Варвара Корякина. В бездне глаз

Варвара Корякина

В БЕЗДНЕ ГЛАЗ

Рассказ-ощущение

«Рассвет...
Наверное, настало время
Прощания влюбленных звезд —
Туман поднялся над Рекой Небес
И слышны жалобные крики».
Ки-но Цураюки

Вера жила третий месяц в незнакомом городе, в чужой стране.
 В последние дни чувствовала нечто странное, какая-то смутная тревога волной накатывала на нее, то бросало в дрожь, неприятный холодок полз по спине, то иногда охватывал такой жар, что дышать было трудно, будто она горела в адском огне. Сначала подумала, что заболела, но температуры и других симптомов простуды ли, других ли вирусных инфекций не было. «Может, акклиматизация…», - подумала молодая женщина. Будто в ее душе поселился какой-то непонятный и едва различимый страх.
Вера никогда раньше не пила алкоголь, но в этот вечер решила по дороге с работы зайти в бар, расположенный в старинном красивом здании.
Томно и загадочно звучал блюз. Кажется, композиция Мадди Уотерса «Gypsy Women». Людей было немного. Она села за столик, стоящий у окна, стала смотреть на темнеющее пространство за окном, как густые синие сумерки разливались по улицам, как засияли окна домов уютным теплым светом. Вера снова почувствовала холод по спине, невольно съежилась, захотелось укутаться во что-то теплое.
Чтобы отвлечься от навязчивой тревоги, она снова посмотрела в окно.
На этой старой улочке время будто остановилось. Вере даже померещились дамы в бархатных маленьких шляпках с меховыми боа, кавалеры в котелках и в костюмах в клетку… Она отогнала эти видения от себя.
Девушка почувствовала чей-то пронзительный взгляд на себе. Оглянулась. В темной глубине бара на мягком, обитом бордовым бархатом, диване сидел мужчина. Лица его не было видно, в темноте различались лишь высокий стройный силуэт, изящная утонченная поза, длинные волнистые волосы, рассыпанные по плечам.
Он держал в руке стакан с виски или с бренди, задумчиво крутил его. Взгляд Веры невольно остановился на нем. Она почувствовала, что именно этот странный мужчина пристально наблюдал за ней. В это время подошел юноша-официант, принес меню и винную карту. Из меню Вера выбрала легкий салатик и мясо. А вот насчет вин она ничего не знала, никогда ничего не пробовала, закрыла глаза и подумала: «Что же мне подходит?»
Вдруг почувствовала за спиной чье-то дыхание, дыхание было ароматным, нежно и тонко пахло чем-то сладким и пряным, похожим на миндаль, растертый с ванилью, с нотками вкусного молочного шоколада. Но почему-то не хотелось открывать глаза и оглядываться назад. Дыхание уже щекотало уши девушки, услышала шепот на английском:
- С прекрасным вечером, очаровательная мадемуазель, Вам подходит шампанское, светлое, такое золотистое и сияющее, как Ваша душа, игристое и игривое, как Ваш нрав, с воздушными, нежно шипящими, пузырьками, которые всегда устремляются вверх, как Ваши легкие и приятные мысли… 
Вера оглянулась. За спиной стоял и улыбался высокий стройный красивый азиат в темно-синем бархатном элегантном костюме, ворот безупречной белоснежной шелковой рубашки был расстегнут, из-под рукавов пиджака виднелась кружевная отделка рубашки. На лацкане пиджака матовым блеском сияла довольно крупная жемчужина на булавке. Такой изысканный и утонченный мужчина слегка за сорок, может, и старше, выглядел он изумительно.
Незнакомец:
- Разрешите…, - глазами указал на стул. Вера утвердительно кивнула. Он сел напротив девушки и не сводил своих красивых глаз от нее. Глаза у незнакомца были странные, вроде, холодные, проницательные, такие глубокие, темные, с отливом серых сумерек, но в глубине таилась бесконечная нежность и запряталось такое ласковое тепло, что Вере захотелось довериться этому человеку, которого видит в первых раз.
Мужчина встал и представился:
- Разрешите представиться, Мишель Ёсидзава, - сделал легкий наклон.
Вера тоже привстала:
- Очень приятно. Вера Бергман…, - девушка тоже сделала неглубокий наклон, положив правую руку на грудь, затем почему-то протянула руку незнакомцу, тот слегка замешкался, потом взял ее руку и преподнес к своим губам, запечатлев едва уловимый поцелуй. Руки у него были такие изящные, с тонкими длинными чувственными пальцами, похожи на руки пианиста. Кончики пальцев были холодными, почти ледяными, а от ладоней шло приятное тепло.

Вере наконец-то удалось рассмотреть лицо мужчины. Он был очень красив. Трогательные родинки на его аристократично бледном лице делали его милым и очень притягательным, когда улыбался, на щеках появлялись легкие ямочки, губы были такой чувственной волнующей формы, нежно-бледные…
У Веры начало бешено колотиться сердце, она стала нервно крутить кольцо на указательном пальце. Увидев это, Ёсидзава слегка дотронулся холодными пальцами ее руки, словно успокаивая девушку, действительно, какая-то завораживающая прохлада пальцев мужчины привели девушку в привычное состояние, она спокойно задышала, улыбнулась и с благодарностью взглянула на своего нового знакомого.
Мужчина, улыбаясь, начал тихую беседу:
- Я – писатель, фантаст, пишу о параллельной реальности, о несуществующих, на первый взгляд, вещах. Еще немного музыкант. Сочиняю небольшие сонаты в дни Полнолуния, а в остальные дни муза не приходит. Вот кто я такой… Немного странный…
Вера задумчиво посмотрела на собеседника:
- Немного необычно… Но так интересно. Я так и думала, что Вы именно такой… Загадочный, в Вас есть некая тайна, мистическая тайна… Я это уловила и не ошиблась.
А я работаю переводчиком в издательстве «Галлимар». Перевожу произведения русских классиков на французский.
- О, как интересно… Наши жизни созвучны… Мне, кажется, мы в чем-то очень похожи с Вами, Вера. Даже то, что на Вас – темно-синее бархатное платье и изящная серебряная брошь в виде раскрытой ракушки с жемчужиной. Мы с Вами одеты в одном стиле, в одном цвете. Может, Вы еще пишете? – Мишель с едва скрываемым восхищением посмотрел на Веру, снова улыбнулся.

С каждой улыбкой Ёсидзавы в душе девушки рождалось ощущение, что она давно знает этого человека, становилось так уютно на душе, будто она сидела у камина и грелась теплом живого огня. Она завороженно следила за почти неуловимой сменой чувств и эмоций на утонченном, похожем на мраморное изваяние, лице Мишеля.
Слова официанта прервали сладкую дрему Веры:
- Мадемуазель, вы выбрали вино?
Девушка словно очнулась, рядом никого, кроме официанта, не было, оглянулась назад, диван, на котором только что сидел таинственный мужчина, был пуст. Она посмотрела вокруг, его нигде не было. «Очень странно… Что это было?»
Слегка дрожащим голосом:
- Будьте добры, бокал шампанского, любого, светлого.
Спустя некоторое время, принесли ее заказ.
Потягивая холодное шампанское, Вера задумалась над своим видением, легкие воздушные пузырьки щекотали нос. Странная мысль крутилась в голове: «Неужели, я схожу с ума? Видение было таким реальным. Я чувствовала все запахи, слышала звуки, видела его, Ёсидзаву, так четко».
В недоумении поужинала, в смятении вышла из бара-ресторана, шла по узкой темной улочке, прохожих было мало, ощущение, что кто-то следит за ней, не покидало.

Вера пришла домой, долго не могла уснуть, перед глазами стоял образ того мужчины. Утром проспала, чуть ли не опоздала на работу. Когда бежала в свой кабинет, девушка краем глаза увидела, что кто-то сидит на диванчике возле кабинета главного редактора. Вера остановилась и внимательно посмотрела. Это был он, Мишель Ёсидзава – мужчина из ее вчерашнего видения… Видения ли? Он был одет в элегантное серое драповое пальто, в темно-серый костюм в тонкую белую полоску, цвет графита благородно оттенял его бледную кожу, холеное красивое лицо было невозмутимым и слегка надменным, длинные волнистые волосы были убраны назад в хвост, только одна прядь изящно падала на лицо. Мужчина был задумчив и углублен в себя, смотрел вниз, будто разглядывал изъяны паркета.
Вера немного задумалась, затем решила подойти к мужчине. Сердце у девушки колотилось, ладони стали влажными. Подошла:
- Доброе утро. Вы – Мишель Ёсидзава?
Мужчина удивленно поднял на нее глаза. Взгляд этих глубоких, как омут, глаз снова заворожил девушку.
Она будто окунулась в ласкающую бездну, в нагретое летним солнцем морское лоно, это приятное тепло стало разливаться по всему телу, заряжая удивительной энергетикой, начиная с кончиков пальцев рук, будто ее тело становилось невесомым, парящим в воздухе, невероятное чувство счастья объяло ее душу, в голове стучала мысль: «Как долго я ждала эту встречу…».
- Утро доброе. Девушка, мы с вами знакомы? Вы здесь работаете?
Вера замялась и не могла еще отойти от своих странных ощущений: 
- Может, я ошибаюсь… Может, я вас приняла за другого… Да. Я работаю здесь.
- Нет. Вы не ошиблись. Я – Мишель Ёсидзава. Но в вашем издательстве я в первый раз, раньше никогда не сотрудничал с вами, вернее, с «Галлимар». И вас я точно не знаю. Может, вы читали мои романы? Я обычно пишу на английском. Но последний свой роман я написал на французском, и он называется «Вера».
Девушка слегка побледнела и полушепотом спросила:
- «Вера»? Это имя или про веру, вообще?
Мужчина загадочно улыбнулся:
- Это имя девушки. Но немного о вере тоже… Кстати, моя героиня чем-то похожа на вас. Она работает переводчиком в издательстве, эмигрантка из России, переводит произведения русских классиков на французский.
У девушки лицо еще больше побледнело.
- Что с вами? Вам плохо? Присядьте, - Ёсидзава посадил Веру рядом, встал, открыл окно, снова сел рядом. Девушка отдышалась:
- Меня зовут Вера. Вера Бергман. Я три месяца назад переехала во Францию из России, работаю переводчиком с русского…
Ёсидзава удивленно вскинул глаза и улыбнулся своей завораживающей улыбкой:
- О, какое совпадение! Неужели, действительно так? Я – ясновидящий?
- Ёсидзава-сан, выходит так… Вы – фантаст? – как-то настороженно спросила Вера.
- Да. Действительно, я – фантаст, пишу о несуществующих мирах, о параллельных реальностях, вообще, о том, что наша реальность, наша жизнь – это просто иллюзия, игра воображения, что нас нет, мы – симуляция, маленькие, почти невидимые, символы в большой глобальной программе, строчки в коде некого Творца, Игрока, системы, созданной кем-то… Но иногда мы можем управлять своим воображением…, - грустно улыбнулся мужчина, его глаза стали еще глубже, притягательнее, где-то в глубине  теплился ясный чистый манящий свет.

У Веры будто земля начала уходить под ногами, она будто проваливалась в сладкое, похожее на сон, забытье. Потом она почувствовала, как Ёсидзава взял ее за руку, его прохладные чувственные пальцы привели девушку в чувство:
- Вера, вы чувствуете себя лучше? – девушка услышала необыкновенно приятный голос Мишеля.
- Да. Все хорошо. Я в порядке, - тихо ответила девушка.
В это время подошел главный редактор:
- О, мсье Ёсидзава. Доброе утро. Вы уже здесь?
Затем поприветствовал Веру и глазами сказал уйти. Вера в ответ поздоровалась с господином Лавером, встала и направилась в свой кабинет.
За спиной услышала голос Ёсидзавы:
- Вера, хорошего и удачного дня. На днях зайду к Вам. Есть небольшой разговор.
Вера обернулась:
- И вам приятного и успешного дня, Ёсидзава-сан. Я буду Вас ждать…, - и улыбнулась. Их глаза встретились. Она увидела бесконечную нежность в прекрасных глазах Мишеля, легкая, такая притягательно-теплая, улыбка играла на его необыкновенно красивом лице, он помахал девушке рукой, задорно подмигнул и зашел в кабинет редактора.

Шли дни. Вера была погружена в работу. Чувство тревоги ее уже не мучило. В глубине души все же она ждала Ёсидзаву.
В один из вечеров Вера задержалась на работе. Вдруг спиной почувствовала чей-то проницательный взгляд, потом дыхание, тот же нежно-пряный аромат миндаля, тертого с ванилью, с ноткой вкусного молочного шоколада, потом нежный шепот на английском с волнующим азиатским акцентом:
- С прекрасным вечером, очаровательная Вера.
Девушка обернулась и удивилась:
- Ёсидзава-сан, добрый вечер. Как Вы так бесшумно вошли? Я и не заметила.
- Вы не забыли наш разговор? Вы же пригласили меня…
- Разговор о Вашем новом романе?
- И об этом тоже.
Ёсидзава так близко подошел к девушке, что их дыхания смешались. Вера так близко перед собой увидела глаза Мишеля, будто снова окунулась в темную бездну, в глубинах которой таилось сотни тысяч невообразимых чувств и бурлил океан манящей энергетики, настолько притягательной, волнующей и захватывающей, что можно было сойти с ума, потерять дар речи и волю, что девушка потянулась к мужчине, ее руки сами по себе стали нежно касаться волос, лица Ёсидзавы. Потом она словно опомнилась и отпрянула назад. Тогда мужчина отошел от нее и заговорил, будто и не заметил прикосновений Веры:
- Милая Вера, может, поужинаем где-нибудь, побеседуем, познакомимся поближе.
Он заглянул в глаза девушке. Его взгляд был каким-то обжигающим и пронзительным, глаза Ёсидзавы стали будто какими-то прозрачными, в них трепетал медовый отсвет, в глубине словно искрилось отражение невидимого пламени. Веру бросило в жар. Она опустила глаза:
- Да. Я согласна с Вами поужинать, Мишель, - невольно вырвалось у девушки, потом она осеклась:
- Ёсидзава-сан, можно Вас так звать?
- Конечно, можно, милая Вера, - улыбнулся мужчина.
Вера восхищенно посмотрела на Ёсидзаву. Он был так утонченно красив, одетый во все черное выглядел безупречно и потрясающе.
- Я сейчас закончу дела, - засуетилась девушка.
- Я Вам помогу, дорогая, - продолжая улыбаться, сказал мужчина.
- Благодарю. Вы так любезны, Мишель…
На это Ёсидзава задорно подмигнул и взялся за дело. Он все так проворно делал, будто всю жизнь работал в издательстве и знал все тонкости этого дела. Они вдвоем быстро разложили по нужным папкам переведенные материалы, перебрали стопку рукописей, подготовленных для отправки корректорам.
Мишель время от времени бросал нежный взгляд на Веру и улыбался. Вера смотрела на милые ямочки на его щеках, волна немой нежности нахлынула на нее, ей так  захотелось дотронуться до его холеного красивого лица, невесомо проводить  кончиком пальца по лбу, по носу, затем едва коснуться его волнующих, нежно очерченных, губ,  идеально прорисованного подбородка, будто рисуя  профиль... Веру смутили свои мысли и странное желание, она залилась румянцем. Ёсидзава это заметил и пристально посмотрел на девушку, еще больше смущая ее.
Чтобы развеять эту неловкость, Мишель начал беседу:
- Вера, вы из какой части России? Ведь Россия – огромная страна.
- Из Приморья, из Хабаровска.
- Да? – удивился мужчина.
- Почему Вы так удивились?
- Я в юности учился в Хабаровске. Я неплохо знаю русский, - мужчина заговорил на чистом русском с едва заметным акцентом.
- Вы жили в Хабаровске? – переспросила не менее удивленная Вера.
- Да, четыре года учился в архитектурном. И это было почти 20 лет назад.
- В то время мне было чуть больше десяти лет, - заметила девушка с легким смехом.
- Милая Вера, на самом деле время особого значения не имеет, вообще, в пространстве, это понятие растяжимое, а вот место может быть важнее… Место всегда оставляет отпечаток…
- Не знаю… Я об этом никогда не задумалась…
- Изменить время несложно, а вот место – труднее…
- Как это изменить? – с удивлением спросила девушка.
- Ведь время представить в воображении всегда проще, ну, там день-ночь, утро-вечер, временные этапы жизни или истории тоже проще представить… А вот место, если ты там никогда не бывал, то сложнее вообразить, рисовать в уме…
- Аа, в этом смысле, то да, конечно…

В ходе интересной беседы быстро управились с делами и довольные работой вышли из здания.
На улице было прохладно и свежо. Вечер был удивительный. Розово-лиловый закат был завораживающе красив. На небе – вечерняя белая полная Луна.
- Как красиво…, - прошептала Вера.
- Будет еще красивее, я отведу вас в одно прекрасное место, такое колоритное и интересное… И там вкусно готовят, - пристально вглядываясь в лицо девушки, с неизменной чарующей улыбкой, проговорил Ёсидзава.
- Где это место?
- Тут. Недалеко. Пойдемте, - вдруг Мишель взял Веру за руку. Девушка удивилась, но не стала отнимать руку.
Так шли они, взявшись за руки по старой узкой улочке, залитой ласковыми лучами вечернего закатного солнца.
Веру наполняло удивительное чувство – странная смесь смятения и счастья. Она иногда искоса смотрела на Ёсидзаву и думала: «Какой же Он красивый, такой утонченный, изысканный и элегантный…, и таинственный, словно герой какого-то мистического романа. Кто же Он? Странник по Времени? Вампир? Но Он света и солнца не боится… Кто же, кто же?», - странные мысли роились в голове у девушки. Словно удар молнии вспыхнуло едва уловимое видение. Она в доспехах лежит на поле боя, прискакал всадник на белом длинноногом изящном скакуне, открыл верхнюю часть забрала шлема, девушка увидела знакомые, завораживающе красивые темные, как омут, глаза и неведомый огонь, мерцающий в глубине этих магических очей. Всадник протянул руку…

«Это было очень важное сражение…  И Ты был там, Ёсидзава-сан», - пронеслись странные, но такие четкие, мысли. Веру снова охватило смятение от этих мало поддающихся объяснению мыслей и видения.
Ёсидзава тоже посматривал украдкой с восхищением на милую зеленоглазую девушку с копной рыжих кудрявых волос, похожую на прекрасную ведьму из средневековых саг, такая высокая и статная. Вдруг он представил Веру в серебристых доспехах с мечом в руках и улыбнулся, потом задумался: «Но… Тогда мы еще не были знакомы… Но Ты точно там была… Тот бой и решил все… Судьбу человечества…», - усмехнулся своим мыслям. Возможно, это было видение из нового романа… Возможно, совсем другое, иное…
Они шли молча, каждый был погружен в свои мысли. Они не знали, что они думали об одном и том же, и одно и то же видение рисовалось в их воображении… Они этого пока не знали. Ёсидзава слегка сжал руку Веры, ему так хотелось прижать эту девушку к себе, вдыхать аромат ее волос, он знал, они источали легкий, едва уловимый, аромат белых лилий, он больше не хотел терять ее.
Пришли в стильное кафе, оборудованное в почти средневековую таверну, было так мило и уютно.
Когда уселись за стол, Ёсидзава сказал:
- Здесь все экологически чистое, деревенское.
- Это прекрасно. Здесь так мило и уютно. Будто это место знакомо мне, хотя я раньше никогда в этом кафе не была.
Мишель странно взглянул на нее, от его пытливого взгляда, Вере стало не по себе.
- Это место вам знакомо, милая Вера? Память – странная и удивительная вещь, в ее глубинах, темных закоулках хранится все, что случилось с нашей душой, вернее, одной из наших информационных матриц.
- Это очень интересная теория. Я знаю это, о понятии трех душ – трех информационных матриц…
- Вот как. Вера, я это сразу понял… Я же при первой нашей встрече говорил, что мы с вами созвучны…
- При какой первой встрече? В кафе или в редакции?
- В кафе…, - загадочно улыбнулся Мишель.
- Я помню эту встречу… Все-таки она была…
- Была, Вера… Было и много других встреч.
- Когда мир стал меняться в иную сторону? Теперь мы ищем все деревенское, чистое… Все, от чего отреклись ради прогресса, стало важной необходимостью для существования, все, что давно забыто, стало почти истиной…
- Мир стал меняться в иную сторону давно… И вы, Вера, это знаете… Одна религия поставила в центр Мироздания человека и объявила его царем Природы, венцом творения… Хотя так никак не может быть… Венец творения, несущий зло Миру, рубящий сук, на котором сидит, истощающий и уничтожающий то Величественное, что породило его, что вскормило, что дало все необходимое, не может быть истинным Венцом творения… Только из-за разума? А остальное в Мироздании не обладает разумом? Они обладают настолько совершенным разумом, что человеческий грубый разум, построенный на двух началах: черном и белом, зле и добре, сатане и Боге, не может воспринимать многогранный разум окружающего Мира. Вот прекрасный нежный мотылек может быть Венцом творения, его существование быстротечно, но оно настолько прекрасно, ведь украшать Мир – это неплохая миссия, у мотылька есть и другие функции в цепочке Мироздания… 
- Я понимаю… Я даже, вроде бы, помню последнюю Битву…, - грустно улыбнулась девушка, в ее зеленых, с желтоватыми крапинками, глазах загорелся тот исконный свет, свет изначальной первозданной души.
- К сожалению, мы ее проиграли…, - глаза Ёсидзавы стали такими темными и глубокими, почти сплошь черными.
В голове Веры пронеслась легкая и едва уловимая мысль: «Мой падший Ангел, как же ты - красив, как же приятен для моего истосковавшегося слуха шелест твоих крыльев…». Девушка улыбнулась своим почти безумным мыслям.
После ужина они вышли на улицу. Поздний вечер был магически великолепен, чарующе красив и манил каким-то древним таинством, сокрытым в глубине темно-синего бескрайнего и бездонного неба, в холодном мерцании миллиардов далеких звезд, в серебристом сиянии бледновато-золотистой Луны.
Мишель:
- Я закажу такси? Я провожу Вас до дома.
- Можно пешком, я живу совсем недалеко…
- Поздно, вечером опасно, это малолюдное место… Я знаю такие места… Здесь небезопасно.
- Тогда закажите такси, Мишель.
- Вера, можно спросить?
Девушка утвердительно кивнула, не отрывая сияющих глаз от Луны.
- Насколько, вы, серьезно восприняли наш разговор?
- Это в духе ваших романов… Мне просто все это очень интересно…
- Только интересно?
- Мне все интересно… Мне интересно знать, кто вы на самом деле… Кто же вы?
- А как вы думаете?
- Падший Ангел? – переспросила Вера, едва сдерживая смех. В ответ Ёсидзава громко рассмеялся, потом мгновенно его глаза стали такими серьезными, что Вере стало не по себе.
- Падших Ангелов не бывает… Ангелы всегда остаются Ангелами, даже если крылья им обрубить. Они всегда тянутся к Свету и Красоте, Добру и Чистоте… Нет Темных Ангелов, это лишь миф…
- Я это знаю… Это просто выражение такое, скорее всего, не Падший Ангел, а свергнутый Ангел, - тихо, почти шепотом, проговорила Вера.
- Нет, Вера. Нельзя свергнуть того, кто силен духом и всегда витает в вышине, кто духовно чище и выше… Такого свергнуть нельзя. Они могут лишь создать иллюзию, чтобы отодвинуть его в тень. Вот и живем теперь в иллюзии, при том в не самой лучшей.
Подъехало такси, они сели в машину. Мишель снова взял Верину руку, так нежно и чувственно стал гладить ее. Вера закрыла глаза, почувствовала тонкий аромат водяной лилии. Она снова окунулась в завораживающее видение. Они на берегу живописного озера… Летнее утро. Все цветет и благоухает. Утренний туман стелется над озером, над полями. Этот необыкновенно свежий, веющий прохладой и ароматом трав, туман делает мир таким зыбким, почти нереальным. Мишель украшает ее длинные рыжие кудри цветами белой водяной лилии. Вера поняла, вот почему ей нравится этот нежный запах. Она будто сквозь пелену времен слышит приятный волнующий голос Ёсидзавы:
- Любимая… Милая, я люблю тебя. Сегодня на рассвете этого самого длинного дня в году ты станешь моей, не только духом и душой, но и плотью, ты станешь моей возлюбленной женой, единственной во все времена, на веки веков…
Когда машина остановилась, Вера открыла глаза. Мишель тоже сидел с закрытыми глазами, тоже будто был в плену грёз.
Они вышли из машины. Остановились у крыльца дома.
Ёсидзава обнял девушку, Вера не сопротивлялась, он хотел что-то сказать. Вера остановила, приложив два пальца на его губы:
- Не надо, не стоит…
Мужчина нежно взял Веру за руку, убирая от лица ее пальцы, стал целовать ее руку:
- Почему?
- Я все знаю…
- Что вы знаете?
- Все о нас…
- Видения могут обмануть… Мы же живем в иллюзии…
- Нет. Я это точно знаю душой, памятью моей вечной информационной матрицы…
- Прошлое, настоящее и будущее можно изменить…
- Я не думаю, что прошлое можно изменить…
- Вглядывайтесь повнимательней… Был ли это я?
- Это были вы…
- Ваша сегодняшняя реальность нарисовала в прошлом, в ваших воспоминаниях мой образ… Возможно, это был другой… Вы же полностью не уверены в этом.
- Я уверена.
- Ваша уверенность так приятна мне… Тысячи лет – это не так много… Когда мы будем вместе, вы вспомните все наши воплощения, все наши боли и горести, все то, через что нам пришлось пройти, выдержит ли эти воспоминания ваше сердце?
- С вами все выдержит…, - девушка взглянула в его глубокие глаза необыкновенной красоты, будто постепенно начала погружаться в сладостную притягательную манящую бездну… Почувствовала, как его нежные мягкие губы в легком поцелуе коснулись ее губ и провалилась в бездну.
Где-то вдалеке был слышен приятный голос Ёсидзавы, с особенным мягким и глубоким тембром:
- Вера, вы сделали свой выбор.