АРЦА - ТАН ЧИКИ - БУКИ

Новочеркасск, начало лета 1962 года.
Улица Шевченко — сегодня это Кавказская — стояла в той неподвижной тишине, что бывает перед южной жарой. Пыль висела в воздухе, как тонкая мука.
Девчонки прыгали в классики.
Пацаны играли в альчики: арца, тан, чики и буки — маленькая наука равновесия, которой никто не учил, но которую на Дону знали все.
Над седым Аксаем дрожало марево.
В нём, почти у самого горизонта, плавали золотые купола Покровской и Тихоновской церквей станицы Кривянской.

И вдруг в эту тишину ворвался лязг гусениц — утробное урчание танковых двигателей.
Колонна шла медленно, ровно, будто на параде. Головной танк остановился на перекрёстке с Пушкинской, и за ним замерла вся колонна.

— Пацаны, водички принесите... — донеслось из люка.
— А в башню пустите посмотреть? — крикнул кто-то из пацанов.

Взрослые в один миг стали другими: тихие короткие фразы, быстрые жесты, взгляды, которые не задерживаются на детях.
По всей улице захлопали ставни, заперлись ворота, во дворах с верёвок поспешно сдёргивали бельё.
Нас, детвору, загнали во дворы.
Спрятавшись за железными воротами усадьбы атамана Кутейникова — прямо рядом с нашим домом, — мы подглядывали в щели.

Тревога ещё не имела звука, но уже стояла в воздухе.
 
Появился мой дед — один на улице, чуть согнувшись. Я узнал его издали.
Обычно неторопливый, он теперь почти бежал.
Сапожную будку на углу Московской и Подтёлкого он закрыл ещё до полудня.
Я выскочил к нему навстречу:
— Да-ди! — я окликнул его так, как ассирийские дети зовут своих отцов и дедов — Я сегодня был хорошим!
— Кёта. Кёта раба. Та ози л-бара, бруни. (Беда. Большая беда. Пойдём домой, сынок.)
Он крепко взял меня за руку и повёл в дом. Прочь от дороги.
Уже у самого порога я услышал с улицы:
— Ай-да в сад! Там народ, парад, солдаты — все пацаны уже там.

До Александровского сада было всего два квартала.
Центральная аллея выводила прямо на Дворцовую площадь.
Двое из нашей ватаги ушли туда.

Из двора во двор потом ходили глухие слухи.
Будто мальчишки сидели на деревьях возле дворца.
Будто после команды «поверх голов, огонь» они посыпались с веток на асфальт.
Как райские яблочки.
Тела убитых родителям не выдали.
Велели молчать и забыть.

В шестьдесят четвёртом я пошёл в школу.
После осенних каникул в наш класс перевели новичка с Соцгородка.
Его привела бабушка. Она долго о чём-то тихо говорила с нашей учительницей Марией Матвеевной у дверей.
Мальчика посадили рядом со мной, за третью парту.
Его звали Коля Шуваев.



Хрущёвская оттепель

   Семеро из зачинщиков беспорядков 2 июня 1962 года в городе Новочеркасске —
Александр Зайцев
Андрей Коркач
Михаил Кузнецов
Борис Мокроусов
Сергей Сотников
Владимир Черепанов
Владимир Шуваев
   — были приговорены к смертной казни и расстреляны.