АРЦА - ТАН ЧИКИ - БУКИ

Новочеркасск, начало лета 1962 года.
Улица Шевченко — сегодня это Кавказская — стояла в той неподвижной тишине, что бывает перед южной жарой: пыль висела в воздухе, как тонкая мука.
Девчонки прыгали в классики.
Пацаны играли в альчики: арца, тан, чики и буки. Маленькая наука равновесия, которой никто не учил, но которую знали все.

Над седым Аксаем дрожало марево. И в нём, почти у самого горизонта, плавали золотые купола Покровской и Тихоновской церквей станицы Кривянской.

И вдруг в эту знойную тишину ворвался лязг гусениц под грозное утробное урчание танков.
Колонна шла медленно, ровно, будто на параде.
Головной танк остановился на перекрёстке с Пушкинской.
Остановилась вся колонна.

— Пацаны, водички принесите.
— А в башню пустите посмотреть?…

Взрослые в один миг стали другими: тихие короткие фразы, быстрые жесты, взгляды, которые не задерживаются на детях.
По всей улице закрылись ставни, заперлись ворота, во дворах с верёвок поспешно сняли бельё.
Нас, детвору взрослые загнали во дворы.
Донские.

Тревога ещё не имела звука, но уже стояла в воздухе.
Спрятавшись за железными воротами усадьбы атамана Кутейникова, что рядом с нашим домом, мы наблюдали за происходящим.

И тут, среди всего этого напряжения, на безлюдной улице показалась знакомая, чуть сгорбленная фигура в штатском.

Мой дед.
Старый ассириец, я называл его "да-ди" - ассирийские малыши так обращаются к родителям, он сегодня ещё до полудня закрыл свою сапожную будку на углу Московской и Подтёлковского проспекта и теперь очень спешил домой, как будто что-то недоделал.
Для меня это был знак.
Я выскочил из-за кустов.
— Да-ди! Я сегодня был хорошим.
— Кёта. Кёта раба. Та ози л-бара, бруни.. (Беда. Большая беда. Пойдём домой, сынок.)
Он взял меня за руку — и повёл прочь от надвигающейся беды.

Кто-то из пацанов крикнул: — Айда в сад! Там солдат много, народа много. Шумно.

До Александровского сада — всего два квартала.
Центральная аллея выводила прямо на Дворцовую площадь.
Двое из нашей ватаги пошли туда, домой не вернулись.

Из двора во двор ходили слухи: мальчишки на деревьях — из любопытства, возле дворца. Когда дали команду «поверх голов, огонь», посыпались, как райские яблочки, на асфальт.
Тела убитых родителям не выдали.
Велели молчать и забыть.

В шестьдесят четвёртом я пошёл в школу.
После осенних каникул в наш класс перевели новичка с Соцгородка.
Привела бабушка.
Мальчика звали Коля Шуваев.

Послесловие
Семеро из «зачинщиков беспорядков» 2 июня 1962 года в городе Новочеркасске — Александр Зайцев, Андрей Коркач, Михаил Кузнецов, Борис Мокроусов, Сергей Сотников, Владимир Черепанов, Владимир Шуваев — были приговорены к смертной казни и расстреляны.
Хрущёвская оттепель.