долго повозиться с твоей изысканной геометрией, — улыбнулся он, накрывая её ладонь своей. — Слушай, Кэт… а ты сейчас вообще где-нибудь официально работаешь?
— Да так… — неопределенно пожала она плечами, и в её голосе скользнула грусть. — Рисую на заказ, обиваю пороги мебельных фабрик. Иногда у меня покупают один-два наброска за копейки. Короче говоря, похвастаться особо нечем. Потому я и боюсь, что ты сейчас заберешь мои идеи, внедришь парочку, а про меня забудешь.
— В таком случае, у меня есть встречное предложение, — Майк развернулся к ней лицом. — Я официально устраиваю тебя в наш штат, в отдел дизайна. Будешь сама двигать и контролировать свои проекты на конвейере, а не просто рисовать в стол. Ну как, согласна на постоянную работу под моим руководством?
— Милый… да я просто счастлива! — Кэт просияла и крепко, с чувством поцеловала его в губы. — А за те эскизы, что на шкафу, ты мне что-нибудь заплатишь авансом?
— Разумеется, заплачу. Но на золотые горы пока не рассчитывай, — рассмеялся Майк. — Для меня эта мебель станет по-настоящему ценной, только когда сойдет с конвейера и отправится в магазины. А для этого мне нужна твоя пробивная струнка. Она у тебя вообще есть?
— О-о, еще какая! — гордо вскинула голову Кэт. — Значит, не зря я караулила тебя у приемной целый месяц. Моя интуиция никогда не врет.
— Кстати, а где и с кем ты живешь в этом городе?
— Одна. Снимаю крошечную комнатку на окраине, — Кэт смущенно отвела глаза. — Честно говоря, уже прилично задолжала хозяйке за прошлый месяц.
Майк без лишних слов достал из кармана блейзера кожаное портмоне, отсчитал увесистую пачку купюр и ровным веером выложил их на стол перед девушкой.
— Вот, держи. Рассчитайся с долгами. А на досуге хорошенько подумай: может, переедешь ко мне? Квартира большая, места хватит. В конце концов, попробовать всегда можно. — Майк хитро прищурился. — Кстати, ты мне так ни слова и не рассказала о своем прошлом. Ну, про своего бывшего парня.
— Про Тома, что ли? — Кэт весело фыркнула и махнула рукой. — Ой, там вообще анекдотичная история. Смешной, самовлюбленный парень. Крутил со мной роман, клялся в любви, а сам втихаря метил на богатую партию — дочку какого-то местного банкира. И представляешь, в самый день их свадьбы, когда они уже должны были расписаться, какой-то чумной таксист украл эту невесту прямо из-под венца! Увёл из-под носа у Тома прямо в пышном платье!
Майк замер с чашкой в руке. Его челюсть медленно поползла вниз, а в глазах отразился абсолютный, неописуемый шок.
— А ты… — Майк с трудом сглотнул, чувствуя, как мир вокруг делает безумное сальто. — Ты ведь перед той самой росписью… страстно целовалась со своим Томом в закутке? Прямо в здании Дворца бракосочетания?
Кэт осеклась на полуслове. Её глаза округлились до размеров чайных блюдец, а папка с карандашами едва не выскочила из онемевших пальцев. В кухонной тишине послышался её потрясенный, прерывистый вздох, прежде чем комната взорвалась их общим, безумным и очищающим смехом. Жизненные переплеты наконец-то связали правильный узел.
Теперь пришел черед удивляться Кэт — от изумления она буквально лишилась дара речи. Майку пришлось во всех подробностях пересказать ей безумную историю того субботнего дня, когда заплаканная Линда в пышном свадебном платье внезапно запрыгнула на заднее сиденье его такси.
— Надо же… Они всё-таки поженились, — тихо улыбнулась Кэт, когда он закончил свой рассказ. — Значит, Том своего добился.
— Лично я желаю им только счастья, — искренне ответил Майк, чувствуя, как призраки прошлого окончательно покидают его душу.
— Знаешь, Майк… Том звонил мне уже несколько раз после своей свадьбы, — Кэт заглянула ему в глаза, и в её голосе скользнула робкая тревога. — Просит о встрече. Что мне делать? Теперь ведь у меня есть ты.
— Просто не отвечай на его звонки, — Майк нежно притянул её к себе. — Позвонит и перестанет, поймет, что опоздал. А если не поймет — не волнуйся, я поговорю с ним по-мужски.
На следующий день Кэт официально вышла на работу. Майк собрал в конференц-зале всех начальников цехов и ведущих технологов, чтобы объявить о запуске новой, революционной дизайнерской линейки мебели. Разумеется, он с гордостью представил коллективу их нового главного дизайнера.
Потянулись месяцы упорного, вдохновенного труда. Спустя полгода первый пилотный гарнитур сошел с конвейера и отправился на витрину центрального мебельного салона. Эксклюзивную линию Майк без колебаний назвал «Катерин». Новая мебель мгновенно произвела фурор: заказы от дилеров посыпались как из рога изобилия. Майку даже пришлось постепенно свернуть производство старого, скучного ассортимента, полностью перенастроив станки под чертежи Кэт. Вскоре уже больше половины всей продукции фабрики выходило под маркой «Катерин», принося компании колоссальную прибыль.
В личной жизни они оба оставались неисправимыми трудоголиками — сутками пропадали на производстве и встречались дома лишь поздними вечерами. Когда доходы фабрики возросли, Майк твердо решил, что пора обзавестись собственным просторным жильем. Квартиру в престижном районе они выбрали быстро — их творческие вкусы совпали идеально. Спустя месяц, как только юристы завершили все формальности со сделкой, влюбленные наконец отпраздновали шумное новоселье.
В один из тихих воскресных вечеров Кэт подошла к Майку, когда он читал отчеты в гостиной. Она молча протянула ему маленький белый пластиковый маркер.
— Представь себе, милый… Никакие меры предосторожности не помогли, — Кэт застенчиво улыбнулась, заглядывая в его лицо с вызовом и затаенным страхом. — У нас будет ребенок.
Майк от неожиданности опешил. В его голове мгновенно воцарился хаос: о детях он, детдомовец, никогда не думал, да и на фабрике сейчас был самый разгар модернизации нового цеха. Парень замер, переваривая новость добрых полчаса, пока туман в голове наконец не рассеялся, уступив место оглушительной, звенящей радости.
Крис… то есть Майк решительно опустился на одно колено прямо на ковер и нежно взял её за руки:
— Мы со всем справимся, родная. Ты сможешь работать дома, удаленно, чертить свои шедевры и следить за малышом. Прости, что я не сразу закричал от счастья… Это самая прекрасная новость в моей жизни. Кэт, ты станешь моей женой?
— Да! — прошептала она сквозь подступившие слезы.
Уже через неделю они подали документы в сити-холл, а спустя месяц сыграли скромную, но невероятно счастливую свадьбу. Прошло еще девять месяцев, и Майк с огромным букетом лилий бережно забирал Кэт из роддома. Прижимая к груди спящий сверток, в котором посапывал его маленький сын и законный наследник, Майк чувствовал себя самым богатым и счастливым человеком на этой планете. Жизненные переплеты наконец-то вывели его на правильную, залитую солнцем дорогу.