Хонда во дворе 3

«Несмотря на все эти события, Хуан Фрио выделяется своим сопротивлением и стойкостью. Мы выстояли, неустанно работая, потому что жизнь продолжается, и мы должны бороться», — сказала Фиделинья Гомес Овьедо. А другая жертва заявила: «Мы не хотим, чтобы нас продолжали считать местом террора и страха. Мы хотим, чтобы нас знали как красивое, приятное место, полное честных и трудолюбивых людей, с обширными полями и землями, обрабатываемыми нашими фермерами».

Встреча состоялась во вторник, 9 мая, на том самом месте, где находилось кирпичное здание, переоборудованное военизированными группировками в крематорий для сокрытия своих преступлений. Здание расположено в районе Хуан Фрио, сельской местности муниципалитета Вилья-дель-Росарио, всего в пятнадцати минутах от города Кукута и в нескольких километрах от венесуэльской границы, совсем рядом с рекой Тачира. От старого сахарного завода, когда-то работавшего здесь, мало что осталось. Однако на фасаде до сих пор видны следы пожара, а вокруг здания лежат обломки кирпичей, которые постепенно разрушались, а также некоторые арки и часть территории, где были сожжены десятки тел. Ключевая фигура в прояснении этих событий приняла участие в этом заседании в виртуальном формате: Сальваторе Манкузо, лидер блока «Кататумбо» Объединенных сил самообороны Колумбии (AUC), в настоящее время находящийся в заключении в Джорджии, США. В 1999 году, с целью возвращения территорий, оккупированных партизанами ELN и FARC, высшее командование военизированных группировок направило группу бойцов в этот стратегически важный район Северного Сантандера, чтобы «бороться за контроль над территорией и помочь военным силам одержать победу в войне против повстанцев». Именно здесь начинается осознание метода, который использовали в этом районе, а также давление со стороны военных сил, направленное на то, чтобы жертвы, убийцы, люди, которых убили в ходе конфликта, не были учтены. На территории Венесуэлы находятся останки более чем 200 человек, пропавших без вести.

Алехандро вернулся в лагерь и собрал бойцов.
— Друзья, будет очень тяжело. На стороне Венесуэлы регулярная армия, которая злая на американцев. Сами знаете, за что. Забудьте, откуда вы. Вы ни в чём не виноваты. Вас прислали из ЕС. Вы профессионалы и за политику не отвечаете. Это не наше дело — поддерживать или протестовать. Нам надо найти захоронения 200, а может, и больше человек. Надо будет сотрудничать с местными венесуэльскими властями. Будьте внимательны: среди них есть и родственники тех, кто творил террор. Они на всё готовы. Мы тоже на всё готовы, но у нас нет дронов, а у них есть. У нас нет спутниковой связи, а у них есть. Наш переход границы будет согласован с обеими сторонами. Главное, не иметь конфликтов. Нужен контакт с местными людьми, поэтому все вы владеете испанским языком. И ещё: не должно быть ошибок в определении жертв. Ни в коем случае гражданин Венесуэлы, даже похороненный, не должен быть перевезён в местную братскую могилу.
— Командир, а стрельба будет?
— Будет. Там есть повстанцы, которые против нас и против военных. И учтите, что военные нас только терпят.
— Как долго будет длиться поиск и перенос останков?
— Этого никто не знает. Сальваторе Манкузо, лидер блока «Кататумбо», сейчас в американской тюрьме. К нам его не выпустят, и нас к нему не пустят. Будем думать своей головой. И учтите, что по обе стороны реки Тачира живут разные люди с противоположными взглядами. Нас могут подстрелить и те, и другие. И никто из них о нас слезу не прольёт.
— Так что, нас на убой прислали?
— Я говорил начальству, что 10 человек 200 трупов перетащить скрытно не смогут. А в ответ услышал: «А за что мы вам деньги платим? За смекалку». Штабные крысы. Наличных дали мало, как в командировку из Нэшвилла в Мемфис. Я вам их сейчас раздам, сами решайте, как их расходовать.
— Понятно, майор. Заведём подруг из местных: они красивые и прокормят, ха-ха, — сказал Иварс, и все засмеялись.

Каждому выдали пропуск через границу. Толку от таких переходов не было. Все молчали, и никаких захоронений мы не могли найти, хотя карты нам выдали.
— Командир, это бестолковая работа. Надо взять кого-то из лесных людей, которые за нами всегда скрытно следуют. Того и гляди, в спину пули получим, — сказал Педро.
— Я тоже над этим думаю. Завтра снова пойдём: сначала 7 человек, а через час — 3 бойца. Они и снимут слежку, только тихо, без шума, и опустим убитых в реку. Там полно бабиллас — крокодилов. Они трупы под коряги спрячут, никто не найдёт следов. Так этих 200 человек в прошлом веке и спрятали. Наша ближайшая цель — не поиск трупов прошлого века, а уничтожение повстанцев, тихо и скрытно.

По 2–3 человека убивать смысла не было. Так, сделали для шума, а сами готовили в дождь ночной переход далеко за границу действия пропуска, в пещеры Ла Куэва дель Лос Сантос. Там была их база. Через неделю погода стала меняться, и пошли дожди. Ночью мы без проводника вышли из лагеря и переплыли реку на плотах. Переход занял сутки. Ели энергетические батончики и не спали. Ночью вышли к пещере. Сняли часовых — они спали. Всем перерезали горло. Тишину не нарушили. Во второй пещере пришлось стрелять: там заседали. Мы сняли часовых, начали стрелять в заседавших и кидать гранаты. Вход взорвали. Если кто и выжил, то не выйдет. Сразу же пошли вглубь Венесуэлы: ведь кинутся перехватывать на границе с Колумбией. Опять двое суток не спали и вышли ночью к военному аэропорту Парамильо. Там нас никто не ждал. Под угрозой расстрела нам подготовили небольшой транспортный самолёт типа немецкого Dornier 328. Пилотом у нас может быть каждый. Расстреливать не стали, а связали и положили на лётное поле. Утром их найдёт смена. Жалко: просто технари, а не бойцы. Через три часа сели на военной базе Флор де ла Гуахира. Сдали колумбийским военным оружие, документы, карты и дали номера телефонов для связи с нашим командованием. А там опять проблемы: им нужны были 200 трупов для телевизионной передачи. Начался скандал между нашей группой и офицерами штаба. Денег наличных почти нет, купить билет даже в Картахену не можем. А вот трибунал получить можем.

Выручил Педро. Договорился с земляками, что нас завтра перекинут на Кюрасао. Там круизный порт. Промежуточные остановки. А скрытно попасть на корабль для нас не проблема. Там и еда бесплатно, и спать можно хоть в казино, хоть в театре. Жили на острове три дня, и когда пришёл корабль из Европы, то мы спокойно прошли с толпой на «Азамара Квест». Я пришёл к командиру корабля и пояснил обстановку. Он всё понял, но кают свободных не было. А нам и не надо было. Каждый знал, где уснуть и где поесть. Через две недели приплыли в Геную. Нас уже встречал европейский чиновник. Совсем другой подход к нашей работе. Спросил, кому и куда взять билет. Ребята поехали по домам, а мне он сказал:
— Ты пока в Италии будешь. Тебя арестуют в Форт-Майерсе за невыполнение задания. Когда поменяется Президент, тогда и вернёшься.
— Я плохо работал?
— С нашей точки зрения, всё сделали идеально: ни один боец даже ранения не получил. Но политики хотели одно, а ты сделал много лучше. Кстати, хочешь поговорить с женой?
— Конечно, но сейчас там ночь.
— Мы её предупредили о возможном звонке.
Чиновник набрал номер и передал мне телефон:
— Алехандро, я всё знаю. Завтра с дочкой вылетаем к тебе в Геную. Будем жить с тобой в Италии, так мне вчера сказали. И квартира у нас будет. Я так счастлива, что ты остался живой. Прости меня.

Я даже не смог и двух фраз вставить, как чиновник взял телефон и попрощался с Карой.
— Завидую тебе, Альварес. Такая решительная женщина. Вчера сказала, что приедет даже в ад, лишь бы быть с тобой.
— Спасибо, господин Мерсье. Я очень тронут вашим вниманием к моим проблемам.
— Ты у нас 8 лет жил, у тебя есть вид на жительство. Осталось два года, и ты получишь гражданство Италии.
— Grazie, signore. Sono molto commosso, — поблагодарил я чиновника.
— Не стоит. Твой опыт нам пригодится. Будешь администратором на базе Лаго ди Барцис.
— Администратором?
— Да. Там нужен человек, который может оценить кандидата и вести учёт подготовки бойцов. Твоя пенсия сохраняется, плюс зарплата.
— Спасибо, господин Мерсье. Вы вернули мне жену и дочь и спасли от тюрьмы. От такого счастья не отказываются.

Через три дня я встретил Кару и дочку. Вместе с багажом прилетела и коляска Inglesina. После жарких объятий и поцелуев я глянул на коляску.
— Коляска вернулась на историческую родину, Алехандро.
— Кара, надо будет тебе купить автомобиль. Жить будем в красивом месте, но далеко от торгового центра.
— Только Хонду, которая будет стоять во дворе.