Улькен хроника одной жизни

Вступление
   Всё это началось в далёком 1996 году. Молодая, независимая республика только делала свои первые шаги, а я был полон энергии и планов на будущее. После окончания института я два года работал научным сотрудником в КазНИИВХ. Работа была интересная, но платили за неё крайне мало. Мне хотелось большего. Я жаждал самостоятельности и мечтал о собственной квартире, чтобы наконец почувствовать себя взрослым и получить признание родителей. И в этот самый момент у меня появился шанс, мой дядя с Балхаша предложил мне работу. Он убедил меня, что устроиться на работу не составит труда и главное, чтобы у меня было желание. Если хорошо поработать, а заодно заняться сбытом рыбы, то, по его словам, на квартиру можно было накопить за полгода.
   Дядя Саша был младшим братом моей мамы. По характеру — энергичный холерик, неугомонный трудоголик и душа любой компании. Дядя был человеком дела и настоящим искателем приключений. На своём ГАЗ-69 он исколесил всю Джамбульскую и Алматинскую области, зная каждый потаённый уголок для охоты и рыбалки. Его знали буквально все. Благодаря общительности и честности у него было много связей, и в округе его искренне уважали. Кто-то звал его по имени-отчеству, на работе обращались просто "шеф", а для всех остальных он был просто Саня.
   Работал он начальником подстанции ОРУ-500 в посёлке Улькен, что находился на полуострове озера Балхаш, в 16 км от станции Чиганак. Посёлок основали в 1984 году под строительство ЮКГРЭС и про этот проект нам рассказывали ещё в институте. Однако в период перестройки строительство так и не начали. Многие разъехались в поисках лучшей жизни, но большинство выживало рыболовством да торговлей копчёной рыбой на трассе. В посёлке работала только котельная, промбаза и подстанция.
   Я приехал туда сразу после Нового года. Из-за нелепой заминки с проводником я едва не уехал дальше, мне пришлось в панике бежать через соседний вагон и буквально выпрыгивать на платформу в последний момент. Очутившись на пустом перроне, я застыл под порывами ледяного ветра. Съёжившись от холода, я понял, что меня никто не встречал. Закинув сумку на плечо и сжавшись в комок от холода, я направился к зданию вокзала. Внутри теплилась надежда, что в зале ожидания наверняка есть рабочий телефон. Я толкнул дверь и оказался в большом тёмном безлюдном помещении. Никакого телефона здесь не было, а закрытая касса окончательно отрезала все надежды на помощь. Разочарованный, я вышел обратно на улицу и встретился лицом к лицу с Гришей, водителем дяди Саши. Оказывается, они ждали меня за зданием, спасаясь от ветра, а когда поезд тронулся, решили проверить перрон. Обрадованный встречей, я забрался в УАЗик и начал рассказывать о своей дороге.
Так началась моя балхашская эпопея...
Знакомство
   Я был принят на должность электромонтёра в РЭС. Вместо размеренной службы водителем или диспетчером, дядя Саша выбрал для меня путь настоящего испытания — работу в ВВС, службе высоковольтных линий, которую по праву считают боевым подразделением сетей. Технический арсенал службы составляли две тяжёлые машины: мощный КамАЗ с обитаемым кунгом и автовышка ТВ-26 на базе вездеходного ЗиЛа. При первом знакомстве с бригадой мне сразу задали вопрос:
— Ты к нам надолго или нет? Обычно с города здесь долго не задерживаются.
Когда я кратко рассказал бригаде о себе, парни переглянулись с недоверием:
— После института? И к нам в камыши?
— Он точно что-то натворил? А теперь здесь прячется? – засомневалась бригада.
Мастер участка Асылбек, которого все называли Лёхой, был родом из Джамбульской области. Он приехал сюда с семьёй в разгар начинавшейся здесь стройки и после распада Союза, решил здесь остаться. Массивная фигура и широкая кость подчёркивали его самоуверенность и целеустремлённость. Но, обладая в то же время тонкой иронией, он быстро сумел завоевать авторитет и искреннее уважение окружающих.
— Ты только зимой не умирай, - дал он мне совет мой новый начальник.
— ?!
— А то был тут один до тебя, током ударило. Хоронили зимой. В мороз тяжело копать, земля твёрдая. Знаешь, сколько покрышек сожгли, пока могилу вырыли.
   Я лишь улыбнулся в ответ и заверил, что умирать пока не планирую. И объяснил, что я приехал сюда ради природы и той свободы, которую находишь только в таких местах. Позже выяснилось, что Лёха — заядлый рыбак и охотник. Несмотря на внушительную комплекцию, он оставался удивительно лёгким на подъём. Он быстро научился выслеживать степную дичь и ловить рыбу сетями. Благодаря этой хватке местные браконьеры признали его и стали относиться к нему как к равному. В роли его правой руки выступал Равиль, сухопарый парень с рыжими усами, возглавлявший бригаду высотников. Профессионал, проработавший в «поле» всю жизнь, Равиль знал своё дело досконально. Он лично выполнял самые сложные задачи и при этом умудрялся вести почти всю сопроводительную документацию.
Когда он меня первый раз увидел, то разглядывая меня и пуская кольцами дым в потолок вагончика деловито спросил:
- Вот ты, я понял, человек с высшим образованием, должен всё знать. Вот скажи мне, пожалуйста, чем опасен электрический ток?
Я был немного ошарашен, казалось бы, таким простым вопросом и, вспоминая заученные фразы из учебника, начал:
- Ну, согласно правилам техники безопасности, ток вызывает судороги мышц и может привести к остановке сердца.
- Это всё ерунда! – с досадой оборвал он, - Вот кого я не спрашивал, никто не может мне чётко ответить. Электрический ток опасен тем, что он невидим! Поэтому и попадают люди под напряжение.
   Бригада состояла из трёх электромонтёров — Аскара, Игоря и Жумабека. Аскар был сухим и поджарым парнем, с хитрым прищуром и редкими, вечно растрёпанными волосами. Вспыльчиво о чём то, споря он смешно коверкал русские слова, особенно когда доказывал, что он относится к сословию Кожа и является потомком арабских миссионеров. В Игоре сразу угадывалась бывшая пограничная служба, спортивная выправка и привычка к порядку. Светловолосый парень из Чиганака был удивительно прост в общении и не боялся никакой работы. Жумабек был полной противоположностью Игорю. Невысокий, забитый, с коротко стриженными черными волосами, он вечно держался в тени, стараясь быть незаметным. По-русски Жумабек изъяснялся плохо, поэтому почти всегда молчал и покорно выполняя роль человека на побегушках у Асылбека. Он безотказно разбирал его бесконечные сети и чинил лодку, причём делал всё это в своё не рабочее время.
   Через некоторое время я познакомился с нашими водителями. По иронии судьбы, оба они были тёзками — два Юрия. Один из них работал на автовышке, другой на КАМАЗе. Водитель автовышки был крепкий парень с круглой кудрявой головой и постоянной улыбкой на лице. Но за этим простодушным видом скрывалась сильная воля и морская закалка. Он отслужил три года на флоте и обладал внутренней силой и житейской мудростью. Из-за своей фамилии он получил прозвище Хохол и мне кажется нисколько на это не обижался.
   Второй водитель по национальности был молдаванин. Парни не стали утруждать себя поисками прозвищ и обращались к нему просто — Малдован. Это имя настолько к нему приклеилось, что многие в посёлке даже не знали настоящего. Глядя на его рост, многие недооценивали его силу. Я не раз видел, как он побеждал в армрестлинге куда более крупных противников, оставляя их в полном недоумении. Неутомимый хохмач и приколист он не давал скучать коллегам, осыпая их шутками превращая всё в балаган. При этом он досконально разбирался в технике и виртуозно управлял любым транспортом, это сказывался многолетний опыт работы дальнобойщиком.
   Подстанция ОРУ-220 кВ, где базировалась вся наша бригада, располагалась в четырёх километрах от посёлка. В связи с этим доставка персонала к месту работы и обратно осуществлялась служебным транспортом. Это был старенький советский ЗиЛ-157 — машина, серийно выпускавшаяся ещё с конца 1950-х годов. Такого технического чуда я до этого никогда не видел, и был искренне удивлён, что он до сих в рабочем состоянии. Машина в народе получила прозвище «Мормон», скорее всего из-за американской трёхоски бренда Marmon-Herrington, поставлявшегося в СССР по ленд-лизу. Облик машины навевал мысли о фильмах про войну. Неудивительно, что первой реакцией мамы была улыбка и фраза: «Смотрите, немцы едут». Развозка останавливалась прямо у моего подъезда, что позволяло мне подольше задержаться дома в обед, не теряя минуты на лишнюю ходьбу по посёлку. За день мы совершали на нём до четырёх поездок, и этот тесный фургон превращал нас в единую команду. За рулём этого раритета бессменно сидел Серёга. Числившийся в РЭСе водителем, он был частью этой машины и понимал её капризы лучше любого механика. Круглый год он не расставался с одной и той же тёплой кепкой. И когда его летом спрашивали:
- Серёга, как ты её носишь? Не жарко?
 Он только ухмылялся и отвечал:
- Ну кто-то, например любит играть в пинг-понг, а я люблю попотеть.
Как-то раз, зайдя в рабочий вагончик, я застал любопытную картину: Серёга, окружённый коллегами, с жаром описывал очередную историю о своей машине:
- Лечу я как-то с горы, смотрю 120!
- Что, скорость?
- Да нет, температура.
- Причём расход у неё 8 литров!
- Бензина?
- Нет, масла.
- Проезжаю немного и всё, бах! Остановился. Машина не едет. Беру «кривой пускач». Бах! И завёлся с пол-оборота.
- А что потом?
- А потом, а что потом, потом заглох. Бензин кончился.
   И под общий хохот компании, он снимает кепку, вытирает платком со лба пот и отхлёбывает из стакана горячий чай.
За выходные, пока "Мормон" стоял на подстанции, птицы успели свить гнездо на его бензобаке.  И Серёга, выезжая, каждый раз аккуратно перекладывал его на соседний пожарный щит. Вечером гнездо водружалось на прежнее место. И так тянулось до тех пор, пока птенцы не подросли и не улетели.
- Это моё хозяйство! — хвастался он. — Я их, можно сказать, собственноручно вырастил.
   А однажды, когда мы зашли в каптёрку, заметили мышку, которая шустро скрылась под полками.
Равиль, поморщившись, недовольно сказал:
- Это не порядок. Мыши могут повредить средства индивидуальной защиты.
- Спокойно, сейчас мы её быстро поймаем, - тут же загорелся Юрон.
Недолго думая, Юра-Хохол вышел во двор, срезал пару прутов и ловко вырезал детали будущей ловушки. С помощью обычного тросика и обструганных веток, он собрал мышеловку. Юра рассказал, что эту хитрость ему показывал ещё дед в детстве, когда они вместе охотились на озере. К нашему возвращению с обеда ловушка уже сработала и меня поразило, насколько ловко он собрал эту простую и эффективную конструкцию.
   Но моё восхищение достигло пика, когда однажды зимой два водителя притащили в вагончик самого настоящего живого зайца. Дядя Саша, который был в тот момент с нами, тоже очень удивился. В тот день он как раз очередной раз бросал курить, и чтобы не искушать судьбу, принёс нам целую гору зажигалок, которые нашёл дома.
Юры ввалились в вагончик распаренные, с пылающими щеками и азартным блеском в глазах. Одной рукой Хохол прижимал зверька к груди под телогрейкой, а второй — крепко держал за длинные уши. Захлёбываясь словами и тяжело дыша, они принялись наперебой рассказывать, как им удалось поймать зайца. Всё случилось в самый разгар дня на заправке подстанции. Территория ОРУ была огорожена сеткой-рабицей. Ночью косой умудрился проскочить внутрь, а вот выбраться обратно уже не смог. Утром, когда наши машины заехали на заправку, он был обнаружен. Завидев людей, заяц рванул в сторону, но Юры не оставили ему ни единого шанса.   
- Мы как увидели его сразу из машин выпрыгнули и начали загонять с двух сторон, — начал рассказывал Юрон.
- Он шустрый такой, как молния, - подхватил Молдаван.
- Я руки так раскинул и бросился к нему, а он между ног как проскочил!
- Он уже почти ушёл, но я как прыгну! – хвастливо выпалил Малдован.
- Да он как леопард на него бросился!
- Короче пришлось побегать за ним.
- Я теперь понимаю, почему говорят «заячье сердце». Послушай, как оно стучит! — с гордостью сказал Хохол, протягивая нам зайца.
Дядя Саша, поражённый всей сценой, лишь покачал головой:
-  Да ваша бригада и зайца в чистом поле загонит, - заключил он, оставил нам свои зажигалки и молча пошёл к себе.
Квартира
   Посёлок Улькен вымирал. Люди, когда-то приехавшие на стройку с большими надеждами, потянулись прочь. Сначала пустели верхние этажи, а со временем в посёлке стали появляться и вовсе заброшенные дома. Некоторые жители, чтобы спастись от зимних холодов устанавливали дома буржуйки, выводя трубы прямо на улицу. А когда вода перестала доходить до верха, люди бросали свои квартиры и переезжали пониже. Благодаря дяде Саше я быстро получил двухкомнатную квартиру в его подъезде. В посёлке было много пустых квартир, но этот дом был на особом счету. Все жители исправно платили за коммуналку, поэтому у нас, в отличие от остальных, не было перебоев со светом и теплом. Квартира была светлой, тёплой и вполне уютной. Отсутствие горячей воды компенсировалось стабильным напором холодной. Моя мечта о независимости сбылась, пусть и в Богом забытом месте. Прежде здесь располагалась дирекционная гостиница для командированных специалистов, поэтому в наследство от неё мне достался стандартный гостиничный минимум: казённая кровать, стол и тумбочка. На месте старой мебельной стенки остались голые стены, и я решил закрыть эту пустоту военными картами. Они достались мне от приятеля брата, который служил штабным писарем. Несмотря на разрозненность регионов и масштабов эта бумажная мозаика выглядела на удивление гармонично. В спальне я устроил себе лежбище из двух старых матрасов и спортивного мата, который перекупил у одного из новых знакомых. Окна я заклеил обоями, чтобы не проникало солнце. Из-за этого в спальне стало легко потерять счёт времени и ощущение пространства. Больше всего я боялся проспать на работу. Поэтому ставил сразу два будильника: обычный и контрольный — в металлическом тазу, чтобы звенел на всю квартиру. Вдобавок каждое утро мне звонил диспетчер с РЭСа, контролируя моё пробуждение. Впрочем, это длилось совсем недолго: вскоре я вошёл в ритм и стал просыпаться сам.

Работа
   На работе я начал знакомиться с изоляторами, сцепной арматурой, видами опор и проводов, на которые до этого не обращал внимания. В вагончике я даже сделал небольшой стенд с иллюстрациями, где указал типы и виды опор. С первых дней я усиленно изучал книжку по технике безопасности, готовясь к экзамену. Сначала она казалась сухим набором слов, но с практикой я начал понимать её суть. Со временем чтение ТБ превратилось в увлекательный процесс — особенно когда мы с бригадой начинали спорить и разбирать реальные случаи из жизни.
Наша работа заключалась в эксплуатации высоковольтных линий электропередач. За РЭСом были закреплены две линии напряжением 220 кВ и две — 500 кВ. Участок начинался в районе Сарышагана и заканчивался у распределительной опоры недалеко от Аксуека. Общая протяжённость нашей зоны ответственности составляла около 230 километров. Линии тянулись в основном по открытой степи. Лишь на некоторых участках они приближались к автомобильным трассам, а местами пересекали их. Мы регулярно выезжали на осмотры: переписывали номера опор и помечали дефекты, которые впоследствии предстояло устранять во время ремонтов. Основные плановые работы всегда начинались летом. На линии подавались заявки на отключение, и мы уезжали в командировки. Работы было много: меняли разбитые изоляторы, восстанавливали повреждённые провода, устанавливали виброгасители и распорки. А одно лето мы полностью посвятили восстановлению контуров заземления на опорах.
   Работа приносила мне удовлетворение, поэтому с коллективом я сработался довольно быстро. Стараясь не увиливать, всё делал на совесть и постепенно обрёл в бригаде прочный статус.
Первой серьёзной проверкой для меня стала высота. Едва я оказался в люльке вместе с Аскаром, как он принялся специально раскачивать нашу корзину. Это был его излюбленный приём, чтобы посмотреть на реакцию новичка. Высота меня не пугала, так что выходка Аскара не достигла цели, и я оставался спокоен. Равиль часто повторял, что главное для монтажника это не бояться высоты, а всему остальному можно научить. По его словам, если у человека кружится голова или начинается паника, то в этой профессии он не задержится. Бывали случаи, когда новички в ужасе падали на дно люльки и не могли подняться. И таких со временем неизбежно отсеивали. Вместе с Аскаром мы меняли разбитый изолятор при помощи ваймы. Это специальное устройство стягивает гирлянду винтами и ослабляет её натяжение. Пока гирлянда была ослаблена, Аскар выбивал отвёрткой шплинт и менял повреждённый элемент на новый. После этого нам оставалось раскрутить вайму и вернуть гирлянду в исходное состояние. Такая работа требовала и слаженности, и немалых усилий, ведь один изолятор весит около десяти килограммов, а к этому добавляется ещё и внушительный вес самой ваймы. После нескольких замен мы поменялись местами, и следующий изолятор я менял уже самостоятельно. Не всё получилось с первого раза, особенно трудно мне давался шплинт. Действовать нужно было быстро, ведь всё натяжение провода и гирлянды ложилось на вайму. Если бы она сорвалась, последствия могли стать непредсказуемыми. В тот раз я сильно сбил ладонь о рукоятку отвёртки, особенно налегая на неё в те моменты, когда шплинт заклинивало. Позже, на базе, я изготовил для этих работ специальную удобную „выбивалочку“. Смастерил для неё чехол из обрезка старого монтажного пояса и закрепил в люльке, чтобы на высоте инструмент всегда был под рукой. Теперь выполнять эту работу стало легче и удобней.
   Наша вышка поднимала нас на высоту до 26 метров. Перед началом работы мы её тщательно выставляли. Сначала выдвигали лапы, а затем выравнивали ствол при помощи регулировочных винтов. Равиль никогда не полагался на случай и всегда сам обходил установку, проверяя каждую лапу. Только после его кивка Юра тянул рычаг, и корзина уходила в небо. На высоте нас встречал характерный щелчок концевика, давая понять, что выше нельзя. Пока мы работали, Равиль, задрав голову, неизменно стоял внизу и контролировал каждое наше движение. При внезапном ветре Равиль винтами подправлял наклон ствола, ловя баланс и гася раскачку корзины. В случаях, когда вышка не могла подъехать к опоре или высоты стрелы просто не хватало, нам приходилось лезть наверх вручную и работать прямо на металлоконструкции.
   Лёха, заприметив мои способности к рисованию, быстро нашёл им применение. По плану нам предстояло обновить нумерацию на всех опорах. Работа вроде простая, но требовавшая твёрдой руки и терпения.
- Ты главное красиво напиши, — наставлял он, — а если потом краска выцветет, другой сможет просто обвести по контуру.
На каждой промежуточной опоре полагалось вывести порядковый номер. На анкерных и тех, что стояли на пересечении с трассами, добавлялся ещё и номер линии. Когда я прикинул общее количество опор, стало ясно, что работы мне хватит надолго.
Получив несколько бочек с краской, мы с Лёхой двинулись к ближайшей опоре. Чтобы номера читались издалека, решили делать подложку: сначала наносили тёмный фон, а поверх него — белую цифру. Краска на каком-то едком растворителе била в нос резким запахом, зато сохла почти мгновенно. Это позволяло нам не задерживаться и быстро переходить от одной опоры к другой.


Получив несколько бочек с краской, мы с Лёхой отправились к ближайшей опоре. Чтобы номер был хорошо виден издалека, решили сначала наносить тёмный фон, а уже сверху — белую цифру. Краска была на основе какого-то растворителя, с резким запахом, но зато быстро сохла, и не приходилось надолго задерживаться у каждой опоры. Первый номер, который я нарисовал, Лёхе понравился. С этого момента эту работу закрепили за мной. Мне выделили помощника, и мы начали обходить ближайшие к посёлку линии. Сначала я работал с Жумабеком, позже его заменил Аскар.
Первый номер, который я нарисовал, Лёхе понравился. С этого момента за мной официально закрепили эту работу. Мне выделили помощника, и мы начали обходить ближайшие к посёлку линии. Сначала я работал с Жумабеком, позже его заменил Аскар.
Мы работали по простой схеме: помощник шёл впереди и наносил тёмный квадрат, а я следовал за ним и выводил на этом фоне номер. Так мы вдвоём, в едином ритме и двигались от одной опоры к другой.

Змея
    Однажды, когда мы уже почти дошли до посёлка, я заметил странную картину. Аскар, шедший впереди, внезапно замер, а потом начал что-то бросать в воздух. После каждого броска он пригибался и отпрыгивал, но тут же снова подходил ближе. Подойдя, я увидел причину этого странного танца: на нашем пути лежал крупный щитомордник — одна из самых опасных змей в наших краях.  Оказалось, Аскар едва не наступил на неё, когда проходил мимо. Змея бросилась, но он чудом успел увернуться. В отместку он схватил её за хвост и принялся подбрасывать высоко в воздух. Змея с глухим стуком раз за разом билась о камни. Когда я подошёл, она уже не шевелилась. Я отругал Аскара за такую жестокость и принялся разглядывать змею — экземпляр и правда был необычный. Аскар, не теряя энтузиазма и зная моё увлечение, тут же предложил сделать из неё чучело. Но стоило нам дотронуться до неё палкой, как змея зашевелилась. Мы оба отпрянули. Аскар уже занёс камень, чтобы добить её, но я вовремя его остановил:
- Ты что, из расплющенного тела чучело делать собрался?
- Ладно, — нехотя согласился он. - Только куда её положим? Не в карман же.
В итоге решили поместить змею в пустую банку из-под краски. Осторожно подцепив её за хвост, мы уложили гадину внутрь, плотно прижали крышку и понесли домой. Позже я убедился, что, надышавшись ядовитыми парами растворителя, змея окончательно уснула. В тот день ко мне должен был зайти дядя Саша, и мне в голову пришла дурацкая идея его разыграть. Я соорудил в ванной целую «инсталляцию»: поставил банку с открытой крышкой, а змею уложил так, будто она медленно выбирается наружу. Когда гость пришёл, я, не проронив ни слова, завёл его в тёмную ванную и только потом протянул руку к выключателю.

В тот день ко мне должен был зайти дядя Саша. Мне в голову пришла дурацкая идея его разыграть. Я соорудил «инсталляцию» в ванной: поставил банку с открытой крышкой и положил змею так, будто она выползает наружу. Когда он пришёл, я, ничего не говоря, завёл его в ванную, предварительно выключив свет. Затем я резко щёлкнул выключателем и с самым искренним удивлением сказал:
- Вот чёрт… Как она выбралась?
Конечно, это была глупая, даже безрассудная шутка, но дядя Саша отнёсся к ней с юмором. Я, конечно, перед ним извинился, и потом мы ещё долго вспоминали этот случай и смеялись. В дальнейшем мы продолжили нумерацию на линиях, уходящих далеко от Улькена. Там мы передвигались уже на КАМАЗе с Малдаваном. Фон теперь готовил Гоша, а я шёл следом и выводил цифры. Работа превратилась в монотонный труд, требующий выдержки. И главное было не сбиться со счёта, иначе пришлось бы возвращаться на километры назад и всё переделывать.
Супруга Игоря потом рассказывала, как он по ночам вскакивал с постели и спросонья спрашивал: «На какой опоре мы остановились?». Теперь можно с уверенностью сказать, что весь путь от Сарышагана до Аксуека мы прошагали пешком. И, кстати, наша нумерация на тех опорах сохранилась до сих пор.


Авария на 220кВ
   Авария произошла, как всегда, неожиданно. После того как нам сообщили об отключении на линии 220 кВ, мы на КАМАЗе выехали на обследование. Несмотря на мороз и метель, место повреждения нашли быстро. Недалеко от посёлка на металлической опоре выгорел изолятор грозотроса, и он упал на траверсу. В результате короткого замыкания с фазой сработала защита, и линия отключилась.
Восстанавливать линию нужно было срочно. Это была повышенная опора — переход через железную дорогу. Подъезда для вышки здесь не было, так что предстояло подниматься вручную. Равиль быстро составил список необходимого инструмента и материалов, которые нужно было взять с собой.
Вернувшись с осмотра в РЭС, мы первым делом подготовили инструмент и заправили машину. Диспетчер сообщил, что допуск на работы дадут только на десять вечера. Появилось свободное время, и мы решили заехать в контору. Как раз в этот день привезли зарплату с головного офиса. Её доставляла группа инкассаторов из Алматы. Они всегда останавливались в здании дирекции, и раз в месяц со всех участков туда тянулся народ. В коридорах дирекции было не протолкнуться. Мужики и женщины со всего производства, гудели в очереди, обсуждая новости и планы на вечер. Помещение, где выдавали зарплату, не вмещало всех пришедших, и очередь растянулась по лестничному пролёту. Равиль объяснив людям, что мы очень торопимся, и попросил пропустить нас без очереди. Но кто-то из уборщиц как раз протёр ступени мокрой тряпкой, и на морозе они мгновенно обледенели. Сбегая вниз, я поскользнулся на этой тонкой ледяной корке и очень неудачно упал. Большой палец правой руки застрял между перилами, и плечевой сустав неестественно вывернулся. От дикой боли и неловкости перед очередью я быстро вскочил и резко дёрнул рукой. От этого рывка сустав с хрустом встал на место. Прижав руку к телу, я пошёл домой. До выезда оставалось ещё три часа. Осмотрев повреждённое плечо, я зафиксировал его полотенцем и постарался больше не шевелить рукой. Узнав о случившемся, Равиль категорически велел мне оставаться дома, заверив, что они справятся и без меня. Но совесть не позволяла мне остаться дома, и я решился ехать с ними. Не хватало ещё, чтобы подумали, будто я дал слабину.
Добравшись до опоры, мы выставили КАМАЗ так, чтобы свет фар заливал рабочую зону. Повреждённая рука противно ныла, но я виду не показывал. Поэтому, когда Лёха спросил, полезу ли я наверх, я ответил: „Конечно“, заверив, что с рукой у меня всё в порядке. К ночи мороз и ветер усилились. Я понял, что моя вязаная шапочка совершенно не приспособлена к такому холоду. Ветер продувал её так, будто на голове ничего и не было. Мы разложили снаряжение прямо на снегу, и Равиль дал последние указания тем, кто оставался внизу помогать. Сверив часы и дождавшись десяти часов вечера, мы начали подъем на опору. На Равиле были валенки, телогрейка и ватные рукавицы. Наученный опытом, он обмотал лицо шарфом. Я же был в своей куртке, обычных зимних ботинках и тонких строительных перчатках. Равиль начал подъем первым, закрепив на поясе капроновый фал. Я, превозмогая боль, стал карабкаться следом. На опоре, как на зло, не было степ-болтов, поэтому нам пришлось лезть прямо по уголкам. При каждом подтягивании рука отзывалась острой, режущей болью. Стиснув зубы, я боялся не столько сорваться, сколько выдать себя перед Равилем. Ноги в обычных ботинках то и дело соскальзывали с обледенелых уголков, и тогда вся нагрузка ложилась на руки. В такие моменты казалось, что вправленный сустав вот-вот снова выскочит. Равиль бодро ушёл вперёд, а я никак не мог подтянуться даже до первого яруса. Подбежавшие товарищи подсадили меня снизу, и я с огромным трудом взобрался на первую ступень опоры. Впереди был второй ярус, но мне снова не хватало роста, чтобы дотянуться до следующего уголка. Товарищи снизу помочь уже не могли. Тогда я мёртвой хваткой обхватил опорную стойку руками и ногами и попытался на неё залезть. Подтянуться я так и не смог. Пальцы в тонких перчатках буквально прилипали к ледяному металлу, а повреждённая рука окончательно ослабла. Я застыл на месте, не в силах сделать ни движения. Снизу мне крикнули, чтобы я спускался. Это больно било по самолюбию: оно не позволяло уйти, не закончив работу. Больше всего я боялся, что в бригаде скажут: „Не справился“. Но я и сам понимал — ещё один рывок мне не под силу. Я замер на высоте, вцепившись в опору, и до последнего ждал, когда Равиль сам меня отправит вниз. Спуститься самовольно значило бы признать слабость. Когда он, наконец, приказал возвращаться, я стал медленно сползать. Всё было как в тумане. Помню только, как, оказавшись на земле, меня сразу отправили греться в машину.
Равиль выполнил всю работу один. Он поднял наверх блок, пропустил через него грозотрос, и, когда бригада снизу натянула его, начал закреплять на изоляторе. Это была невероятно тяжёлая задача: стальной трос сопротивлялся, а на ледяном ветру каждое движение давалось ему с огромным трудом. Но он справился и быстро спустился. Когда он оказался на земле, вся его одежда была покрыта ледяной коркой, а на лице проступили явные признаки обморожения. Сложная авария, требовавшая усилий целой группы, была устранена волей и мастерством одного человека. Этот случай я помню до сих пор. Та опора так и осталась мной не покорена. Но я благодарен бригаде за то, что никто не упрекнул меня и не насмешничал. Правда через неделю кожа на ладонях начала слезать. Сильное переохлаждение все же сказалось.
Рыбалка №1  Общая. Гребли с Лехой

   Приезжая к дяде Саше, мы с братом искреннее недоумевали: как здесь вообще можно жить? Вокруг - лишь выжженная степь, редкие кусты колючего боялыча и бесконечный, изнуряющий ветер. Песок и пыль, казалось, были повсюду: они слепили глаза, скрипели на зубах и просачивались даже сквозь закрытые рамы. Из-за этого влажная уборка в доме превращалась в ежедневный и обязательный ритуал.
Спасало это место только озеро. Балхаш казался настоящей жемчужиной посреди выжженной, бескрайней степи. С нашей стороны берег был суровым и скалистым, лишь изредка открывая небольшие песчаные пляжи. А напротив, со стороны Куйгана, пейзаж менялся до неузнаваемости - там начинались непроходимые заросли камыша, изрезанные бесконечным лабиринтом проток. Хотя Балхаш и считался озером, местные жители называли его морем. Наверное, потому что противоположного берега было не видно, и водная гладь плавно сливалась с горизонтом.
   В первые дни моей жизни на Балхаше я почти каждое утро пропадал на рыбалке. Путь от дома до берега занимал около получаса. Я увлечённо ловил на удочку всякую мелочь и, совершенно довольный собой, возвращался обратно. Аскар, узнав о моих успехах, только добродушно посмеялся:
- Удочками тут только дети ловят. Или старики… Или совсем уж кому делать нечего. Надо ловить сетями!
Я же, не обращая на это внимания, продолжал ловить на удочку и донку. Дядя Саша тоже страстно любил рыбалку, но из-за вечной занятости по службе ему лишь изредка удавалось вырваться к воде. Он всегда благодарил приезжавших гостей:
— Если бы не вы, я бы так и не выбрался за всё лето ни искупаться, ни порыбачить.
Однажды, когда мы отправились с гостями на рыбалку к мынаральским скалам, нам довелось увидеть по-настоящему огромную рыбу. Под обрывистыми скалистыми берегами в тех местах Балхаш был особенно глубоким. Подойдя к краю скалы, мы заметили в воде двух сомов. Огромные, метра по два длиной, они неспешно плыли у самой поверхности. Казалось, эти исполины совсем не боятся людей. Поняв, что их нам не поймать никогда, мы принялись бросать в них камни, чтобы посмотреть на реакцию. Но сомы даже не шелохнулись. Камни падали рядом, поднимая брызги, а они продолжали свой путь так же медленно и величественно, абсолютно равнодушные ко всему. Мы молча наблюдали за ними, пока они не скрылись в глубине. Казалось, Балхаш на мгновение приоткрыл завесу тайны, показав, кто на самом деле обитает в его недрах.

   Асылбек сети не вязал, он брал готовые «куклы» и занимался посадкой. К готовой дели он сверху привязывал верёвку с поплавками, а снизу с грузилами. В роли поплавка выступал жёсткий пенопласт – «балбера», а грузилом служили кольца из толстой проволоки. Это была тонкая работа, нужно было правильно рассчитать шаг, чтобы сеть висела ровно, не перекашивалась и правильно раскрывалась в воде.
В его распоряжении была старенькая моторка «Прогресс» с подвесным мотором «Вихрь». Как-то раз Асылбек позвал меня на настоящую рыбалку, так как его племянник Жумабек уехал домой и ему требовался напарник. Я ещё никогда не рыбачил сетями, и мне очень хотелось попробовать это новое для себя дело, поэтому я согласился не раздумывая. Встретившись в гараже, мы собрали сети, загрузили мотор в мотоцикл и отвезли всё к берегу. Там была пришвартована лодка. У всех рыбацких суден почему-то стоял один и тот же стойкий, ни с чем не сравнимый запах: они пахли протухшей чешуёй, водорослями и сыростью. Внутри валялись пустые баклажки, обрывки верёвок и ржавые ключи от мотора. Из носового отсека мы достали две старые куртки и подстелили их на сиденья. Стоял штиль, день обещал быть хорошим. Я был в восторге от нашей поездки. Лодка уверенно шла по воде, разрезая волну, а встречный ветер приносил долгожданное облегчение. Он приятно обдувал лицо, и тело радовалось живительной прохладе. Посреди озера жары не чувствовалось, и дышалось гораздо легче, чем на раскалённом берегу. На каждой волне нас окатывало прохладными брызгами. Мы щурились от них и невольно пружинили в коленях, когда лодка резко подскакивала вверх. Я не ожидал, что идти по волнам может быть так жёстко. Лодка дрожала и подпрыгивала на воде, будто мы ехали по стиральной доске. Удары были такими резкими, что мы едва не подлетали над сиденьями, то и дело приземляясь на них с глухим стуком. Я мысленно поблагодарил Асылбека за куртку на сиденье, без неё мне бы пришлось совсем несладко.
По дороге Лёха спросил, перекрикивая шум мотора:
- Не укачивает?
- Не знаю, - ответил я. - Никогда раньше на моторках не ходил, посмотрим.
- А то с Жумабеком плохо было, - сказал Лёха.  - Его вечно укачивает. Только на воду выйдем, а он уже зелёный сидит, рыгает за борт. Неприятно.
Километрах в трёх от берега Лёха заглушил мотор. Лодка по инерции еще немного продвинулась вперёд и остановилась. Вокруг наступила тишина, в которой стал слышен только мягкий плеск волны о борта.
Лёха усадил меня на вёсла, а сам неторопливо принялся разбирать сети. Первым делом он отправил за борт якорь, к которому была привязана пустая пластиковая бутылка — она служила буйком-ориентиром. Затем, аккуратно перебирая балберы, он стал опускать сеть в воду. Моя задача была непростой, нужно было удерживать лодку ровно и отходить от плавающей бутылки по прямой линии. Сеть должна была ложиться строго в линию, без перекосов и путаницы, чтобы потом правильно раскрыться в воде. Сначала у меня плохо получалось поймать направление. Я то и дело путал, каким веслом нужно подгрести, чтобы выровнять лодку. Но вскоре приноровился, почувствовал вёсла, и дело пошло гораздо бодрее.
Но в какой-то момент ветер стих, и волнение улеглось. Вода разгладилась, на озере воцарился полный штиль. От этой внезапной, мёртвой тишины я вдруг почувствовал лёгкий приступ тошноты. Теперь я понял, через что пришлось пройти Жумабеку. Не хотелось расстраивать Лёху, поэтому я старался не подавать виду и терпел. „Значит, и меня может укачать… Моряк из меня не выйдет“, — вертелось в голове. К счастью, вскоре подул лёгкий ветерок, лодку снова начало слегка покачивать, и тошноту как рукой сняло. Настроение моё сразу улучшилось, и я продолжил грести. Расставив все сети, мы вернулись домой. На следующий день после обеда снова вышли в озеро теперь уже проверять улов. Сколько я ни вглядывался в бескрайнюю гладь, так и не смог заметить наши бутылки. Но Лёха будто по компасу уверенно направил лодку в нужную сторону и без труда отыскал сети. Началось самое интересное. Вёсла больше почти не требовались, потому что лодка двигалась по ветру, а мы держали сеть руками. Аккуратно выпутывая рыбу, мы сразу же очищали снасть от водорослей и распутывали ячейки. Улов оказался скромным, всего несколько сазанчиков и пара судаков. Лёха покачал головой:
— Не густо, но на жарёху сойдёт.
Он решил оставить сети ещё на пару дней в надежде поймать что-то побольше. Пока возились с чисткой, начало постепенно смеркаться. Пора было возвращаться домой и готовиться к завтрашнему рабочему дню. Но мотор проработал ровно пять минут и вдруг заглох. Лёха удивлённо посмотрел на него и начал искать причину поломки. Он долго возился с двигателем, пробуя его завести, но всё было без толку. Вечер стремительно угас, и вскоре нас накрыла полная темнота. Проклиная старый мотор, Лёха решил вытащить его из воды. Но едва он поднял агрегат, как вдруг охнул, схватился за спину и выронил мотор обратно. Я сразу понял, что дело плохо. Он сорвал спину, и теперь мы остались вдвоём в лодке посреди озера в полной тишине. Слышен был только ритмичный стук волн о борт. Море больше не казалось добрым и уютным, как днём. В голову полезли тревожные мысли. Делать было нечего, потому что нам требовалось как-то добираться до берега. Я взялся за вёсла, а Лёха, сидя скрючившись на корме, показывал направление. Я в своей жизни столько не грёб. Пытаясь отвлечься, вспоминал песни про море, пиратов и моряков: «Я убью тебя, лодочник…», «Море, море…», «Когда минуты роковые настают». А спустя некоторое время я вспомнил старую песню группы Иверия под названием Арго и сам того не замечая стал вполголоса напевать строчки про то, что если сникнет парус, мы ударим вёслами. И я понял, что это была сильная песня, настоящий гимн всех мореплавателей. Лёха тем временем устроился поудобней и поливал уключины водой из консервной банки, чтобы они не скрипели. Услышав моё монотонное пение, он усмехнулся и сказал, что сначала подумал, будто я уже начал читать молитвы. Обмотав ладони тряпками, я представил себя на галере. Интересно было, сколько я так протяну. Плыли мы долго. Лёгкий ветер сбивал нас немного с курса, но это было даже хорошо. Хуже было бы, если бы он развернулся и потянул нас обратно вглубь озера. До берега мы добрались под утро. Выбившись из сил, бросили лодку с рыбой у воды и вышли на дорогу. Оказалось, что нас сильно снесло, и до Улькена оставалось ещё десять километров. Пришлось ещё часа три идти пешком до посёлка. Когда я наконец добрался до дома, времени хватило лишь на то, чтобы наскоро умыться и собраться на работу. С тех пор я много раз рыбачил и выходил в озеро, но так налегать на вёсла мне больше не приходилось. Тот случай врезался мне в память на всю жизнь.

 Авария на 500кВ, замена плит
   Аварии на пятисотках бывают разные, но с подобным нам сталкиваться ещё не приходилось. Однажды утром поступило сообщение об отключении одной из линий 500 кВ. Нас, как обычно, подняли по тревоге и отправили на обход. За рулём сидел Молдован, а мы с Равилем в кабине. Мы двигались вдоль трассы, внимательно осматривая в бинокль каждый пролёт. Отъехали от посёлка уже прилично, но всё было чисто. Немного расслабившись, поднялись на очередную сопку и… не поверили своим глазам. В низине, где должна была стоять опора, зияла пустота. Огромная конструкция лежала на земле. Это была промежуточная портальная опора на оттяжках. Громадина высотой 32 метра и весом около шести с половиной тонн лежала переломившись и раскидав вокруг себя оборванные провода. Смотреть на это было страшно. Казалось, какой-то исполинский великан упал на колени и развалился на куски. Глядя с вершины сопки, трудно было поверить, что такая махина могла рухнуть. Толстые стальные уголки были разорваны и скручены, словно это не металл, а мягкий пластилин. Алюминиевые провода со стальным сердечником разлетелись во все стороны, запутавшись в гигантскую стальную паутину. Подъехав ближе, мы вышли из машины и начали осмотр. Всё дело было в одной из троссовых оттяжек — не выдержал анкерный болт. При сильном порыве ветра опору крутануло вокруг оси, и она сложилась под собственным весом.  Равиль сразу связался с диспетчером и объяснил причину, указав номер опоры и километраж по трассе. После этого мы начали составлять список необходимых материалов для восстановления линии.
На ликвидацию аварии сразу выехали две бригады. С собой взяли сварочный генератор и нужный инструмент. Наша задача заключалась в расчистке места и удалении порванных проводов. Опору нужно было менять полностью. В наличии у нас такой не оказалось, поэтому её заказали из Алматы. Из Узунагача нам на помощь отправили дополнительную бригаду и механизированную колонну.
Первый день мы проработали до позднего вечера. Когда окончательно стемнело, дело пришлось остановить. Чтобы не гонять технику обратно, решили оставить кого-нибудь приглядывать за машинами. Поскольку я был неженат и дома меня никто не ждал, я сам вызвался остаться. Мои коллеги только этому обрадовались и, оставив мне ключи от машин, уехали в Улькен.   

Я остался один, и с наступлением темноты степь наполнилась звуками. Ветер заунывно свистел в обломках опоры, а оборванные провода, оттащенные нами в сторону, время от времени скрежетали по камням. В тишине раздался печальный ритмичный крик птицы. Он был похож на скрип старых качелей, и от этого звука, прозвучавшего совсем рядом, по спине пробежал холодок. Но дневная усталость взяла своё, и я решил не прислушиваться к шорохам степи. Забравшись в кабину автовышки, попытался поскорее уснуть. Нужно было восстановиться, потому что завтра предстоял такой же тяжёлый день. Но выспаться так и не удалось. Глубокой ночью меня разбудил шум приближающейся машины. Свет фар полоснул по кабине, захлопали двери, послышались голоса. Оказалось, это главный инженер из Алматы вместе с мастером решили свернуть с трассы, чтобы осмотреть место аварии. Я вышел к ним, поздоровался и показал, где лежит упавшая опора. Они с важным видом походили с фонариком вокруг опоры, несколько раз споткнувшись о вывернутые уголки. Потом с издёвкой поинтересовались, почему охранять машины оставили электромонтёра, а не водителя. А напоследок прикинули, сколько им ещё добираться до посёлка, и, пообещав завтра вернуться, уехали. Недовольный этим бестолковым визитом, я снова забрался в кабину и мгновенно уснул. На этот раз я спал крепко до самого утра.
Утром вернулись наши бригады, и работа возобновилась. Вскоре начали прибывать длинномеры с секциями новой опоры. Подтянулась мехколонна со своей спецтехникой и алматинская бригада с барабанами нового провода. С их приездом работа закипела с новой силой. Три дня и три ночи мы трудились без остановки. Для работы в тёмное время развернули прожекторы, запитанные от генераторов. На участке стало светло как днём, и работа не затихала ни на минуту.   

Когда сборка завершилась, наступил самый ответственный момент. Нужно было поднять эту махину. Монтажники из мехколонны закрепили в верхней части конструкции А-образную стальную падающую стрелу, которая служила противовесом. К подножнику фундамента и основанию опоры установили монтажные шарниры, позволяющие ей разворачиваться из горизонтального положения в вертикальное. От вершины стрелы протянули трос к бульдозеру, а две наши машины поставили для подстраховки. Затем бригадир мехколонны отогнал всех в сторону и остался один на площадке. По его сигналу трос натянулся, и стальная конструкция медленно оторвалась от земли. По мере натяжения стрела начала отклоняться, увлекая за собой опору. Когда опора плавно встала на своё место, бульдозер замер. Юра с Малдованом тут же подтянули страховочные тросы, чтобы избежать опрокидывания, а мы бросились затягивать гайки на анкерных болтах для фиксации оттяжек. Дальше предстояло собрать гирлянды изоляторов, поднять их на высоту и закрепить провод. Но несмотря на предельную нагрузку, мы завершили работу в срок, и начальство тут же доложило наверх о восстановлении линии.
   Причиной аварии стал проржавевший анкерный болт, скрытый в земле, из-за чего при визуальном осмотре выявить дефект было невозможно. Коррозия почти полностью разрушила металл, и при сильном порыве ветра анкер не выдержал. После этого случая нашу бригаду срочно отправили на обследование всех линий, где мы откапывали каждый анкер и осматривали его на наличие ржавчины.
В помощь нам выделили экскаватор и бульдозер. Если болт со скобой в фундаменте браковали, под замену шла вся железобетонная плита вместе с анкером. Видимо, поэтому позже нам начали поставлять фундаменты новой конструкции. У них подпятники были длиннее, а сам болт выводился на поверхность. Это простое решение исключало контакт металла с агрессивной почвой и надёжно защищало его от коррозии.
При вскрытии фундамента опору страховали с помощью троса, закреплённого за ствол конструкции. Пока Малдован готовил пищу, роль якорного автомобиля выполнял ЗИЛ-130, поскольку он был оборудован мощной лебёдкой.
В одном из таких котлованов мы обнаружили пласт красной глины. Она была удивительно мягкой и пластичной. Я давно хотел попробовать себя в лепке, поэтому воспользовался случаем и набрал целое ведро. За время командировки я успел вылепить полный комплект шахматных фигур. Когда они просохли, я их раскрасил. Доску соорудили отдельно из куска обычного картона. Чтобы она выглядела настоящей, клетки на ней просто закрасили шариковой ручкой. С тех пор наши вечера после работы неизменно проходили за шахматными турнирами.
Один раз после работы я предложил Юре нарисовать на плече придуманный мною эскиз. Это было нечто вроде армейского шеврона. Центром композиции стал изолятор, окружённый опорами и проводами, а под ним красовалась надпись "ВВС". Разумеется, для нас это означало не "Военно-воздушные силы", а "Воздушные Высоковольтные Специалисты". Когда другие ребята увидели рисунок, они тоже захотели себе что-то подобное. Вскоре я уже вовсю "набивал" новые эскизы. Одному нарисовал дельфина, а другому волка. Так постепенно почти у каждого появилось своё "тату". Это была уникальная картинка, выведенная обычной шариковой ручкой.
Больше всего в степи нас изводило отсутствие воды. В машине стоял бак из нержавейки на триста литров, но этого едва хватало на самое необходимое. Скудный запас уходил на приготовление пищи. На умывание каждому выделяли всего по одной кружке. Без воды мы несколько дней не могли помыться, поэтому рисунки на плечах держались долго. Пыль, жара и пот только размывали линии, придавая им сходство с настоящими наколками. Когда мы выезжали за хлебом на трассу, наши плечи вызывали легкий ступор у местных. Они, видимо, никак не могли понять, с кем имеют дело. То ли перед ними были солдаты или монтажники, то ли просто степные бродяги.
Наши водители были очень изобретательны. Они наливали воду в пластиковые бутылки и засовывали их в шерстяные носки, а потом подвешивали на боковые зеркала. На ходу эти носки поливали водой, и за счёт испарения внутри она становилась довольно прохладной. Сами машины на солнце раскалялись так сильно, что к металлу нельзя было прикоснуться без перчаток. Мы старались максимально закрывать тело одеждой, чтобы не сгореть. Однако солнце все равно никого не щадило, и наша кожа быстро пропекалась до черноты. На солнце было невозможно находиться без солнцезащитных очков, поэтому я их снимал только с наступлением темноты. От их дужек на висках остались белые следы, которые не сходили до самой зимы.
Однажды мы заехали в Аксуек и увидели, во что превратился этот посёлок. Некогда административный центр был настоящим оазисом в безлюдной пустыне. Раньше здесь добывали и обогащали урановую руду. Посёлок находился на московском обеспечении, но с распадом Союза все пришло в запустение. Побросав дома люди разъехались, а те, кто остался вырубили все деревья на дрова. Здесь остались в основном старики, которым было некуда и не на что уезжать. Равиль раньше здесь жил и учился. Поэтому он попросил заехать к его бывшему классному руководителю. Когда мы нашли его учительницу, то первым делом набрали и занесли ей на этаж несколько вёдер воды. Местные жители, увидев нашу машину, сразу стали интересоваться ценой, выстраиваясь в очередь. Оказалось, что питьевую воду им привозят на продажу всего один раз в неделю. Мы, конечно, денег с людей не взяли и просто раздали все наши запасы бесплатно. Когда мы покидали этот в прошлом цветущий посёлок, на душе у всех стало пусто и тоскливо.
От жары страдали не только люди, но и птицы. В один из таких дней я стоял у опоры и вдруг почувствовал у себя на голове какое-то движение. Прямо на кепку мне приземлилась маленькая птичка, это была пустынная славка. Потом она спустилась на землю и замерла в моем силуэте. Она открыла клюв и будто просила глоток прохлады так же сильно, как просят воду. Я присел, и птица сразу спряталась под ногами. Когда я поднялся и пошёл, она не отставала. Славка назойливо следовала за моей тенью на песке, как за единственным спасением. И мне пришлось несколько раз аккуратно отогнать её, чтобы вернуться к работе. На следующий день ко мне прибежал Малдован, бережно сжимая в ладонях такую же пичугу. Он снял её прямо с бензобака КамАЗа. Птица, измученная жарой, забилась в тень под кунгом и зажмурилась, поэтому он поймал её без всякого труда. Толку от такой добычи всё равно не было, и я уговорил его просто выпустить её.
   Продуктами в командировку мы закупались в Улькене. В основном брали стандартный набор провизии, который мог долго храниться без холодильника. А вот за свежим хлебом приходилось время от времени выбираться в ближайшие поселения. Однажды Слава, смазывая губы бесцветной помадой, задорно спросил:
- А мы сегодня за хлебом в посёлок поедем? -  Ишь ты, смотри-ка, прихорашивается! - с иронией подметил Юра.
Стоящие рядом монтажники дружно загоготали.
- Да вы что, у меня просто губы от ветра трескаются, — смущённо оправдывался Слава. — И вообще, я за хлебом не собирался.
Слава и Кирилл влились в нашу бригаду недавно. Как раз тогда уволился Жумабек, а работы прибавилось, и нам потребовались новые руки. Это были совсем молодые электромонтёры, только что окончившие колледж. Работали они с охотой и с радостью познавали профессию.

Обед мы готовили прямо в поле. Обычно Молдован отъезжал чуть в сторону от места работ, ставил казан и разводил костёр. К нашему приезду картошка уже была почищена, а половина дел сделана. Но когда мы начали обжаривать лук, прямо в кипящее масло угодил кузнечик.
Малдован выловил его шумовкой и уже собрался выбросить, но экскаваторщик Витя невозмутимо перехватил добычу двумя пальцами и предложил нам попробовать. На Балхаше нам доводилось есть всякое, но от жареного кузнечика мы всё же отказались. Тогда Витя, спокойно причмокивая, сам захрустел им и не без удовольствия заметил, что вышло очень недурно. Глядя на него, я окончательно понял, что такие люди нигде не пропадут и из любой ситуации выйдут победителями. Когда вставали на ночёвку, я всегда просил Витю выкопать ковшом небольшую яму для мусора рядом с лагерем. Утром перед выездом он аккуратно закапывал её, полностью скрывая следы нашей стоянки.
  Вообще Витёк был человеком неординарным. Атлетически сложенный, он постоянно ходил в чёрных круглых очках и бандане. Его внешность напоминала испанского актёра из голливудских фильмов или рок-музыканта. В Улькен он перебрался из Каратау. Но по-настоящему он нашёл себя, когда попал в нашу бригаду, быстро став душой коллектива. Оказалось, Витя неплохо играл на барабанах и раньше даже выступал в какой-то группе в качестве ударника. Как-то раз он привёз с собой на линию барабан и сразу получил прозвище Четыре такта. Этот юморной парень мог выдать такое, во что трудно поверить. Например, пока стрела экскаватора находилась в движении, он успевал выскочить из кабины на платформу, сделать сальто и запрыгнуть обратно за рычаги, прежде чем ковш доходил до земли. На своём колёсном экскаваторе Витек вытворял настоящие чудеса, не переставая нас удивлять. Используя ковш как точку опоры, он втыкал его в землю перед собой и, подтягивая или подталкивая тяжёлую машину, преодолевал любое бездорожье. Когда он работал стрелой, казалось, что машина совершает какой-то причудливый танец. В такие моменты экскаватор напоминал гигантское и неуклюжее, но упорное животное. К месту работы он добирался своим ходом, отправляясь в путь за пару дней до нас, и встречал нашу группу в условленной точке, спокойно поджидая у обочины.
Однажды вечером Юра решил потренироваться и долго стучал по барабану в КАМАЗе. И вдруг после непродолжительного боя раздался сухой щелчок, и наступила тишина. Минут через пять Юра вылез из кунга с виноватым видом. Витя, хитро улыбаясь, подмигнул:
- Ну что, маэстро, концерт окончен?
- Палочку сломал случайно ... - уныло буркнул Юра.
- Я так и понял — по железному ободу приложился? - прищурился экскаваторщик.
- Ну да...
- Эх, теперь без музыки куковать будем, - вздохнул Витя с театральным сожалением.
Но, выдержав паузу, тут же всех обрадовал:
- Ладно, я как знал - взял запасные. Так что вечером сыграем!
   Вечерами, когда шахматные страсти утихали, наступало время музыки. Гитару я предусмотрительно прихватил из дома. Я знал, что на ней многие умеют играть, поэтому в командировке это лучший способ скоротать будни. Витёк быстро соорудил себе импровизированную установку из пустых вёдер и своего барабана и лихо отбивал ритм. И нас получались настоящие концерты! Мы так спелись и сыгрались, что Асылбек посмотрел на нас и в шутку предложил:
- Слушай, Витёк, а не пора ли нам завязывать с линией? С таким репертуаром можно смело по колхозам с гастролями ездить, аншлаг вам был бы обеспечен!

После долгой работы в степи мы решили устроить выходной на берегу Балхаша. Выбрали место, где линия ЛЭП ближе всего подходила к озеру, и свернули с трассы. Однако подъезда к самой воде не оказалось из-за канавы и зарослей камыша. Но это нас не остановило. Бульдозер опустил отвал, быстро засыпал препятствие и проложил к воде вполне приличную дорогу.
Пока обустраивался подъезд к берегу, Аскар с Лёхой сторговались с местным чабаном и купили у него барана. А Малдован тут же вызвался приготовить на ужин свой коронный шашлык.
Оказавшись на берегу, мы первым делом бросились в воду. Смывая с себя солёную пыль и пот, вода возвращала нам силу и смывала усталость.
Накупавшись, мы стали стирать свои вещи и убирать в салонах машин. Над лагерем поплыл густой аромат специй - Малдован колдовал маринадом. Мы с Гошей посолили оставшееся мясо и сложили его в алюминиевый контейнер. Когда угли прогорели и шампуры с мясом разместились на мангале, бригада, словно на зов, стянулась к костру.
- А как вы думаете, зачем при жарке шашлыка картонкой машут над углями? – хитро прищурившись, спросил Малдаван.
- Ну как зачем, что угли раздуть, жар дать.
- А вот и нет! Это чтобы соседи слюной подавились! – выдал он, и его лицо расплылось в довольной улыбке.
- Ты смотри, вон у тебя уже гореть начинает, давай я переверну. - сказал Лёха, показывая на крайний кусок мяса.
- Может ещё углей подбросить? Слабовато горят. – тут же вставил свои «пять копеек» Аскар.
Юра, наблюдавший за этой суетой со стороны, философски заметил:
- Вот почему так устроены люди? Когда жаришь шашлык, каждый считает своим долгом дать совет или помочь. А вот когда ты в поте лица копаешь землю, никто почему-то не подбегает с криком: «Дай я лопату подержу!».
- Ты главное пожарь так, чтобы мясо мягкое было. – попросил Равиль.
- А ты ел шашлык, «Дружба»? – спросил его Гоша.
- Нет, а что в нём особенного? – чувствуя подвох, насторожился Равиль.
- А это значит: пожуй сам, потом передай другому.
- Всё, мужики, давайте за стол. Скоро готово будет. – скомандовал Малдован, переворачивая мясо над дымящими углями.
- Слушай, а где Витёк наш потерялся? – спросил Юра и начал озираться по сторонам.
И тут из-за стоящего в камышах экскаватора раздался бархатный, глубокий баритон:
- Позови меня тихо по имени, шашлыком с руки покорми меня.
Бригада просто рухнула от хохота и села за стол с хорошим настроением, которое предвещало ещё один концерт.
Шашлык удался на славу, мясо вышло сочным, и каждый отдавал должное Малдовану. Даже Равилю, которому обычно было непросто управляться с жёсткой пищей, мясо показалось удивительно мягким. Мы расположились на берегу, отходя от степного пекла. Вокруг кружили чайки, рассчитывая поживиться за счёт незваных гостей. Юра добродушно подшучивал над Равилем, чья одежда сиротливо сушилась на кустах, развеваясь на ветру. Витёк взял гитару и начал негромко петь. Глядя на этот покой после раскалённой степи, я вдруг вспомнил, что в сумке у меня припрятана старая закидушка.
Тем временем Аскар развлекался, бросая чайкам хлебные корки. Чайки и рыба наперебой бросались за хлебом, устроив в воде настоящую суматоху. Гоша тут же подхватил удочку и у самой кромки воды быстро выудил несколько воблочек. Я приглядел этих рыбёшек себе и собрался использовать их как наживку для закидушки. Уже совсем стемнело, когда я выбрал воблочку покрупнее и насадил её на крючок. Стараясь не запутать леску в потёмках, я отошёл чуть в сторону от лагеря и забросил снасть. Тяжёлое грузило со свистом рассекло воздух и с глухим всплеском скрылось в чёрной воде. Я выбрал слабину, намотал леску на приметный камень у воды и пошёл спать.
Утро началось с крика Малдована, который разбудил весь лагерь. Мы подскочили и ещё не понимая, что случилось, вышли на берег. Малдован, тяжело дыша и сияя от счастья, держал на вытянутых руках настоящего глубинного монстра. Огромный сом, весом никак не меньше двадцати килограммов, тяжело бил мощным хвостом и извивался. Огромная, плоская голова с мелкими, как наждак, зубами и длинные, шевелящиеся усы делали его похожим на доисторическое чудовище.
Видя, что поймала моя старая закидушка, я первым делом проворчал:
- Ты зачем чужие снасти вытаскиваешь? Почему меня не разбудил?
- Так я и не думал, что поймаю, - затараторил Малдован оправдываясь. – Прохожу, вижу - леска лежит на берегу. Дай думаю потяну.
- И что, как он сопротивлялся? Тяжело было вытягивать? – наперебой начали его спрашивать.
- Да, нет, представляете, совсем легко вытянул. Правда, вот здесь, возле берега, немного дёрнулся, – виновато ответил Малдован.
- Представляете, закидушка то короткая, ну метров десять от силы. Значит, такие гиганты ночью к берегу подходят и ничего не боятся, – все ещё не веря улову заключил я.
Разделывая сома, я размышлял, как выдержала старая леска такую рыбину. По его словам, огромный сом вёл себя странно, не рвал снасти, не уходил на дно, а покорно шёл к берегу, словно сонная колода. Мне всегда было интересно, чем на самом деле питаются эти речные исполины. В наших краях о сомах ходили мрачные и захватывающие легенды. Старые рыбаки рассказывали байки, будто в желудках особо крупных сомов находили истлевшие ботинки, кирпичи и даже человеческие останки. Но в этом соме я ничего необычного не нашёл. В желудке оказалась пара разложившихся рыбьих голов и моя воблочка, ставшая для него последним угощением. «Наверное, действительно был голодный, — подумал я, откладывая нож, — вот и подошёл вплотную к берегу, позабыв об всякой осторожности». Я разрезал его по хребту и, сделав глубокие продольные надрезы, обильно засыпал солью. Затем обернул полиэтиленом и уложил в контейнер к баранине. А потом каждый вечер мы вместе с Малдованом вывешивали нашу солонину на вышку, а наутро убирали в ящик. Через неделю вяленая баранина получилась на удивление вкусная. Её нарезали тонкими ломтиками, и она напоминала сыровяленую колбасу. Такое мясо готовилось очень быстро и было мягким. Сом же, подвялившись, приобрёл глубокий тёмно-коричневый цвет и аппетитно лоснился, истекая прозрачным жиром.
   Этот день у озера запомнился всем. Мы снова уходили на линию, но тот сом, шашлык и прохлада воды ещё долго напоминали о себе в раскалённом мареве Балхаша.
   А про то, что находят иногда в желудке сомов, я узнал позже от Димона, который работал у нас в РЭСе водителем. Он в своё время успел поработать рыбаком в артели и как-то рассказывал, что некоторые рыбаки сами набивают сома камнями, чтобы тот весил больше. За счёт камней и продают подороже, а потом травят байки учёным. А те давай выдумывать, откуда там кирпич взялся. А если ботинок найдут, то всё, значит, сом людоедом был. Рыбаки же просто смеются над ними, ведь только они знают эту самую страшную тайну.


В одной из командировок
   В одной из командировок Малдован нашёл в степи капитанские погоны. Видимо, кто-то из военных потерял их по дороге. Надев их на свою робу, он сразу вошёл в образ. Сделав грозный вид, он стал басом отдавать распоряжения и командовать. И так нас рассмешил, что мы хоть немного отвлеклись от работы.
В тот же день под опорой, совсем недалеко от трассы, я обнаружил солдатскую форму. Вещи лежали придавленные камнями и, судя по их состоянию, пробыли здесь целую вечность. Куртка и брюки почти полностью истлели, превратившись в труху, а старые кирзовые сапоги от времени и солнца покорёжились и свернулись. На удивление неплохо сохранились только ремень и панама. Я сразу привёл находку в порядок и включил их в свой гардероб. Так в нашей бригаде, в дополнение к «капитану», появился ещё и один «солдат». Когда я задался вопросом, откуда здесь взялась эта форма и кто был её хозяином, наш бульдозерист дядя Миша выдвинул свою версию. По его мнению, это был дезертир, который добежал до дороги, переоделся и уехал на попутке. Когда я задался вопросом, откуда здесь взялась эта форма и кто был её хозяином, наш бульдозерист дядя Миша выдвинул свою версию. По его мнению, это был дезертир, который добежал до дороги, переоделся и уехал на попутке. Дядю Мишу закрепили за нами на время замены плит, и он постоянно поражался нашему коллективу. Говорил: "Один — артист, в театр ходить не надо; другой на ходу с экскаватора прыгает; а этот вообще могилу разрыл и вещи на себя напялил!
В районе Сарышагана в те годы было множество воинских частей и закрытых объектов, разбросанных по степи. Именно здесь располагался первый и единственный в Евразии полигон для испытаний противоракетного оружия с административным центром в городе Приозёрск. Позже мне довелось прочесть воспоминания маршала Митрофана Ивановича Неделина, которые поразительно точно описывают те места и объясняют, почему у многих солдат не выдерживали нервы. Маршал писал: “Это очень суровый пустынный район, необжитой, непригодный даже для выпаса отар. Каменистая бесплодная и безводная пустыня. Но главный жилгородок противоракетного полигона можно будет привязать к озеру Балхаш. В нём пресная, хотя и жестковатая, вода, и городок будет блаженствовать, если можно применить это слово к пустыне”.
В том же районе нам встретился скромный памятник лётчику-испытателю, погибшему при выполнении задания. Маленький обелиск, увенчанный обгоревшей на солнце звездой, без лишних слов напоминал о том, что служба в этих краях никогда не была простой. И среди этого безмолвия казалось, что только бескрайняя степь хранит в себе память о многих подобных трагедиях.
А однажды, когда мы с Молдаваном поехали за хлебом в ближайшее придорожное кафе, нам довелось увидеть нечто совершенно неожиданное. В низине под сопкой с крутым обрывом, прямо на дороге, сидел огромный филин и клевал добычу. Когда наш КАМАЗ резко вывернул из-за поворота, мы не поверили своим глазам, ведь встретить этого ночного хищника при свете дня практически невозможно. Молдаван резко притормозил, чтобы не задавить птицу. Филин бесшумно взлетел, унося небольшую птицу в когтистых лапах. Размах его крыльев на мгновение заслонил все лобовое стекло и накрыл кабину тенью. Откуда он взялся и почему охотился днём на дороге, так и осталось для нас загадкой, но с тех пор мы точно знали, что в этих пустых степях живут большие филины.

   Заезжая при обследовании линии глубоко в степь, мы не раз удивлялись, как здесь выживают животные при полном отсутствии воды. Асылбек рассказывал, что в этих краях существуют небольшие колодцы, которые питаются подземными родниками. Я очень хотел увидеть их своими глазами, а ещё больше мечтал, если повезёт, застать на водопое зверей. И вот однажды мы действительно наткнулись на один такой колодец в низине между барханами. Глубиной он был всего полтора метра, а его стенки были аккуратно обложены толстыми ветками саксаула.
На дне мы увидели жёлтый песок и множество высохших от жары лягушек. Вода из этого колодца ушла давно, хотя когда-то, наверное, все в округе приходили сюда, чтобы пополнить запасы или просто утолить жажду. Но один раз нам все-таки удалось найти настоящую воду. Правда, это был не колодец, а родник. Солёная вода медленно сочилась из глинистой почвы и собиралась в неглубокую лужу. Вокруг этого небольшого оврага густо рос камыш и куга. Мой воображаемый оазис в пустыне на поверку оказался больше похож на обычное болото.
Я уговорил Лёху остаться здесь на ночь, чтобы дождаться животных на водопое. Асылбек немного удивился моему желанию, но возражать не стал. Сам он устроился ночевать в машине, которую отогнал подальше и поставил на вершину бархана, а мне посоветовал обязательно взять спальник и москитную сетку. Сначала я не понял, к чему такие предосторожности, но вскоре осознал подвох. Влага и камыш создали идеальные условия для комаров. Как только стемнело, они тучей вылетели из зарослей и буквально облепили меня с ног до головы. Комариный писк сводил с ума и доводил до исступления. Открытые участки тела зудели от укусов и чесались. Я полностью залез в спальник, а на голову набросил сетку. Мне очень хотелось увидеть животных, ведь по рассказам на водопой могли прийти сайгаки, волки, лисы и даже редкие куланы. Местные жители нет-нет, да и встречали их небольшими группами в бескрайней степи. Но время шло, а к воде никто не подходил. Под убаюкивающий гул комаров меня стало клонить в сон, и на какое-то время я крепко заснул. Разбудил меня громкий звук. Что-то рядом резко щёлкнуло, и в ночной тишине это прозвучало как выстрел. Я вскинул голову и понял, что это просто сжалась от холода пластмассовая бутылка с водой, которую я прихватил с собой на ночь. Зверей на водопое по-прежнему не было. Я открыл бутылку и попробовал воду, которая заметно остыла на ночном воздухе. Завернувшись с головой в спальник, я решил бросить свои наблюдения и просто выспаться на берегу родника. Второй раз меня разбудил уже знакомый звук той же бутылки. Теперь под первыми лучами солнца она начала нагреваться и решила вернуть себе прежнюю форму. Зверей на роднике не было. Зато у самой воды появились три трясогузки и с важным видом принялись обследовать берег в поисках пищи. Собрав спальник и на ходу расчёсывая зудящие комариные укусы, я направился к машине. Видимо, этой ночью в степи пить больше никто не хотел. Возвращаясь назад, мы наткнулись на колонию больших песчанок и чуть не посадили машину. Эти грызуны строят многоуровневые норы, охватывающие обширные территории. Под тяжестью автомобиля грунт легко проваливается, и вы рискуете застрять на этом месте надолго. Я несколько раз попадал в подобные истории, и приятного в них было мало. Иногда, чтобы выбраться, приходилось тратить целый день, провозившись в барханах с лопатой. Но благодаря опыту Асылбека мы вовремя заметили этот «копай-город» и благополучно объехали опасный участок.
   Однажды во время поездки по степи нам встретилась огромная гранитная глыба. Завалившись набок, она придавила собой искорёженный борт самосвала. Судя по всему, много лет назад здесь произошла авария и машина, перевозившая гранит, перевернулась. Самосвал каким-то образом вывезли, а тяжёлый камень бросили, так как доставить его отсюда было бы слишком дорого. Вероятно, груз везли с Тектурмасского месторождения на заброшенное ныне производство по облицовке гранита, которое находилось где-то в этом районе. Обдуваемый ветрами и наполовину погружённый в песок, этот камень представлял собой памятник давно минувшей эпохе.
   Работая на линии в том районе, мы то и дело натыкались на пустые «болванки» ракет. Это были снаряды с твёрдым сердечником, не содержавшие взрывчатого вещества. Когда-то в этой пустынной местности военные проводили учебные стрельбы, и теперь вся степь была усеяна их обломками и фрагментами. Я давно мечтал выкопать одну такую «болванку» и привезти в Улькен, чтобы установить её как памятник или украсить ею детскую площадку. Однако Лёха был категорически против моей затеи. Он опасался лишних проблем и совершенно не желал иметь дело с военными.
   Вместо ракеты мы привезли с собой приличную уличную скамейку, огромную урну и сейф. Все это мы нашли в давно заброшенной воинской части, которая встретила нас пустыми одноэтажными зданиями без окон и дверей. Повсюду валялся строительный мусор и прочая ненужная утварь. За спутанной колючей проволокой виднелись огромные ямы, доверху заполненные пустыми консервными банками. Сквозь ржавчину ещё можно было прочитать названия продуктов, которыми питались служивые. В основном попадалась свинина с перловкой, но иногда встречалась говядина и сгущёнка. Все ценное оттуда давно вывезли военные или местные жители. В одной из комнат мы обнаружили разбитые старые компьютеры и непонятные радиоприборы. Судя по царившему вокруг хаосу, когда гарнизон сворачивали, ничего лишнего с собой не брали. Лехе приглянулся огромный сейф, стоящий в углу с наполовину открытой дверцей.
- Интересно, что они там хранили? Вот бы посмотреть, - задумчиво произнёс я.
- Ага, золото скорей всего или государственные секреты, - усмехнулся кто-то в ответ.
- Ружье буду в нем хранить. Он прочный, ещё с советских времён. Давай, пока нас много, давай, загрузим его в КАМАЗ, - распорядился Лёха.
— Да он же неподъёмный! Блин! Давайте, помогайте!
Мы дружно обступили железный ящик, но сдвинуть его с места сразу не смогли. Тогда Лёха посоветовал раскачивать его и понемногу кантовать. По старым советским стандартам между стенками сейфа был засыпан песок для огнеупорности, именно поэтому он оказался таким тяжёлым. Но общими усилиями нам все же удалось поднять его в кузов. Вслед за ним туда же отправилась массивная чугунная урна, которую в наше время уже нигде не встретишь.
На этом мы решили остановиться и больше ничего с собой не брать. Позже нам предстояло поднять тяжёлый сейф к Асылбеку на третий этаж, а скамейку и урну установить в нашей курилке. И по прошествии стольких лет они и сейчас стоят на подстанции, оставаясь памятью о нашей молодости и той далёкой степи.

 
Светильник
   В один из погожих дней нас с Гошей вызвали к начальнику. Если дядя Саша просил зайти к нему в кабинет, то дело было важное. Обычно он сам частенько заглядывал к нам в вагончик подсказать что-то по работе или просто перекинуться парой слов. Поэтому мы с Гошей быстро пришли в контору, уселись на предложенные стулья и сосредоточились на задании.
   Оказывается на ОРУ-500 после последнего урагана на одной из осветительных мачт сорвало крепление светильника. Дежурные услышали как он при порывах ветра бился о корзину мачты и сразу доложили начальству. Конструкция мачты была облегчённая и такой тяжёлый прибор она держала с трудом. По рассказам он попал в наш РЭС ещё до прихода дяди Саши. Это был знаменитый Сириус и точно такие же устанавливали на олимпийских стадионах в восьмидесятом году. Наша задача была демонтировать его как можно быстрее. Синоптики передавали очередной ураган и если мачта не выдержит то последствия могли быть катастрофическими. Она стояла как раз в центре подстанции. В нашу задачу входило демонтировать его как можно быстрее. Синоптики передавали очередной ураган и если мачта не выдержит то последствия могли быть катастрофическими. Стояла она как раз в центре подстанции.
   Когда мы поднялись наверх и добрались до светильника то масштаб проблемы стал понятнее. Эта трёхметровая дура весом килограммов под двести болталась на честном слове. Все крепление держалось на нескольких болтах, которые вкрутили прямо в тонкое железо парапета. Нам сразу стало понятно, что спустить его по верёвкам не получится. Там не было места для установки блока, да и вес Сириуса был слишком серьёзный. Так как светильник уже давно не работал, то мы приняли бескомпромиссное решение просто скинуть его вниз. Мы дождались пока весь народ уйдёт на обед и снова поднялись наверх. Сначала открутили центральные болты и оставили светильник держаться только на крайних. И когда всё было готово к сбросу мы почувствовали напряжение, которое буквально повисло в воздухе. Нам надо было действовать синхронно чтобы вытащить болты и придержать светильник, а потом одновременно опрокинуть его за парапет. Малейшая задержка или неосторожность могли привести к резкому рывку, и тогда мы рисковали сорваться вниз или получить серьёзное увечье. 
Я в последний раз оглядел Гошу и предупредил:
— Всё проверь, пожалуйста. Чтобы не зацепило пояс или куртку. А то утащит вниз и пикнуть не успеешь.
Он молча кивнул. Мы приготовились, дали сигнал наблюдателям внизу. На счёт «раз-два-три» мы резко выдернули болты, придерживая светильник одной рукой. Почувствовав свободу, он стал медленно заваливаться наружу и для нас всё происходящее поплыло как в замедленном кино.
Через секунду, крепление светильника с гулким скрежетом сорвалось с уголка. Сначала он пошёл тяжело, будто нехотя, но уже в следующее мгновение устремился вниз, бешено набирая ход. Он летел с яростью пикирующей бомбы, издавая пронзительный, режущий свист. Наблюдавшие за нашей работой дежурные, пригнув головы, отбежали ещё дальше, на совсем уже безопасное расстояние. От сокрушительного удара земля, казалось, вздрогнула, и туча осколков со звоном разлетелась во все стороны.
Мы с Гошей с лёгкой дрожью облегчённо выдохнули и начали спускаться вниз. Обходя искорёженный корпус, мы подняли головы, оценивая, с какой высоты произошло падение. Судя по тому, как он глубоко ушёл в гравий, можно было оценить силу удара с которой он падал, превратив дорогую технологию в груду бесполезного металла. 
Дежурные сразу доложили, дяде Саше, что демонтаж светильника прошёл успешно и без происшествий. За это нас поблагодарили и даже отпустили домой пораньше, а это было лучшим завершением такого непростого дня.

Булат и моё хобби
   Наконец наступил мой первый отпуск. Получив отпускные, я ходил сам не свой от радости в предвкушении поездки в родной Тараз. Но настоящий сюрприз подготовила бригада. Когда ребята узнали, что я еду к родителям, каждый из них без лишних церемоний протянул мне деньги. Я стоял в полной растерянности, не зная, как на это реагировать.
- Это чтоб ты там последнюю бумажку в кармане не мял, - сказал Равиль, видя моё замешательство.
 - Погуляй как следует, всех угости. Чтобы перед своими не стыдно было, - отметил Аскар.
- Потом, когда сможешь - вернёшь, - добавил Малдован, хлопая меня по плечу.
   Я был приятно удивлён таким поступком и, конечно, взял деньги. Я очень ждал этой поездки, потому что сильно соскучился по родителям и давно не видел друзей. Раньше я и не думал, что буду так сильно по ним скучать. Только в разлуке понял, как сильно мне их не хватало. Мне не терпелось поскорее вернуться домой и всем рассказать про мою работу и самостоятельную жизнь.
И вот я наконец дома. Долгожданное тепло родительской заботы сменялось суматохой радостных встреч с друзьями. Семейный уют и домашняя кухня возвращали в детство и окутывали безмятежностью.
   На одной из встреч с бывшими сокурсниками я встретил Булата. В студенческие годы мы были дружны, часто вместе ходили в горы, и нам всегда было о чём поговорить. Мы разговорились, начали вспоминать старые времена, и слово за словом я узнал, что сейчас он как раз ищет работу.
- А ты готов на безумный поступок? - спросил я прямо. - Хочешь работать в Улькене? Я поговорю с дядей Сашей, он поможет.
Булат замялся. Я видел, как в его глазах азарт борется с осторожностью. Он уже был женат, дома его ждала маленькая дочка, и ответственность давила на плечи. Но я не унимался, мне хотелось снова увидеть в нём того прежнего парня, с которым мы когда-то штурмовали горные вершины.
- Если остался ещё порох в пороховницах, надо решаться! – наседал я, - Что, старый стал, ленивый? А помнишь, каким ты был?
- Да это было раньше, - тихо пробормотал Була.
- Хорошая жена, хороший дом — что ещё надо человеку, чтобы встретить старость, - бросил я цитату из фильма и для пущего эффекта достал связку ключей.
Медленно отстегнув один ключ, я положил его на стол.
- Вот ключи от моего дома. Надумаешь - приезжай.
Я записал ему свой адрес, и мы на этом разошлись. Я не знал, решится он или нет, но внутри было предчувствие, что эта встреча не последняя. Свой выбор я ему предложил, а остальное теперь зависело только от него.
Отпуск пролетел не заметно. Попрощавшись с родителями, я вернулся на Балхаш и приступил к работе. В круговороте дел был тот странный разговор отошёл на задний план, а потом и вовсе забылся. И вдруг спустя четыре месяца привычное течение жизни нарушило то, чего я никак не мог предвидеть.
   Вечером, вернувшись с работы, я обнаружил в прихожей чужую обувь. Стараясь не шуметь, осторожно приоткрыл дверь в зал и опешил. На моем диване, подложив руки под подушку и по-детски поджав ноги, безмятежно спал Булат. Он всё-таки перевернул эту страницу своей жизни и приехал.
Прислонившись к косяку, я тихонько посвистел, стараясь без лишнего шума разбудить своего внезапного гостя. Когда он открыл глаза, сон тут же слетел с его лица, и комнату оглушил громкий возглас приветствия. Предстоящая совместная жизнь буквально опьянила нас и казалась невероятным подарком судьбы.
Когда первые эмоции немного улеглись, Булат принялся наперебой рассказывать, как ему удалось уговорить жену и как он добирался до Улькена. Но в какой-то момент он резко осёкся и с хитрой усмешкой произнёс:
- Я, когда зашёл в твою ванную, то чуть не умер...
Оказалось, первым делом Булат решил осмотреть моё скромное жильё. Проверяя санузлы, он привычно щёлкнул выключателем и в следующее мгновение едва не потерял сознание от ужаса. Прямо из белой эмалированной ванны на него стеклянными глазами смотрела огромная голова дикого кабана.
Булату было от чего прийти в ужас. Накануне мне передали этот охотничий трофей, чтобы я сделал чучело. Голова была лохматой, с мощными, угрожающими клыками, вся в запёкшейся крови.
Приглядевшись, я заметил на ней очень много клещей, и чтобы они не расползлись по дому, положил её в ванну. Остывая, кабанья голова перестаёт привлекать паразитов, и они пускаются в бегство. Но гладкая, скользкая поверхность эмали становится для них непреодолимой ловушкой.
Булата можно было понять, потому что городские жители к подобным зрелищам непривычны.
- Я, честно говоря, в первую секунду подумал, что это ты там лежишь, - признался он позже, со смехом вспоминая свою первую встречу с кабаньей головой.
Впрочем, он быстро пришёл в себя и продолжил осмотр квартиры. Распахнув дверцу холодильника, он был искренне поражён и, кажется, даже немного восхищён увиденным.
- Ого! Да у тебя тут целый склад продовольствия! - воскликнул он.
Холодильник действительно был полный. На полках стояли трёхлитровые банки с домашним хе и селёдкой. Два дня назад я приготовил рыбные котлеты и целую кастрюлю ухи. В морозилке лежали зайцы и утки. Почти всё это были мои трофеи с охоты и рыбалки. Первые месяцы я только и питался этой дичью да рыбой. В одиночку одолеть такое изобилие было невозможно, так что приезду Булата я обрадовался вдвойне: теперь у меня появился верный соратник по утилизации припасов.
   Дядя Саша быстро устроил Булата сантехником в местный ЖЭК. Приняли его тепло, и очень скоро парня знал весь Улькен. Благодаря лёгкому характеру, трудолюбию и доброжелательности он быстро оброс друзьями.
   С его появлением моя жизнь заметно изменилась, стала веселее и интереснее. Мы всё делили пополам — вместе наводили порядок в доме, готовили еду, выбирались на охоту и рыбалку. Многие, не зная нашего прошлого, принимали нас за братьев. И если вспомнить нашу совместную учёбу в институте и походы в горы — в этом действительно была своя правда.
   Однажды осенью дядю Сашу рыбаки угостили жерехом. Два полных мешка крупной рыбы с икрой. Чтобы она не пропала, мы с Булатом отвезли её в гараж и приступили к засолке. Солить решили колодкой, то есть целиком, чтобы сохранить неповторимый вкус и сочный жир. Каждую рыбину мы щедро пересыпали крупной солью и укладывали ряд за рядом в старую чугунную ванну. Заполнив ванну до краёв, мы положили сверху деревянный щит и придавили его тяжёлым куском рельса. Когда рыба была просолена, мы стали партиями приносить её домой для вымачивания. Избавившись от лишней соли, развешивали тушки прямо на кухне и сушили под вентилятором. Подвяленную рыбу мы несли назад к гаражу и коптили в бочке. Для этого использовали опилки плодовых деревьев, которые специально привезли из Шу. Жерех получился золотистым и лоснящимся от собственного жира. Плотное янтарное мясо легко отделялось от костей, а благодаря правильной засолке и копчению получалось невероятно сочным.
   Разумеется, немалую часть этого кулинарного шедевра мы раздали друзьям и родственникам, а остатки продали на базаре. Дождавшись, когда дядя Саша поехал по делам в Алматы, я отправился вместе с ним, прихватив с собой всю оставшуюся рыбу. В Алматы у нас жила тётя Лена с моим двоюродным братом Саней. Когда я показал ему товар, у него мгновенно загорелись глаза и тут же родилось несколько идей, куда можно пристроить эту рыбу.

Пока мы колесили на такси в поисках подходящего рынка, Саня умудрялся расплачиваться с водителями жерехом. А добравшись до «бабушкиного базара», он ещё до сдачи всей партии оптом успел выменять часть улова: себе — на мебельную фурнитуру, а мне — на рыболовные крючки и светильник.
На Тастаке у нас с радостью забрали всю рыбу оптом и спросили, когда привезём следующую партию. Пообещав скоро вернуться, мы, довольные выгодной сделкой, сразу отправились в ближайшую шашлычную. Заработав чистыми целую сотню долларов, мы отлично погуляли и отправились домой хвастаться успехом. Мы вовсю строили планы, как легко раскрутимся на рыбе, и никто из нас не догадывался, что это была моя первая и последняя торговая сделка.

   Однажды я загорелся идеей заняться ондатровыми шкурками. На Балхаше этого зверька водилось много, но для легальной добычи требовались капканы и разрешение. Проще оказалось попросить знакомых охотников, и они принесли мне несколько «сухарей». Так на местном сленге называли высушенную, ещё не выделанную шкурку. Снятая чулком и вывернутая мездрой наружу, она просто сохла на специальной проволочной правилке. Чтобы подготовить шкурки к выделке, их нужно было размочить. Знающие люди снабдили меня готовой смесью, которую я, недолго думая, развёл прямо в домашней ванне и оставил шкурки мокнуть на целые сутки. Когда носики и лапки наконец размякли, я тщательно промыл мех чистой водой и осторожно принялся за мездрение. Потом было ещё много промежуточных этапов, таких как обезжиривание, сушка, дубление и жировка. Это занятие отлично помогало мне приятно коротать вечера. В конечном счёте у меня получилось восемь отличных шкур, полностью готовых к выкройке. Из полученного меха я решил заказать для отца зимнюю шапку. Чтобы подарок стал сюрпризом, я через маму разузнал размер отцовского головного убора, после чего отдал шкурки мастеру в работу. Когда шапка была готова, было непередаваемо приятно возвращаться домой с таким подарком, сделанным, по сути, своими руками. И этим небольшим сюрпризом я по-настоящему удивил отца.
   Зимними вечерами, пока Була смотрел телевизор, я рисовал в технике точечной графики. Макал сухой фломастер в крышечку с тушью и ставил на ватмане точку за точкой. Это занятие требовало предельной сосредоточенности и терпения. Стоило совершить всего одно неверное движение, и на листе могла появиться клякса, угрожая полностью испортить рисунок. На одно полотно уходили месяцы, но в этом глубоком творчестве я находил странное умиротворение. На первой такой картине у меня был изображён солдат с автоматом. Её я рисовал почти всю зиму, а затем повесил на кухне в деревянной рамке. Жизнь сама дорисовала этот сюжет. Однажды, когда я открывал банку томата, сок случайно брызнул и попал на ватман. Пятна брызнули так, что получилась чистая кровь. Картина, сотворённая из зимней тишины, вдруг обрела жёсткий и живой смысл. У меня ещё было в планах нарисовать несколько таких картин, но жизнь распорядилась иначе. Время шло и свободного времени становилось всё меньше, и те долгие, спокойные вечера остались далеко в прошлом.
   Но было в моей жизни и другое хобби, требовавшее не меньшего терпения, чем рисование. Речь идёт о старинном и редком искусстве таксидермии. Это увлечение досталось мне по наследству. Дед всерьёз занимался этим делом, и за ним в своё время наблюдал отец, а потом мы с братом точно так же смотрели на отца. В конце концов история повторилась, и мы тоже немного овладели этим древним ремеслом.

Однажды знакомый работник таможни привёз мне орла. На перевале в его машину на полной скорости врезался орёл. Разбив вдребезги лобовое стекло, птица влетела прямо в салон. Водитель чудом избежал аварии и удержал машину на трассе. Для орла этот удар стал смертельным. Таможеннику стало жалко его просто так выбрасывать, и в тот момент он вспомнил про меня.
Это был степной орёл с двухметровым размахом крыльев. Чтобы чучело выглядело эффектней, я решил сделать его с расправленными крыльями. Из-за огромного размера и формы птицы на работу пришлось потратить гораздо больше времени, чем обычно. Особенно пришлось повозиться с дополнительными бандажами для фиксации распущенных крыльев, но это того стоило. Чтобы повесить готовое чучело под потолком, мне пришлось взять у дяди Саши детский спортивный тренажёр и установить его у себя в зале. Это была металлическая труба, распёртая между полом и потолком с консолями. Придав орлу позу атаки, я раскрыл ему когтистые лапы и надёжно подвесил на леске. Экспозиция получилась впечатляющей. Когда ко мне приходили гости, я в шутливой форме им предлагал:
— Хочешь почувствовать, что видит суслик перед смертью? Ложись на пол!
И они ложились, а когда поднимали глаза на хищника, невольно вздрагивали. От этих острых когтей и свирепого взгляда становилось как-то не по себе, и никто не хотел оказаться в роли его добычи.


   Когда по посёлку разнеслась весть о моём увлечении таксидермией, местные охотники стали приносить мне самую разную дичь с просьбами сделать чучело.
   Один из самых запоминающихся трофеев принёс Вася, наш дежурный водитель из РЭСа. Страстный охотник и рыбак, в один прекрасный день он заявился ко мне с шакалом. Это уже потом, на работе, под дружный хохот всей бригады он расписывал нам подробности той безумной ночи.
Оказывается они вчера возвращались ночью с дачи на мотоцикле. Вдруг дорогу перебегает шакал. Вася, недолго думая, крутанул руль и погнал зверя по колдобинам. Всё бы ничего, да только в люльке мотоцикла сидела ошарашенная жена, сжимавшая в руках банку с молоком. Вася старался не помять зверя и, чтобы не испортить шкуру, аккуратно пропускал его под люлькой мотоцикла. Уйти от бывалого охотника хищнику не удалось. Лишь когда всё было кончено, Вася наконец вспомнил про супругу. В итоге этой ночной гонки, жена разлила добрую половину банки молока и накинулась на него:
- Да на кой он тебе сдался проклятый! Ты посмотри на меня, чуть не перевернулись!
- Я его на чучело отнесу, посмотришь какой красивый получиться, - не зная как ещё выкрутиться, буркнул Вася.
Я хотел сделать охотничий медальон в виде головы с открытой пастью. Однако, когда я заглянул внутрь, то сразу понял, что ничего не получится. У бедного зверя все зубы были разрушены кариесом. Было очевидно, что животное сильно мучилось. Скорее всего, именно от нестерпимой боли и безысходности хищник потянулся поближе к людям. В итоге мне пришлось закрыть челюсти чучелу. В таком совсем не агрессивном, а скорее мирном виде я и подарил этот трофей Василию.

   А были и вообще комичные случаи. Однажды вечером у меня зазвонил телефон. На связи был мой приятель Дмитрий. Голос его дрожал от возбуждения:
- Слушай, я сегодня подстрелил какую-то невиданную птицу! Она бегала в камышах без крыльев! Клюв огромный, толстый - я таких отродясь не встречал. Может чучело сделаешь?
- И что это за чудо? Как это без крыльев? - изумлённо спросил я.
- Есть, но крошечные, будто недоразвитые.
- Ты прямо маврикийского дронта описываешь, - усмехнулся я.
- Вот-вот, точь-в-точь дронт!
 - Димон, очнись, они вымерли триста лет назад. Да и в наших краях они никогда не водились.
- Ничего не знаю. Выходи к подъезду, сейчас я её к тебе привезу. – быстро сказал он и бросил трубку.
После этого разговора моё воображение мгновенно нарисовало фантастические картины. Мы с Булатом буквально вылетели на улицу, гадая, что за диковинную птицу нам сейчас привезут. Через пару минут к дому с грохотом подкатил мотоцикл Димона. Он с гордым видом заглушил мотор и бережно вытащил из люльки целлофановый пакет. Я заглянул внутрь. На дне лежала… самая обыкновенная широконоска. Это был селезень в невзрачном летнем оперении. У птицы шла сезонная линька, поэтому она временно не могла летать.
- И ради этого «дронта» ты поднял всех на уши? - разочарованно протянул я. -Ты и правда никогда не видел широконоску?
- Правда не видел, - смущённо пробормотал Дима, внезапно растеряв весь свой пыл.
- А я подумал, что ты, открыл какой-то неизвестный науке вид…
Дима неловко пожал плечами. Вот так, из-за обычной линяющей утки, разбивалась мечта открыть миру новый вид, и я мысленно посмеялся над своей буйной фантазией.

   Как-то раз мне досталась шкурка горностая. Её привёз мой хороший друг из Якутии. Ослепительно белый мех с характерным чёрным кончиком на хвосте всегда символизировал королевскую мантию. Когда я показал эту красоту на работе, то решил немного разыграть коллег и спросил:
- А кто знает, что это за животное? На прошлой неделе поймал.
В ответ я услышал много интересного и окончательно понял, почему в народе охотничьи и рыбацкие рассказы приравнивают к откровенным байкам и небылицам.
- Оооо, да это хорьки такие! Они на зиму цвет меняют, поэтому и мех белый.
- Да нет, это балхашская куница, они раньше в наших краях водились, мне ещё дед рассказывал.
- А я тоже такого ловил на том берегу, он прямо в капкан для ондатры попался!
Наслушавшись вздорных аргументов, я решил раскрыть коллегам глаза и сообщил им истинную историю происхождения этого ценного меха. Однако мужики ничуть не смутились и принялись с горячим азартом настаивать на своём:
- Да точно ловили! Ну может быть только наши были чуть-чуть темнее.
Я понял, что переубедить их просто невозможно, и решил больше на эту тему разговор не заводить.
   Ещё одно новое увлечение появилось у меня совершенно случайно, когда достался пустой аквариум. Кто-то держит дома птичек, а кто-то рыбок, я же решил содержать фаланг и скорпионов. В нашей степи этой живности было предостаточно. Фаланги, например, умудрялись забираться по ступенькам прямо на четвёртый этаж. Ночью, когда горела лампочка на балконе, на свет слетались насекомые, и эти хищники устраивали на них настоящую охоту. В этот просторный стеклянный ящик я и заселил двух скорпионов и двух фаланг. Скорпионы были рыжеватые и не слишком крупные, а вот фаланги выглядели настоящими гигантами. Мне приходилось постоянно ловить для них мух и других насекомых, чтобы вовремя обеспечивать их свежей едой. Разница в повадках моих питомцев сразу бросалась в глаза. Фаланги действовали расчётливо и сразу выбирали добычу покрупнее. Скорпионы же отличались поразительной жадностью. Они умудрялись ловить по две мухи за раз и сидели, комично удерживая их в обеих клешнях. Но когда мне пришлось уехать в командировку, кормить их было некому, и по закону природы выжил сильнейший. Едва вернувшись, я сразу пошёл к аквариуму. В углу лениво развалилась самая крупная фаланга, а под её ногами лежали остатки прежних сородичей.
   В наших краях с ними нужно было держать ухо востро. Однажды Асылбека укусил скорпион прямо за колено, когда тот пропалывал грядки на огороде. Повезло, что он был в плотном спортивном костюме, поэтому доза яда оказалась небольшой. Всё равно колено у него сильно распухло, а к вечеру поднялась высокая температура. К счастью, благодаря крепкому здоровью Асылбека всё обошлось благополучно.
   Как-то раз после сенокоса Димон привёз мне в баночке какого-то паука. Он каждый год ездил на ту сторону Балхаша помогать родственникам с заготовкой сена. Оказалось, этот паук умудрился укусить его за руку. Сначала была жгучая боль, а через два дня ранка загноилась и потом долго не заживала. Паук оказался южнорусским тарантулом. Позже я отвёз его брату в Тараз, и именно с того момента он проявил живой интерес к паукообразным. Вместе с тарантулом я передал ему ещё двух скорпионов, которых накануне поймал возле подстанции. Но скорпионы оказались чересчур активными и сбежали прямо в квартире родителей. Паук при этом мирно сидел в своём отдельном аквариуме. Сначала родителям о побеге ничего не говорили, надеясь найти беглецов самостоятельно, но вскоре пришлось признаться. Узнав об этом, отец сразу перестал спать на полу и стал ходить исключительно в тапочках. А мама затеяла в квартире генеральную уборку и поиски, которые, впрочем, не дали никаких результатов. И только спустя неделю одного полуживого скорпиона обнаружили в коридоре. Второй же исчез окончательно и бесповоротно. После этого случая мама сильно расстроилась и строго-настрого запретила мне привозить домой всякую ядовитую тварь.


Про ёжика
Ёжик в мою квартиру пришёл сам. Я его встретил на лестничной площадке. Его привлекли ночные бабочки, которые летели на свет горящей лампы в подъезде. В то время у меня был дефицит общения, и я решил пригласить его к себе на несколько дней в гости. Взяв в руки колючий комочек, я отнёс его в кухню и налил в миску немного молока. Ёжик сначала понюхал предложенное угощение, а потом громко чавкая быстро всё вылакал. «Пусть немного поживёт» - подумал я и без задних мыслей отправился спать. Но мой домашний питомец спать не собирался. Всю ночь он, громко топая бегал по квартире обследуя каждую комнату. Он перевернул все банки, стоящие под раковиной, уронил прислонённую в угле швабру, залез в мусорное ведро на кухне. Просыпаясь среди ночи, я по звуку падающих предметов мысленно представлял себе в каком углу сейчас он проводит своё обследование. Зато утром, когда я уходил на работу его нигде не было. Скорее всего набегавшись ночью, он спрятался в укромном месте и завалился спать. Но когда я зашёл домой на обед, он меня ждал в коридоре. Устроившись среди разбросанной обуви, он смешно шевелил ушками и принюхивался. На обед я решил дать ему свежезамороженную рыбу. Нарубив небольшие кусочки сома, я выложил их на газету. Ёжик очень быстро умял свою порцию и стал кругами бегать вокруг меня, явно показывая, что он не наелся. Мне стало не себе продолжать кушать, когда мой домашний питомец был голоден. Пришлось прервать свою трапезу и дать ему ещё одну порцию рыбы. Но со вторым куском он справился тоже очень быстро, потом сел на газету и уставился на меня своими чёрными как бусинками глазками. Я был вынужден снова достать рыбу и отрезать очередной кусок. Но на этот раз я отхватил мясо с куском кожи. Шкура у сома была толстая и прочная. В своё время я хотел сшить из неё себе обувь, но закрутился и не нашёл время. Ёжик лёг на газету и подобно собаке, закрыв глаза начал грызть отрезанную шкурку. Он не смог её проглотить целиком поэтому ему пришлось жевать её весь обед, тем самым избавив меня от мук совести из-за того, что мой питомец остался голодным. С ним было очень забавно, но долго он у меня не прожил. Когда мы собрались на очередной выезд на линию мне пришлось с ним расстаться. «Дикому зверю не место в неволе» - подумал я и вечером выпустил его за посёлком.

СБАД, инженеры на острове
   
   Когда я начал работать на высоте, меня сразу озадачил вопрос о том, как именно страхуется электромонтажник во время подъёма. Я внимательно изучил книгу по технике безопасности от корки до корки, но конкретного ответа там не нашёл. Все инструкции были написаны крайне расплывчато и обтекаемо. Авторы уделяли много внимания медкомиссиям и правилам открытия наряда-допуска. Эти вещи важны и правильны, однако сама суть процесса ускользала за формальными фразами. И в качестве примера я приведу одну характерную выдержку из этих правил:
Верхолазные работы — работы, выполняемые на высоте более 5 м от поверхности земли, перекрытия или рабочего настила, над которыми производится работы непосредственно с конструкций или оборудования при монтаже или ремонте, с применением в качестве единственного средства защиты от падения с высоты — предохранительного пояса.
 Монтажник, поднявшись на рабочее место, должен пристегнуть предохранительный пояс к конструкции. Меня мучил вопрос о том, что произойдёт при срыве в самый ответственный момент непосредственно во время подъёма. В правилах об этом не было сказано ни слова. Я решил спросить об этом Равиля. Он немного помедлил и ответил, что люди просто должны быть хорошо подготовлены.
В тот момент меня буквально понесло. Я начал увлечённо рассказывать ему про методы альпинистов и даже нарисовал схемы. Я доказывал, что у скалолазов надёжно застрахован каждый участок пути. Если у них случается срыв, то человек пролетает лишь до последней точки страховки, а не падает на землю. Я не понимал, почему нам нельзя использовать их проверенный метод. Ведь под опорой у нас лежит сплошной острый скальник, и при падении на такие камни инвалидность уже не получишь. Равиль все это понимал и душой был с нами. Но сам он работал строго по инструкции и никогда бы её не нарушил. Вскоре мне передали из дома сумки с вещами. Там было и альпинистское снаряжение с верёвками, которые я специально попросил прислать для работы. Я решил показать Равилю всё в деле. Вечером мы позвали его на ужин, а когда поели, перешли в зал. Там мы разложили на полу всё снаряжение и вместе с Булатом начали объяснять, как это работает. Для наглядности Була надел обвязку и вышел на балкон. Я привязал верёвку к батарее, а Гоша побежал вниз предупредить жену. Они жили прямо под нами, этажом ниже.
Когда Равиль увидел, что Булат спокойно пристегнулся и перелезает через парапет, у него буквально отвалилась челюсть. Я начал потихоньку страховать напарника, и он мгновенно исчез в темноте. Равиль рванул к перилам и перегнулся вниз, а Булат, прямо на весу, стал показывать, как можно спуститься и в нужном месте себя зафиксировать. На нижнем балконе Гоша с женой восторженно встретили незваного гостья и завели в комнату.  Равиль был потрясён увиденным, но признался, что применить всё это на работе будет проблематично.




Вскоре подвернулся реальный повод для дела, а именно замена изолятора на подвесной гирлянде. Это была повышенная опора и подъезда для автовышки не было. Инструкция предписывала использовать монтажный трап, представляющий собой тяжёлую трёхметровую конструкцию, которая подвешивается к проводу. Но переглянувшись с Равилем, мы решили, что пора опробовать на практике наше альпинистское снаряжение.

Асылбека мы решили в курс дела не ставить, поэтому стали быстро разматывать мои верёвки. Пока ребята раскладывали инструменты внизу, мы с Гошей полезли на опору. Игорь закрепил на верхней траверсе монтажный блок с откидной щекой, а я поднялся выше и организовал самостраховку. Затем мы пропустили основную верёвку через этот блок и сбросили её вниз. Я спустился до разбитого изолятора, внизу меня страховали Молдован с Аскаром. Игорь сначала спустил мне вайму, а когда я её установил, подал сам изолятор. И тут к опоре на мотоцикле подъезжает Асылбек. Увидев меня висящим на верёвке, он застыл в изумлении. Потом резко повернулся к Равилю и, показывая на меня рукой, закричал:
- Это что такое? Вы что это делаете?
А Равиль ему спокойно так отвечает:
- Да у нас всё под контролем, Лёх. Я в курсе.
Бригада тут же дружно заулюлюкала и выдала несколько приколов. Асылбек понял, что Равиль берет ответственность на себя. И не желая быть к этому причастным в случае чего, он молча махнул на нас рукой, резко развернул мотоцикл и быстро уехал.
Работу мы выполнили быстро и чётко. После замены изолятора ребята подтянули меня к траверсе, и я перелез на неё. Гоша снял блок и спустил вайму. Когда мы аккуратно спустились вниз, Равиль поддержал меня одобрительным взглядом, а Юра только головой покачал:
- Ты меня не перестаёшь удивлять…

   Через некоторое время мы узнали, что в Алматы состоится большое совещание с участием всех главных инженеров предприятия. Представители со всех филиалов должны были выступить с докладами и обсудить насущные рабочие вопросы. А вот финал этого съезда обернулся для участников настоящим сюрпризом. Руководство решило отправить всю делегацию к нам на Балхаш, чтобы люди отдохнули после тяжёлой работы и своими глазами увидели всю прелесть дикой природы Прибалхашья.
   За три дня до мероприятия нас отправили на остров подготовиться к встрече. Первыми ушли мы с Асылбеком на николаевской плоскодонке. Рулевым назначили Димона, потому что эта лодка принадлежала его отцу, и чтобы мы не несли ответственность за чужой баркас.
А капитан вместе с Васей и Кенесом должны были выйти в море на корабле и поставить сети. Это судно было около двадцати метров в длину и четырёх в ширину. Капитан был наполовину кореец, наполовину русский. Невысокого роста крепыш с кудрявой головой, он был напыщенно строг и смешно шепелявил. Он постоянно хотел командовать, но его, кажется, никто не слушал. Кенес, тоже крепкого телосложения, был наоборот молчалив и сдержан. Он был потомственный рыбак с Байтала, и эта работа была ему с детства знакома. Мы хотели поймать рыбу и угостить делегацию инженеров кокталом. Поэтому и собрали команду из лучших специалистов своего дела.
Погода на море была спокойная, и мы, загрузив лодку провизией, отчалили от берега. Мерно покачиваясь на волнах, баркас не спеша рассекал водную гладь озера. Но через некоторое время Лёху насторожил натужный рёв мотора:
- Что-то тяжело идёт, не сломается? Может, форсунки забились?
- Да нет, нормально вроде, - отвечает Димон. - Столько нагрузили всего, поэтому и не тянет.
- Обычно я быстрее добираюсь, уже лишний час плывём, - недоумевал Асылбек.
Причину мы узнали, когда причалили к песчаному берегу. Оказывается, Димка в спешке забыл поднять якорь, и мы всю дорогу тянули его за собой.
- Ну ты даёшь, неужели не чувствовал? - рассмеялся Лёха. - Хороший мотор, однако, даже с якорем прёт!
- Блин, только отцу ничего не говорите. Узнает - убьёт! - попросил Димка. - Хорошо ещё, что сети за собой не потащили.
Разгрузив лодку, мы сложили все вещи на песчаной косе и начали обустраивать лагерь. На следующий день капитан с Васей привезли рыбу. За ночь они поймали целый мешок крупного сазана и одного огромного сома. Улов взяли на аханы. Это такие сети с большой ячейкой, наподобие волейбольной сетки. Они предназначались для вылова только крупной рыбы — мелкая свободно проходила сквозь дель и не путалась. В настоящее время такие сети уже не используют. Крупной рыбы на Балхаше осталось очень мало, и от аханов рыбаки постепенно отказались.
Мы начали чистить рыбу и устанавливать коктальницы. Трофейного сома весом под сто килограммов капитан насадил на капроновый шнур и привязал прямо к судну. Когда делегаты конференции прибыли на остров, у нас уже всё было готово к их приёму. Заложив несколько коктальниц сухим камышом, Асылбек поднёс к ним горящую спичку. Огромный костёр мгновенно вспыхнул, и пламя, подхваченное ветром, заставило всех отойти подальше. Даже когда огонь погас, жар от металла стоял такой нестерпимый, что нам пришлось вылить несколько вёдер воды на землю, просто чтобы подойти к запечённой рыбе. После вкусной и сытной трапезы мы устроили большую фотосессию с сомом. Каждый гость счёл за честь сделать снимок с гигантским исполином озера. Рыбу приподняли из воды и привязали к поручню баркаса. Наши высокопоставленные гости, совершенно не обращая внимания на слизь, охотно обнимали сома и прижимались к нему, имитируя рыбаков с многолетним стажем.
Встретив алматинских инженеров, я снова завёл разговор про систему СБАТ. Объяснил, какое преимущество, оперативность и универсальность можно получить, если соблюдать все правила безопасности. Начальство внимательно меня выслушало и согласилось со всеми доводами. Но потом один из главных инженеров вздохнул и сказал:
- Всё это разумно… Но наша бюрократия не позволит. Забудь.
А так в общем день прошёл хорошо, весело. К вечеру уставших и изрядно обгоревших на солнце инженеров погрузили на корабль и отправили в Улькен. Надеюсь, что у них остались хорошие воспоминания о своём непродолжительном отдыхе на Балхаше.
А потом, через некоторое время, пришёл приказ: при высотных работах во всех регионах необходимо использовать СБАТ — систему безопасности альпинистского типа. Филиалы закупили верёвки, современные обвязки и карабины. А инициативу за это внедрение проявила Акмолинская область. Им за это ещё и премию выдали. Когда об этом услышал Равиль, он только посмотрел на меня и тихо сказал:
- Вот так всегда... Но мы-то с вами всё знаем...

Зайцы. Волки.
   Охота на зайцев у нас начиналась с первым снегом. Лёха, как заядлый охотник, когда шёл снег, вообще всю ночь не спал. Всё следил за окном, потому что ему важно было угадать время окончания снегопада. Идеально, если снег переставал идти ближе к утру. Заяц ведь ночное животное. Он всю ночь кормится и бегает чтобы согреться. И если снегопад затихал слишком рано, он успевал так наследить, что к утру распутать его следы было уже нереально. К утру заяц ложится на лёжку, и чем меньше он наследит перед этим, тем лучше для него. Если же снег продолжает идти после того, как он уже лёг, то следов вообще не останется. Тогда охота теряет смысл. В идеале снег должен закончиться за час до рассвета, чтобы остались только свежие следы. Именно такая охота нравилась Асылбеку, ведь он обожал тропить зайца.
   Сходив с ним несколько раз, я понял всю прелесть такой охоты. Это самая настоящая дуэль. Заяц запутывает следы, делает хитрые прыжки в сторону, а охотник должен разобраться и распутать их. Получается противостояние, в котором каждый показывает свою смекалку и хитрость.
Однажды рано утром, ещё до будильника, меня разбудил телефонный звонок.
- Привет. На улицу выглядывал? Снег видел? Сразу на работу бери ружьё, пойдём на охоту! — узнаю бодрый голос Лёхи.
   У меня всё для охоты было всегда наготове. Я заранее привёз из Тараза свою двустволку шестнадцатого калибра. Это была горизонталка тысяча девятьсот шестидесятого года выпуска. Её стволы были на два с половиной сантиметра длиннее обычных, что давало преимущество в кучности и дальности боя. Патроны я заряжал самостоятельно. Используя металлические гильзы, я тщательно подбирал навеску, поэтому каждый патрон приходилось пристреливать отдельно.

Приехав на работу, мы сразу побежали в контору. Но в приёмной дяди Саши уже сидел долговязый Коля, держа на коленях зачехлённое ружьё. Он работал у нас инженером по релейной защите и тоже любил охотиться на зайцев.
- О, этот уже здесь! Что, шефа ещё нет? - снисходительно спросил Лёха.
- За мной будете, очередь занимайте, - улыбаясь ответил Коля.
- Вот, познакомься, это твой конкурент. Тоже стреляет зайцев, - бросил Лёха и плюхнулся рядом с Колей на стул.
Мы с Колей были соседями, он жил прямо надо мной, этажом выше. И по своей природной доброте он совсем не обижался на Лёхин оборот речи. Друзей у него особо не было, поэтому на охоту Коля часто ходил один, тихо и незаметно. И тут появляется дядя Саша:
- А вот и охотники! Отпрашиваться будете? С первым снегом вас!
Оказывается, здесь уже давно завелось такое правило, что шеф разрешает охотникам уйти на пару часов, если ночью выпадал первый снег. И понимая эту страсть, он просто махнул нам рукой, желая удачи.
   Мы втроём сели на Лёхин мотоцикл, заехали к егерю за путёвками и отправились на охоту. Местные зайцы прекрасно приспособились жить среди заброшенных построек и развалин. Они часто использовали каменные стены и груды кирпича как временное укрытие и защиту. А благодаря экономическому кризису и развалу Союза таких зданий и предприятий вокруг Улькена было предостаточно.
   Первым делом мы решили осмотреть руины старой промбазы и почти сразу наткнулись на свежие следы. Мы заглушили мотор и спешились. Асылбек прошёл вперёд и принялся внимательно изучать тропу. Заяц считается настоящим мастером запутывания следов. Он часто делает сметку или резкий длинный прыжок в сторону. Иногда таких прыжков бывает несколько. Косой может пройти немного назад по своим же отпечаткам и внезапно сигануть на камень или бетонную плиту. В этом случае он вообще не оставляет следов. Оттуда заяц прыгает в сторону или заскакивает в густой куст. Нам требовалось грамотно прочесть эти хитрости. Нужно было понять направление движения или вычислить место его лёжки.
   У зайца задние лапы длиннее, поэтому его следы выглядят необычно. Две точки впереди оставляют задние лапы, а сзади находятся передние. Неопытный охотник может легко пойти в обратную сторону. Позже, осматривая один из полуразрушенных двухэтажных корпусов, я своими глазами видел чёткие заячьи следы прямо на бетонной лестничной площадке. Зайцы без всякого страха забирались по ступенькам наверх, спасаясь от ветра в пустых бетонных комнатах.
   Чтобы не мешать друг другу, мы решили разделиться. Коля пошёл в одну сторону, а мы с Лёхой в другую. Он велел мне идти чуть в стороне от тропы, чтобы не попасть под выстрел и вовремя увидеть выбегающего зайца.
   Пройдя немного, Лёха поднял руку и подал мне знак быть наготове. Я обошёл куст и замер в ожидании. Лёха сделал ещё пару шагов, и из замётанного снегом куста вылетел заяц. Он мчался прямо на меня. Я вскинул ружье и нажал на спусковой крючок, но промахнулся. Заяц круто повернул и побежал в сторону Лёхи. Раздались ещё два выстрела, но удача была не на нашей стороне. Сделав высокую свечку, заяц умчался в степь и быстро скрылся из виду.
   Второго зайца мы подняли по той же схеме, и на этот раз мой выстрел оказался точным. Для Лёхи возвращение с охоты без трофея было исключено, иначе коллеги на работе замучили бы насмешками. Поэтому он приложил все усилия и всё-таки выследил третьего. Заяц обнаружился во дворе промзоны, где крепко спал прямо под кустом. Он так пригрелся, что совсем не слышал нашего приближения. Асылбек тихо подобрался ближе, вытянул ствол ружья и жестом показал мне место лёжки. Я тут же отошёл в сторону и кивнул ему, что приготовился к выстрелу. Но Лёха после недолгого колебания выстрелил сам. Конечно, с близкого расстояния он сильно повредил тушку, зато на его лице сияла улыбка удачливого охотника. И я его прекрасно понимал, ведь ему никак нельзя было допустить, чтобы я заявился в контору с двумя зайцами, а он с пустыми руками.
Когда мы вернулись к мотоциклу, Коля уже дожидался нашего возвращения. По его довольному виду сразу стало ясно, что пришёл он не пустой. Он тоже взял одного. Оказалось, пока мы с Лёхой прочёсывали старые склады, Коля заприметил свежий след у бетонного забора на самом краю базы. Он технично обошёл развалины с подветренной стороны и поднял своего зайца. Тот попытался уйти через пустырь, но Коля срезал его одним точным выстрелом. Мы, довольные тем, как продуктивно провели первую половину рабочего дня, погрузились на мотоцикл и поехали на подстанцию. Итог охоты составил два с половиной зайца.
   Асылбек всю жизнь мечтал поохотиться на русака или беляка. Такой заяц мог весить до семи килограммов и быть размером с небольшую собаку. Он полагал, что если мы научились бить нашего мелкого зайца, то по таким трофейным экземплярам у нас точно не будет промахов.

   Зимой мы охотились на зайцев довольно часто. Однажды с Лёхой поехали в сторону Мынарала. День выдался солнечным, погожим. Ветра почти не было, поэтому мороз не ощущался. Проехав на мотоцикле через степь, мы за барханами обнаружили свежие заячьи следы.
То ли зайцы этой ночью набегались и устали, то ли мы выехали поздно, и они успели крепко заснуть, но в этот раз их было особенно много. Мы медленно шли по обе стороны тропы, выискивая лёжки. Зайцы подпускали нас совсем близко и выбегали буквально из-под ног. Это давало время прицелиться и сделать точный выстрел.
Ближе к полудню, когда солнце уже стояло высоко, мы подошли к очередному бархану. Вдруг, совершенно неожиданно, от Лёхи в мою сторону выскочил заяц. Я, недолго думая, выстрелил дважды. Выстрелы оказались неудачными, и заяц был только ранен и скрылся за барханом. Немного расстроенный, я хотел броситься за ним в погоню, но Лёха меня остановил:
- Нельзя гнать раненого зайца. На адреналине он может убежать на несколько километров. Пусть ляжет, ослабнет. Далеко не уйдёт, потом его легче взять будет.
И мы решили немного подождать. Вытащили из люльки добытых зайцев и разложили их на снегу, чтобы остывали. Если этого не сделать, то мясо запреет и может появиться неприятный запах.
Пользуясь передышкой, я вальяжно развалился на заднем сиденье мотоцикла. В этот момент Асылбек, всматриваясь в горизонт, поделился воспоминанием:
- Интересно устроена человеческая жизнь. Мне один аксакал как-то сказал: «Ты проживёшь свой век, но так и не узнаешь, что находится вон за той горкой. Дойдёшь до неё, поднимешься, а на горизонте уже следующая - и так до бесконечности». Я ведь тоже всю жизнь хочу заглянуть за тот далёкий бархан, да все не получается...
С сожалением признавая, что человеческой жизни не хватит на то, чтобы увидеть весь мир, он замолчал и начал переворачивать зайцев. Подождав ещё минут десять, перезарядив ружья, мы стали медленно подниматься на бархан, следя за оставленными на снегу следами.
С вершины открылась широкая панорама степи. Это была совершенно ровная местность, поросшая лишь редкими кустами боялыша. Чёткие отпечатки привели нас к одному из таких кустов. Возле него была небольшая лужица свежей крови, а дальше цепочка следов внезапно обрывалась, словно подранок растворился в воздухе. Сначала мы ничего не поняли и начали внимательно осматривать место. Однако Лёха сразу заметил важную деталь, которая совершенно ускользнула от моего взгляда. Прямо поверх заячьего следа шёл свежий волчий отпечаток. Асылбек внимательно изучил снег и объяснил мне ситуацию. По его словам, волк шёл нам навстречу и случайно наткнулся на раненого зайца. Серый хищник сделал всего пару прыжков и, придавив его, сразу съел. Вернее, даже не съел, а скорее всего проглотил целиком, потому что на снегу не осталось ни единого клочка шерсти. Стало ясно, что если бы мы не задержались на перекур, а сразу пошли по следу, то столкнулись бы с волком лицом к лицу. Я, конечно, предложил пойти по его следу и попробовать догнать хищника. Однако Лёха, внимательно осмотрев окрестности, снова высказался против. Он резонно заметил, что волк спокойно шёл и не торопился, а значит, он отлично знает эту местность. В любой момент он легко уйдёт в лог, и найти его там будет невозможно. По мнению Лёхи, попытаться стоило бы только в том случае, если бы зверь покидал место огромными прыжками или убегал в панике. А в нашем случае это означало, что догнать его на этой равнине у нас не было ни малейшего шанса.

   В другой раз мы с Колей отправились на охоту, которая прошла совсем по иному сценарию. В одно воскресенье мы выехали за посёлок и вскоре заметили на снегу заячий след, который поначалу показался нам свежим. Определив направление движения зайца, мы двинулись по нему. Коля благодаря своему высокому росту шагал настолько быстро, что мне приходилось за ним буквально бежать. На самом деле мы наткнулись на очень старый след, потому что шли невероятно долго. Вернее, уверенно шёл один Коля, а я просто изо всех сил пытался за ним поспевать. Через какое-то время я окончательно выбился из сил и попросил Николая немного притормозить. В этот самый момент он внезапно остановился, потому что след просто пропал. Мы растерянно начали осматриваться вокруг и искать место, где могли его потерять. Мы сделали широкий круг вокруг последнего отпечатка, но не обнаружили абсолютно ничего подозрительного. Тогда я встал у самой последней точки, где оборвался след и принялся медленно осматривать все возможные направления заячьего прыжка. Однако везде простирался ровный и совершенно нетронутый белый снег. И тут мой взгляд зацепился за старую железобетонную плиту с круглыми пустотами. Я подумал, неужели заяц спрятался именно там, ведь других укрытий поблизости просто не было. Я показал Коле на плиту, и он, послушно опустившись на колени, стал поочерёдно заглядывать в каждое отверстие.
- Есть! - радостно воскликнул он, - Одно отверстие забито чем-то, свет совсем не проходит. Точно туда залез, и глубоко. Блин, чем же его теперь оттуда достать?
Сначала Коля хотел подтолкнуть его собственным ружьём, но оно оказалось слишком коротким.
- Может, стрельнуть туда? - в азарте предложил он.
- Ты с ума сошёл? - возмутился я, - Что от него потом останется? Подожди, сейчас мы что-нибудь другое придумаем.
Я оставил Колю «на посту», а сам пошёл искать что-нибудь длинное. В степи, как назло, ничего подходящего не нашлось. Тогда я направился к старым развалинам. Обходя заброшенное сооружение, я заметил множество следов, где зайцы ночью явно бегали и резвились. Цепочки отпечатков вели в комнаты и на лестницы, словно они играли друг с другом в догонялки. В одной из комнат мне повезло найти кусок катанки, и с этой толстой проволокой я поспешил обратно. Коля охранял плиту как положено. Он влез на самую вершину конструкции и неустанно крутил головой, бдительно наблюдая за обоими выходами.
- Блин, ничего не боится заяц! Я даже прыгал на плите, а он не выскакивает. - досадно пожаловался Коля.
- Сейчас выпрямим проволоку и посмотрим, - уверенно начал я. - Я буду пихать с одной стороны, а ты с другой наблюдай. Как выскочит, отпусти подальше, а потом стреляй. Только в упор не бей, а то разнесёшь его в клочья.
Выпрямив катанку, я подал сигнал Николаю. Он приготовился и встал наизготовку, но вдруг в последний момент почему-то передумал:
- Да я его и так поймаю, - сказал он, переворачивая ружьё прикладом вниз. - Прижму прикладом к земле. Ещё патрон на него тратить!
Он застыл над дырой, а я начал осторожно проталкивать катанку в глубину отверстия. Железный прут со скрежетом цеплялся о бетонные стенки, пока не упёрся во что-то мягкое.
- Что-то не идёт, - выдавил я, стараясь провернуть катанку.
- Может он, застрял там? – прошептал Коля.
- Следи внимательнее, я сильнее давить буду. – предупредил я и со всей силы протолкнул прут глубже.
   Коля, конечно, не среагировал, он и не смог бы среагировать, потому что заяц вылетел из плиты, как пуля. Мой сосед со всей силы обрушил приклад вниз, но опоздал ровно на секунду. Заяц так стремительно выскочивший из плиты быстро удалялся от нас и на второй секунде уже скрылся из виду. От неожиданности и скорости происходящего мы оба застыли на месте. Я стоял с бесполезной теперь катанкой в руках, а Коля замер с перевёрнутым вверх ружьём. И ему ещё сильно повезло, что оно при ударе не треснуло. Коля в порыве страсти хотел было рвануть за убежавшим косым, но я, вспомнив слова Асылбека, вовремя отговорил его. Больше мы в тот день не охотились и сразу поехали домой, уже вовсю предвкушая, как расскажем друзьям эту абсолютно правдивую охотничью байку.

   Со временем я научился ловить зайцев силками. В качестве основы использовал тонкую проволоку, один конец которой закручивал петлёй, а второй надёжно закреплял на кустарнике. Такие ловушки устанавливаются на постоянных заячьих тропах, ведь зимой косой постоянно бегает по ним чтобы согреться и нередко возвращается назад по собственным следам. Места для силков я подбирал недалеко от работы, так что с их установкой никаких проблем не возникало. В самые удачные ночи добычей становились сразу два или даже три зайца. Некоторые из местных жителей называли таких пойманных петлёй зайцев «удавочниками» и кушать их откровенно брезговали. Однако я подобной брезгливостью не страдал. И всё-таки это была очень пассивная охота без живого духа соперничества и точного выстрела, поэтому со временем я это занятие просто забросил.

Волки

   А однажды, возвращаясь с работы на обед, мы заметили возле нашей подстанции трёх волков. Они стояли совсем близко от дороги и равнодушно провожали глазами проезжающий транспорт. Первым хищников заметил Молдаван:
- Смотри, волки, блин!
Мы притормозили и резко посигналили. До зверей оставалось метров тридцать, но на резкий звук они даже не повернули голов.
- Значит, логово где-то рядом, - уверенно глухо произнёс Лёха. - Видишь, не боятся ничего. Там дальше траншеи идут, вот они и чувствуют себя в безопасности.
 Постояв ещё немного, серая троица неспешно потянулась к подстанции, в сторону густых зарослей камыша. Позже Лёха загорелся идеей обследовать те места и расставить капканы. Но его затея сорвалась, так как подходящей приманки вроде павшей туши найти не удалось. Проще всего, как он говорил, ловить на приваду. Возле павшего скота всегда собирается пиршество, и в такие моменты у хищников от жадности притупляется инстинкт самосохранения. Лёха рассказывал, что поймать волка в капкан считается вершиной охотничьего мастерства из-за феноменального чутья этого зверя. Опытные охотники вываривают железо в специальном травяном растворе ради полного уничтожения посторонних запахов, а затем вымачивают в крови. К месту установки они подходят в особой одежде и обуви. Лёха предупреждал, что малейшая оплошность или едва уловимый дух человека заставят волка обойти ловушку за километр. Но если грамотно обустроить такое место, то успех почти гарантирован.
   У Асылбека в РЭСе хранилось несколько старых казахских капканов. Это были внушительные изделия кустарной ковки, выполненные из толстого и тяжёлого железа. К каждому из них тянулась мощная ржавая цепь, способная удержать матерого хищника. Асылбек давно мечтал попытать с ними удачу, но все как-то не складывалось. Помню, как он принёс их в вагончик и начал мне показывать. Лёха встал одной ногой на первую пластинчатую пружину, второй придавил другую, после чего аккуратно развёл и зафиксировал массивные дуги. В боевом взводе эта махина выглядела устрашающе. Но стоило ему ткнуть в центр черенком от лопаты, как железные челюсти с оглушительным лязгом захлопнулись и оставили на сухом дереве глубокую вмятину.
   Когда я ради любопытства попытался взвести его сам, то у меня ничего не вышло. Моего веса просто не хватило, чтобы прожать хотя бы одну пружину. И в тот момент у меня по спине пробежал мороз. Я сразу подумал, что если наступить в такую ловушку в одиночку, то сам уже точно не выберешься.
   Охота капканами считается уделом единиц и требует либо хорошего наставника, либо горького многолетнего опыта. Поэтому местные жители нахально предпочитают брать волка гоном на технике, хотя степь шутить не любит. Как-то в Мынарале мы видели таких лихачей на мотоцикле, которые хотели преследовать волка на такыре. Но серый хищник не стал бежать по прямой, а красиво завёл преследователей в глубокие скрытые промоины. Мотоцикл на полной скорости ткнулся в рытвину и перевернулся в воздухе. Эти горе-охотники сидели на лавочке у дома, с загипсованной рукой и с ног до головы замотанные бинтами. Надо думать, что ту неудачную погоню они запомнили на всю жизнь, и хорошо ещё, что вообще живы остались.

Охота №1    (потерялся)
   Осенью у нас начинался сезон охоты на уток и фазанов. Каждый год мы с нетерпением ждали открытия сезона. Я заранее готовил снаряжение и заряжал патроны, чтобы быть готовым выехать в любую минуту. Если выпадала возможность, мы отправлялись на другую сторону Балхаша. Формально это была территория государственного заказника, но там находились отдельные участки, где охота и рыбалка были разрешены. Где именно проходили границы этих зон, я толком не знал, поэтому без опытных проводников туда лучше было не соваться. Этим у нас обычно занимался Николай, потомственный казак, родившийся и выросший в этих местах. Он у нас работал начальником промбазы и был первым помощником дяди Саши. Вместе со своим другом Васей они договаривались с инспекцией и оформляли лицензии на дичь. Оба знали наизусть каждую тропу и протоку в этих непролазных зарослях камыша. Без знания местности и навыков выживания здесь можно было легко затеряться навсегда. Недаром в этих красивых и суровых краях немало тайн и трагедий скрыто за глухой стеной тростника и плеском воды.
 
   Погрузив весь багаж на корабль и привязав к нему лодки, мы неторопливо отчалили от берега. Спустив вещи внутрь, мы расположились на палубе. Погода стояла солнечная, лёгкий ветерок ласково встречал нас, и настроение у всех было отличное. Капитан суетливо доставал из кубрика продукты, которые предстояло съесть в первую очередь. При этом он успевал удерживать штурвал и сверяться с курсом. Рубку прямо напротив рулевого места украшала засушенная голова сома с зажатым в зубах компасом.
Пока сортировали продукты, Вася занялся заранее приготовленным крупным судаком. Вырезав длинные полоски мякоти, он бросил их на тридцать минут в ведро с солёной водой. Позже он развесит их на проволоке для просушки. На ветру они быстро подсохнут, и превратятся в очень вкусные рыбные палочки.
При приготовлении обеда на палубе случился небольшой пожар. Когда Николай пытался зажечь паяльную лампу, она неожиданно вспыхнула. Яркое пламя, подхваченное ветром, начало быстро разгораться. Все резко обернулись в сторону огня и замерли на месте. Николай же, не раздумывая, схватил горящую лампу и выбросил её за борт. Описав в воздухе огненную дугу, она с громким бульком скрылась под водой.
- Ты чё Колька делаешь?
- Корабль спалить вздумал?
- Куда ты её выкинул, как варить теперь будем?
- Да не переживайте вы так сильно, ща достанем её быстро. Наверно там прокладка прохудилась. – успокоил всех Николай.
Потом быстро снял с себя одежду и перелез через поручни.
- А глубина здесь большая? – спросил я.
- Да нет, по ручки будет.
Недолго думая, Николай прыгнул за борт и погрузился в холодную воду. Спустя некоторое время он вынырнул с довольной улыбкой, держа спасённую лампу в руке.
- Я же говорил тут не глубоко.
Мы молча смотрели, как он выбрался на палубу и начал быстро растирать тело рубашкой. В тот момент я подумал, что точно заболел бы после такого купания, и немного позавидовал его крепкому здоровью. Потом лампу насухо вытерли, быстро заменили в ней прокладку и благополучно продолжили готовить обед.
Николай задумал угостить нас своим фирменным блюдом, а именно бешбармаком из голов сазана. Их он специально приберёг после одной из недавних удачных рыбалок. Хорошо промытые головы долго томились в большом котле, после чего нежное мясо тщательно отделяли от костей. В этом же наваристом бульоне затем отварили купленные в магазине сочни.
Готовое тесто выложили на большой поднос, а сверху аккуратно разложили отваренную и тщательно очищенную от костей рыбу. Последним штрихом служил горячий запаренный лук, аппетитно пропитавший все блюдо сверху.
Такой рыбацкий бешбармак я попробовал впервые именно здесь, на борту нашего судна. Больше нигде мне не доводилось встречать ничего подобного. Это было невероятно вкусно, однако для приготовления такого блюда нужно иметь не только огромное желание, но и по-настоящему богатый улов.
После обеда погода в море начала портиться. Вскоре поднялся сильный ветер, и наш корабль стало ощутимо раскачивать. Кружившие вокруг судна чайки внезапно исчезли, явно предчувствуя скорую бурю. Первая серьёзная волна с грохотом ударила в борт и мгновенно снесла остатки посуды со стола. Палуба резко накренилась, после чего упавшие кружки унесло потоком воды прямо в озеро. Капитан резко крутил штурвал, пытаясь развернуть корабль против ветра. Николай быстро собрал в ведро уцелевшую посуду и унёс её в кубрик.
- Быстро все вниз! Нечего торчать на палубе! - крикнул нам капитан.
Крепко держась обеими руками за поручни, мы начали спускаться в каюту. Внутри тускло горела лампочка, поэтому глазам потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к слабому освещению. Тесное помещение сильно напоминало мне плацкартный вагон, поскольку по обе стороны от прохода располагались нижние лежанки, а над ними висели откидные полки на тяжёлых цепях. В этой каюте могли с трудом разместиться четыре человека. В носовой части судна находилась перегородка, за которой скрывался капитанский уголок, представлявший собой узкую лежанку, застеленную старыми матрасами. Возле самого входа в каюту обустроили небольшую кухню с двухконфорочной газовой плитой и ящиками под продукты. Все эти помещения казались тесными, неухоженными и плохо проветриваемыми, поскольку оба иллюминатора были задраены наглухо. Мы уселись на нижние полки, плотно прижавшись друг к другу плечами. Качка тем временем становилась всё сильнее. При каждом резком наклоне судна нас швыряло то в одну, то в другую сторону, из-за чего приходилось крепко цепляться за поручни, стараясь удержаться на месте. Меня постепенно начало мутить, так как давала о себе знать подступившая морская болезнь. Находиться в душной закрытой каюте становилось всё тоскливее и невыносимее. Крепко держась за перила, я преодолел ступени и поднялся обратно на качающуюся палубу.
Капитан к тому моменту успел развернуть корабль, и теперь мы шли прямо навстречу волнам. Нос судна уверенно рассекал воду и благодаря этому качка стала чуть менее резкой. Ветер тем временем продолжал усиливаться. Чёрная, взбаламученная вода сильно пенилась, а на её поверхность то и дело всплывали водоросли, сорванные штормом со самого дна. Держась за поручни и глядя на бушующее озеро, я с ужасом подумал, что в случае падения за борт человека не спасёт даже самое лучшее умение плавать. Эта разъярённая стихия не простила бы ни одной ошибки.
Моё внимание привлекли Вася с Николаем. Оказалось, что к корме катера были привязаны две моторные лодки, которые теперь стремительно заливало водой. Ещё немного, и эти лодки могли окончательно пойти ко дну. Николай что-то прокричал Васе сквозь грохот волн. Тот мгновенно перехватил промокший канат и ловко прыгнул в заливаемое водой лодку. Отвязав один конец верёвки, Николай стал осторожно отпускать её от судна, давая ей ход. Его напарник тем временем уже отчаянно вычерпывал воду обрезанной канистрой, борясь за плавучесть. Когда лодку оттянуло метров на пятнадцать, Николай надёжно зафиксировал верёвку и, не теряя ни секунды, принялся за вторую. Освободив первую лодку от скопившейся воды, Вася подтянулся к следующей и в точности повторил все действия. Став значительно легче, обе лодки теперь качались на волнах подобно поплавкам. Из-за высокой волны они то пропадали из виду, то снова появлялись на гребнях. Надёжно зафиксировав их на безопасном расстоянии от кормы, охотники, наконец, смогли перевести дух и направились на мостик к капитану. Ближе к вечеру ветер начал заметно стихать, и озеро постепенно успокоилось.
Мы подошли ближе к берегу и бросили якорь. Ночевать остались внутри корабля. Спать на палубе в такую погоду никто не решился, хотя в погожие летние дни это всегда считалось лучшим местом для ночлега.

   С первыми лучами солнца началась подготовка к охоте. Я собрал ружьё, взял два патронташа и снарядил их патронами с дробью, так как предстояло стрелять утку. На всякий случай положил в карман ещё четыре заряда с картечью. Известно, что крупный зверь или гусь всегда появляются неожиданно, и в такой ситуации мелкой дробью уже не отделаешься. Поделив между собой подсадных уток, мы расселись по лодкам. Мне досталось место в лодке под управлением капитана. Он критически взглянул на осадку своей «пластмасски» и громко крикнул:
- Васька, ну ка подай мешок соли! А то мы с ним далеко не уйдём!
Вася в тот момент оставался на корабле, так как его планировали забрать позже. Я даже не подозревал, что речь шла о моем весе, и не обратил на это внимания. Однако мешок загрузили, после чего мы оттолкнулись от судна, завели мотор и направились к камышам.
Берег встречал нас непроходимой стеной из густого и зелёного камыша. Казалось, что пробраться сквозь эту глухую чащу невозможно. Однако капитан отлично знал местность и быстро нашёл нужную лазейку. Со стороны этот проход оставался совершенно незаметным, поскольку камыш сливался в сплошную массу и надёжно скрывал любые протоки. Протока оказалась широкой, как небольшая речка, с ощутимым течением. Лодка пошла тяжелее, поэтому капитан прибавил обороты двигателя. Всё вокруг напоминало извилистую дорогу, по краям которой высились плотные стены камыша. С каждой минутой я всё больше терял ориентиры, потому что в протоку впадали мелкие речушки, постоянно появлялись повороты и развилки. Вскоре мы стали выходить на небольшие озера, густо покрытые тиной и ряской.
И тут я понял, зачем нам был нужен мешок соли. Винт постоянно наматывал на себя водоросли. Чтобы двигатель не заглох, его приходилось периодически чистить, а для этого требовалось приподнимать корму над поверхностью воды. Капитан велел мне пересесть на самый нос вместе с мешком, чтобы утяжелить переднюю часть лодки. После этого корма приподнялась, винт освободился от травы, и мы пошли значительно быстрее. Напарникам во второй лодке соль не понадобилась, поскольку там сидели крепкие мужики, под чьим весом нос судна изначально сидел глубоко, а винт оставался чистым.
Преодолев ещё несколько заливов, мы наконец увидели ровную кромку берега. После высадки капитан первым делом спрятал лодку в камыш, а затем мы расставили подсадных уток и разошлись по точкам. Каждый занял свою позицию на берегу, и началось главное, а именно ожидание. Самая интригующая часть охоты заключается как раз в умении ждать.
Постоянно поворачивая голову, я внимательно всматривался то вправо, то влево. И время от времени я крякал в манок, надеясь привлечь птицу. Казалось, стоит лишь на секунду отвлечься, как утка пролетит прямо над головой, оставшись незамеченной. Мы стояли долго, но утка все не появлялась. Вероятно, она сидела где-то в дальних заливах или выбрала для пролёта другие протоки.
Постепенно охотники начали выходить на берег, молча переглядываясь между собой. Капитан вытянул руку ладонью к солнцу и прищурился. Так он определял время, оставшееся до заката. Каждый пролёт ладони от горизонта до солнца означает примерно один час светового дня, а половина ладони равна тридцати минутам.
- У нас осталось три часа до заката. Давайте хоть фазана постреляем, - предложил он охотникам.
Мы оставили все вещи на берегу, взяли только ружья и пошли вдоль линии камыша, выстроившись в цепочку. Я оказался крайним в этой шеренге и стал медленно продираться сквозь кусты.
Окружающая дикая природа поражала своей красотой. Саксаул вперемежку с джидой местами образовывал настоящие заросли, напоминавшие джунгли. Пробравшись глубже, я вышел на поляну, сплошь заросшую колючками. А дальше по пути попадались и открытые песчаные барханы с отчётливыми следами местных обитателей. Потеряв охотников из виду, я взобрался на небольшой бархан, чтобы осмотреться. Николая, который шёл где-то рядом, я заметил сразу.
- Где они все? - спросил я.
- Там, где-то, - неопределённо махнул рукой Николай.
В этот момент раздался выстрел. Потом ещё один.
- Наверное, фазан вылетел, - предположил Николай.
- Вообще-то идти нужно так, чтобы видеть крайних. А то недолго и перестрелять друг друга, - рассудил я.
- Да разве им объяснишь? Разбежались, блин, как... - выругался Николай и смачно сплюнул в сторону.
- Я, это… отойду подальше, может повезёт. Потом сам к берегу вернусь, - предупредил я Николая и показал направление, куда собирался двигаться.
- Давай, конечно, только недолго. Солнце уже скоро сядет, - кивнул Николай.
Я неспешно обошёл куст саксаула и отправился дальше. Терпкий запах пожухлой травы и спелых плодов шиповника приятно кружил голову. Оставшись один на один с природой, я погрузился в особое состояние, где эйфория смешивалась с напряжённым ожиданием. В такие моменты я начинал вслушиваться в каждый шорох и замечать малейшие движения вокруг. Зарядив ружьё, я осторожно пошёл между кустами в надежде вспугнуть фазана. Судя по следам и помету, птицы здесь было предостаточно, так как густые заросли и богатая кормовая база создавали идеальные условия для их обитания.
Остановившись у очередного куста, я бросил в него камень, поскольку заросли были настолько плотными, что я почти не сомневался в присутствии птицы. Однако куст остался неподвижен, и я пошёл дальше. Попадавшиеся на пути колючие кустарники приходилось обходить, выбирая более свободные участки. Выйдя на заросшую поляну, я решил пересечь её по прямой. Когда я прошёл шагов двадцать, из-под ног с шумом вылетел фазан. Сердце мгновенно заколотилось, а в голове произошла настоящая вспышка эмоций. От неожиданности я сделал два быстрых выстрела, но поторопился. Дробь ушла кучно, однако мимо, и птица скрылась за кустами. Я остановился, перевёл дух, перезарядил ружье и направился в ту сторону, где скрылся фазан. Пробираясь сквозь густые заросли, я вспугнул ещё двух птиц, однако выстрелить не сумел, поскольку мне помешали ветки. Охотничий азарт уже полностью овладел мной, поэтому я шёл вперёд, невзирая на царапины и усталость.
И вот мне улыбнулась удача. На очередной поляне взлетела курочка фазана. Я дал ей немного отлететь и сделал точный выстрел, после чего подбитая птица камнем упала в невысокую траву. Не отрывая взгляда от места падения, я бросился вперёд. На этот раз мне повезло, так как фазан лежал на открытом участке между кустами. В случае падения добычи в густые колючки искать её без собаки было бы гораздо сложнее.
Передохнув и рассмотрев фазана, я двинулся дальше. Нести птицу в руках было неудобно, поэтому пришлось привязать её шнурком к поясу. Остановившись у куста саксаула, я вдруг услышал громкий цокот сразу с нескольких сторон. Создавалось впечатление, что я попал в самый центр «курятника», где птицы активно перекликались между собой, но так и не показывались из укрытий. Мне пришлось подняться на небольшой бархан и осмотреться. Осторожно приподняв голову, я заметил около десятка фазаньих петухов. Они шумно сидели на дереве и перекликались между собой. Прикинув расстояние, я начал подкрадываться, однако продвигаться вперёд было непросто, поскольку колючие кустарники постоянно цепляли одежду и больно кололи руки. Несмотря на все мои старания, птицы вовремя заметили опасность, так как с высоты дерева у них открывался отличный обзор. Как по команде, они дружно вспорхнули и скрылись из виду, громко хлопая крыльями. Выбравшись из зарослей, я взглянул на солнце, которое стремительно опускалось к горизонту. Пора было возвращаться, пока совсем не стемнело. Быстро сориентировавшись на местности, я двинулся самой короткой, как мне тогда казалось, дорогой к берегу.
   Когда я начал обходить раскидистый куст джиды, неожиданно из травы поднялся крупный петух. Мои мысли были заняты возвращением, поэтому испугаться я не успел и выстрелил, что называется, на автомате. Сражённый фазан рухнул замертво и по воле случая тоже был благополучно найден. Привязав его к поясу рядом с первым, я с чувством, что свою норму на сегодня взял, зашагал дальше. С такой парой трофеев не стыдно было появиться на корабле, поэтому настроение у меня заметно улучшилось.
   Выйдя к воде, я начал искать место, где мы оставили вещи, однако, пройдя метров двести, так ничего и не обнаружил. Тогда я поднялся на возвышенность, надеясь увидеть хотя бы подсадных уток, которые могли подсказать направление, но и их не было видно. Пройдя ещё немного, я вдруг осознал, что двигаюсь не туда. Предчувствие, что я сбился с пути, становилось все сильнее. После недолгих размышлений я развернулся и пошёл в обратную сторону. Солнце окончательно скрылось за горизонтом, и на озеро стремительно опускались сумерки. Берег выглядел совершенно пустым и однообразным, не давая ни единой зацепки или приметы. Остановившись, я напряжённо прислушался в надежде уловить хоть какой-то звук, будь то далёкий голос, шум мотора, случайный выстрел или всплеск весел. Однако вокруг не было слышно ничего, кроме монотонного шелеста камыша и мерного плеска воды. Я понял, что серьёзно влип, и начал лихорадочно разрабатывать план действий. Впереди виднелся бархан, на который я решил взобраться, чтобы ещё раз осмотреться. С его вершины мне наконец удалось заметить, что метрах в ста справа на воде плавали наши подсадные утки.   
   Почувствовав огромное облегчение от того, что долгие поиски окончены, я поспешил в их сторону. Однако, подбежав ближе, я остановился как вкопанный. Птицы громко крякнули на все озеро, взлетели и исчезли в сгущающейся темноте. Я остолбенел от осознания, что это были настоящие дикие утки. Мной овладела полная растерянность, ведь подсадных нигде не было видно. Нужно было принимать решение. Я убеждал себя, что меня наверняка уже ищут, поэтому главное сейчас — оставаться у кромки воды. Вглубь зарослей идти нельзя, так как там можно окончательно заблудиться, и тогда никто меня не найдёт. Сразу возникла тревожная мысль о волках, но я тут же успокоил себя тем, что при мне оставалось ружье. Вдобавок у меня нашлись спички, что значительно меняло дело. Я мог развести костёр и зажарить добытого фазана, почувствовав себя персонажем приключенческого фильма.
   Я усмехнулся, удивляясь своей фантазии, прекрасно понимая, что до ужина ещё далеко. Готовиться к ночлегу было слишком рано, поэтому требовалось продолжать путь. Однако мысли путались, и я никак не мог решить, в какую именно сторону двигаться. Разум отчаянно спорил с инстинктами, а тревога внутри нарастала, но оставалось главное правило в такой ситуации, ни в коем случае не останавливаться. Положившись на интуицию, я выбрал направление и зашагал вперёд. Стало совсем темно, и продвигаться получалось с трудом. Я выставил руки, чтобы уберечь лицо от веток, и пробирался почти вслепую, стараясь держаться вдоль озера и не отходить в сторону. Идти было очень тяжело, потому что я постоянно спотыкался о корни и падал в промоины. В очередной раз поднявшись, я чертыхаясь решил сделать привал. Я снял кепку, чтобы вытереть пот, и сразу опешил. На голове ровной полосой, как раз там, где плотно прилегала кепка, сидели клещи. Видимо, я собрал их, когда пробирался сквозь густые заросли. Эти паразиты обычно караулят на ветках и цепляются при приближении жертвы. Сорвав их с кожи, я почесал зудящие укусы, оправил одежду и пошёл дальше. Сквозь камыш пройти было не так просто, и мне приходилось каждым шагом раздвигать его руками. И вдруг, когда я вышел из зарослей, прямо из-под ног с оглушающим хлопаньем взмыл фазан. Мне показалось, что я на него наступил, ведь он был так близко, что задел меня крылом. Но мне было совершенно не до него. Я шёл, как лось, напролом, ломая ветки и шумя на всю округу. Главное заключалось в том, чтобы идти и не останавливаться. Я в очередной раз падал, царапал руки, поднимался и снова шёл. Я злился на своих охотников, злился на себя и на все это озеро. Смахивая с лица пот и лезущий в глаза камышовый пух, я раздражённо спрашивал себя: «Почему именно со мной это случилось? Почему всегда я?» И в голове крутился только один вопрос: «Куда они, черт побери, все подевались?» Часов у меня не было. Время и расстояние потеряли всякий смысл, поэтому я совершенно не знал, сколько уже бродил. И вдруг сквозь камыш пробился слабый свет от точки налобного фонаря. В этот момент надежда с новой силой вспыхнула в моей душе.
- Ну наконец-то... Ну и джунгли тут у вас, - выдохнул я, выходя на свет, уверенный, что нашёл наконец-то «наших».
- Это тебя с корабля потеряли? - ответил незнакомый голос.
Я подошёл ближе и увидел двух мужчин, явно не из нашей команды. Один сидел на корточках и что-то жарил на примусе, а второй при свете фонаря сдирал шкуру с ондатры. Заросшие и чёрные от копоти и солнца, в потёртых бушлатах, они больше напоминали разбойников с большой дороги. В голове сразу мелькнуло слово «камышатники». Это были или промысловики, или просто бродяги, которые вполне могли быть вне закона.
- Да, это я. Не могу найти место, где мы вышли на берег, - сказал я, остановившись в нескольких шагах от них.
«Эти места только кажутся безлюдными», — подумал я тогда. И всё же вышел из темноты, поближе к свету.
- Жрать будешь? - не поднимая головы, предложил один, пододвигая сковородку, на которой что-то аппетитно шкварчало.
Только присмотревшись, я понял, что именно шкварчит на сковородке. Они обдирая ондатру, сдирали с тушки кусочки жира и тут же бросали в раскалённое масло. Немного обжарив, подцепляли шкварки кончиком ножа и с удовольствием ели, не дожидаясь, пока остынет.
«Да, ужин на славу, сытный…» - мысленно усмехнулся я, пытаясь подавить рвотный спазм.
- Нет, спасибо. Пойду «своих» искать дальше. Всего хорошего, - попрощался я.
- Ну смотри. Если не найдёшь - возвращайся. У нас тут землянка недалеко. Если, что, переночуешь, - не отрывая взгляда от шкуры, предложил один из охотников.
- Дорогу по вешкам найдёшь, - добавил второй, кивая в сторону камышей.
Уходя от них, я вспомнил о местных хитростях. Вешками камышатникам служили обычные верхушки камыша, завязанные в тугой узел. Таким нехитрым способом они фиксировали определённые места и метили границы на своих охотничьих участках. «Лучше уж в саксаульнике переночевать, чем с ними в одной землянке», - решил я про себя, поднимаясь повыше от берега. Прошагав метров двести, я вздрогнул от протяжного звука. Это подавал сирену наш корабль. Затем гудки стали отрывистыми и раздавались через равные промежутки времени. Пытаясь разглядеть во тьме судно, я быстро взбежал на бархан. Сквозь густой камыш пробивался резкий луч прожектора, хаотично освещая берег. Подняв ружье, я сделал два выстрела в воздух, но из-за натужного рёва мотора их, кажется, никто не услышал. Зато до меня отчётливо доносился встревоженный гул голосов. Капитан о чем-то яростно спорил с командой, и судя по всему, этот спор касался меня. Немного подождав, я перезарядил ружье и сделал ещё два выстрела. Я отчётливо понимал, что судно проходит мимо, на палубе меня не слышат, и если упустить эти секунды, назад оно уже не вернётся. «Если не привлечёшь внимание, ночевать тебе в степи», — пронеслось в голове. Лихорадочно обыскивая куртку, я нащупал во внутреннем кармане газету. Она сохранилась у меня ещё с прошлой охоты и по счастливой случайности не была выброшена. Я быстро свернул её в трубку и зажёг этот спасительный бумажный факел. Яркий огонь на мгновение разогнал тьму и осветил вершину бархана. Я поднял факел над головой и начал быстро размахивать им, подавая сигнал в темноту. Через несколько секунд луч прожектора дёрнулся и, слепя глаза, остановился на мне. А потом с палубы донёсся чей-то знакомый голос:
- Эй! Стой! Вот он! Вон там, на бугре! - послышались встревоженные голоса и скомкано растворились в рёве мотора.
Я выронил несгоревший клочок газеты и почувствовал, как внутри наконец-то все отпускает. Главное было позади - меня нашли.
- Ты видел? Свет!
- Вон горит!
- Ээээй! Мы здесь!
- Да ни хрена не слышно из-за мотора! Туши его, быстро!
- Посвети вон туда… Нет, правее!
Я громко крикнул и для верности ещё раз выстрелил в воздух.
- Всё, это точно он.
- Живой?
- Стой на месте, никуда не уходи. Сейчас лодку пригоним.
Идти мне было некуда, поэтому я опустился на песок, вытянул гудящие ноги и наконец-то облегчённо выдохнул. Через несколько минут к берегу причалила лодка и меня забрали на корабль.

Как только я ступил на корабль, началось бурное обсуждение случившегося. Все пытались восстановить хронологию событий, выяснить, кто и зачем снял подсадных уток, кто увёз вещи, не дождавшись охотников, и вообще зачем корабль сняли с якоря. Никто не хотел признавать свою вину и халатность, поэтому разговор решили на этом закончить. Один только дядя Рудольф признался, как сильно они за меня переживали и как боялись рассказать об этом дяде Саше.
Когда споры наконец утихли, я выложил единственного уцелевшего петуха и рассказал о поляне, где встретил целое скопление фазанов. Первую курочку я, скорее всего, потерял, когда продирался сквозь густые кусты. Правда, потерю обнаружил только на берегу и сразу понял, что отыскать её в тех зарослях уже невозможно. Также я рассказал и о подозрительных людях в камышах, которые звали меня к себе, и о том, что уже всерьёз собирался ночевать в саксаульнике. Обратный путь у нас занял всю ночь и обошёлся без приключений.
   Едва мы пришвартовались, я заметил на пирсе знакомый УАЗик, в котором меня встречал Гриша. Как выяснилось, дядя Саша, узнав о нашем возвращении, тут же отправил его за мной. Он собирался в Алматы по делам и подумал, что я не откажусь от совместной поездки. Оставив дома ружье и снаряжение, я быстро переоделся и взял с собой фазана. Когда я вышел во двор, дядя Саша уже ждал меня в машине. Всю дорогу до Алматы я рассказывал о том, сколько всего увидел за эту охоту и как, если честно, немного переживал в самые острые моменты. Дядя Саша слушал меня очень внимательно, вникая в каждую деталь. И разобравшись во всем, он твёрдо решил, что я поступил правильно. Нельзя было сниматься с места, не дождавшись всех участников охоты. А мне на будущее посоветовал быть расторопнее и никогда не терять бдительность, делая поправку на местный менталитет.

Добрались в город мы уже затемно. Дома, когда я мыл руки в ванной, вдруг заметил, что меня слегка покачивает из стороны в сторону. Видимо, по инерции вестибулярного аппарата я еще не адаптировался к жизни на земле. А позже, после сытного ужина, мы с братом Сашкой сидели во дворе на лавочке, и я ещё раз мысленно прокручивал все, что со мной сегодня произошло. Меньше суток назад я брёл по бескрайним тугайным зарослям Балхаша, рискуя навсегда сбиться с пути и сгинуть в этой глуши. А сейчас сижу в самом центре огромного города, рядом с братом, и вспоминаю всё это с лёгкой усмешкой.
   Хорошо ещё, что клещи оказались не энцефалитными. Удивительно, как легко реальная опасность превращается в очередную историю, которую приятно вспомнить за ужином.


 
 Рыбалка №2    (зимняя)

   В первый раз на зимнюю рыбалку я поехал в Джамбуле. Вместе с отцом и его товарищами мы отправились на водохранилище. День выдался настолько солнечным и тёплым, что совсем не вязался с зимой. Выйдя на лёд, мы быстро просверлили лунки, устроились на стульчиках и… начали загорать. Сооружали общий стол, и каждый старался достать из дома что-то повкуснее, чтобы угостить остальных. Мы наслаждались варёными сардельками и запивали их горячим чаем из термоса. Всё это напоминало скорее зимнюю «маёвку», чем суровый промысел. Рыбка клевала вяло, но стабильно. Домой возвращались довольные и отдохнувшие, с приятным ощущением отлично проведённого дня. Это была рыбалка по-джамбулски.
А вот на Балхаше всё по-другому. Здесь зимняя рыбалка — совсем иная история. Для хорошего улова нужно досконально знать рельеф дна водоёма и, главное, не нарваться на майну. Порой приходится отъезжать по льду на несколько километров от берега в поисках заветного места. В сильные морозы толщина льда здесь может превышать метр, и длины шнека заводского ледобура просто не хватает. Для этого местные рыбаки используют пешню, самодельное орудие для колки льда. Её куют из автомобильных полуосей. На прочный деревянный черенок насаживают четырёхгранный заострённый наконечник, а к другому концу привязывают верёвку, чтобы не упустить инструмент в воду. С её помощью можно пробивать лунки любой формы и размера. На Балхаше зимой ставят сети, и это полноценный промысел для заработка. Ради этого приходится пробивать десятки, а то и сотни лунок. На озеро выезжают целыми бригадами и начинают долбить лёд на лютом морозе. Иногда общая длина выставленных снастей исчисляется километрами. Такая работа требует огромных физических усилий, выносливости и колоссального здоровья. Поэтому зимняя рыбалка сетями на Балхаше это не просто увлечение, а тяжёлый труд, требующий знаний, сноровки и настоящего мужского характера. Мы же рыбачим гораздо проще и используем только зимнюю удочку.
   Зимняя езда на мотоцикле вообще заслуживает отдельного описания. При ветре даже в слабый мороз можно легко обморозиться. Чтобы не застудить голову, мы надевали под шапку целлофановые пакеты. На полном ходу телогрейку так продувало насквозь, что казалось, будто ты сидишь в одной майке. Чтобы защититься от ветра, сверху мы натягивали рыбацкие прорезиненные комбинезоны. А на ватные штаны с валенками надевали высокие бахилы. Когда я увидел себя в полной экипировке, то чуть со смеху не упал. Я выглядел как настоящий космонавт и едва помещался в дверной проём.
Мотоцикл в тех краях был самым популярным и удобным транспортом. Местные перевозили на нём всё, от сена и навоза до крупной мебели. Один раз мы даже видели, как чиганакские ребята везли в Мынарал корову. Сняв кузов с люльки, они уложили снятую с петель дверь прямо на металлическую раму, а сверху надёжно привязали бедное животное. Жаль, что с собой не оказалось фотоаппарата, ведь получился бы просто уникальный кадр.
И вот однажды Гоша позвал меня на зимнюю рыбалку с ночевой. Он давно собирался со своим кумом Вовкой половить рыбу ночью. По рассказам бывалых, в темноте можно попасть на такой клёв, которого днём никогда не увидишь. Одевшись потеплее, я вышел из подъезда. Возле мотоцикла с коляской меня уже ждали. Для меня приготовили место в люльке, правда, в придачу к нему вручили ответственность за палатку и мешки с рыбацкими причиндалами. Вовка завёл мотор, лихо развернулся и рванул по посёлку к озеру. На берегу мы съехали на уже накатанные дороги. Лёд был крепким и ровным, и Вовка, не сбавляя скорости, прибавил газу. Берег быстро исчез из виду, а перед нами раскинулась белая, безмолвная равнина. Весь Балхаш был иссечён сетью старых и новых дорог, напоминавших огромную запутанную карту.
С первого взгляда может показаться, что ездить по льду просто, но это далеко не безопасное занятие. На озере легко встретить торосы, огромные нагромождения льда, возникающие при сдвигах ледовых масс. Под напором ветра ледяной панцирь трескается, а подводные течения заставляют целые поля медленно, но неуклонно смещаться. Если вовремя не заметить эти капризы коварного льда, можно запросто перевернуться.  Кроме того, на Балхаше есть майны, незамерзающие участки. Обычно они образуются там, где скапливаются водоросли, которые вырабатывают кислород и мешают встать прочному льду. Но Вовка ехал уверенно, ловко маневрируя между торосами и обходя большие трещины. Он родился и вырос в этих краях, поэтому отлично знал особенности родного озера.
Место для рыбалки мы выбрали довольно далеко от берега. По слухам, именно здесь должна была клевать крупная вобла. К вечеру погода начинала портиться, однако нас это не пугало. Выгрузив вещи, мы сразу принялись долбить лёд. После нескольких махов пешнёй всем стало настолько жарко, что, несмотря на мороз, мы начали сбрасывать верхнюю одежду. Вовка принялся устанавливать палатку, которую сам смастерил из полиэтилена. Купив рулон на базаре, он проклеил все швы утюгом, и в итоге получилось укрытие, напоминающее вигвам. Палатка была без дна, благодаря чему можно было рыбачить прямо изнутри, через пробитую лунку.
Гоша достал прикормку и обежал все наши лунки, бросив туда по два черпака запаренной пшеницы. К вечеру ветер усилился, а температура заметно упала. Сначала каждый из нас сидел на своём месте вокруг палатки, но с наступлением темноты все перебрались к Вовке. Он заранее вырубил одну общую просторную лунку, чтобы можно было ловить рыбу втроём. Мы включили фонарик, забросили удочки и стали ждать поклёвки. Палатка хорошо защищала от ветра, однако мороз всё равно давал о себе знать. Без источника тепла внутри быстро холодало. Примус зажигать не спешили, ведь мы искренне надеялись, что вот-вот начнёт клевать, и тогда сразу сварим свежую уху. Но клёва не было. Скорее всего, сказалась испортившаяся погода или мы просто не угадали с местом. Без движения ноги быстро затекали, мёрзли руки. Время от времени мы выходили наружу размяться, однако вскоре возвращались обратно, ведь на улице становилось только хуже. У меня с собой была подаренная на день рождения зажигалка Zippo. Когда я наклонился, она вдруг выскользнула из нагрудного кармана и упала на лёд.
- Лови её! - крикнул я.
Мы кинулись ловить зажигалку, чтобы она не упала в воду. Но тяжёлый корпус подарка, словно шайба, проскользнул между ног и с глухим бульканьем исчез в лунке.
- Ну всё, приплыли. Теперь клёва точно не будет-, - заключил Вовка. - Она же бензиновая, теперь будет фонить на дне.
Все посмотрели на меня с осуждением.
- Жалко такую зажигалку… Хороший подарок был, - пытался оправдаться я.
Но вскоре Гоша с неописуемым восторгом вытащил подлещика. Мы мигом оживились и вскочили на ноги, ведь это была первая рыба за всё время.
- Ну вот, а ты говорил, что клёва не будет! - радостно крикнул Гоша, вытягивая руку с рыбой.
Небольшой лещ, вытаращив глаза, судорожно хватал ртом воздух. В свете фонарика его чешуя искрилась и переливалась. Мы смотрели на него с таким восторгом, словно поймали золотую рыбку. И тут подлещик резко дёрнулся и выскользнул из рук. Мы кинулись ей наперерез и попытались её поймать. И в этой суматохе чуть не завалили палатку и перепутали все удочки. Но «золотая рыбка» без труда нашла дорогу домой, бодро махнув нам хвостом на прощание.
- Почему у нас всё, что падает, обязательно попадает в лунку? - недоумевал Вовка.
- Тебе надо сделать ограждение, - посоветовал Гоша.
- А я уже домой хочу, - поёжился я.
- Мы же на ночь приехали. Вдруг ночью клёв начнётся? - возразил Вовка.
- Так там же зажигалка фонит, - не унимался я.
- Смотрите, - вдруг тихо произнёс Гоша, указывая на лунку.
Мы поднесли фонарь ближе и увидели, как на поверхность всплыл наш подлещик кверху пузом.
- Во дела! Сам вернулся.
- Наверно бензином отравился.
- Да нет, ты его просто сильно прижал.
- Боженька есть на свете - не даст с голоду умереть.
- Вытаскивай быстрее, пока не уплыл!
Обрадовавшись, Гоша разделал рыбу и положил в котелок. Вовка почистил луковицу для будущей ухи. Когда заработал примус, в палатке сразу стало тепло. Мы скинули ватники и расстегнули верхние пуговицы. Из котелка вовсю валил пар, так что понять по звуку, кипит ли вода, было невозможно. Поэтому Вовка варил уху, полагаясь исключительно на интуицию.
Это была самая вкусная уха в мире. Разделив рыбку поровну, мы сделали по два глотка горячей юшки. Порция была, конечно, крошечной, но, как после хорошего вина, оставила насыщенное послевкусие. Больше рыбы мы не поймали. Продрогшие и уставшие, начали собираться в обратный путь. По дороге нам навстречу шли бодрые, выспавшиеся люди, искренне надеявшиеся на утренний клёв. Мы же окончательно потеряли интерес, ведь хотелось только одного, поскорее добраться до тепла.

Вовка довёз нас до гаража, а сам поехал на дачу. Нам с Гошей предстояло возвращаться пешком. К утру ветер переменился и задул со стороны пустыни. Горячий поток принёс резкую оттепель, из-за чего всё вокруг моментально покрылось ледяной коркой. Мы были в резиновых бахилах, и идти по такому гололёду оказалось практически невозможно. На каждом шагу мы падали, отбивая себе руки и ноги. А в посёлке приходилось передвигаться ползком, буквально держась за стены домов.
Когда мы подошли к последнему открытому участку перед домом, я остановился. Просто не знал, как сделать следующий шаг и снова не упасть. Гоша, уныло потирая ушибленные локти и зад, не выдержал и в сердцах выдал.
- Ай, пусть думают, что хотят. Не хватало ещё что-нибудь сломать. Я пополз.
Встав на четвереньки, он бодро двинулся через улицу. «Хорошо, что ещё рано и все спят, может, никто и не увидит, а то ведь скажут, что нарыбачились», пронеслось у меня в голове. Но отбросив всякий стыд, я опустился на лёд и последовал за ним.
Позже мы часто вспоминали этот выезд и заливались смехом, повторяя, что именно вот так и нужно возвращаться с настоящей рыбалки - на четвереньках. И всё же тот случай стал для меня уроком, с тех пор я больше никогда не ездил на зимнюю рыбалку с ночёвкой.
   

 Рыбалка №3    (на острове)
   Когда Лёха приобрёл себе новую лодку, нечто среднее между баркасом и прогулочным катером, мы сразу решили собраться на рыбалку. Судно было в два раза больше обычной моторки и имело небольшой кубрик. На этот раз с нами поехал Юра, наш водитель автовышки.
Сети, расставленные Асылбеком, уже стояли недалеко от острова, в десяти километрах от берега. Их нужно было снять и переставить в другое место, а заодно проверить лодку в деле. Отплыли мы ранним утром и планировали вернуться к вечеру.
Я взял с собой ружьё, потому что хотел пристрелять патроны, которые готовил на осень. Остров оказался совершенно безлюдным. Местные жители перегоняли туда зимой по льду скот, чтобы тот пасся на воле всё лето. Это было удобно, ведь скотина никуда не убежит, и присматривать за ней не нужно. Сам остров был довольно большим, около пяти километров в длину и до двух в ширину. Там росли деревья, кустарники и встречались даже небольшие песчаные барханы. Один его берег густо зарос камышом, а другой был самым настоящим песчаным пляжем с мелким чистым песком.
Лодка вела себя отлично, и мы наслаждались поездкой, вглядываясь в водную гладь. Когда мы подходили к берегу, внимание Лёхи привлекли высоко летящие пеликаны. Они шли клином, величаво паря над озером.
- Видите пеликанов? - встревоженно сказал Лёха. - Это не к добру. Природу не обманешь.
- А что такое? - спросил я.
- Ветер сильный будет. Надо торопиться, - буркнул он и прибавил газу.
Опытный взгляд Асылбека сразу уловил опасность. Пеликаны это верный признак непогоды. Обычно в это время они спокойно сидят на открытой воде. Но если птицы тянутся к берегу, значит, приближается буря. Они первыми чувствуют надвигающийся шторм и улетают в разливы, поближе к суше. Когда мы добрались до места, озеро уже начало волноваться. Волны стремительно росли и сильно раскачивали наш катер. Мы успели проверить только одну ставку и вытащили всего двух сазанчиков. Остальные сети перекрутило и намертво забило травой. Посмотрев на стремительно темнеющее небо, Лёха принял решение ничего не распутывать и бросил всё обратно в воду. Нужно было как можно быстрее добраться до острова и переждать бурю. Баркас мчался на полном ходу, с грохотом пробивая волны. Через сорок минут показалась полоска берега. Теперь главным было найти место для безопасной высадки. Ещё несколько минут мы шли вдоль побережья в поисках подходящей заводи.
Наконец мы нашли небольшой песчаный пляж. Высадились, немного подтащили лодку и намертво привязали её к якорю, который глубоко закопали в песок. Полностью вытащить судно на сушу сил не хватило, поэтому Лёха строго предупредил, что за ним нужно постоянно следить. На Балхаше бывали случаи, когда шальные волны уносили катера обратно в открытое озеро.
Взяв вещи, мы отправились искать укрытие от ветра. Из всего снаряжения у меня были только ружьё да тёплая куртка. «Теперь мы как Робинзоны», - подумал я и поспешил за товарищами. Мы облюбовали место под раскидистым деревом. Избавившись от росших рядом кустов с колючками, нарезали камыш и плотно устелили им землю. Спасаясь от летящего песка, натянули куртки на голову и легли пережидать бурю. Через какое-то время мы с Юрой встали и ещё раз проверили лодку. Убедившись, что она надёжно закреплена, вернулись в лагерь. Всего нам удалось урывками поспать каких-то два часа. Первым проснулся Лёха и сразу вспомнил про наш улов. Рыбу нужно было срочно чистить и варить, чтобы она не пропала на жаре. Продуктов мы с собой почти не взяли, так как рассчитывали вернуться домой к вечеру. Юра быстро занялся чисткой, а я пошёл набирать воду. Возле самого берега она оказалась мутной, поэтому пришлось заходить глубже, чтобы зачерпнуть чистой, без тины и песка.
Мы выложили очаг из камней, разожгли костёр, и Асылбек сварил отличную уху. Она получилась на удивление вкусной, горячей, наваристой и с дымком. Пока мы ели, Лёха внимательно наблюдал за небом. Его новый прогноз оказался для нас неутешительным.
- Ветер только усиливается. Если к утру не стихнет - может дуть ещё дня три, - мрачно сказал Лёха.
Ночной шторм не утихал, поэтому мы с Юрой снова пошли караулить баркас. Озеро продолжало бесноваться, но судно стояло прочно, так что со спокойной душой мы побрели обратно к нашему дереву. «Как дикие звери», - подумал я перед сном, укрывая голову курткой.
Всю ночь нас сопровождал вой и свист ветра. Он то бешено гудел в ветвях нашего одинокого дерева, то срывался в яростные порывы. Спали мы плохо и больше, кажется, дремали, прижавшись друг к другу. Утром ничего не изменилось. Ветер продолжал рвать остров. О выходе в море и думать было нельзя, ведь лодку могло просто захлестнуть волнами. Оставалось только одно, сидеть в кустах и ждать, пока всё утихнет. 
Сильный ветер признан мощнейшим климатическим раздражителем. Он безжалостно вызывает спазм сосудов, бьёт прямо по нервным окончаниям. Именно из-за этого внутри рождается какая-то тревожная паника, ты чувствуешь себя полностью деморализованным, а в голове поселяется непрекращающийся, давящий гул. Но со временем ты, кажется, свыкаешься даже с этим, потому что организм адаптируется, и ты постепенно входишь в свой обычный ритм. К обеду у нас разыгрался нешуточный аппетит. Из всей еды оставались только арбуз и немного чёрствого хлеба. Песчаная буря даже не думала утихать, поэтому пришлось есть прямо в пыли. Песок нещадно скрипел на зубах, забивался в уши и глаза, а волосы от него становились жёсткими, словно проволока.
Провалявшись часа два, я не выдержал. Нужно было хоть чем-то себя занять. Я собрал ружьё и решил осмотреть окрестности. В патронташе как раз лежали шесть экспериментальных патронов с разной навеской пороха. Достать один и тот же сорт в те времена было трудно, поэтому каждую новую партию приходилось пристреливать отдельно. Лёха, увидев мои сборы, лишь усмехнулся и спросил у меня с иронией в голосе:
- Ты кого стрелять здесь собрался? Ладно, пройдись, только зря патроны не трать, пожалуйста.
Остров оказался пустынным и однообразным. Одна его половина густо заросла камышом, а вторая представляла собой унылый мелкосопочник. Ничего примечательного на своём пути я так и не встретил. Проходя вдоль кромки зарослей, я вдруг заметил в небе стаю голубей, а следом за ней показалась ещё одна. Птицы летели слишком высоко, поэтому стрелять было бессмысленно. Проводив их долгим взглядом, я молча пошёл дальше.
Вскоре я наткнулся на большую лужу, оставшуюся после недавнего дождя. В ней копошились два кулика. Они суетливо перебегали от кочки к кочке и тонкими длинными клювами усердно ковыряли дно. «Настоящая боровая дичь, только уж больно мелкая», - подумал я, нащупывая в патронташе один из зарядов. Обычно на охоте такую птицу никто не стреляет из-за её крошечного размера. Но сейчас ситуация была особая. Домой мы вернёмся не скоро, запасов еды у нас не осталось, и я невольно стал прикидывать, стоит ли тратить дефицитный выстрел ради такого скромного куска мяса. Было откровенно жалко, но в итоге я решился. Выстрел грянул гулко, но в лагере его, скорее всего, не услышали, потому что ветер надёжно заглушал любые звуки. Его протяжный свист вообще не умолкал ни на минуту. Одна птица шустро взмыла в небо, а вторая осталась лежать в луже. Я поднял её, мимоходом прикинул вес в ладони и сразу решил, что больше по такой дичи не стреляю. Это было откровенно невыгодно.
Вернувшись в лагерь, я продемонстрировал свою добычу, быстро ощипал кулика и повесил его на ветку дерева. Юра тем временем тщательно обследовал лодку и обнаружил в носовом отсеке старый ржавый капкан, который, по всей видимости, остался ещё от прежнего владельца судна. Мы не сразу поняли, зачем он достал его. Но замысел Юры прояснился чуть позже, потому что в камышах он увидел ондатру и решил её поймать. Перочинным ножиком он очистил капкан от ржавчины и, прихватив верёвку, отправился его устанавливать. Я же подошёл к Асылбеку и рассказал про стаи голубей, которые то и дело пролетали над островом.
- Они на водопой летели. Во сколько ты их видел? - спросил Лёха. - Если так, то они каждый день должны по этому маршруту следовать. Утром туда, а вечером назад возвращаются. Можешь посидеть там, покараулить.
Через час Юра вернулся из камышей. Он рассказал, что нашёл её хатку и сумел поставить там капкан. А для надёжности крепко привязал его верёвкой к корням. До самого вечера мы валялись на камышовой подстилке, и каждый из нас был погружён в свои мысли. Примерно за час до заката мы с Юрой поднялись и разошлись в разные стороны. Он отправился проверять капкан, а я пошёл охотиться на голубей.
Добравшись до знакомого места, я выбрал подходящий бархан. Забрался на самую его вершину, поудобнее устроился под кустом и стал ждать. На закате в небе показалась первая стая. «Слушай, а Лёха был прав, они возвращаются», — увидев на горизонте стаю, подумал я и приготовился.


С приближением голубей сердце у меня безумно забилось сердце и слегка задрожали руки. Голуби шли прямо. Прямо на мой бархан. «У меня всего один шанс, нужно брать поправку на ветер, проклятый ветер», - проносилось в голове. За секунду до того, как птицы оказались прямо надо мной, я вскочил и сделал два выстрела навскидку. Стая никак не среагировала на грохот выстрелов и стремительно пронеслась дальше. Но краем глаза я уловил, как один голубь отделился от общей массы и, сложив крылья, камнем пошёл вниз. «Ура, я попал!» - мой мозг буквально взорвался от радости, и я, не помня себя, рванул к добыче. Это был обыкновенный сизый голубь, дикий и гордый, выбравший настоящую жизнь на воле, а не городскую суету и помойки. Когда я вернулся в лагерь, счастливый Юра уже сидел у костра и спокойно снимал шкуру с пойманной ондатры.
- Она, наверное, единственная была на всём острове…, и ты её нещадно выловил, - пошутил я.
- А ты несчастного голубя подстрелил - я же молчу, - парировал Юра.
- Вот видишь, не зря говорят, волка ноги кормят, - с усмешкой отметил Лёха и стал разводить костёр.
   На ужин у нас была жареная ондатра с голубем и запечённый на углях кулик. Ондатру я пробовал впервые в жизни. Её мясо оказалось мягким, но слишком костлявым, а обилие мелких костей заставляло жевать с крайней осторожностью и не давало нормально насытиться. Голубь получился жестковатым, но зато его вкус был вполне привычным. А вот кулик по-настоящему поразил всех. Я залил внутрь тушки остатки майонеза, насадил её на свежесрезанную ветку и, когда костёр прогорел, устроил с самого края, медленно переворачивая над углями. Птица прожарилась настолько хорошо, что её можно было есть прямо с костями, потому что нежное мясо буквально таяло во рту.
Лёха с Юрой признались, что тоже впервые в жизни пробуют кулика. Раньше никто из них не стрелял в такую мелкую дичь, потому что стоимость патрона просто не оправдывала добычу. После ужина Асылбек вспомнил случай, как и ему однажды пришлось пережидать бурю на острове. Тогда у них тоже полностью закончилась еда, и поймать рыбу из-за сильного шторма было невозможно. В какой-то момент один из рыбаков нашёл старую газету и стал рвать её на мелкие куски. Потом взяв ружьё, он встал на каменном выступе и начал бросать эти обрывки в воду.
- Зачем? - недоумённо спросили мы.
- Чайки, - ответил он. - Летают в любую погоду. Они всегда голодные, поэтому бросаются на любое белое пятно в воде, думая, что это дохлая рыба. Чайки сразу слетелись к этой ловушке и подставились под выстрелы. Правда мясо у них жёсткое, специфическое и рыбой отдаёт, но когда есть нечего, выбирать не приходиться.
   На следующий день мы проснулись уставшими и разбитыми. Ещё одна ночь под завывание ветра вымотала все силы. Но просто сидеть сложа руки уже не хотелось, поэтому я поднялся и стал думать, чем себя занять. Юра с Лёхой нашли в лодке замусоленную колоду карт и сели играть под деревом. А я взял оставшиеся три патрона и вновь пошёл бродить по острову с ружьём.
Отойдя недалеко от лодки, я заметил на берегу одинокое невысокое дерево. На его скудных, лишённых листвы ветках чернело огромное гнездо. Когда я подошёл ближе, то увидел в нем распластавшуюся птицу. Тяжело дыша, с открытым клювом и слегка приподнятыми, распущенными крыльями, на ветвях сидел орлан-белохвост. Это была очень редкая птица, занесённая в Красную книгу Казахстана. Такой гигант с размахом крыльев до двух метров питается в основном рыбой и водоплавающей дичью. Меня удивило, что он до сих пор не улетел, ведь птенцы давно уже должны были вырасти и покинуть гнездо. Любопытство взяло верх, и я стал подниматься к нему. Увидев меня, орлан с испуганным клёкотом вспорхнул и начал кружить рядом. Когда я добрался до гнезда, то увидел в нем всего одно яйцо. Оно было треснувшим и давно вытекшим. Но птица продолжала его высиживать, не осознавая, что птенец погиб. И из-за этого слепого инстинкта он провёл в гнезде больше трёх месяцев. Чтобы избавить орлана от напрасных трудов, я решил забрать испорченное яйцо. Аккуратно завернул его в найденную тряпку, потом привёз домой, помыл и положил в холодильник. На фоне обычных куриных яиц оно казалось огромным. И этот необычный сувенир неизменно шокировал моих многочисленных гостей, которые случайно замечали его на полке.
   Ну вот, к вечеру третьего дня ветер наконец стал слабеть. Мы свернули лагерь и приготовились к возвращению. По пути нужно было снять все расставленные ранее сети. После урагана они оказались намертво перепутаны и забиты травой, поэтому мы, даже не пытаясь их перебрать, а просто сваливали всё на дно лодки. Судно тяжело осело под весом мокрых снастей и водорослей и теперь с трудом продвигалось к берегу.
- Да, славно порыбачили, - улыбнулся нам Лёха, - Люди со стороны подумают: «Во! Сколько рыбы наловили! Аж лодка не тянет.»


Охота №2    (дед Павло)
   На охоту к деду Павло мы собирались давно. Это был отец нашего Николая, который на другой стороне Балхаша. Уже не раз он звал нас в гости на зимнюю охоту, но всё как-то не складывалось. В этот раз компания собралась небольшая, поехали только мы с Николаем и его знакомые из Алматы. Мы выехали на двух УАЗиках. Стоял морозный день и яркое солнце слепило глаза, отражаясь от снежного наста. Едва мы выбрались на лёд Балхаша и услышали его характерный хруст под колёсами, в машине воцарилась атмосфера предвкушения охоты. Из динамиков вовсю грохотала музыка, а Николай принялся развлекать наших гостей своими лучшими байками. У каждого из нас на душе было то самое приятное чувство, которое бывает только в начале большого пути.
Он как раз рассказывал какую-то историю о встрече с волком, когда его прервал крик водителя:
- Смотрите! Кто там идёт по льду?
Все сразу прильнули к окнам, пытаясь разглядеть чёрную вдали точку.
Николай схватил бинокль и долго всматривался.
- Ё-моё… Волк! Точно волк!
- Смотри, прямо на лёд вышел!
- Голодный, наверное… за рыбой пришёл.
- Давай жми, быстрей! Нужно обойти его! - скомандовал кто-то.
- Подай мне ружьё! Где патроны? – засуетились в панике пассажиры.
Николай махнул рукой второй машине и наш УАЗик пошёл наперерез зверю. В салоне сразу началась суматоха. Один никак не мог найти патроны, а другой в спешке запутался в чехле от ружья. УАЗ жёстко швыряло на поворотах, поэтому мы то и дело бились головами о потолок.
- Только в салоне не заряжайте! - крикнул я, стараясь перекрыть шум мотора.
   Во время волчьей облавы с моим дедушкой случилось несчастье. Прямо в машине у одного из охотников случайно выстрелило ружье. Рана оказалась очень тяжёлой, поэтому спасти руку не удалось и её ампутировали. Из-за этого случая я твёрдо усвоил, что безопасность на охоте всегда стоит на первом месте. И никакой трофей не стоит человеческой жизни и здоровья.

Николай, заметив моё беспокойство, поднял руку показывая патроны и успокаивающе сказал:
- Нет-нет, ружьё не заряжено.
Когда мы подъехали к зверю с двух сторон, охотники с ружьями наперевес выпрыгнули из машины, готовые к выстрелу. И тут «волк», радостно замахав хвостом, бросился к нам навстречу.
- Да это же собака! Чёрт возьми!
- Точно…
- Чуть пёсика не подстрелили!
- Блин, а издалека - ну прямо волчара.
- Потерялся, бедняга. Может, с собой заберём?
- Куда его? Не пропадёт. Найдёт дорогу.
Собака бегала вокруг нас и принюхивалась к каждому. Она опустила хвост и робко виляла им в надежде на помощь. Было видно, что она домашняя. В её поведении не было ни капли дикости, а только доверие и усталость. Дружелюбная и растерянная, она словно искала среди нас своего хозяина
- Всё, поехали дальше. Нам ещё пилить и пилить, - махнул рукой Николай, садясь обратно в машину. - Вот так в жизни бывает, думаешь - волк, а тут бац - собака оказалась.
По дороге мы подъехали к рыбакам, которые проверяли сети. Николай узнал в них старых знакомых, вышел из машины и разговорился. Мы тоже подошли к лункам посмотреть, как идёт зимний лов. Рыбаки только начинали трусить сети, и на льду пока лежали один крупный сазан и несколько небольших лещей. Увидев, что с нами гости, рыбаки настояли, чтобы мы забрали сазана и угостили их «хешкой». Пока все смотрели как из-подо льда вытягивают тяжёлую сеть, Николай подозвал меня:
- Почисти его пожалуйста, пока не замёрз. Потом сложнее будет. Вон, возьми лопату.
- В смысле, зачем лопата? - не понял я.
- Ты что, ни разу рыбу лопатой не чистил? - удивился Николай.
Я до последнего думал, что это шутка или какой-то балхашский прикол. Но когда Николай подошёл к сазану с настоящей совковой лопатой, стало понятно, что намерения у него самые серьёзные. Он прижал хвост рыбы сапогом и уверенно повёл по чешуе перевёрнутым полотном лопаты. Два мощных взмаха, и один бок заблестел чистой кожей. Коротким ударом ноги он перевернул рыбу и принялся за вторую сторону. Через пару быстрых движений с чисткой было покончено.
Вся процедура заняла меньше минуты. Такого я ещё не видел, ведь подобный метод отлично спасает от необходимости мёрзнуть с ножом на пронизывающем холоде. Николай сполоснул тушу в лунке, быстро выпотрошил, срезал куски мякоти, сбрызнул уксусом, посолил и посыпал перцем. Весь этот набор он ловко упаковал в целлофановый пакет и оставил на капоте машины.
- Пусть промаринуется. Пока доедем - будет готово.
   Попрощавшись с рыбаками, мы продолжили путь. Когда выехали со льда на берег, нам пришлось остановиться, так как на одной из машин вышел из строя задний мост. Водители осмотрели поломку и переключили УАЗ на передний привод. Тем временем Николай снял с капота своё угощение и предложил пассажирам. Все были в восторге, рыбу дружно похвалили и записали её несложный рецепт.

   Через полтора часа мы прибыли на место. Дед Павло обрадовался нашему приезду и вышел встречать гостей. Он был крепким, долговязым стариком с мосластыми руками. Каждому из нас он крепко пожал руку и пригласил в дом. Но мы отказались, так как всем не терпелось начать охоту. Дед Павло не стал нас отговаривать. Он быстро собрался, взял патронташ, старую одностволку двенадцатого калибра и сел в машину. Старик был потомственным казаком, чьи предки обосновались в этих краях ещё до революции. В здешнем глухом посёлке он родился и вырос, отсюда же ушёл добровольцем на фронт. Известие о нападении врага пришло к ним с опозданием, ведь в округе не было ни газет, ни радио. Но как только люди узнали о случившемся, Павло с товарищами пешком отправился в военкомат. Районный центр тогда находился в Узунагаче, до которого было почти триста километров пути. В дорогу призывники взяли капканы, леску и крючки, чтобы добывать себе пропитание в пути. Одно это пешее путешествие уже было настоящим подвигом.
После войны он вернулся в родной посёлок, где продолжил жить и работать. Дед Павло великолепно знал местность, до мелочей разбирался в повадках зверя и птицы. Он страстно любил охоту, но при этом относился к природе с глубоким уважением и был ярым противником браконьерства. Зимой они с товарищами подкармливали кабанов и косуль, а в запрудах рубили лунки, чтобы избежать замора рыбы. Природа для этих людей была не просто средой обитания, она была верным другом, кормильцем и родным домом.
Пока мы ехали, завязалась беседа.
- А как вы здесь зимой живете? Холодно, наверное? - спросили его гости.
- А зимой у нас вообще цирк, — улыбаясь, ответил дед Павло. - Мороз как придавит под сорок градусов, да ещё ветер с озера такой налетит, что кальсоны на лету звенят! Но ничё, мы привыкшие.
- А зайца здесь много? - опять поинтересовались гости.
- У-у-у, раньше было видимо-невидимо! Выйдешь на барханчик - везде уши торчат, как антенны у радиоприемников. А бегают как бешеные! Наверное, от этой жары и соли у них вся прыть в ноги ушла. Сейчас меньше уже, но трохи есть.
- А кабан? Кабан здесь водится? - не унимался приезжий охотник.
- О-о, да, а как же! Местный, камышовый. Помнишь, Николо, какого в прошлом году из тугаев выгнали? Он так хрюкнул, что у меня аж шапка приподнялась. А клыки у него - как сабли. Прямо император тутошний!
Когда машины заехали поглубже в угодья, дед Павло попросил заглушить моторы и вышел из салона. Увидев свежие следы на снегу, он позвал нас к себе.
- Вот это петух, смотри, какой широкий шаг. Расстояние большое между ними, значит бежал от кого-то.
Потом наклонился и растирая пальцами подобранный шарик произнёс:
- А вот помёт зайца, свежий совсем. Недавно прошёл, где-то рядом лёг.
Он выстроил нас в цепь и показал, как правильно идти по следу. А сам руководил всем процессом и внимательно следил за безопасностью. Обладая тонким чувством юмора и постоянно сыпля прибаутками, дед Павло умел заразить всех своим азартом, но при этом ни на минуту не терял собранности. Ему тогда было семьдесят три года, но выглядел и держался он молодцом. Мы с трудом поспевали за ним по глубокому снегу, а он, не сбивая дыхания, уверенно шагал вперёд. При этом, ловко пригибаясь и перебегая от куста к кусту, метко стрелял, без промаха.
Тот день остался в памяти как один из лучших, ведь мы не только добыли зайца и фазана, но и познакомились с незаурядным человеком, а также увидели удивительные места.
   Спустя годы, когда деда Павло не стало, меня попросили сделать для него надгробную табличку. В знак глубокого уважения я выбил на пластине из нержавеющей стали его инициалы и даты жизни, после чего передал её Николаю как последнюю дань памяти.

Охота №3    (Гусь)
   Снова наступила осень, а вместе с ней пришёл и новый охотничий сезон. К нему я всегда готовился основательно, ведь нужно было заранее лить дробь и рубить прокладки. Когда заканчивались старые валенки, вместо пыжей я использовал опилки или комбикорм. Потом ружье приходилось пристреливать, чтобы добиться хорошего боя и кучности. Правда, такой метод снаряжения патронов имел свой побочный эффект. Если стрелять против ветра, в глаза летела мелкая древесная пыль, и протирать их после выстрела было крайне неприятно. А если к этому добавлялись брызги воды с комбикормом, то вид у меня становился совсем неприглядным. Но такова была цена самодельных зарядов. За неимением лучшего выбирать не приходилось.
Перед самой охотой мне нужно было зайти в гараж за вещами. По дороге попался Димон на машине, которому как раз надо было отвезти рыбу на причал. Мне это было по пути, и, чтобы сэкономить время, я запрыгнул в кабину его бортового УАЗика. В ящиках он вёз свежего, только что пойманного сазана. Когда мы приехали, Димон припарковал машину возле лодок и вышел. Пока они разговаривали с рыбаками, я проверил список вещей, которые собирался взять с собой на охоту.
Вдруг машина сдвинулась с места и покатилась с бугра прямо в озеро. Сначала я ничего не понял, пока снаружи не раздались крики. Все вокруг забегали, а УАЗик стремительно набирал скорость. В надежде дотянуться рукой до тормоза я нырнул к педалям, но достать их из-за неудобной конструкции салона так и не смог. Когда кузов погрузился в воду, я уже висел вниз головой и болтал ногами, отчаянно пытаясь выбраться. Машина плавно съехала с крутого берега, и вода побежала в кабину изо всех щелей.
- Рыбу, лови, рыбу - кричал мне Димон с причала.
Но сазан ожил и мгновенно уплыл на глубину. Когда я забрался на крышу кабины, в руках у меня была лишь спасённая его папка с документами, а вокруг плавали доски из кузова да пустые рыбные ящики.
- Вот это им повезло, - хмыкнул Димон с берега. - Скажут потом, что сначала ловят, а потом отпускают. Да уж… Что я теперь отцу скажу? Опять орать будет. Давно ведь собирался ручник починить.
- И как ты теперь машину вытаскивать думаешь? - спросил я, поджав ноги на крыше.
- Нырять нужно. Сейчас трос найду, попробуем другой машиной дёрнуть.
- Нырять - это, конечно, хорошо. Только вода ледяная. Чай, не месяц май.
- А что делать? Придётся.
Тем временем ко мне подошла лодка и высадила меня на берег. «Хорошо, что не я был за рулём», - подумал я, прощаясь с Димоном. Я бы такое купание не выдержал. Передав ему папку с документами и пожелав удачи, я оставил причал и пошёл в гараж за вещами.
   В этот раз на охоту с нами отправился дядя Саша. Мы выехали на двух машинах и взяли с собой проводника, местного уроженца. Он знал здешние угодья как свои пять пальцев. Осень выдалась дождливой. Дороги размыло, озёра вышли из берегов, а луга превратились в сплошные заливные пространства. Для уток началось настоящее раздолье, а для нас это означало многообещающую охоту. Вместо привычных болотных сапог я взял прорезиненный комбинезон, чтобы заходить в воду поглубже. Место нашего лагеря представляло собой широкие разливы, окружённые протоками и густыми зарослями камыша. Мы припарковали машины под деревьями и вышли осмотреться. Вокруг стоял плотный туман, из-за которого видимость не превышала двадцати метров. Влажная почва и пожелтевший мокрый камыш создавали живописный пейзаж, напоминающий классическую охотничью открытку.
- Надо сразу сапоги надевать, а то промокнете, - заметил я, глядя на кроссовки дяди Саши.
Я снял лёгкую обувь, переобулся в болотные сапоги и принялся натягивать комбинезон. С трудом застегнув все заклёпки, подпоясался двумя тяжёлыми патронташами.
- Всё, к бою готов! - бодро отрапортовал я Николаю.
Когда все подготовились, мы распределили, кто куда пойдёт. Я отправился с Николаем к излучине реки. Он оставил меня в кустах, а сам отправился на разведку к ближайшему разливу. Через несколько минут прогремели два выстрела. Это стрелял Николай, но из-за тумана ничего не было видно. Я напрягся и стал вглядываться в небо в надежде заметить поднявшуюся утку. Но вокруг стояла тишина, без единого звука или движения. Вскоре я услышал шаги, это возвращался Николай.
- Пойдём-ка, пойдём быстрее! - торопил он. - Я там утку подстрелил. Думал сначала, Чунга-Чанга, а пригляделся, так нет, утка.
- Что за Чунга-Чанга? - не понял я.
- Да так чомгу называют, знаешь такую? Упала прямо в воду. Хотел достать, но глубоко. Ты как раз в комбинезоне, достанешь.
Пройдя метров тридцать, мы вышли к заливу. Утка плавала всего в десяти метрах от берега. Это была самочка широконоски, небольшая, но красивая птица. Николай пришёл в коротких сапогах, поэтому добраться до неё не мог. Я передал ему своё ружьё и охотничий билет, а сам осторожно стал заходить в воду. Дно оказалось глинистым и скользким. Медленно переставляя ноги, я приближался к утке.
- Да-да, вот так… Давай, ещё немного! - подбадривал меня Николай с берега.
Сделав всего три шага, я вдруг потерял опору и с головой ушёл в промоину. Дна под ногами не почувствовал, поэтому сразу вынырнул и, захлёбываясь, стал грести к берегу.
- Ой, всё! Назад! Давай руку, быстрее! - забегал по берегу Николай, протягивая мне ладонь.
Ледяная вода моментально набралась в комбинезон, сковывая движения. Успев схватить одной рукой уплывающую кепку, я грёб как мог. К счастью, до берега было близко. Николай подхватил меня за руку и помог выбраться на сушу. Первым делом я сдёрнул с себя комбинезон и вылил воду из штанин. Николай, махнув рукой на уплывающую утку, посоветовал срочно бежать к машине, чтобы переодеться.
«Хорошо хоть ружьё с охотничьим билетом отдал», - мелькнула у меня мысль. А когда я добежал до УАЗика, то даже успел согреться. Дядя Саша сидел в машине и беседовал с Гришей. Он не пошёл далеко, а просто наслаждался выездом. Увидев меня, промокшего насквозь, оба сильно удивились. Дядя Саша тут же дал мне свою запасную одежду и болотные сапоги, а Гриша налил в кружку коньяк. Посмотрев на мой плачевный вид, они строго настояли, чтобы я выпил всё залпом и остался в машине греться.
- Так нельзя переохлаждаться, простудишься! Осень на дворе всё-таки.
- И как тебя угораздило провалиться? - недоумевали дядя Саша с Гришей.
Согревшись, я вышел из машины и бросил мокрые вещи под дерево, потому что, сушить их уже не имело смысла. Проверив ружьё и патроны, решил идти в самый дальний угол разлива.
К обеду солнце рассеяло туман, и небо прояснилось. Подойдя к краю протоки, я встал в камышах и затаился в ожидании птицы. Над водой пролетали одиночные пары, но стрелять по ним не имело смысла, так как битая дичь могла упасть в густые заросли или унестись сильным течением. Мне это место не понравилось, и я решил сменить позицию. Выбравшись из камыша, я поднялся на высокую кочку. Сверху открывался хороший обзор, и я увидел, как два наших охотника тоже покинули свои укрытия. Утка летала вяло. Больших табунов не было, в небе мелькали в основном одиночки. Вдруг тишину разорвал дуплет. Я сразу обернулся на звук и понял, что один из охотников стрелял в гуся, летевшего высоко в небе. Птица, вспугнутая выстрелом, изменила направление и развернулась прямо в мою сторону. Поскольку я стоял на возвышении, расстояние между нами стремительно сокращалось. Гусь считается птицей крепкой на рану, и простой дробью его не возьмёшь. Упав на землю, я прижался к кусту и начал лихорадочно перезаряжать ружьё. Специально для таких случаев в кармане у меня всегда лежали патроны с крупной картечью. Птица летела прямо на меня. Я замер, стараясь не выдать себя даже движением, и лишь краем глаза следил за её приближением. Внутри всё сжалось, а колени предательски дрожали.
- Га-га-га, - раздалось прямо надо мной.
 Вот он, над самой головой. «Пора! Сейчас или никогда. Промедлишь, и он уйдёт!» Я вскочил и вскинул ружьё. Прицелиться не было времени, поэтому стрелял навскидку. Гусь заметил меня и резко дёрнулся в сторону, но как раз в этот самый момент прогремел выстрел. Я снял его с первого выстрела, а второй сделал уже на всякий случай, по падающей птице. Гусь сложив крылья, словно парашют, с шумом рухнул в воду, подняв фонтан брызг. Перезаряжаясь на ходу, я поспешил к берегу. Птица упала на середину протоки и, судя по всему, была лишь ранена. Я принялся стрелять сквозь камыш, поскольку очень боялся, что гусь уплывёт. Картечь быстро закончилась, и пришлось перейти на дробь. Убедившись, что птица больше не способна взлететь, я задумался о том, как её достать.
Течение постепенно сносило гуся, и я пошёл за ним вдоль берега. Через несколько метров птицу прибило чуть ближе. Я попытался дотянуться до неё ружьём, но безуспешно, так как ствол оказался слишком коротким. Искать палку я не решился, боясь упустить добычу из виду. Тогда я снял ремень с ружья и стал забрасывать его, словно лассо. Когда гусь подплыл ближе, я отложил ружьё и осторожно зашёл в воду. Сделал всего два шага, как вода достигла самого верхнего края сапог. Птица начала отплывать. Медлить было нельзя, поэтому я подался вперёд, ухватил её за крыло и в то же мгновение снова провалился в глубину. Сжав руку с добычей, я почувствовал, как течение уносит меня. Не выпуская гуся, я начал плыть и бешено работать ногами, стараясь при этом не потерять сапоги. Выбраться на сушу оказалось непросто, поскольку берега повсюду заросли плотным камышом. Я плыл вдоль протоки до тех пор, пока не заметил небольшой просвет. Подтолкнув гуся перед собой, я ухватился за нависшую ветку и подтянул себя к берегу. Почувствовав под ногами твёрдое дно, я встал и выбросил птицу на сушу. Затем, хватаясь за стебли камыша, аккуратно выбрался сам, стараясь не порезаться о жёсткие листья. На берегу я первым делом выжал одежду и вылил воду из сапог. Отжавшись, я взял гуся в руки и начал его рассматривать. Это был крупный серый гусь весом килограммов восемь, не меньше. «За таким и нырнуть не жалко, - подумал я. - Вот все удивятся. Хотя… похоже, на сегодня я уже наохотился».
Вернувшись за ружьём, я насквозь мокрый, но невероятно довольный собой отправился к машинам. Там уже собрались наши охотники, которые вовсю готовились к обеду. Дядя Саша, увидев меня в таком виде, не выдержал:
- Что, опять?!
- Да ну! - удивился Гриша.
- Он гуся подстрелил, - вмешался Николай. - Я видел, как тот падал.
- Я ведь тоже по нему стрелял, но он тогда слишком высоко шёл. – добавил второй охотник
- А ну, давай показывай!
Я достал добычу.
- Ого, какой красавец!
- Слушай, если ты ещё захочешь выпить, необязательно нырять в воду, - пошутил кто-то.
- Мы тебе и так нальём, только попроси.
Вся компания столпилась вокруг. Все рассматривали гуся, восхищённо переговариваясь. Дядя Саша вытряхнул свой рюкзак, и из сухих вещей там оказались только его старенькое тонкое трико.
- Больше ничего нет, - сказал он. - Надень во,т мои кроссовки, я всё равно в машине останусь.
- Если хочешь ещё походить, бери мой свитер, - предложил Гриша. - Я с шефом тут побуду.
- А может, хватит? Посиди в машине, - озабоченно предложил дядя Саша.
Но терять драгоценное охотничье время, сидя в тепле, я не собирался. Быстро переодевшись, я бросил очередную порцию мокрой одежды под дерево и снова отправился в сторону залива.
Выглядел я, мягко говоря, немного нелепо, поскольку растянутое трико болталось, кроссовки были на три размера больше и надеты на босу ногу, а свитер с чужого плеча свисал почти до колен. Подтянув трико и свитер патронташем, в таком виде я снова отправился на охоту.
Теперь мне пришлось прыгать по кочкам и выбирать сухие тропинки, чтобы не промочить последнюю сухую обувь. Встав в куст осоки, я снова принялся наблюдать за небом. Утка мельтешила над дальними разливами, куда пройти было невозможно. Простояв около полутора часов, я окончательно замёрз и начал терять терпение. «Ещё минут пятнадцать - и иду в лагерь», - решил я.
И именно в этот момент я увидел утку. Она летела со стороны протоки, неспешно и уверенно, явно подыскивая место для ночлега. Я выцелил её и нажал на спуск. Это оказался крупный селезень кряквы. К счастью, он упал не в камыш, а на чистое открытое место. Быстро подобрав добычу, я поспешил к лагерю. Там моё появление вызвало настоящий фурор, ведь я снова вернулся с трофеем. Моя добыча оказалась самой богатой за день, остальные охотники подстрелили всего пару уток, списывая свои промахи на плохую погоду.
- Так им и надо, - усмехнулся Николай, хлопнув меня по плечу. - Пусть целятся лучше!
Вечером мы собрали вещи и отправились в обратный путь. Дома я заморозил добытую дичь и решил отвезти её Новый год в Тараз.
А через день Димон решил меня удивить и притащил огромного белого амура. Он тащил его в мешке на четвёртый этаж и пришёл еле живой от усталости. Зашёл в ванную, распахнул мешок и вытряхнул туда тушу, которая едва не выскочила обратно. Здоровенная рыба, килограммов под пятнадцать, заняла в ванне почти всё пространство. С неё я собрал целую трёхлитровую банку внутреннего жира, а из потрохов приготовил отменный куырдак.
А когда я приехал к родителям на праздник, на столе красовалось настоящее балхашское ассорти, состоящее из кабаньей задней ноги, гуся, утки и вяленого белого амура. Мама запекла гуся в духовке и подала к столу, а я принялся увлечённо рассказывать охотничью историю о том, как птица налетела, как прозвучал выстрел и как она шумно шлёпнулась в воду. Я активно жестикулировал, показывал, в какой именно момент нажал на спуск, и вспоминал, как плыл за своей добычей сквозь камыш.
Но вдруг меня прервала мама.
- Картечь, говоришь? - уточнила она и с тихим звоном бросила на мою тарелку блестящую дробинку. - Все вы, охотники, такие...
И за столом раздался дружный смех.
- Мать не обманешь! - хмыкнул отец. - Наверное, где-то подранка нашёл, а тут нам байки рассказывает!
- Да это я его добивал уже, дробью, - начал оправдываться я.  Честно, я сам его взял!
   Тот Новый год остался в моей памяти очень тёплым и светлым. Тогда мы ещё были все вместе, радовались жизни, не знали забот о здоровье и просто наслаждались моментом. Это было редкое, незабываемое время абсолютного семейного счастья.   


Охота №4    (замёрзли)
    На этот раз решили выехать на охоту попозже, чтобы поймать последний перелёт северной утки. Стоял конец ноября, с тёплыми днями и лёгкими заморозками по ночам. Нас на тот берег должен был доставить рыболовецкий баркас, а дальше мы должны уйти на моторных лодках. Компания собралась солидная. Некоторых участников нашей компании я видел в первый раз, но самое главное, что с нами ехали Николай с Васей. Когда они были рядом, охота обещала стать более удачной и надёжной. Мы собрались на пристани и начали погрузку багажа на судно. Для этого был брошен деревянный трап, который скрипел и ненадёжно шатался. Дядя Саша дал последние распоряжения Грише, и попросил его быть всегда на связи. Забравшись на корабль, мы первым делом сложили свои вещи в кубрик. Николай с Васей подошли к причалу на своих моторных лодках. Погрузив всё снаряжение и продукты на корабль, народ собрался на палубе. Наш корабль завёл двигатель и просигналил отплытие коротким гудком. На небольшой скорости вышел из гавани и взял курс в море. Вася начал следить за лодками, идущими на буксире, а капитан с Николаем принялись готовить стол для охотников. Я не стал учувствовать в застолье и отправился в кубрик перебирать патроны и заряжать патронташ. 
Шли мы по морю часа три-четыре. Пока весь народ праздновал встречу на палубе у меня было время немного отдохнуть. Убрав в сторону ружья и сумки, я пристроился на нижней полке. Корабль мерно раскачивало и в полумраке трюма под шум мотора, я провалился в сон. Проснулся я от наступившей тишины. Было темно, двигатель не работал, и только небольшие волны слабо шлёпались о борт судна. Когда я поднялся на палубу, за столом пили чай и рассказывали охотничьи байки. Мы прибыли на место. Капитан встал на якорь недалеко от берега. Первым делом я задал вопрос как в популярном фильме: «А когда мы охотиться будем?». Но меня сразу образумили, сказав, что сейчас уже глубокая ночь и на охоту выедем утром.
Под утро стало совсем холодно. Промозглый ветер поднял небольшую волну и раскачал корабль. На сером небе засветила заря. По кромке камыша начали мотались не большие табунки уток. Пока мы собрали вещи и погрузились в лодки, окончательно рассвело. Берега было не видно, он был окружён плотной стеной высокого камыша. На первый взгляд прохода через него не было, но, когда Николай подплыл ближе я увидел просветы в зарослях. Это были запутанные узкие коридоры, которые для простого человека превращались в лабиринты. Мы плыли в сторону берега наблюдая за уткой. Предчувствуя приближения зимы, они собирались в большие стаи и готовились к перелёту. Но все они летели очень далеко, на недосягаемой высоте для выстрела. Бакланов уже не было они ушли раньше, не дожидаясь, когда Балхаш полностью скуёт льдом. Проплыв основные заросли камыша мы выбрались на разливы. До берега было ещё далеко, но здесь хоть вырисовывались места, где можно было охотиться. Охотиться всем вместе из нашей лодки было невозможно, ведь в ней было слишком тесно. Поэтому меня высадили на кочку, заросшую камышом. Дядя Саша с Николаем передал мне ружьё и сумку с патронами.
- Ты здесь стой, а мы дальше пройдём и вон за тем кустом встанем. Только пожалуйста очень осторожно. Если утку возьмёшь за ней не лезь, сразу булькнешь. Здесь протока идёт, очень глыбако. Мы потом тебя на лодке подберём. – провёл мне последний инструктаж Николай.
Оставив меня, они, потихоньку отталкиваясь шестом, скрылись из виду. Оставшись стоять на высохшем клубне корней, я заломил вокруг себя камыш и постарался поплотнее утрамбовать его сапогом, чтобы сделать хоть какое-то подобие площадки. Один неосторожный шаг в сторону и ноги проваливались в воду. Старые сапоги немного пропускали воду, поэтому после нескольких попыток пройти дальше ноги у меня окончательно отсырели. Я вытоптал себе площадку и приготовился к охоте. Первым делом я несколько раз покрякал в манок и начал вертеть головой, высматривая дичь. Но утки летели высоко в небе и снижаться, кажется, не собирались.
Через некоторое время над озером раздался шум мотора подходящего судна. «Ух ты, кажется, не одни мы собираемся здесь охотиться», — подумал я и стал прикидывать, пройдёт корабль мимо или остановится рядом. Однако чужому капитану эта лагуна тоже приглянулась. Судно дало протяжный гудок и замерло на месте. Сам корабль из-за камыша я не видел, но все звуки доносились по воде удивительно отчётливо. Сначала приплывшие стали шумно рубить саксаул, затем долго искали трубу от самовара и весело хохотали на весь залив. А чуть позже, совершенно несуразно для тихой охоты, на всю округу громко заиграла музыка.
«На теплоходе музыка играет, а я одна стою на берегу. Машу рукой, а сердце замирает…»
И прямо как в этой песне, моё сердце тоже замерло: «Они же всю утку нам распугают! И долго, интересно, они здесь простоять будут? Нет, я так ещё никогда в жизни не охотился!» Однако на самом «теплоходе» охотиться, похоже, никто и не собирался. Шумный морской сабантуй вовсю набирал обороты, и это начинало меня серьёзно настораживать.
Но спустя полчаса я услышал свист крыльев раньше, чем их увидел. Два чирка, невзирая на доносившуюся музыку, лихо обогнули куст и пролетели буквально в метре от места, где я стоял. Они пронеслись над самой водой, со скоростью звука. Как два «Мессершмита» они синхронно повернули в сторону и быстро исчезли за поворотом. Я даже не успел поднять ружьё как они уже исчезли из виду. Когда стоишь в скрадке тебе нужно постоянно следить за небом. Утка может неожиданно прилететь с любой стороны на охотника. Тут важно правильно рассчитать угол подхода и скорость птицы ну и, конечно, вовремя сделать удачный выстрел. В тот день налётов было не много. Несколько раз я безнадёжно мазал, то стрелял, не учитывая скорость ветра, то просто неправильно брал упреждение. Но всё же к концу дня на моём счету было три утки, против дяди Сашиных восьми. Когда к вечеру вернулась наша лодка, музыку на корабле уже выключили, и мы в полной тишине стали собирать уток.
- Я так ещё никогда не охотился, прямо под музыку получилось, - начал я рассказывать дяде Саше. - Думал, всю утку распугают, а ей, оказывается, всё равно. Не боится, летает!
- Да, мы тоже их слышали, - ответил дядя Саша.
- Да я знаю их, они скоро уйти должны, ночевать здесь не будут. Они уже своё отохотились, - улыбаясь, сказал Николай.
Начавшийся ветер прибил плавающие тушки к камышу, но нам повезло, и вся добытая дичь благополучно нашлась.
   Всю подбитую вечером утку нужно по возможности собирать сразу. У меня был случай, когда я решил оставить добычу в воде до утра, чтобы собрать её при свете. Однако на рассвете, когда я взял птицу, тушка оказалась подозрительно лёгкой и легко сжималась в руке. Как выяснилось позже, ночью жук-плавунец залезает утке под кожу и полностью выедает всю мякоть с грудки. Именно поэтому, чтобы не испортить дичь, её необходимо как можно быстрее вытаскивать из воды.
   Перед тем как отправиться назад к баркасу, к нам подплыл Вася. Он с самого начала решил провести разведку и ушёл к берегу. У него была маленькая, узкая плоскодонка, которую местные камышатники обычно использовали на промысле. За счёт своей конструкции лодка спокойно шла по траве и мелководью, её легко можно было провести с помощью шеста сквозь любые заросли. Единственным минусом судна оказалась его неустойчивость, ведь при любом неверном движении можно было перевернуться.
- Ну как постреляли? Много взяли? Я с берега слышал, нормально бабахали. У вас прямо под музыку получилось.
- Утвы валом. И крякаш и серая пришла.
- Пару белолобых занизил блин, жалко! 
- Короче нашли одиннадцать, но ещё подранки были. А ты как там? Что видел?
- Да я вообще не стрелял, нафиг мне эта погань болотная. Я следы свиней видел! Полно следов. Они ночью кормиться на берег выходили. Можно сегодня попробовать, поплавать вдоль берега.
Речь шла о диких кабанах. Охота на них была моей давней, заоблачной мечтой, ведь раньше в подобных вылазках я никогда не участвовал. Внутри у меня всё мгновенно сжалось от волнения. Я замер и ловил каждое слово, боясь пропустить самое главное.
- Ты что думаешь? Выйдут сегодня?
- Да там такие порои, весь берег нарыли. Сто процентов они там каждый день кормятся.
- А далеко отсюда?
- Да порядком, если на «Казанке», то обходить придётся, но можно на моей. В два шеста напрямую быстро пробьёмся.
- Блин, погода что-то портиться, что завтра будет?
- Поэтому нельзя время терять, берега обмёрзнут, уйдёт кабан. В тугаи двинется.
- Ладно давай на корабль, а там посмотрим.
   Пока мы добирались до места, чужое судно уже снялось с якоря и ушло. На борту нашего корабля нас с нетерпением ждали. С нами были охотники, которые за всё время ни разу не взяли в руки оружие. Их ружья небрежно покоились в капитанской рубке, поражая своей роскошью и изыском. Арсенал этих горе-стрелков оказался поистине богатым. Именно тогда мы впервые в жизни увидели штучные, коллекционные экземпляры, украшенные эксклюзивной гравировкой. Также в оружейный арсенал входил никелированный винчестер и несколько автоматических карабинов. Эти люди просто наслаждались природой и хорошей компанией, а дорогое оружие везли с собой исключительно ради статуса и престижа. Мы поднялись на борт и принялись ощипывать добытую птицу. Капитан тут же на палубе опалил её паяльной лампой, а затем сварил в огромном котле наваристый шулюм на ужин. Осенью утки нагуливают много жира, поэтому суп получился невероятно сытным и вкусным. После ужина Вася с Николаем озвучили всем свой план действий. Они собирались ночью взять фонари и проверить берег на плоскодонке, где Вася обнаружил свежие следы. Но стоило гостям взглянуть на ненадёжную лодку, как желающих составить им компанию не нашлось.
- Нужно обязательно съездить. Будет там свинья.
- Жалко уезжать не попробовав. Не то путёвка просто так сгорит. Зря брали что ли. – разговаривали они между собой.
- А может Серёжку с собой заберём. Он маленький много места не займёт. Ему точно интересно будет, хрюна, наверное, живьём и не видел ещё.
Я повернулся к дяде Саше и умоляющим взглядом стал просить у него разрешения. Наверное, со стороны я походил на спаниеля, мечтающего попасть на охоту. Дядя Саша, конечно, согласился, но строго предупредил меня вести себя как можно осторожнее.
- Это не шутка уйти ночью на лодке в камыш. Здесь вокруг непролазные дебри и глубокие омуты с подводным течением. Много людей в этих краях пропало.
Пообещав вести себя осмотрительно, я пошёл собирать вещи. Погрузив ружья и патроны в лодку, мы потихоньку отплыли. Меня посадили посередине, а Вася с Николаем, вооружившись шестами, встали по краям. Я держал на коленях наше оружие и фонари, чтобы они ненароком при движении не выпали за борт.
Местные охотники использовали шахтёрские фонари, которые отличались надёжностью и спокойно могли работать на протяжении всей ночи. Тяжёлый аккумулятор с крышкой они привязывали к поясу, а саму фару на гибком шнуре крепили прямо на ствол. Для этого из жести вырезали специальные пластины, подгоняли их под контур оружия и намертво стягивали винтами. Получался отличный подствольный фонарь для опознания целей, позволяющий одновременно целиться и освещать путь.
К кромке зарослей мы подошли быстро, ветер немного стих, и лодку перестало качать. Острым носом плоскодонка врезалась в стену камыша, легко прокладывая себе дорогу. Лунного света было достаточно, поэтому фонари пока не включали. Вася каким-то невероятным образом находил кратчайший, только ему известный путь к берегу. Сделав несколько поворотов в этих лабиринтах, охотники остановили лодку, воткнув два шеста в толстый слой водорослей.
- Всё приехали. Отсюда начнём смотреть. Только тихо. Не шумите.
- У кабана знаешь какой слух? Он ночью не видит, но чует и слышит за три версты.
Николай пересел на край лодки и взял у меня фонарь. Вася положил один шест на дно, а вторым осторожно оттолкнулся от берега. Мы попали в русло протоки и неспешно поплыли по течению. С одной стороны нас окружала высокая плотная стена камыша, а с другой высился обрывистый берег суши. Во время большой воды и сильного прибоя сушу подмывало, поэтому целые деревья со временем оказывались на глубине. Их корявые корни зловеще торчали из воды, придавая ночному пейзажу таинственность и даже ужас. Острый луч фонаря рассекал плотную тьму и скользил по кромке земли в поисках животных.
- Что-то никого не видно, - тихо прошептал я. – зато красиво так.
- Тихо сиди не шевелись, вишь сколько кавляг здесь. Если понесёт по воде, сразу напырешься, что потом дяде скажем?
Я включил второй фонарь и посветил в воду. Вода поразила своей прозрачностью.
- А какая здесь глубина?
- Ну метров пять, наверное, а то и больше.
Дно было устлано павшими стеблями и водорослями. Во время неустойчивой погоды, когда поднимался южный ветер, ледяной покров выдавливало на сушу. Камыш буквально резало льдом, и на протяжении десятилетий он оседал на глубине, образуя плотный слой затонувшей массы. Чистой воды оставалось от силы метра полтора, а все остальное пространство заполняла битая растительность. Узкой полоской света я осветил толщу воды, разглядывая непривычный подводный ландшафт. Среди почерневших от времени стеблей по течению тянулись длинные зелёные нити.
Вдруг в глубине водоёма блеснули два глаза. Свечение напомнило взгляд кошки, попавшей в лучи автомобильных фар. Это оказался небольшой судак. Особое строение сетчатки помогает ему охотиться в темноте на мелкую рыбёшку. Такого чуда я ещё не видел. Хищник медленно двигался нам навстречу, совершенно не обращая внимания на лодку. Прижавшись к борту и направляя вниз луч, я словно заглянул в огромный аквариум. Совсем рядом проплыла стайка мальков, а следом появился крупный карась. Малыши быстро исчезли, почуяв угрозу, а их преследователь как ни в чём не бывало продолжал свой путь прямо навстречу судаку. Но тут мои наблюдения прервал Вася:
- Всё, туши быстро свет и тихо! - прошептал Николай.
Я мгновенно погасил фонарь и в темноте схватился за ружьё, случайно задев прикладом борт плоскодонки. Глухой стук показался мне оглушительным.
- Да не греми ты так! - сердито цыкнул Вася. - Тихо сиди, сейчас вон туда подойдём.
Когда я огляделся, то ничего, кроме внезапно возникшей стены камыша, не увидел. Оказывается, течение отнесло нас в сторону, и мы немного сбились с курса. Вася, мощно отталкиваясь шестом, прогнал лодку сквозь заросли и, исправляя ситуацию, направил её к суше. Проплыв несколько метров, Николай снова включил фонарь и осветил кромку земли. В глаза сразу бросились глубокие порои по всему участку.
- Вон видишь, как они копали. На берег кормиться выходили. Корешки разные любят.
Вокруг всё было испещрено глубокими следами и рытвинами, заполненными грязной водой.
- Может выйдем, посмотрим вокруг, вдруг они где-то рядом, - предложил я.
- Не, не получиться. Очень топко здесь, провалишься. Смотри как они брюхом елозили.
- Давай дальше пройдём ещё.
Потушив фонари, мы в полной темноте пустили лодку по течению. Вася сел на корму и внимательно корректировал шестом наше направление. Медленно проплывая вдоль берега, мы чутко прислушивались к ночным звукам. Вокруг было тихо и спокойно, казалось, все кабаны, плотно поужинав, давно ушли вглубь камыша. Вдруг плоскодонка наткнулась на какое-то невидимое препятствие. Правый борт резко приподнялся, и на нас обрушился фонтан холодных брызг. Я бросил ружьё под ноги и едва успел схватиться за борта двумя руками. Лодку развернуло и дёрнуло с такой силой, что левый край зачерпнул воду. Мы начали лихорадочно раскачиваться, пытаясь поймать равновесие.
- Тихо! Спокойно!
- Только не двигайтесь! Сейчас потонем все к чёртовой матери!
Вася с Николаем одновременно опустили шесты в воду, пытаясь остановить бешеную качку. Вдвоём они быстро вернули лодке устойчивость, а затем дружно загоготали.
- Ты видел, а? - сквозь смех выдохнул Николай.
- Блин, прямо на него наехали! - отозвался Вася.
- Да, спал он здесь. Прямо посередине улёгся!
Я тихо сидел и боялся даже пошевелиться, всё ещё не понимая, что именно сейчас произошло.
- Да это мы на сома наехали! – воскликнул Николай.
- Лежит здесь, отдыхает.
- Не ну ты видал, какой огромный, блин был!
- Да, мог запросто лодку перевернуть.
- Да, такого на удочку не явно вытащишь.
- Здесь много таких водится, лежат на течении, кормятся. Рот откроют и ждут, когда рыба сама в пасть заплывёт.
- Нужно было стрелять его сверху!
- Ага, тогда точно бы перевернулись.
- На вон, повычёрпывай воду, а то реально можно потонуть здесь, - сказал Вася и пнул мне ногой ржавую консервную банку.
Стараясь лишний раз не раскачивать лодку, я принялся выливать за борт набравшуюся воду.
Проплыв по течению ещё около часа, больше мы никого не встретили. Николай предложил вернуться обратно на борт, так как время было уже позднее.
   Утром после завтрака вся команда начала готовиться к отъезду. Укладывая свои вещи, я случайно услышал разговор Николая с дядей Сашей. Они с Васей отпрашивались у него и собирались остаться здесь ещё на два дня.
- Да есть тут кабан. Ушёл видно с берега.
- Жалко время терять, когда ещё сюда попадём.
- Заночуем у Асылбека на острове, а потом капитан за нами вернётся.
У меня всё внутри замерло. В этот миг я окончательно осознал свою мечту остаться здесь с Васей и Николаем и продолжить охоту на кабанов. Мысленно погрузившись в будущие приключения, я напрочь забыл, что нахожусь очень далеко от дома и в понедельник мне нужно выходить на работу. Пытаясь сделать знак Николаю, я начал отчаянно жестикулировать, показывая руками, - «Меня тоже отпрашивайте!»
Пока я размахивал руками, дядя Саша обо всём догадался. Он повернулся в мою сторону и строго произнёс:
- Только от наших ни ногой! И помни, безопасность превыше всего.
— Шефа домой забросишь, а потом к нам придёшь, — обратился Николай к капитану. — Заодно все сети снимете в заливе. А то вода уже холодная, может замёрзнуть.
 Капитан зачерпнул пригоршней из ведра и, громко причмокивая, начал пробовать её на вкус.
- Да нет, она ещё не созрела. Неделю ещё смело можно ходить по морю. – уверенно заверил он и выплюнул набранную воду за борт.
   На том и порешили. По плану корабль отвозит гостей и дядю Сашу в Улькен, а на второй день возвращается за нами. Когда все вопросы были решены, мы быстро приготовили вещи и оружие. Капитан нашёл подходящее место, и нас высадили на заболоченный берег. Пожелав нам удачи, капитан отправился на корабль, а мы пошли вглубь суши. В поймах небольших рек тугайные леса создали отличные пастбища. С одной стороны этого огромного острова раскинулся Балхаш, а с другой находились многочисленные протоки. На этой территории держал свой скот местный предприниматель Асылбек. Они с давних пор дружили с дядей Сашей и Николаем, поэтому мы были уверены, что хозяин обрадуется нашему появлению и поможет с охотой.
Через час ходьбы мы добрались до его стойбища. Асылбек действительно принял нас очень хорошо, проявив незаурядное гостеприимство. Сам он жил в посёлке, а на стоянке находился от случая к случаю. В этот раз у него как раз гостили родственники, поэтому мы попали на небольшой той. На ужин нам подали настоящий бешбармак с баурсаками и кумысом. Расположились мы на полу за маленьким круглым столиком. После сытного ужина, уютно расположившись на кошме, Николай с Васей начали делиться планами. Они упомянули про замеченные на берегу следы и поинтересовались, как можно выследить это стадо. Асылбек в ответ поведал много интересных историй, произошедших с ним на острове, и посоветовал, с чего лучше начать поиски. После всех обсуждений нам постелили прямо на полу, разложив мягкие подушки и стёганые одеяла. В доме было тепло, так как печь отапливалась саксаулом. Отказавшись от лишних вещей, мы растянулись на корпешках и вскоре заснули.
   Утром мы встали рано, и все тело сильно ломило после пережитого напряжения. Из-за усталости я всю ночь проспал на одном боку, поэтому пришлось немного размяться, чтобы прийти в себя. Начать поиски кабанов решили с песчаного мыса. Асылбек предложил подбросить нас на своём тракторе, к которому была прицеплена платформа на колёсах. Ему нужно было перевезти сено для хозяйства, и это нас, честно говоря, обрадовало. Забравшись в тележку, мы выехали со стойбища и направились вглубь острова. Дорог здесь как таковых не было, поэтому трактор ехал прямо сквозь заросли, не обращая внимания на грязь и канавы. Нам приходилось крепко держаться за старый аркан, привязанный к ветхим доскам платформы. Через несколько минут движения по этим тугаям я окончательно потерял ориентир и запутался. «Однозначно одному мне дорогу назад не найти», — мелькнуло у меня в голове после очередного поворота в зарослях. Выехав на открытое место, Асылбек оставил нас и отправился по своим колхозным делам.
- Да, здесь только на такой технике можно проехать. Прикинь, если бы всю дорогу пешком тащились, - сказал Николай, заряжая ружьё.
- Пошли вон туда, где камыш зелёный, видишь? Посмотрим там всё хорошенько, - бросил нам Вася и быстрым шагом устремился вперёд.
Поднявшись на пригорок, мы спугнули несколько кряковых уток, которые отдыхали в небольшой луже. Я инстинктивно вскинул ружьё, но выстрелить мне не дали.
- Ты что! Тихо! А вдруг кабан где-то рядом ходит, - шёпотом остановил меня Николай.
- Потом ищи его. В жизни не найдёшь, - поддержал его Вася.
Проводив взглядом улетающих птиц, я разрядил ружьё и молча последовал за товарищами. Я замыкал тройку следопытов и по дороге ничего необычного не замечал. А Вася с Николаем, словно опытные гончие, упорно искали свежий след. Они то пригибались и отходили в сторону, то опускались на колени и разглядывали едва заметную тропу в болотной траве.
После часа ходьбы Вася встал на пригорок, приложил ладони к ушам и велел нам замереть. Он медленно поворачивался, улавливая окружающие звуки этим самобытным локатором. Оказывается, таким способом пользовались ещё с незапамятных времён древние охотники, чтобы издалека услышать зверя. Осмотрев местность, Василий вынес свой вердикт:
- Кабан здесь был, но ушёл.
«На дальний кордон», — мысленно я завершил его фразу.
- Посмотрите ещё помёт, вон свежий лежит.
Он поднял кучку и принялся растирать её пальцами.
- На, понюхай, совсем свежий, - протягивая руку, предложил Василий Николаю.
- Да вижу я, что свежий, не нужно мне прямо в нос совать, куда они могли пойти-то? Может, вдоль мыса пройдём, ветер откуда дует?
Вася поднял смоченный слюной палец и чётко определил:
- Северо-восток тянет.
   Мы прошли ещё метров триста, с трудом пробираясь сквозь плотную стену камыша. Затем Вася решил разделиться. Мы с Николаем остались у кромки небольшого обрыва, а он отправился в обход заросшего участка. Вася планировал зайти по ветру и, если повезёт, выгнать стадо прямо на нас. Мы нарезали сухого тростника, обустроили лёжку под кустом и замерли. Первый час в засаде пролетел незаметно. От скуки я принялся перебирать патроны в патронташе. Дробовые заряды сдвинул назад, а картечь разместил спереди для более удобного доступа в случае необходимости. Наломав мелких веточек, я тщательно очистил каждую гильзу от налипшей грязи и забившегося пластилина. Хуже всего было то, что мне не разрешали курить из-за очень чуткого обоняния этих зверей. Когда с патронами было покончено, я стал вычищать грязь из-под ногтей верблюжьей колючкой. Но стоило отложить её в сторону, как я вдруг понял, что очень сильно замёрз. Лежать без движения на холодной земле было неприятно, поскольку у меня стали затекать ноги и ныть спина. Пока я занимался своими бесполезными делами, Николай свернулся калачиком и потихоньку заснул. Он мирно посапывал как ни в чем не бывало, и его совсем не беспокоили ни промозглый ветер, ни холодная подстилка, на которой нам пришлось расположиться. Только после очередного громкого храпа я не выдержал и толкнул его в плечо.
- Значит, курить в засаде нельзя, а храпеть на всю округу можно! Кабан, по-твоему, глухой или он только нюхать умеет?
- Да не спал я! - начал оправдываться Николай. - Ну, может, немного закемарил, чуть-чуть.
Приподнявшись на колени, он осмотрелся и прислушался. Вокруг мирно щебетали мелкие птички и тихо шелестел камыш.
- Да нет тут никого. И Ваську нужно дождаться, он же сюда придёт в любом случае.
Николай, полазив по карманам, достал половинку луковицы и стал сдувать с неё пыль и песок. Затем он протянул мне небольшую горсть соли, которую нашёл в куртке.
- Давай, кушать будем, угощайся.
   Я взял предложенный перекус и принялся тщательно разжёвывать горькую луковицу с солью.
- Николай, а почему нельзя было взять с собой бутерброды? Термос с горячим чаем, например? Все равно же мы уходим почти на целый день.
- Нет, так нельзя, иначе ничего не убьёшь. Охотник должен быть холодным и голодным, чтобы всегда оставаться на стрёме, ну прямо как волк. А то, когда покушаешь хорошо и согреешься, тебя сразу на сон потянет, ну и проспишь все на свете.
«Да, а мы можем поспать и не кушавши», — подумал я, но вслух ничего не сказал.
Вечерело. Сумерки стремительно сгущались, и с каждой минутой температура воздуха начала быстро понижаться. Лежать на сырой подстилке стало совсем невыносимо. Ноги в сапогах совсем отсырели и нервно покалывали от холода. Когда солнце уже скрылось за горизонтом, Николай вдруг негромко воскликнул:
- Тихо! Слышишь?
Я весь напрягся и изо всей силы старался прислушаться.
- Там идёт. Не слышишь, что ли?
Но как бы я ни старался, услышать ничего не получалось.
- Ложись и не шевелись! Вот он, родимый…
И только спустя минут десять я услышал, как кто-то не спеша пробирался к нам сквозь камыш. Вокруг уже совсем стемнело, и теперь мы могли ориентироваться только на слух.
- Хрюн, сто процентов он, - прошептал Николай.
Я крепче сжал ружье и попытался хоть что-то разглядеть в кромешной тьме. Зверь шёл прямо на нас, и это было отчётливо слышно по хрусту ломающихся стеблей камыша. Меня мгновенно охватило незнакомое ранее волнение.
«А если он выйдет прямо на меня? Куда стрелять? А если промажу?» - лихорадочные мысли одна за другой стали мелькать в моей голове.
- Ты только ничего не бойся, - как будто прочитав мысли, тихо успокоил Николай.
- Не торопиться, джатак решил себе здесь устроить.
Кабан остановился в метрах двадцати от нас и застыл.
- Проверяет, нет ли никого. Осторожный скотина!
Спустя некоторое время зверь, видимо убедившись в отсутствии опасности, принялся устраивать себе лёжку. Он двигался по кругу и с громким треском валил тяжёлый шестиметровый камыш, подминая его под себя. Николай несколько раз включал свой фонарик, но его луч так и не смог пробить густые заросли.
- Может так пальнём? На слух. Он же вот здесь, совсем рядом. – предложил я.
- Ага! Так нельзя делать. А вдруг там корова? Или того хуже, Васька подкрадывается. Не, свинью так не стреляют, знаешь сколько случаев разных было.
Тем временем кабан не останавливался. Когда расстояние между нами заметно сократилось, мы услышали его хриплый рык, от которого у меня побежали мурашки по спине. В этих звуках отчётливо чувствовалась первобытная мощь дикого животного. Под тяжёлыми копытами с хрустом ломались сухие ветки и глухо чавкала плотная глина. Вдруг кабан резко остановился и замер. Вокруг сразу все смолкло, и наступила зловещая тишина. Мы вскинули ружья и приготовились к выстрелу, однако к нам так никто и не вышел. Спустя некоторое время мы услышали, как уже со спины кто-то осторожно пробирается сквозь камыш.

- Васька кажись возвращается. – предположил Николай. – Видишь, как далеко слышно, когда напрямую идёшь.
Подождав ещё минут двадцать, Николай залез на пригорок и посветил фонариком в темноту. На мгновение шум шагов прекратился, а потом невидимый путник, видимо сориентировавшись на свет, снова направился в нашу сторону. Вася шёл очень шумно, его шаги были отчётливо слышны на многие десятки метров вокруг.
«Конечно, - подумал я, - всех зверей распугал, какая тут уже охота». Изрядно уставший, с ног до головы облепленный пухом и колючками, Вася сразу спросил нас:
- Что никого не видели? Я вон там вышел на след, но они блин по краю пошли. Потом потерял, наверное, стороной обошли вас.
- Да тут один был, на ночлег готовился. Но далековато подошёл, ничего из-за камыша не видно.
Николай посветил в сторону, где мы слышали кабана и досадно сплюнул.
- Да, густой совсем, - кивнул Вася, сделав шаг к просеке.
И вдруг неожиданно прямо перед нами раздался громкий треск ломающегося камыша. Тихо хрюкнув, тяжёлая масса сорвалась с места и понеслась прочь от нас, напролом через заросли. Мы застыли как вкопанные и в первые мгновения даже не могли сообразить, откуда он здесь взялся. Через несколько секунд все окончательно стихло.
- Так он всё время, блин здесь сидел!
- Ну надо же! Вот это выдержка!
- А я думал, он давно уже свалил отсюда.
- Он затаился, когда мы Васька услышали. Ты понял, сколько он сидел! Думал, наверное, сейчас поболтают и уйдут. А тут Васька к нему пошёл.
   Я, честно говоря, вообще ничего не понял. Услышав яростный рык и треск, я сперва подумал, что кабан набросился прямо на нас. Все произошло настолько молниеносно, что никто даже не успел вскинуть ружье. По рассказам бывалых охотников, при нападении секач бежит на врага напролом, низко опустив голову и рассекая острыми клыками все на своём пути. Если у охотника случается промах или осечка, то лучше всего моментально упасть на землю и сгруппироваться. Разъярённый зверь на бегу ударит тебя клыком и проскочит мимо для разворота перед следующей атакой. В эти секунды нужно успеть перезарядить ружье и приготовиться к верному выстрелу. Ну а если на тебя набросится свинья, то пиши пропало. Ей не нужно мчаться по прямой, она просто подбегает к обидчику и начинает рвать его зубами подобно злой собаке. В такой ситуации может спасти только верный напарник или чудо. Именно поэтому после всех этих жутких историй адреналин у меня зашкалил, и я ещё долго не мог восстановить сбившееся дыхание.
- Смотри сколько он уже себе настелил! – крикнул Вася, показывая на кучу срезанного камыша.
Мы подошли с Николаем поближе и, осветив фонариком, увидели его лежбище. Лёжка оказалась внушительной, диаметром около четырёх метров. Кабан двигался по кругу, укладывая верхушки стеблей к середине и постепенно увеличивая радиус. В итоге у него получилось вполне приличное место для ночлега. Я сразу, не раздумывая, прыгнул в центр этого недоделанного гнезда. Раскинув руки и ноги, я поразился тому, какой удобной оказалась подстилка. Во-первых, она приятно пружинила, не давая коснуться холодной земли. Во-вторых, здесь было удивительно тепло. Плотные заросли надёжно защищали и от пронизывающего ветра, и от внезапного появления недоброжелателей.
«Да, хорошо он хотел устроиться, - подумал я, - если бы мы его не согнали».
- Всё нужно домой собираться, темно уже совсем. Сегодня он больше не выйдет.
- Да, нам ещё топать и топать.
Вася только ему известными путями через два часа вывел нас к стану Асылбека. Нам быстро накрыли на стол и подали горячий чай. Поедая варёное мясо, я смазывал жиром потрескавшиеся губы и руки. Это простое средство, которым издавна пользовались предки, хорошо впитывалось в кожу и быстро устраняло раздражение. После утомительного перехода еда и тепло сделали своё дело, так как нас сразу разморило и непреодолимо потянуло в сон. Завтра мы должны были сесть на корабль и вернуться обратно в Улькен.
- Утром поспите подольше, капитан раньше обеда не появиться.
- Жаль, конечно, кабанчика не взяли, ну ладно, пусть бегают.
Утром вставать не хотелось. Согревшись под одеялом, я лежал и перебирал в памяти эпизоды прошедшей охоты. Вдруг со двора раздался громкий возглас Николая:
- Ты только посмотри, Васька! Идите сюда быстрее!
Пришлось наскоро одеться и выскочить наружу. Вокруг вовсю хозяйничала зима, земля и камыш были припорошены свежим снегом. Николай прошёл к озеру и несколько раз топнул по льду.
- Чёртов капитан! Вода не поспела, вода не поспела! Смотри, как за ночь прихватило! Человека спокойно держит.
Вася залез на стог сена и огляделся по сторонам:
- Да, капец! Весь колтух встал! Хрен он сюда пробьётся!
- Ну чтобы за одну ночь озеро замёрзло, такого давно не было.
- Ветра видать не было, а ночью мороз вдарил.
Мороз действительно чувствовался, у меня сразу замёрзли уши и ноги. Тем более я выскочил в хозяйских калошах, поленившись надевать свои сапоги.
- И что теперь будем делать? - нерешительно поинтересовался я.
- Что делать? Зимовать, блин! К новому году вернёмся!
- Как челюскинцы будем зиму ждать!
- Нужно дождаться, пока море промёрзнет. Сейчас лёд очень тонкий, не пройдём по нему. Главное, теперь, чтобы мороз был.
- Мы что, пешком домой пойдём?
- А то, мы же на острове. По морю теперь никак.
- Всё, пошли быстрей в хату, а то замёрзли уже все.
   Вернувшись в дом, мы принялись обсуждать планы на будущее. Асылбеку такой каприз природы тоже пришёлся не по душе, ведь у него рушились все замыслы. Во-первых, ему нужно было каким-то образом отправить гостей обратно в город, а во-вторых, требовалось вывезти с острова заготовленное мясо. Теперь всё зависело исключительно от погоды. Чем сильнее ночью будет подмораживать, тем быстрее окрепнет лёд. В этот день мы решили ничего не делать и просто легли отдыхать. К вечеру холодало всё заметнее, поэтому все немного успокоились и опять сели за стол, чтобы продолжить бесконечные разговоры про охоту и рыбалку. Связи с посёлком не было, так что предупредить своих о нашей беде мы никак не могли.
- Ну что, хотел на охоту? Теперь охоться! Лёд всё равно будет дня три расти, а чего время терять? Завтра же пойдём, хоть с мясом домой вернёмся, - обратился ко мне Николай.
   С первыми лучами солнца мы собрались на охоту. Асылбек, посмотрев на мои резиновые сапоги, покачал головой и дал мне свои старые валенки. Они были, правда, немного дырявыми, но, учитывая крепкий мороз, оказались очень удобной обувью. Нам выделили старенький мотоцикл, чтобы мы могли спокойно передвигаться по периметру острова и в случае необходимости быстро вернуться назад.
Целый день мы бродили по зарослям в поисках диких свиней, но всё было напрасно. Летали утки, бегали фазаны, однако главного трофея мы так и не встретили. Я смотрел на своих напарников, видел, с каким упорством они пытались выйти на след кабанов, и понимал, что тут уже задето их охотничье самолюбие. И вот к вечеру, когда наши силы окончательно иссякли, мы наконец-то отправились обратно на фазенду.
Я как-то совсем иначе представлял себе охоту на кабана. Мы весь день без перерыва бегали как гончие собаки, и всё безрезультатно. Вася с Николаем решили завтра продолжить поиски, а я твёрдо надумал больше с ними не ездить. Мне хотелось просто поохотиться на утку или фазана, сделать всё неторопливо и в удовольствие, а не участвовать в бешеной гонке за трофеем.
На следующее утро, когда Николай с Васей ушли опять гонять кабанов, я остался возле мотоцикла. Взял ружьё и не спеша начал прогуливаться вокруг стойбища. Морозный воздух был прозрачен и свеж. Обходя надутые ветром сугробы, я заметил свежие следы зайцев. Решил пройти немного по следу, но они быстро увели меня в густые заросли колючки. Посмотрев на свои дырявые валенки, я решил не рисковать и не лезть в глубокие сугробы. Вместо этого я поднялся на вершину небольшого бархана. С песчаного холма передо мной раскинулись туранговые заросли. Наслаждаясь красивой местностью, я увидел пробегающую лису. Ни на кого не обращая внимания, она бежала, опустив голову, и быстро скрылась из виду. Потом я долго наблюдал, как степной лунь охотился за песчанками. Он низко парил над землёй и, заметив цель, резко пикировал вниз, хватая добычу.
   Ближе к вечеру я заметил небольшой табунок чирков, летевших в сторону озера. Спустившись к мотоциклу, я занял позицию в надежде, что эти утки ещё могут вернуться. Время пробежало незаметно, и начало быстро темнеть. Прямо надо мной бесшумно пронеслась сова, едва не задев крылом мою шапку. Я вышел из камыша, чтобы лучше видеть небо. Спустя некоторое время впереди послышался треск камыша и звук шагов. Ко мне кто-то размеренно приближался. Я сделал ещё два шага к дороге и быстро поменял в ружье патроны. Вместо мелкой дроби теперь была заряжена крупная картечь, с которой не страшно встретить любого хищника. Однако вместо диких зверей мне навстречу вышагивало стадо коров. Они лениво возвращались с пастбища обратно к стойбищам. В густых сумерках были отчётливо видны высокие силуэты скотины, а рядом с ними находились небольшие телята. Ломая хрупкий лёд и чавкая копытами в прибрежной грязи, первые коровы прошли мимо мотоцикла, не обращая на меня никакого внимания. Потом я заметил, что тени телят вдруг резко поменяли направление и стали двигаться в обратную сторону. «Может, это собаки?» — мелькнуло у меня в голове. «Да нет, собака намного ниже». И тут небольшая группа резко отделилась от проходящего стада и стала быстро уходить в камыш.
«Да это же кабаны! Ну надо же! С коровами идут, не боятся». Я, не задумываясь, поднял ружьё и выстрелил дуплетом в ближайший силуэт. Звук выстрела разорвал тишину. Раненое животное прохрипело и яростно ударило копытами о землю. В какой-то момент мне показалось, что кабан бежит прямо на меня, чтобы свести счёты с охотником. Но это были только мои страхи, навеянные жуткими рассказами бывалых товарищей.
Перезаряжая ружьё, я понял, что раненый зверь остался на месте и теперь лихорадочно отползает в сторону озера. Пробежав метров десять вперёд, я наступил в воду, и мои валенки сразу промокли. За день лёд вдоль берега успел подтаять и превратиться в липкую жижу. Мне пришлось снова выйти на сухое место и прислушаться. Кабан шумно возился в камышах где-то совсем рядом. Фонарика у меня с собой не было, поэтому оставалось только полагаться на слух.
Переживая, что подранок может уйти, я решил ещё раз выстрелить в сторону звуков, хотя это категорически запрещается делать ночью. Повторный выстрел никакого результата не принёс, кабан потихоньку отползал вглубь камыша. Мне ничего не оставалось делать, как вернуться к мотоциклу и ждать. Сев за руль, я включил фару и попытался осветить место, куда ушёл зверь, но угла поворота руля не хватило. Потом я хотел завести двигатель, однако не нашёл ключа зажигания, ведь напарники, видимо, забрали его с собой. Даже развернуть мотоцикл вручную у меня не получилось, потому что его колёса прочно увязли в топком грунте. С отчаянием в душе я опустился на сиденье и стал ждать Васю с Николаем. Как ни странно, они вскоре появились. Товарищи услышали выстрелы и сперва подумали, что я просто испугался темноты и залпами пытаюсь разогнать диких зверей.




 
- Ну что у тебя, всё нормально? А то мы слышали выстрелы. Говорю Ваське бежим скорее, пока тебя волки не съели.
- Да не у меня всё хорошо, а вы где так долго были?
- Да вот с ним как пойдёшь, это капец. То туда, то сюда. Потом давай в обход. Потом обратно. Замучились.
- А я кабана подстрелил.
- В смысле? Так ты в него стрелял! Прямо здесь? И что? Попал?
- Ты понял, Васька! Пока мы с тобой весь день шатаемся…Он…Ну и правильно.
- Вот это да! И что, где он? Куда ушёл?
И я начал красочно описывать товарищам, как всё было на самом деле. Выслушав мой рассказ, Николай с Васей подняли голенища своих болотных сапог и уверенно двинулись по следу вглубь зарослей. Первым шёл Николай с ружьём наперевес, а сразу за ним шагал Вася с включённым фонариком.
- Вот смотрите пыж плавает, он где-то здесь был сначала.
Спустя некоторое время они его нашли. Пока я стоял на берегу, до меня доносился шум борьбы в камыше. Крики, хрипы и всплески воды внезапно оборвал гулкий выстрел. Буквально через пять минут товарищи вытащили моего кабана на сушу. Это был молодой трёхлетний секач. Клыки зверя ещё не достигли своего максимального размера, но уже были достаточно заметны.
Оказывается, в момент моего выстрела он успел развернуться и начал уходить. Заряд картечи попал ему в позвоночник, из-за чего у зверя отказали задние ноги. Когда Николай приблизился к подранку, тот яростно набросился на него. Николай успел отпрыгнуть в сторону, а Вася прыгнул сверху и, прижав кабана коленом, произвёл выстрел в горло. Я был искренне шокирован, когда узнал все подробности, и про себя подумал: «Да, зверобои не только в книжках бывают».
Пока Василий потрошил кабана, Николай развёл костёр. По старой охотничьей традиции мы сразу пожарили свежую печень. В тот момент, учитывая моё воодушевлённое состояние, этот деликатес показался мне необычайно вкусным и сытным. После скорого перекуса мы погрузили тушу в мотоцикл и отправились обратно на стан.
На следующий день мы разделали кабана, а Асылбек забил тёлку. Вася показал мне калкан, представляющий собой мозолистое утолщение шкуры на спине и по бокам, которое надёжно защищает секачей во время драк. «Настоящие доспехи Бога», - подумал я, трогая толстую и твёрдую шкуру.
Каждую ночь мороз усиливался, увеличивая толщину льда, и мы стали активно готовиться к возвращению. Николай нашёл в сарае старое зубило с молотком и принялся разбирать прохудившуюся бочку.
- Сейчас сделаем себе салазки и пойдём, - уверенно произнёс он.
Не уловив мысли про салазки, я с любопытством начал наблюдать за его работой. Сначала Николай разделил железную ленту обруча на две половины, а потом резкими ударами сделал насечки с двух сторон. По краям большим гвоздём он пробил отверстия, а сами насечки загнул под прямым углом относительно пластины. В итоге у него получились примитивные кошки. Продев верёвку в дырки, он привязал к обуви сначала один, а потом и второй обруч. Вид у Николая был, конечно, немного комичный, но зато эта приспособа давала надёжное сцепление со льдом.
— А ты чего смотришь? Иди себе делай быстрее, а то потом пожалеешь.
Разбив бочку до конца, я тоже принялся мастерить себе подобное изделие, искренне удивляясь их навыкам выживания.
   Выбраться на большую землю нужно было не только нам, ведь на острове оставались и другие гости Асылбека. Когда все собрались на берегу, я даже слегка опешил. Компания в итоге получилась очень колоритная.
Первым показался Асылбек, за ним следовала молодая пара с двумя детьми. Одному малышу было приблизительно три года, а второму едва исполнился год. Потом вышли студентка с бабушкой. Итого в составе нашей экспедиции набралось десять человек. При этом мы везли на санях мясо тёлки, кабана и наши ружья. На отдельных нартах были прикручены аккумуляторная батарея и канистра с бензином. Следом шли ещё одни сани, где были уложены личные вещи путников. Нам предстояло пройти по льду двенадцать километров до ближайшего посёлка. Там нас ждала машина, которую требовалось заправить и завести, а после этого проехать на ней ещё сто пятьдесят километров до Улькена.
Выстроившись в цепочку, мы вышли на лёд и осторожно двинулись вглубь озера. Свежий ледок был толщиной всего около пяти сантиметров, поэтому Николай посоветовал нам строго держать дистанцию. Лёд оказался настолько чистым и прозрачным, что я не выдержал и лёг на него. Расчистив снег и прикрыв лицо ладонями от яркого света, я начал разглядывать воду. Несмотря на глубину, сквозь ледяную толщу отчётливо просматривалось дно. Я увидел там обломки старых садков и водоросли, среди которых лениво проплывала мелкая рыба, и на некоторое время полностью погрузился в забвение.
- Эй, ты что там лёг? Простудишься. – услышал я голос Николая.
Мне пришлось оторваться от этого огромного аквариума и медленно продолжить ход. Идти по льду оказалось невероятно тяжело. Ноги сильно скользили, и если бы не самодельные кошки, то двигаться было бы совсем трудно. Студентка после первого километра идти дальше не смогла. Её сапоги на каблуках совершенно не годились для такой ледовой прогулки. Проявив любезность, Николай отдал девушке свои обручи, показав, как их правильно надеть. Сначала она наотрез отказалась портить модную обувь грубыми железками, но потом всё же согласилась и пошла гораздо увереннее. Бабушку с одним ребёнком мы везли на санках, а младшего по очереди несли на руках.
В какой-то момент Николай громким возгласом остановил всю колонну.
- Стой! Куда прёшь!
Идущий впереди Василий наперевес с пешнёй резко остановился.
- Смотри, вон там утки сидят! Вот чудак - человек, не видит, что ли?
Впереди за кромкой белого льда на открытой воде действительно чернело несколько точек. Это были утки, которые, по всей видимости, просто не успели улететь на юг из-за внезапного каприза погоды.
- Там водоросли, которые выделяют газ, поэтому лёд в этом месте и не застыл, - объяснил мне Николай.
- Давай, обходи её стороной!
И Вася, небрежно пожав плечами осторожно начал обходить опасный участок.
Когда поднялось солнце, всем нестерпимо захотелось пить. С собой воду никто не брал, поэтому утоляли жажду прямо из озера. Большим охотничьим ножом Николай проделывал небольшую лунку, возле которой мы затем устраивались в очередь. Глотая ледяную воду, я прекрасно понимал, что моё горло может не выдержать и болезни мне теперь не избежать, однако жажда оказалась сильнее. Сделав короткую остановку и немного отдохнув, мы продолжили свой путь. Солнечные лучи постепенно нагревали поверхность, отчего лёд вокруг зловеще трещал. Это были громкие звуки, напоминающие оружейные выстрелы. Казалось, что ледяное поле расходится прямо у тебя под ногами и ты вот-вот провалишься в бездну. При резком изменении температуры в ледяном панцире всегда возникают трещины, и он с гулом разламывается на отдельные пласты. К первой трещине мы подошли уже ближе к обеду. Два больших ледяных пласта разошлись, образовав между собой полуметровую полосу открытой воды. При приближении к разлому края льдин заметно двигались и прогибались под тяжестью тела. Колонна остановилась, и проводники стали решать, как преодолеть препятствие. Василий с Асылбеком пошли в одну сторону искать подходящее место для переправы, а мы с Николаем направились в противоположную. Осматривая глубокий разлом, мы вскоре нашли удачный участок. Сначала с разбега перепрыгнули взрослые. Потом, привязав длинную верёвку, отправили вперёд на санях бабушку, а следом переправили и мясо. Тянули их напарники резко и быстро. В результате этого резкого рывка сани на повороте завалились набок, и бабушка вылетела вместе с поклажей прямо на лёд. Весело улыбаясь беззубым ротором, она живо поднялась и, стряхивая снег, спокойно подошла к трещине. На том берегу тем временем готовились переправлять детей. Отец, взяв каждого малыша за куртку, делал широкий взмах и поочерёдно метал их подобно боулинговому шару через открытую воду. По скользкой поверхности они лихо проносились над опасным местом, а мать на противоположной стороне ловко принимала их в свои объятия.
- Правильно делает, идти с ними на руках рискованней будет, - согласился Вася.
- Видишь, как они к детям относятся? Подумаешь, если что, они новых настругают! - с усмешкой подметил Николай.
- Да, это мы с ними на этажах возимся…
Таким образом, преодолев первую преграду, наша экспедиция отправилась дальше.
На берег мы вышли уже поздно вечером. Утомлённые долгим переходом, мы бессильно опустились на землю и стали ждать, когда нас заберёт транспорт, за которым отправился Асылбек со своим родственником. Через час за нами действительно подъехала старая «Буханка». Доставив всех пассажиров и их вещи в посёлок, мы тепло поблагодарили Асылбека за проведённое вместе время.
Асылбек договорился с водителем, чтобы тот довёз нас до Улькена. Дорога предстояла неблизкая, поэтому, отказавшись от предложенного чая, мы сразу выехали в путь. В дороге выяснилось, что печка в машине совершенно не работает. Сквозь дыры в разбитом и ржавом полу отчётливо просматривалась колея, по которой мы ехали, так что можно было спокойно плюнуть или выбросить окурок, даже не открывая окна. В ту ночь температура резко упала, сковав всё вокруг жестоким морозом. Находясь в кабине без движения, мы сильно замёрзли. Холод быстро пробирал до костей, из-за чего нам приходилось делать частые остановки, чтобы хоть как-то согреться. Вася с Николаем ловко разводили костёр из поваленного саксаула, и мы, словно древние люди, шумно притоптывали на месте и тянули руки к спасительному огню. Николай достал из рюкзака закупоренную скрученной газетой зелёную бутылку из-под пива.
-   Ну что, народ, давай греться будем.
Василий протянул ему закопчённую железную кружку.
- Ты где её успел раздобыть?
- Гостинец от тёти Дуси, на всякий случай взял. Ты видишь, что твориться.
- Не, я пить не буду, - сказал я, отказавшись от странного напитка.
Выбросив бумажную пробку в огонь, Николай начал наливать содержимое Васе.
- Смотри на морозе как тянется, не хочет выливаться, негодница!
- Блин, лишь бы отравиться.
- Да, ты чё, это же тётя Дуся. Она весь посёлок поит.
- Уххх, идрид мандрид. Фууууу…
- Да, вроде ничего. Ну как дыхнёшь… Как будто чёбот резиновый проглотил!
Как только догорали ветки, мы опять садились в машину и продолжали свой путь к дому. И тут, выехав на очередной бархан, мы увидели большой джип. Он стоял прямо на мосту, через который нам предстояло проехать.
- Стоп машина, тихо! – скомандовал Вася.
— Это ещё кто такие?
При свете фар мы увидели двух спящих людей в камуфляже. У одного из них на съехавшей набок шапке отчётливо красовалась золотая кокарда.
- Давай я им посигналю, - предложил наш водитель.
- Ты что! С ума сошёл! Это же инспекция, причём не наша. Вон какой мордохлыст, дрыхнет.
 - Видишь, как устали, ничего не видят и не слышат.
- Но у нас же всё в порядке, документы есть и разрешение.
- Не, этим не докажешь. Хлопот потом не оберёшься. Давай лучше глуши мотор и туши фары.
В полной темноте машина тихо скатилась с бархана. Не нарушая ночную тишину, мы аккуратно откатили её подальше от неизвестных. Теперь путь к дому лежал через другой мост, что заметно увеличивало километраж.
    В Улькен приехали к восьми часам утра. Подкатывая к дому, я увидел, как служебный автобус уже повёз людей на смену. А во время разгрузки вещей мы неожиданно встретились с дядей Сашей.
- Ну вот, наконец-то наши челюскинцы добрались! Всё нормально? Все живы, здоровы?
- Ой, что было! Как мы добирались… - начал было рассказывать Николай, но дядя Саша торопился и предложил выслушать его позже. Затем он повернулся ко мне:
- Давай, жду тебя. Быстро переодевайся и выходи, отвезу тебя на работу.
На этом моя очередная охота на Балхаше благополучно завершилась, оставив после себя историю, которую просто невозможно забыть.
 
Облёт на самолёте
   Самолёт к нам прилетел в воскресенье. Это был легендарный Ан-2, в народе ласково прозванный «кукурузником». Он славился тем, что мог садиться на любые неподготовленные площадки, и официально считался самым массовым бипланом в мире. Его заказал дядя Саша для осмотра наших линий электропередач. Лететь должны были мы с Равилем.
   Честно говоря, к полётам я относился с опаской. Помня, как в детстве меня укачивало и как кружилась голова, я не знал, как поведёт себя организм на этот раз. Но отказаться от такого приключения было выше моих сил. В понедельник утром мы встретились с Равилем на площадке за Улькеном. Пилоты уже сидели в кабине и лениво грызли семечки.
- Ну долго вас ждать можно! Давай полетели уже.
Взглянув на стойку между крыльями, я увидел синюю изоленту.
- А это нормально что тут изолентой замотано? – спросил я авиатора.
- Да садись, ты не боись! Сто лет так летаем. – спокойно ответил лётчик и смачно сплюнул лузгу себе под ноги.
Подняв небольшой сваренный из трубок трап, мы закрыли за собой дверь. Равилю дали небольшую деревянную табуретку и посадили в кабине между пилотами, чтоб он показывал им дорогу. Я же примостился в пустом салоне на металлических откидных сиденьях вдоль борта, потому что привычных пассажирских кресел здесь не было. Наша задача заключалась в том, чтобы облететь и проверить две пятисотки до самой Алматы.
- Захочешь курить, иллюминатор не открывай! Бычки вон там в банку кидай. – получил я рекомендацию из кабины пилотов.
«Да, нет потерплю уж. – мелькнуло у меня в голове, - как они вообще так летают? Условия как в маршрутке». Самолёт дёрнулся и от шума мотора сразу заложило уши. После короткого разбега и тряски мы взмыли в воздух. Сделав круг вокруг Улькена, я попросил помахать крыльями. Пилоты, благодушно выполнив мою просьбу, взяли курс на юго-восток.
- Ну показывай, куда лететь надо.
- Вон, видишь большие провода, вот вдоль них и летите, не собьётесь, - успокоил пилотов Равиль.
   Он взял себе блокнот и тщательно делал записи, когда что-нибудь замечал на линии. Я через иллюминатор ничего вызывающего тревогу на опорах и проводах не замечал. Зато я прекрасно видел мирно пасущийся скот и рыбацкие лодки. Пролетая над Балхашем, открывалась бесконечная панорама водных просторов. А когда Равиль просил сделать круг над повреждением, бараны сломя голову разбегались в стороны. И я представлял себе пикирующего бомбардировщика, заходящего на цель. А выбранная щербинка на иллюминаторе служила мне пулемётным прицелом. Наш полёт продолжался часа три с половиной.
    Приземлились мы в Бурундае, а оттуда поехали на такси в офис. Пока Равиль обсуждал детали полёта с алматинским руководством, мне предложили отдохнуть в комнате для гостей. Из-за вечных проблем с вестибулярным аппаратом я с самого детства терпеть не мог все эти аттракционы, качели и карусели, так что я с удовольствием прилёг на диван и часа полтора поспал. После обеда мы немного побродили по городу, а вечером отправились навестить тётю Лену. У неё мы попили чаю и были недолго, потому что время поджимало из-за ночного рейса. По плану мы должны были ночью сесть на проходящий автобус и вернуться в Улькен.
    Но когда на автостанцию пришёл карагандинский «Икарус», выяснилось, что свободных мест в нем нет. Равилю пришлось договариваться с водителями, чтобы нас взяли без билетов. В итоге нам выдали две дощечки, которые устанавливались прямо в проходе между сиденьями. Но мы были рады и этому, потому что нужно было срочно уехать. Проведя на этих дощечках всю ночь, мы наконец вышли на улькенском повороте.
С утра у нас был запланирован выезд на линию, и вся наша бригада была уже в сборе. Равиль обнаружил на участке повреждение провода, поэтому откладывать ремонт было нельзя, тем более вся дирекция уже знала о случившемся. Нас встретили прямо на трассе. Не заезжая домой, мы по дороге пересели в КАМАЗ и переоделись в рабочую одежду.
   Асылбек запросил у центра отключение пятисотки на три часа. Этого времени должно было хватить, чтобы выйти на провод и сделать бандаж на перебитом участке. Но у нас с Игорем было особенное задание. Оказывается, по дороге в Астану проезжал какой-то высокий чиновник и заметил на анкерной опоре большое орлиное гнездо, что его очень разозлило. С точки зрения энергетики такое соседство действительно недопустимо, ведь ветки и прутья могли упасть и вызвать короткое замыкание на высоковольтных проводах. Нам предстояло убрать это гнездо, пока линия будет отключена, чтобы на обратном пути должностное лицо увидело, что его распоряжение выполнено.
   Оставив нас с Игорем возле этой опоры, бригада поехала дальше к месту аварии. В утренней прохладе были слышны трели жаворонков и других певчих птиц. Позже, когда солнце поднимется и степь охватит жара, все живое попрячется, чтобы пережить палящий зной. До запланированного отключения линии у нас оставалось три часа свободного времени. Походив немного вокруг опоры, Игорь предложил перекусить. Оказывается, он прихватил из дома бутерброды и помидоры, которые сам выращивал на даче.
Стараясь укрыться от уже жарких лучей солнца, мы сели возле опоры и принялись за трапезу. Бросив остатки помидора на песок, я заметил, как к нему быстро сползлась кучка насекомых. Облепив его со всех сторон, жучки присосались к мякоти и стали жадно впитывать живительную влагу. Прямо на глазах остатки помидора таяли, пока не превратились в тонкую сухую шкурку. Под лучами солнца она свернулась в трубочку и стала совсем незаметна на фоне земли, а насытившиеся насекомые быстро разбежались по степи. Я подумал, что именно так проявляет себя настоящая жара в пустыне, и сделал из подручных средств несколько поилок для всякой живности.
Выкопав несколько ямок, я плеснул туда воду из фляги. И словно по взмаху волшебной палочки насекомые появились снова. Они плотно обступили мокрые пятна, пытаясь напиться, но жидкость быстро впиталась в песок и высохла. Потом я обнаружил интересный род живущих здесь мокриц. Они были намного крупнее тех привычных видов, с которыми мы встречаемся дома. Их панцирь был глубокого чёрного цвета, бегали они очень быстро, а прятались в небольших норках. Когда их трогали палочкой, они сворачивались в плотный клубок и надёжно закупоривали вход в своё убежище колючим панцирем.
Пока я наблюдал за насекомыми, Игорь завернулся в полог и лёг спать. Я тоже решил отдохнуть и примостился рядом с товарищем. Через некоторое время я открыл глаза и буквально замер от восхищения. Совсем недалеко от нас на соседнем бархане паслись две великолепные газели с детёнышами. К нам близко подошли очень редкие и охраняемые государством джейраны. У казахов это животное называют кара-куйрук из-за хвоста с черным концом, который оно высоко поднимает при беге. Их большие черные глаза, тонкие ноги и тёмные пятна, тянувшиеся от глаз к углам рта, по-настоящему завораживали и очаровывали. Боясь привлечь их внимание, я стал тихо будить Игоря. Шёпотом приказал ему не двигаться и просто наслаждаться этой редкой картиной. Две самки с тремя малышами не спеша собирали крохи растительности с прокалённого солнцем песка. Самца видно не было, и, наверное, он кормился отдельно или его просто скрывал соседний бархан. Наблюдая за животными, я совсем потерял счёт времени, пока Игорь тихо не произнёс:
- Слушай, кажется линия не работает?   
Этих слов было достаточно, чтобы джейраны в мгновение ока подпрыгнули и исчезли из поля зрения.
- Ну вот, спугнул их, - в досаде сказал я, поднимаясь.
- Ты видел, как они близко к нам подошли?
- Мы тихо лежали, и нас песком немного занесло, вот они нас и не заметили.
- Они почему-то любят именно на барханы выходить, наверное, тут растёт для них что-то вкусное.

   Кстати, за Аксуеком в одной из командировок мы встретили на дороге самодельные шипы. Они представляли собой сваренные между собой заточенные электроды и напоминали противотанковые ежи в уменьшенном виде. Вовка объяснил, что их разбрасывают местные браконьеры, которые охотятся на джейранов. Как ни брось такую конструкцию на землю, она в любом случае ложилась иглами вверх. Браконьеры обычно охотились на мотоциклах, а егеря передвигались на машинах. Именно против автомобильных колёс и предназначались эти шипы, ведь починить пробитое колесо в степи было невероятно тяжело. Я всегда удивлялся тому, как у людей поднимается рука на этих благородных и грациозных животных.
- Ты слышишь, линия не работает, отключили, кажется, - нарушив тишину, сказал Игорь.
   Я сверил часы и убедился, что это произошло ещё полчаса назад. К тому же мы больше не слышали характерного треска высоковольтных проводов. Такое явление называют коронным разрядом, когда при столкновении ионов воздуха возникают миллионы микромолний, вызывая этот специфический гул.
   Убедившись, что можно начинать работу, мы надели страховочные пояса и стали подниматься наверх. Гнездо располагалось на второй траверсе между широкими уголками, а размеры его пугали своей масштабностью. Орлы каждый год достраивают своё жилище, поскольку предпочитают высиживать птенцов в одном приглянувшемся месте. Конструкция достигала полутора метров в диаметре и спокойно выдерживала вес человека. Когда я забрался внутрь и подпрыгнул, гнездо даже не шелохнулось. Птицы забросили его много лет назад, однако оставили после себя множество явных следов.
Рассматривая остатки пищи, которую сюда приносили родители, можно было составить представление о богатом рационе молодых орлов. Здесь лежали кости зайцев и тушканчиков, перья различных птиц, расколотые панцири черепах, высохшие шкуры змей и даже рыбьи головы. Ветки саксаула были пропитаны помётом, который со временем превратился в крепкую субстанцию, не уступающую по своим свойствам цементу. Разрушить гнездо оказалось очень тяжело, и мы сильно ранили руки об острые шипы веток, вытаскивая их с самого края. Разобрав нижнюю часть, мы наткнулись на гнёзда саксаульных воробьёв, для которых это было идеальной защитой от хищников и укрытием от солнца. Не прилагая лишних усилий, они натаскали сюда сухую траву и соорудили себе уютные жилища. Разбирая кладку дальше, я нашёл вещи, которые никак не ожидал увидеть в птичьем гнезде. Там обнаружился кусок колючей проволоки, истлевшая телогрейка и даже фантик от «Сникерса». Всё, что орёл находил в скудной степи, он тащил к себе в дом. Если бы эти куски проволоки упали вниз на провода, то действительно могли бы вызвать короткое замыкание со всеми опасными последствиями.
- Блин, кажется, не укладываемся по времени, - сказал Игорь, пытаясь разбить гнездо с краю, - совсем тяжело идёт.
- Нужно торопиться, нам ещё спуститься надо, - отозвался я.
Когда отведённый нам срок подходил к концу, на опоре всё ещё оставалась четверть птичьего строения. Игорь, недолго думая, достал спички и крикнул:
- Всё, спускаемся! Иначе сгорим вместе с ним!
- Эй, ты что, зажигать нельзя! - закричал я.
Однако было уже поздно, потому что Игорь успел поднести спичку к пучку сухой травы и начал быстро спускаться.
Зрелище было великолепное. Высушенные годами ветки вспыхнули как порох, а раздуваемый ветром огонь взметнулся и охватил всё оставшееся гнездо. Пламя быстро разрушило птичье творение, так что догорающие ветки полетели вниз. Теперь уже загорелась степь! Мы как ужаленные принялись лихорадочно тушить огонь на земле. Забросав тлеющие обломки песком, мы ещё долго ходили вокруг и проверяли территорию, чтобы не пропустить возможные новые очаги возгорания. Через некоторое время за нами приехали. Закончив работу в срок, мы с чувством выполненного долга благополучно отправились домой. Конечно, так делать категорически нельзя, ведь пламя могло изменить свойства металла, а сами мы рисковали стать виновниками крупного степного пожара.
Однако обстоятельства сложились незаурядные, поскольку мы не могли продлить время отключения линии, но и не выполнить распоряжение начальства тоже не имели права. Успокаивая себя тем, что воздействие огня оказалось минимальным, а степь была благополучно потушена, мы решили не докладывать руководству подробности выполнения нашего задания. Впоследствии во время плановых осмотров и ремонтов на линии этой опоре всегда уделялось повышенное внимание.


Борьба с гнёздами. Арабская охота.

    После очередного осмотра линий Равиль обнаружил кражу металла. Местные жители открутили гайки и сняли больше ста метров металлического уголка с анкерной опоры. Это было равносильно диверсии, ведь стратегическая линия электропередачи под напряжением могла в любой момент не выдержать нагрузки и рухнуть со всеми вытекающими опасными последствиями.
Дядя Саша в срочном порядке доложил о происшествии и отправил нас на восстановление опоры. Было принято решение обварить гайки, чтобы на будущее усложнить процесс незаконного демонтажа. В эту командировку мы взяли с собой САК, передвижную сварочную установку. Нашим сварщиком был Миша, мастер шестого разряда с огромным опытом. У него было даже собственное клеймо для подтверждения качества на особо важных объектах, и Аскар на этот счёт всё время его подкалывал:
- Смотри не забудь расписаться на гайке, а то комиссия из ООН приедет и работу у нас не примет!
Восстановив повреждённую конструкцию, мы продолжили обваривать другие опоры возле ближайших поселков. Параллельно нам нужно было снимать все птичьи гнезда, которые попадались по пути. Этот вопрос встал особенно остро после нескольких аварийных отключений на линиях. Время года позволяло выполнить задачу без вреда для природы, ведь птенцы уже выросли и покинули свои жилища.
   Обнаружив гнездо на опоре, мы начали надевать снаряжение на молодых сотрудников. В то время мы уже перешли на страховочные системы альпинистского типа, и парни видели такое снаряжение впервые. Застегнув все ремни и пристегнув карабины на обвязке, я решил подняться вместе с ребятами, чтобы подстраховать их в первый раз. Парни оказались очень толковыми и схватывали все на лету, поэтому впоследствии спокойно выполняли работу самостоятельно. И вот на очередной опоре Славик громко закричал:
- Ё-моё! Посмотрите! Там орёл сидит! Огромный!
Вся бригада, задрав головы, начала пристально рассматривать снизу гнездо.
- Что там? Ничего не видно.
- Да точно, сидит кто-то, вон там гляди.
Славик, пригнувшись и выставив перед собой штангу заземления, испуганно крикнул: - И что мне теперь делать?
- Да это же птенец уже такой большой, просто не вылетел ещё почему-то.
- Давай, помоги ему! Не бойся! Пусть учится!
- Ты ему теперь как мать, помоги ему выпорхнуть из гнезда, - кричу ему я.
- Первый самостоятельный шаг, - философски заметил Молдаван.
Славик, используя штангу как рогатину, осторожно начал приближаться к молодому орлу.
- Кыш! Кыш! Давай улетай! — просил он засидевшегося птенца.
И только когда Славик подошёл к нему вплотную, орёл широко раскрыл крылья и неуверенно спрыгнул вниз. Доли секунды они были плотно прижаты к телу, и показалось, что птица сейчас рухнет. Но в какой-то миг хищник сгруппировался и сделал первый взмах. Этого хватило, чтобы поймать встречный поток воздуха и взлететь. Орёл, наверное, сам от себя не ожидал, что владеет такой могучей силой, которую преподнесла ему природа. Пролетев несколько метров, он благополучно приземлился в степи.
- Что он сел? Летать боится?
- Первый раз же. Дайте ему привыкнуть.
- А он не пропадёт случайно?
- Да нет уже. Он взрослый. Видишь, родителей нет нигде. Кормить его уже бросили.
- Да… Попробуй прокорми такого огромного.
- Нужно, чтобы он научился быстрее летать, - крикнул Молдаван и побежал к нему, размахивая руками.
  Орёл не стал подпускать к себе Малдована. Сделав три прыжка для разгона, он поднялся в воздух. Теперь хищник летел уверенно. Сделав над нами круг, птица набрала высоту и вскоре исчезла за горизонтом. Мы молча смотрели ей вслед, пока Лёха не позвал нас продолжить работу.
   Мы двигались вдоль линии и уходили всё дальше от дороги. Впрочем, гнёзд мы сняли совсем немного, ведь чем безлюднее были места, тем скуднее становилась природа. Асылбек в таких случаях любил говорить, что вся жизнь проходит возле дорог, а пустая степь абсолютно безжизненна. По его словам, у трассы всегда есть люди, а где человек, там и свалки, поэтому все живое тянется туда ради выживания. И действительно, когда мне позже довелось попутешествовать по этим бескрайним просторам, я увидел там совершенно безжизненные пейзажи. Кроме песчанок и саксаульных воробьёв мы никого не встретили, даже зайцы здесь обитают поближе к трассе и железной дороге.

   Двигаясь по дороге вдоль опор, Аскар сел в КАМАЗе возле окна. Высунув голову наружу, он прищурил глаза от ветра и внимательно осматривал изоляторы, стараясь найти повреждения на линии. И тут, увидев пролетающую мимо стаю скворцов, он дико крикнул:
- Эх, вот сейчас бы их всех на казан!
Мы с Малдованом с усмешкой переглянулись.
- Вечно голодный. Ему бы всё сожрать.
И в это самое время Аскар поперхнулся и закашлял. Малдован сразу притормозил, и наш попутчик пулей вылетел из машины на улицу. С перекошенным лицом Аскарик ожесточённо сплёвывал слюну, успевая при этом сильно материться. Мы с Малдованом никак не могли разобрать, что случилось, пока наконец не поняли. Оказывается, когда он кричал и глядел на пролетающих птиц, одна из них прямо на лету опорожнилась и попала ему точно в рот. Как можно было поймать летящий вниз птичий помет ртом, находясь в движущемся по степи транспорте? Когда бригада узнала про это происшествие, ребята были, мягко говоря, в шоке.



- Да ты самый счастливый, - кричали ему.
- Да кому расскажешь никто не поверит.
- Вот нечего было про казан говорить, боженька всё видит!
Конечно, пока не увидишь все это собственными глазами, ни за что не поверишь.

Находясь в кузове вышки, я наблюдал, как прямо передо мной разворачивается захватывающее зрелище. Большая стая воробьёв, плотно сбившись в кучу, хаотично устремлялась вверх, а потом резко падала вниз. Я с интересом следил за необычными действиями пернатых. Оказывается, за ними охотилась пустельга. Эта небольшая хищная птица из отряда соколообразных показала себя во всей красе. На большой скорости маленький хищник, сложив крылья, врезался в живое облако, и несколько птиц замертво упали на землю. Потом он сделал круг и начал искать свою добычу. Но чем закончилась его охота, мне увидеть не удалось, потому что мы быстро проехали и все скрылось в клубах пыли из-под колёс.
   Остановившись возле одной опоры, пока мы обваривали болты, Кирилл с Вовкой поднялись наверх, чтобы поменять изолятор. И с двадцатиметровой высоты Вовка заметил в степи необычное движение.
- Там кто-то есть! Точно кто-то барахтается в пыли! – крикнул он с корзины вышки.
Мы все заинтересовались этим, и когда он спустился вниз, поехали, чтобы посмотреть, что это такое было. Подъезжая к указанному месту, мы увидели сизого голубя. На нем была надета уздечка с петлями из тонкой лески, а к ноге привязана пластмассовая бутылка с водой.
   Вовка объяснил, что так ловят краснокнижных соколов-балобанов, которые обитают в этих краях. Обычно их продают за огромные деньги в Арабские Эмираты, где местные шейхи используют птиц для охоты. В нашей стране это было противозаконно. Говорили, что власти выдавали какую-то квоту на отлов этих хищников, но это, конечно, никто не афишировал.
Мы быстро поймали бедную птицу и освободили её от пут. Рассматривая ловушку поближе, я заметил, с какой ювелирной точностью было сделано это запрещённое орудие лова. Все узелки были тщательно завязаны и подогнаны под размеры голубя. Когда сокол хватал бьющуюся на земле птицу, он непременно должен был запутаться в этих петлях. Из-за привязанной бутылки пойманная птица не смогла бы далеко улететь. Разозлившись на охотничий беспредел, мы уничтожили уздечку, а Юра посадил спасённого голубя на рулевое колесо и начал его отпаивать. Он понемногу наливал в крышку воду и подносил её к клюву. Птица сначала отказывалась пить, а когда поняла, что ей ничего не угрожает, с удовольствием утолила жажду. Он не покидал нас до самого вечера, продолжая сидеть на баранке. При повороте руля птица смешно перебирала лапками то вправо, то влево. Наши парни сразу придумали этой парочке прозвище — капитан Флинт со своим попугаем. Малдован, забрав у Юры птицу, пробовал несколько раз подкидывать голубя, но тот упрямо не хотел улетать.
Но к вечеру, видимо набравшись сил, он все-таки покинул нас. А на следующий день мы заметили в степи пыль. Посмотрев в бинокль, Леха увидел два джипа, которые остановились далеко на холме. Мы думаем, что это и были те самые охотники за соколами. Но к нам они подъехать все же не решились, наверное, их насторожили наши военные машины. Ну а мы продолжили свою работу и больше их не видели.


Выход на провод
    Все началось с того, что Равиль после очередного осмотра ВЛ-500 кВ нашёл раскрутившуюся распорку на проводе. Дождавшись отключения линии, наша бригада выехала, чтобы устранить повреждение. Распорка на ЛЭП предназначена для сохранения заданного расстояния между проводами. Она обеспечивает изоляцию и безопасность линии электропередачи во время ветра и пляски проводов при гололёде. Неисправность обнаружилась возле повышенной опоры на переходе через железнодорожные пути, где одно из креплений распорки открутилось, и она сползла вниз по проводу. При колебаниях линии существовал риск, что распорка перетрёт алюминиевый провод и приведёт к его обрыву.
   Автовышка из-за насыпи вокруг опоры не могла подъехать, и поэтому нужно было выходить на провод самостоятельно. Необходимо было забраться на тридцатиметровую высоту, потом перелезть на гирлянду изоляторов и пройти по проводу метров двадцать. Когда Асылбек озвучил задачу, добровольцев в бригаде не оказалось. Равиль сказал, что он за свою жизнь уже налазился, Аскар пожаловался на боль в руке, а остальные вообще промолчали. Получилась неловкая пауза, и ситуацию нужно было спасать.

- Ладно, давайте я полезу, - сказал я. - Только одно условие, что вы будете меня снимать на фотоаппарат.
Бригада с облегчением выдохнула и пообещала сделать хорошие снимки. Мне дали монтажный пояс и ключ, чтобы я открутил и сбросил распорку вниз.
Труднее всего мне было взобраться на нижний пояс опоры. Из-за большого разлёта уголков мне приходилось буквально карабкаться по металлу, чтобы дотянуться до узла крепления. Когда я поднялся выше, расстояние между уголками стало меньше и лезть стало удобней.
   Добравшись до траверсы, я остановился отдохнуть и посмотрел вниз. На земле люди казались ничтожно маленькими и напоминали букашек. Задрав головы, они что-то кричали и показывали руками, но из-за ветра и расстояния их не было слышно. Переведя дух, я плюнул вниз, наблюдая, как слюна улетает на сотню метров в степь от наших машин.
Ветер крепчал. «Нужно быстрее двигаться, пока он не стал сильнее», — мелькнуло у меня в голове, и я медленно полез на подвесную гирлянду. Идти было очень неудобно. Подошва ботинок скользила и застревала между рёбрами стеклянных тарелок, так что при движении нужно было крепко держаться за соседние изоляторы.
Одна фаза на 500 кВ была объединена в три провода, образуя равносторонний треугольник. Когда я вышел на провод, то почувствовал себя канатоходцем в цирке. Пристегнувшись карабином к верхнему проводу, я неуверенно сделал первый шаг. Внизу Равиль бегал с фотоаппаратом, а бригада расположилась на насыпи и с интересом наблюдала за моим представлением. Чем дальше я удалялся от гирлянды, тем сильнее раскачивался провод.
Порывы ветра раскачивали меня и не давали сосредоточиться. Раскрученная распорка нарушила треугольный профиль, и теперь один провод под моим весом сильно провис. Приходилось при каждом шаге сохранять равновесие и балансировать. С большим трудом мне удалось дойти до висевшей распорки. «Нормально я залез, не подумавши», — мелькнуло в голове, и я стал думать, как выполнить работу и при этом не упасть с провода.
Если вдруг произойдёт срыв, я могу соскользнуть по проводу до середины пролёта, чего мне очень не хотелось бы. Пришлось, держась одной рукой за провод, присесть на корточки, а второй рукой срывать гайку на креплении. Мне повезло, что гайка не сильно заржавела и понемногу откручивалась.
Сделав несколько оборотов, мне удалось выбить болт, и распорка, рассекая воздух, улетела вниз. Когда я выпрямился, колени от напряжения предательски задрожали, и металлическая нить снова начала раскачиваться. Теперь нужно было так же осторожно проделать путь обратно к опоре. Медленно переставляя ноги, через некоторое время я добрался до первого изолятора. Спустившись вниз, я почувствовал себя триумфатором и поинтересовался, сколько снимков сделал Равиль.
Когда мы остались наедине с Лехой, он спросил:
- И зачем именно ты полез? Можно было Аскара заставить, - сказал Леха.
- Не знаю, себе хотел что-то доказать. Выдержу или нет.
- Не… Я тебя не понимаю. Я вот всех понимаю, а тебя, оказывается, нет. А когда я человека не понимаю, я боюсь, — в задумчивости произнёс Асылбек и больше к этой теме не возвращался.
Зато на застольных посиделках, когда речь заходила обо мне, Равиль всегда говорил:
- Да он как Суворов, всегда себя испытывает!


Купил телевизор.

   В моей квартире были все необходимые для проживания вещи, не хватало только телевизора. Первое время после привычной жизни в семье тишина пустых комнат угнетала и давила. Радио в Улькене не было, а сотовые телефоны ещё не появились. Благодаря глухой соседке по вечерам через стенку я слушал новости и мыльные сериалы. А однажды перед сном я узнал звуки легендарной советской киноленты «Москва слезам не верит». Вспоминая выученный наизусть сюжет, я прослушал фильм и заснул под песню, «Москва не сразу строилась…». Слова песни обнадёживали, и поэтому с каждой зарплаты я стал откладывать на покупку телевизора. Набрав нужную сумму и дождавшись, когда дядя Саша отправится в Алматы, я поехал в город за покупкой.
   В магазине был большой выбор телевизоров, но мы решили остановиться на самом простом варианте. Фирма «Samsung» без различных встроенных функций, но с пультом дистанционного управления. Для меня это была покупка века. У меня появился собственный голубой экран, и теперь можно было попрощаться с тоскливыми вечерами и безмолвным одиночеством. Учитывая небольшую площадь радиовещания в Улькене, достаточно было простой домашней антенны, чтобы настроить местные каналы.
Один самоучка по личной инициативе собрал на крыше своего дома небольшой ретранслятор и через спутник настроил три российских канала. Этого было вполне достаточно, чтобы скоротать вечера перед телевизором. Этот гений даже умудрился вещать фильмы со своего домашнего видеомагнитофона. Пользуясь уважением к дяде Саше, когда к нам приезжали родственники, он принимал от него заявки на популярные фильмы. И со словами: «А сейчас по заявкам телезрителей мы посмотрим...», - дядя Саша приятно удивлял гостей.
Казахстанские же новости мы узнавали из газеты «Караван», которую старались покупать при каждом удобном случае, когда были в Алматы. Это еженедельное издание не выкидывали, а передавали читать соседям, потом знакомым, пока оно не превращалось в зачитанную и потрёпанную газетёнку.
   Но вот в один из дней у меня перестал работать пульт от телевизора. После неоднократных нажатий на кнопки вывод оставался один, пульт сломался. Выслушав множество советов от окружающих меня специалистов, я понял, что пока не прошёл гарантийный срок обслуживания, нужно быстро сдавать технику в сервис-центр.
Дождавшись очередной поездки в город, я повёз свою покупку на ремонт. Но каково же было моё удивление, когда дело оказалось в простых батарейках! Стоило заменить их на новые, как пульт как ни в чем не бывало заработал. В такой нелепой ситуации я уже давно не бывал и подобного смущения не испытывал.
Когда я рассказал всем, в чем была суть неисправности, никто не поверил в случившееся. Забрать телевизор обратно у меня не получилось, потому что мы взяли с собой попутчиков, которым тоже нужно было попасть в Улькен. Технику я оставил у тёти Лены, и её обещали привезти на другой машине. Но и с этой доставкой произошли приключения.
  Димка, сын Николая, пообещал забрать мой телевизор и привезти его в целости и сохранности. Но, как оказалось, ему нужно было сначала заехать в посёлок Куйган к своим родственникам. Не знаю, что там конкретно произошло, но до Улькена моя техника так и не добралась. То ли дороги замело, то ли машина сломалась — точно никто не знал. Мне сказали, что Димка до Куйгана не добрался и оставил технику у знакомых в каком-то посёлке. Забрать его получилось только спустя месяц, когда нам сообщили, что телевизор все-таки доставили в Куйган. Вдвоём с Гришей мы отправились за ним на противоположную сторону Балхаша. В эту зиму стояли очень сильные морозы, и озеро промёрзло сантиметров на семьдесят. Выехав на крепкий лёд, мы быстро добрались до Куйгана. Забрав своего путешественника, мы стали возвращаться домой. По дороге, недалеко от съезда к озеру, мы неожиданно увидели шакала. Это был довольно крупный экземпляр. Он стоял на вершине песчаной насыпи и пристально смотрел в сторону моря. Никогда в жизни мне не доводилось видеть шакалов днём, обычно мы слышали только их вой по ночам. Он был великолепен. Густая серая шерсть с черными ворсинками переливалась на ярком солнце. Это был настоящий владыка тростниковых джунглей. Увидев нашу машину, зверь резко присел и наклонил голову. Потом, сделав большой прыжок в заросли, он сразу исчез из поля зрения. И спустя многие годы, которые я провёл на природе, мне больше не пришлось встретить днём это умное, ловкое и хитрое животное.
    А телевизор мы довезли нормально, без приключений. «Samsung» занял в доме почётное место в зале и сделал мою повседневную жизнь более комфортной. Он и сейчас находится у меня дома в рабочем состоянии, упакованный на всякий случай в подвале.

Замёрзли люди.

    Однажды утром, когда я приехал на работу, меня вызвал к себе дядя Саша.
- Хочешь поехать с нами? В одно место нужно прокатиться, кое-что проверить.
- Вы же знаете, что я всегда за. – отвечаю я. – Что нужно взять с собой?
- Ничего не нужно, сейчас Гришу дождёмся и смотаемся.
Утром Николай сообщил шефу, что его дядька и Вася вчера не вернулись из Куйгана. Они поехали туда за немецкой домашней колбасой, которую ежегодно заготавливали на зиму. Предчувствуя нехорошее, Николай начал сильно переживать и бить тревогу.
- Да должны были вернуться к вечеру! Дорога хорошая, лёд крепкий. Точно что-то случилось.
- Может запили там? Колбасу обмывают?
- Да не могли они там заночевать! У Дядь Рудольфа дочка сегодня уезжает. Он бы точно не остался. Да и у Васьки здесь дела были. Нет что-то случилось точно.
- Надо ехать навстречу быстрее.
Гриша, как оказалось, в это время был на заправке.
- Всё шеф, заправил. Полные баки. Ещё две канистры набрал на всякий случай.
- Хорошо теперь давай быстрее в магазин и поехали. Время уже много.
Запрыгнув в УАЗик, мы лихо помчались в посёлок.
- А в магазине мы что будем брать? – поинтересовался я у дяди Саши.
- Водку, только водку. – ответил дядя Саша, протягивая Грише купюры. – Возьми две по ноль семь, ну и минералки бутылочку можно.
Купив спиртное, мы выехали на лёд и помчались в сторону Куйгана. Снег на ярком солнце блестел и искрился. Ослепительная белизна вокруг резала глаза. В машине на всю мощь работала печка, а на улице стоял сильный минус.
- Да, ночь была сегодня холодная, - нарушив тишину, произнёс Николай.
- А зачем здесь стоят унты? - спросил я у Гриши.
- А вот когда долго посидишь на заднем сиденье, узнаешь. Печка согревает только сверху, а по ногам со дна холод тянет. Так что ты можешь сразу переобуваться, чего зря ноги морозить. Я их всегда для пассажиров зимой держу.
Когда я просидел некоторое время без движения, у меня действительно начали замерзать ноги. Не теряя времени, я снял свои ботинки и засунул ноги в тёплую обувь. Я быстро согрелся, и мне вспомнилась старая пословица: «Сибиряк — не тот, кто мороза не боится, а тот, кто тепло одевается».
   И вот когда мы уже стали подъезжать к берегу, на горизонте показалась машина. Это был бортовой УАЗ, одиноко стоящий на голом льду. Призывно замахав руками, навстречу нам выбежали две фигуры. Это были Вася с дядей Рудольфом. Почернев от мороза, с потрескавшимися губами, они приглушенными голосами начали рассыпаться в благодарностях.
- Я же говорил, что кто-нибудь приедет.
- Спасибо вам большое. А то думаем всё кранты нам.
- Ты представляешь только отъехали и всё блин… Сломались.
- Хотели починить, да какой там! Мороз сразу прихватил движок и всё.
- Так вы со скольки здесь стоите?
- Да мы в полдесятого выехали, ну где-то к одиннадцати встали. 
- Ё маё, так вы же всю ночь здесь кукуете!
- Назад не пойдёшь, да и машину бросать не хотелось. А ещё надеялись, что может кто-нибудь проедет.
- И как вы грелись то всю ночь?
- Да вон спасибо Ваське он к берегу ходил, весь блин камыш выкосил. Жгли его, но он скотина очень быстро горит.
- Надо было как кабан, себе джатак сделать.
- Да даже серпа не было, вон маленьким перочинным ножиком резал. Все руки блин поранил.
- Надо было борта разобрать да спалить их к чёрту! А потом колёса поснимать.
- Да ну, что ты говоришь… Это же машина всё-таки.
Вокруг машины, где горел камыш, чёрная зола и копать окружали лёд. Вокруг кострища было всё вытоптано, валялись ошмётки колбасы и окурки. 
- Ну, зато колбасы наелись наверное?
- Да я на неё проклятую даже смотреть не могу! Сначала так ели, потом она замёрзла. Начали на костре жарить. Короче на всю жизнь наелись.
- Давайте быстро в машину садитесь отогревайтесь. – сказал дядя Саша. – Гриша быстренько открывай там. Будем их отогревать.
- А бабушка там думает, что ты там дочу в город провожаешь. А вы тут дедушку заморозили.
- Да если бабушка узнает, что тут произошло, то убьёт и тебя и дедушку.
Гриша открыл бутылку водки и сказал:
- Давайте сначала лицо и руки разотрите.
   Закоченелыми руками они начали натирать кожу спиртом, отчего она сразу стала принимать багровые оттенки. Мы усадили их в тёплую машину, укутали пледом и налили по кружке водки, чтобы тепло медленно возвращалось к замёрзшим телам. Не прошло и десяти минут, как их разморило, и они провалились в глубокий сон. Николай остался охранять УАЗик, не забыв положить нам в багажник полмешка колбасы, а мы повезли домой наших перемёрзших товарищей. Вернувшись в Улькен, дядя Саша сразу отправил за Николаем помощь, и сломанную машину притянули на буксире.

   Провести ночь на морозе совсем не просто. Я вспомнил свою ночёвку в степи прямо перед самым Новым годом. Мы выполняли работы по усилению контура заземления на промежуточных опорах. Народу было много. С нами поехала самоходная грузовая техника, поэтому численность бригады заметно увеличилась.
   Из-за низких температур ночевать приходилось всем в кунге КАМАЗа. Малдован топил буржуйку саксаулом и поддерживал тепло внутри машины. Тринадцать человек лежали, прижавшись друг к другу, не имея возможности спокойно вытянуться и нормально отдохнуть. Внутрь салона водители заносили канистры с соляркой, чтобы она не замёрзла за ночь. Каждый старался высушить свои валенки, расположив их возле печки. Буржуйка горела ровно два часа, раскаляя сваренный металл. В кунге становилось жарко и душно, но как только дрова догорали, печь очень быстро остывала, и температура в салоне резко падала. Нужно было постоянно подбрасывать саксаул и следить за огнём. После нескольких таких изнурительных ночей я решил переночевать у костра на улице.
Асылбек сразу был против моей идеи, но я все-таки настоял на своём. Бросив в огонь большой ствол саксаула, я приготовил себе место для ночлега. Расчистил снег, постелил матрас, залез в спальник и накрылся сверху брезентом. Жар, исходящий от костра, хорошо согревал, но спина, обращённая в степь, сильно мёрзла. Приходилось все время переворачиваться, чтобы согреться. Утром, открыв глаза, я увидел, что вентиляционная щель, которую я оставил для дыхания, вся затянута ледяной коркой с застывшими сосульками. В эту ночь мне тоже не удалось выспаться, и больше на земле я никогда не спал.
   Улькенские зимы быстро научили меня простому закону, согласно которому мороз никогда не спрашивает о твоих планах. Он меняет их по-своему, и чтобы выжить и сохранить здоровье, остаётся лишь принять его правила.


Весенняя рыбалка.

   Дождавшись, когда погода нормализуется мы с Малдованом выехали на рыбалку. На дворе уже было восьмое марта. Днём уже пригревало тёплое весеннее солнце ну а по ночам всё ещё держался мороз. Чтобы не упустить последнюю возможность половить рыбу мы выехали до рассвета на его красной Audi 100. Полноприводная машина отлично подходила для поездки по льду, обеспечивая сцепление и проходимость. В этом году морозы были сильные поэтому зимой мы без опаски выезжали на лёд, но весеннее потепление делало озеро опасным.
- Если вдруг лёд не выдержит и мы начнём проваливаться, двери не открывай! — проводит инструктаж Малдован. — Спокойно опускаемся на дно, потом по команде открываем окна и быстро всплываем. Не то все двери об лёд покорёжит, и машину потом выбрасывай.
   В январе, когда выезжаешь на лёд, снежный покров скрывал береговую линию, и было непонятно, где начиналось озеро. Теперь же из-за весеннего потепления обнажилась кромка берега, и выезд стал рискованным. Поэтому Малдован, не сбавляя скорости, вылетел на середину залива. Здесь можно было расслабиться и ехать спокойно. Из автомагнитолы полилась мелодия классического вальса, и Малдован начал дрифтовать, уверенно управляя заносами автомобиля.
   Конечно, можно было перевернуться, если бы нам под колёса попалась торчащая льдина, но море было ровное, как футбольное поле, и мы без приключений быстро доехали до места. Прорубив пешнёй несколько лунок, мы закормили рыбу варёной пшёнкой и закинули удочки. Глубина в этом месте составляла три с половиной метра. Ловили на крупную мормышку, сделанную своими руками. Для этого использовали сплав олова со свинцом. Готовые мормышки раскрашивали лаком для ногтей, получая оригинальные и самобытные рыболовные приманки. Черпаки для очистки лунки от льда и снега тоже были ручной работы. Их делали из нержавеющих крышек от сборных армейских термосов. Они были намного надёжнее заводских изделий, потому что могли одновременно играть роль ударно-дробящего инструмента. Таким черпаком можно было сначала разбить застывший лёд, а потом им же очистить лунку.
   На рассвете у нас началась активная ловля. Крупная вобла клевала жадно и бойко. У рыбы начался весенний жор, ведь ей нужно было набрать силы для будущего нереста. От резких подсечек кожа на пальцах лопалась и кровоточила. Чтобы продолжить рыбалку, нам пришлось замотать сгибы фаланг изолентой, которую нашли в багажнике у Малдована.
   Меняя лунки, мы обратили внимание на прилетевшую к нам ворону. Она не спеша двигалась в сторону пойманной рыбы. Заметив, что мы за ней наблюдаем, птица отвернулась в сторону берега и остановилась. Но спустя пять минут она снова начала неуклюже ковылять к лунке, причём всё её внимание демонстративно было обращено в другую сторону. Ворона приблизилась к нашему улову и молниеносным движением схватила самую крупную рыбу. Мы поразились её невозмутимости и сообразительности. С каким отрешённым видом она подкрадывалась, чтобы не вызвать у нас подозрений! Но удержать добычу в клюве оказалось непростой задачей, скользкая вобла всё время падала, не давая вороне улететь.
- Стой воровка! – закричал Малдован и пустился за ней в погоню.
- Да пусть себе летит, – сказал я. – Молодец, заслужила.
Но ворона быстро подбирала скользкую добычу и отлетала на несколько метров, пока снова не роняла воблу на лёд. Малдован бежал за ней метров сто, пока его терпение не кончилось, и он остановился. В этом поединке за рыбу победила птица.
  К обеду на льду стало жарко, мы скинули с себя верхнюю одежду и наслаждались тёплой погодой. Таявший снег собирался в лужи и небольшими ручейками стекал в лунки. Вобла, как будто почувствовав приближение весны, набрасывалась на наживку и с жадностью её проглатывала. Более крупные экземпляры рвали леску и ломали крючки. Клёв был настолько интенсивным, что не было времени насадить червя.
   Когда черви закончились, мы с Малдованом начали ловить на пустую мормышку. В тот день я впервые увидел настоящий жор рыбы. Можно было, конечно, продолжать ловлю, если бы не одно «но». Мы заметили, что небольшие ручейки, которые стекали в лунку со всех сторон, превратились в непрерывные потоки воды. Прибывающая вода принесла в лунку всё, что лежало на льду. Встретившись, два потока начинали вращаться, образуя водоворот из мусора и окурков. Оглянувшись вокруг, мы увидели, что кругом стоит вода, а проезжающий рядом мотоцикл показался призраком, летящим по сверкающей глади озера.
- Слушай нужно быстрее заканчивать, видишь даже на мотиках уже сваливают!
- Сейчас берег отойдёт можем не выехать!
- Надо было пораньше собираться.
Быстро собрав рыбу в мешок и побросав удочки в багажник, мы засобирались домой. Когда вода проникает сквозь лёд, он кристаллизуется в виде тонких столбиков. Игольчатый лёд считается самым опасным в это время года, ведь он хрупок и легко ломается, поэтому с его появлением всегда завершается сезон зимней рыбалки. Малдован на полном газу мчался к берегу. Из-под колёс вылетал фонтан брызг, и возникало полное ощущение, будто ты плывёшь на катере.
   Увидев камни, он остановил машину и пошёл осматривать выход. Но здесь вода уже успела отойти от берега на два метра, делая выезд невозможным. После того как мы покрутились вдоль кромки водоёма, нам удалось найти более-менее удачный участок. Убрав мешающие валуны с дороги, Малдован на всей скорости вылетел на берег.
   В этот раз нам повезло, потому что мы отлично попали на клёв рыбы и благополучно вернулись домой. Весна начала вступать в свои права, и на лёд больше никто не выходил.

 ГАЗ – 69, застряли
   В старших классах, когда я заканчивал школу, учебно-производственный комбинат был обязательной частью среднего образования. Один раз в неделю ученики получали разные рабочие профессии. Благодаря маминому стажу (дети учителей могли без конкурса выбрать любую специальность), я стал изучать автодело. Мы разбирали устройство автомобиля, правила дорожного движения и проходили практику вождения на грузовом транспорте. Теорию у нас вёл Сергей Петрович, своенравный дядька с характером, а практику преподавал дядя Валера, невозмутимый толстяк с вечно недовольным лицом.
- Запомните, Львы! Если ты не собьёшь, тебя собьют! Это закон дороги! – учил нас Сергей Петрович. – Поэтому нужно знать правила дорожного движения как отче наш!
   И мы два года зубрили правила под руководством нашего сурового наставника, а дядя Валера учил нас ездить. В школе было две машины, ГАЗ-53 и ЗИЛ-130. Ввиду моего небольшого роста мне досталось ездить на ГАЗ-53. Едва доставая до педалей, мы сразу выезжали в город и колесили по всему району. Три педали, рычаг передачи и двойной выжим сцепления вынуждали каждого курсанта проходить настоящую проверку на прочность.
Если бы не дублирующие педали и отборный мат дяди Валеры, неизвестно, что было бы с автомобилем и нами. Окончив школу, мы получили справки, а после исполнения восемнадцати лет — водительские удостоверения. На этом мой ученический стаж закончился. Когда я попал в Улькен, местный ГАЗ-69 был на ходу. Дядя Саша пригнал внедорожник на нашу подстанцию и кинул мне ключи.
- На попробуй, ты же учился на права. Нужно чтобы машина ездила, а не стояла в гараже. А я пойду, чтобы не смущать тебя. Сломать там что-нибудь сложно.
   На этом легендарном советском внедорожнике ездил ещё мой дедушка, а машине исполнилось уже пятьдесят лет. Уникальность автомобиля заключалась в том, что он полностью состоял из оригинальных деталей и узлов, предусмотренных заводом-производителем. Целых четыре поколения, имея пятьдесят пять лошадиных сил под капотом, сидели за рулём этой машины.
И вот четырёхдверный автомобиль командирской модификации теперь был в моём полном распоряжении. Вспоминая уроки вождения, я был очень благодарен дяде, что он вовремя ушёл и не видел моих первых попыток тронуться с места. Но со временем я привык к машине, и она стала служить мне верой и правдой. Этот автомобиль был прямо предназначен для охоты и рыбалки, а также выездов на пляж. При желании он мог перевезти немыслимое количество людей и преодолеть невообразимые препятствия.
   При подключении переднего моста машина напоминала мне упорное насекомое, которое медленно карабкается вверх или пробирается через камни и канавы. Чем больше я ездил на ГАЗ-69, тем больше удивлялся его проходимости. Но всему есть конечно предел.
   Однажды вечером мы с Булой поехали на охоту за уткой. Над небольшим разливом за РЭСом моталась утка. Оценив с холма обстановку, я решил подобраться со стороны камыша, чтобы спрятать машину. Но у самого берега мы внезапно провалились в солончак. При попытке выехать назад мы только усугубили положение. Машина села на передний мост, и болотная жижа стала заливать салон. «Это всё!» - мелькнуло у меня в голове, и я начал лихорадочно искать выход. Подложенные под задние колёса ветки и камыш результатов не дали.
- Смотри сколько утки летает! Прямо на нас заходят.
- Вот мы влипли конечно, не по детски! Так что будем делать?
Утки, как назло, было много. Небольшие стайки чирков, рассекая крыльями воздух, кружили над лужей. Совсем рядом пролетела пара краснобашей, красноголовых нырков, но все мысли у меня были заняты машиной. Пока мы возились, солнце село за горизонт, и всё вокруг быстро смеркалось.
- Нужно идти в РЭС, просить трактор. – говорю я Буле. – Сами не вылезем. Давай, наверное, ты иди. А я здесь буду машину караулить.
- Не… я один не пойду! – начал отнекиваться Була. – Меня там шакалы загрызут.
И как будто услышав его, вокруг раздался протяжный и пронзительный вой шакалов. Из-за осенней облачной погоды всё погрузилось во тьму, и стало темно, хоть глаз выколи.
- Ну тогда давай я пойду за помощью. – предложил я ему.
- Не… я здесь один тоже не останусь. У тебя хоть ружьё есть.
Немного подумав, мы решили, что машину здесь никто не тронет, и решили идти вместе. Перекинув ружьё через плечо и бросив прощальный взгляд на внедорожник, мы отправились в сторону РЭСа. Прошагав час по степи, мы наконец увидели огни подстанции.
Тусклый свет прожекторов, установленных на мачтах, сориентировал нас на местности и придал энергии. Настроение заметно улучшилось, и темп ходьбы увеличился. Но как только мы стали подходить ближе, то наткнулись на участок, заваленный битым скальником. Вероятно, это были отвалы, куда вывозили взорванную породу. Идти в темноте оказалось невозможно. Ноги постоянно проваливались в проёмы между камнями, и мы завязли там, как мухи в липкой ленте. Несколько раз падая, я чуть не разбил приклад об острые края. Отбив себе колени и локти, мы, тяжело дыша, остановились.
РЭС был совсем недалеко, до него было рукой подать. Однако камни, подобно средневековому заграждению, надёжно охраняли всю его западную часть. Чтобы не сломать ноги, нам пришлось вернуться назад и пойти в обход этого непредвиденного препятствия. Потеряв ещё полтора часа, мы, полуживые, зашли на подстанцию. На смене в тот день были дежурный диспетчер и наш капитан. Они очень удивились, увидев нас в такой поздний час. Вымазанные в грязи, мы не стали проходить в аппаратную и начали просить сразу с порога:
- Давай съездим. Трактор же у нас есть. Выдернем ГАЗик.
- Трактор, то есть, но как я поеду без разрешения? Звони шефу, разрешит поеду. – невозмутимо отвечает капитан.
- Блин, Юра ну будь человеком. Поздно уже. Он наверно уже спит.
- Не… Без разрешения я не поеду.
- Ну что я ему скажу? Застрял в грязи?
- Так и скажи. Сел трошки, что он что ли никогда не застревал?
Делать было нечего. Пришлось разбудить поздним звонком дядю Сашу и рассказать о случившемся. Внимательно меня выслушав, он дал распоряжение капитану вытащить нашу машину и сопроводить её до подстанции.
- Ну вот видишь! Я же тебе говорил, разрешит. А ты упёрся звони звони.
 - Не… Без разрешения нельзя…
Дежурный чтобы убить время разгадывал сканворд:
- Детёныш ежа. Шесть букв.
- Ааа ЁЖОЧЁК. Правильно, подходит!
- Давайте поехали уже быстрее, а то уже утро скоро наступит.
   Разместившись в узкой кабине МТЗ-80, мы отправились на место, где бросили ГАЗ-69. Машина, уделанная с ног до головы грязью, стояла на прежнем месте, как её и оставили. Когда мы прикрепили толстый трос к заднему фаркопу ГАЗика, трактор начал потихоньку его натягивать. Стальной канат натянулся как струна, но внедорожник даже не сдвинулся с места. Насыщенная влагой глина плотно держала оба моста, доказывая, что своим ходом выехать было невозможно.
Капитан резко увеличивал обороты двигателя и пытался раскачать внедорожник. И только с третьей или даже с четвёртой попытки ГАЗ-69 сдвинулся с места и медленно поплыл к берегу. От резких толчков пружина фаркопа заклинила и больше не амортизировала рывки при буксировке. Выбравшись на сухое место, мы осмотрели технику и поблагодарили капитана за помощь. Учитывая, что утром нам нужно было вставать на работу, мы быстро собрались и поехали домой. Потом, правда, пришлось выбрать день, чтобы привести автомобиль в порядок.

   ГАЗ-69 стоял в гараже, который находился в полукилометре от посёлка. Летом пройти это расстояние было легко, а вот зимой в буран при сильном морозе прогулка превращалась в настоящее испытание. Чтобы завести машину, мне приходилось брать с собой три двухлитровые бутылки с горячей водой, потому что воду из радиатора на ночь обязательно сливали. Перед запуском нужно было развести паяльную лампу и хорошо прогреть поддон с маслом.
Потом я заливал горячую воду в радиатор и вытягивал подсос для обогащения топливной смеси. Но у меня этот механизм часто не срабатывал, поэтому я придавливал педаль газа силиконовым кирпичом. Когда все подготовительные мероприятия были завершены, оставалось просто завести двигатель пусковой рукояткой, которую в простонародье называли кривым стартером. После включения зажигания нужно было резким движением рук провернуть коленвал. При этом нельзя было обхватывать рукоятку сверху большим пальцем, чтобы избежать выбивания сустава. При схватывании двигателя пусковую ручку резко отбрасывает назад, из-за чего можно получить серьёзное повреждение руки. Обычно запуск с первого раза не удавался, поэтому всегда предоставлялась отличная возможность с утра немного согреться.
   Дядя Саша вместо педали включения стартера установил маленькую потайную электрическую кнопку и спрятал её под панелью. Это было что-то вроде противоугонного устройства, и неосведомлённый человек в жизни бы не нашёл её на ощупь. Были, конечно, и курьёзные случаи. Например, когда не работал тормоз, мне приходилось тормозить ручником, шокируя пассажиров. А когда лопнула оттягивающая пружина, мне пришлось привязать педаль сцепления к ноге проволокой, чтобы вытягивать её в исходное положение. Правда, я старался в тот момент пореже выходить из машины.
   Но при всех недостатках ГАЗ-69 был и остаётся самой любимой и дорогой машиной, на которых мне когда-либо приходилось ездить.




Снегоход

    У дяди Саши, как я говорил раньше, было много друзей. Один из них был академик Игорь Николаевич Нечаев, который разработал технологию ведения табунного мясного коневодства. Под его руководством и при личном участии была создана новая мясо-молочная порода лошадей под названием Мугалжарская. Она отличается от других местных пород высокой мясной и молочной продуктивностью.
    Одна из коневодческих ферм находилась недалеко от посёлка Агадырь в Карагандинской области. Игорь Николаевич часто посещал её и даже лично участвовал в конном переходе племенных лошадей в Монголию. Эта порода обладала уникальной способностью выживать в суровых степных условиях и самостоятельно добывать корм.
   Несколько раз по дороге они останавливались у нас в Улькене. Игорь Николаевич был удивительным собеседником, и с ним было очень интересно проводить время. Он прекрасно знал флору и фауну нашего региона, поэтому все его рассказы базировались на научных знаниях. Несколько раз он передавал нам мясо и казы, когда дяде Саше приходилось после болезни держать диету. Конина считается одним из самых легкоусвояемых видов мяса. Она содержит белок и жиры, которые по своей структуре ближе к растительным, чем к животным, и совершенно не перегружают печень.
   В ходе одной беседы мы узнали, что он не знал, как доставить снегоход в одно из отделений конехозяйства. Они должны были купить его где-то в России и отправить по железной дороге на станцию Чиганак. Снегоход был нужен для борьбы с волками, которые в последнее время наносили большой ущерб животноводству. Дядя Саша попросил академика не беспокоиться и пообещал решить эту проблему с транспортом.
   Спустя три месяца, в самый разгар зимы, к нам приехал владелец фермы Куаныш со своим напарником. Оказывается, они вместе со снегоходом на заводе приобрели ещё новую «Ниву» и отправили их железнодорожным составом. Нас с Малдованом попросили доставить снегоход на КАМАЗе до конефермы. Куаныш должен был сопроводить нас по трассе на «Ниве» и показать дорогу к своему хозяйству.
   На следующий день рано утром, загрузив снегоход в кунг, мы выехали на Карагандинскую трассу. Движущиеся навстречу фуры медленно шли по скользкой дороге. Куаныш не спеша ехал впереди, а мы, сделав музыку погромче, принялись грызть семечки. Так мы проехали Сарышаган, Гульшат и повернули на Балхашской развязке на Агадырь.
Преодолев это расстояние за восемь часов, не доезжая до посёлка Агадырь, мы свернули с трассы на запад. Теперь до их фермы оставалось километров семьдесят. Сделав остановку, мы решили выйти размяться и заодно выбросить накопившуюся лузгу от семечек. Но как только дверь открылась, с улицы ворвался морозный воздух и моментально выдул всё тепло из кабины. В степи начиналась метель. Спустившись вниз, мы увидели, что вся машина покрыта ледяными иглами. Снежные кристаллы переливались в лучах света и создавали эффект алмазной пыли. Но полюбоваться этим красивым зрелищем нам не дал сильный мороз с ветром. Пришлось быстро залезть обратно в кабину и закрыть двери.
- Ты видел, как обмёрз КАМАЗ? Я такого никогда не видел.
- Да, очень красиво. Чем-то царство Снежной королевы напоминает.
- Как здесь холодно, однако. В Улькене, кажется, теплее было.
- А ты представь здесь сломаться. Степь вокруг, мороз такой. Короче, если заглохнешь, всё, сразу замёрзнешь.
- Или волки съедят. Кажется их тут фига, раз снегоход заказали.
   Устав слушать музыку, мы выключили магнитолу и оставшуюся часть дороги ехали молча. Разговаривать уже не хотелось, распухший от семечек язык и посаженные связки требовали передышки и покоя. Быстро согревшись, я подложил под голову ватник и незаметно уснул. Когда я проснулся, в кабине было темно. В приглушённом свете фар дороги не было видно. Бушевавшая метель превратила всё вокруг в белую пелену. Хоть дворники работали на максимальной скорости, им не удавалось справиться с летящими со всех сторон снежными хлопьями.
– Как там? Всё нормально, куда ведёт эта дорога? – протирая глаза, спросил я.
– Эта дорога ведёт в ад! – мрачно, возвращая меня к реальности, ответил Малдован.
– Смотри, ничего не видно. Главное с дороги не сбиться. Скоро всё совсем заметёт.
– Нужно пожаловаться твоей маме. Пусть всем покажет! Она думает, что ты сейчас лежишь дома перед телевизором, отдыхаешь. Ах, если б знала она где ты сейчас…
– А где Куаныш?
– Он, наверное, хочет испытать свою «Ниву». Как с трассы свернули, рванул вперёд как угорелый, даже не останавливался.
– Да… Аборигены, будь они неладны.
– Смотри! Что там валяется? Видишь?
– Давай тормози, сейчас посмотрим.
В сугробе лежал оторванный пластмассовый бампер. Видимо подскочив на кочке слабый заводской крепёж не выдержал, а водитель даже не заметил потерянной конструкции.
- Вот вам пожалуйста новые модификации.  Даже до дома не доехал. – буркнул Малдован и положил бампер в машину.
   Спустя некоторое время мы увидели ожидавшую нас в степи Ниву. Куаныш махнул нам рукой показывая направление к его ферме. Теперь он ехал не спеша, и мы стараясь не сбиться с его колеи тоже осторожно ехали.
Приехали на их стан мы уже ночью. Вокруг небольшого обветшалого домика стояли деревянные постройки. И несмотря на сильный мороз и ветер в воздухе стоял запах навоза и сена. В ближайшем сарае гулко тарахтел бензиновый генератор. Я хотел посмотреть на лошадей, но нам сказали, что они находятся в степи, ночуют где-то в низине. А здесь были только бараны и больные животные. После долгой дороги всё тело ныло и хотелось просто вытянуться на полу и отдохнуть. Все обыватели хозяйства собрались чтобы посмотреть снегоход. Не обращая на ветер с морозом, они ходили вокруг него, смотрели, и трогали причмокивали губами.
- А с какой скоростью он едет?
- Насколько бак хватает?
- А если снег растает, он сможет ехать по земле?
- А на нем можно прыгать?
- Всё теперь все волки наши будут.
   Малдован вернул Куанышу потерянный бампер. Он действительно ничего не заметил во время пути и пообещал завтра с утра установить его на место.
- Проснусь, намертво закреплю его на проволоку. В жизни больше не оторвётся, - на полном серьёзе заявил Куаныш.
Потом нас позвали в дом, чтобы мы могли спокойно поесть и отдохнуть. На ужин нам подали макароны с вяленой кониной. Удобно расположившись у дастархана, мы быстро покушали и, немного разомлев, устало вытянули ноги. Мне было очень интересно, как они здесь живут и охотятся на волков. Местные табунщики, заметив мой интерес к их кочевой жизни, поведали много любопытных историй.
   Как рассказали пастухи, эти серые хищники научились действовать на редкость хитро. Чтобы человек не заметил всю стаю, на загон выходит только один волк. Обычно это самец, который выше и крупнее самки. Он выбирает отдельно стоящую лошадь и хватает её за гриву. Затем хищник, используя свою мощь и силу, уводит её в ложбину за сопки, где жертву поджидает остальная стая. Когда смотришь в бинокль, зверя не видно, так как он ловко прячется за телом лошади.
- Смотрю я и не могу понять. Одна лошадь низко опустив голову отделяется от табуна. – говорит один очевидец. — И идёт ка-то неестественно, спотыкается.
- Ну я сел на коня и поскакал ей навстречу. А там смотрю, здоровый такой волчара схватил её за гриву и тащит. Когда я подскакал ближе, бросил её и убежал. А сначала не знали мы. Думали просто теряются. А потом только кости находили в горах.
   Потом они пригласили нас в соседнюю комнату, чтобы показать свои трофеи. С потолка до пола тяжело свисали тёмные волчьи шкуры. Они поразили своими размерами, волки были очень большие и незнакомые. Потом показали шкуру лисицы, она была крупнее нашего корсака. Красно-оранжевый оттенок меха с серой подпушью переливался в тусклых лучах света. Чёрный кончик морды был не характерен для местных степных хищников. Создавалось впечатление что звери в результате миграции пришли сюда из России или Алтая.
   Один старик рассказывал, что весной здесь появляется какой-то большой олень величиной с крупную лошадь. Он приходит из сопок и пасётся на разливах между холмами. Собеседник очень плохо говорил по-русски, поэтому я начал рисовать ему силуэты всех известных мне видов рогатых животных. Каково же было моё удивление, когда он уверенно показал пальцем на изображение лося. Но как этот лесной великан мог сюда попасть и почему об этом больше никто не знает, остаётся загадкой. Хотя, глядя на их волчьи и лисьи шкуры, я уже мог допустить такую мысль, что в жизни всё может быть. А возможно, воображение аксакала сыграло с ним злую шутку, и он видел обычного марала, но этого мы уже никогда не узнаем.
   Весной здесь появлялось много полноводных ручьёв, которые стекали с возвышенностей и насыщали степь влагой. В эту пору по степи удавалось проехать разве что на одиночном мотоцикле без люльки. Для преодоления препятствий пастухи брали с собой заранее приготовленные доски и сооружали переправы через эти бурные водные потоки.
   Удивительно, но здесь, в засушливом степном регионе, растёт листопадное дерево осина. Небольшие осиновые колки встречаются прямо между сопок. Такие островки леса, как правило, типичны для лесостепи Западной Сибири, но каким-то чудом они прижились и в этих краях. В этих осиновых лесах обитает тетерев. В холодное время года осиновые почки и побеги составляют основу питания птицы, когда другая пища недоступна. Дядя Саша несколько раз выезжал осенью на тетеревиную охоту. И привозил нам добытую птицу. Тетерев был очень крепок на рану из-за жёсткого пера и напомнил мне мясо кеклика.
   Когда я рассказал, что умею изготавливать чучела и всегда хотел сделать голову волка, меня сразу повели в сарай. Оказывается, пока мы кушали, один из чабанов привёз с собой добычу. Этим вечером он загнал хищника на лошади. Накинув верхнюю одежду и прихватив фонарь, мы вышли на улицу. Волк лежал на полу и уже успел закоченеть. Длинная жёсткая шерсть была заляпана кровью и покрыта ледяной коркой. Но даже мёртвый зверь вызывал к себе глубокое уважение. Я осторожно подошёл к нему, тронул тушу ногой, а потом приподнял голову. К моему изумлению, у него были выбиты зубы. Когда я спросил, зачем хищнику вырвали клыки, то услышал очень простое объяснение. Оказывается, у охотника недавно родилась дочь, и он сделает из волчьих зубов оберег для неё от порчи и сглаза. Для чучела эта голова уже не годилась, и мы поспешно вернулись в дом. Мне предлагали приехать сюда через месяц, чтобы они могли подготовить достойный экземпляр, но для меня это было нереально.
    К утру метель успокоилась. Куаныш подробно объяснил Малдовану, как нам добраться до трассы и где можно заправиться. Попрощавшись со всеми коневодами, мы отправились в обратный путь. При дневном свете всё выглядело иначе. Вокруг лежали бескрайние заснеженные поля, которые ярко искрились на солнце. Но мы неслись по дороге, не замечая этой красоты и не сбавляя скорости, ведь остаться в этих сугробах означало просто замёрзнуть посреди степи. Подъехав к сомнительной автозаправке, Малдован долил немного солярки, чтобы только дотянуть до Балхаша. Просто бывали случаи, когда зимнее топливо бессовестно разбавляли, и при сильных морозах оно могло застыть на ходу прямо в баке. И только отыскав фирменный заправочный комплекс, мы залили полный бак, чтобы доехать домой уже без остановок. До Улькена мы добрались поздно ночью, но зато без приключений. Эта поездка навсегда осталась в моей памяти как одно из самых ярких и опасных зимних приключений, а таинственные истории пастухов до сих пор не выходят у меня из головы.

д. Валера   
  Когда мы жили и работали в Улькене, нам с Булатом удалось встретиться ещё с одним старым другом дяди Саши – Валерием Клебановым. Он, как и все остальные друзья, был ярким, незаурядным и очень энергичным товарищем. Это был крупный, коренастый мужчина с весёлым характером, для которого, казалось, не существовало проблем. Он руководил коммунальной техникой на рынке «Алтын-Орда» и привык решать все вопросы быстро и кардинально. Приезжая к нам на охоту, он привозил полный фургон продуктов. Овощи и фрукты были в коробках, бакалея в больших пакетах, а напитки в ящиках.
- Малыш! Ну ка, давай быстрее всё наверх поднимай. – громогласным голосом командовал он.
   Була всегда шутил: «Как будто с гастронома вернулись». После его приезда мы могли месяц не покупать продукты. Ночевал перед охотой он обычно у меня дома. Дядя Валера приезжал со своими друзьями, а иногда брал с собой гвардейцев, которые его сопровождали и обеспечивали безопасность в дороге. За счёт своего благородного характера его личность знали все рыбаки на побережье. Он в своё время покупал у них рыбу и никого не обманывал.
   Один раз осенью на охоте у него заклинило помповое ружьё. Дядя Валера привёз его в РЭС и начал жаловаться. Он использовал папковые патроны. При выстреле латунное основание гильзы вылетела, а бумажный корпус остался в патроннике. В порыве страсти чтобы загнать второй патрон в ствол он со всей силы передёрнул цевьё и заряд перекосило. И чем сильнее он дёргал ружьё, тем сильнее корёжился патрон.
- Малыш, а ты с какого ружья стреляешь?  - спросил он меня.
- Двустволка 16. Правда, вот только металлическими гильзами пользуюсь.
- Молодей! А я вот купил иностранное фуфло! Представляешь, утка летит вокруг, все стреляют, а я вот с ним мучаюсь. Ни туда, ни сюда. Продам это ружьё к чёртовой бабушке!
Держа двумя руками за ствол, он направил ружьё в небо и со всего маху ударил прикладом об деревянную лавочку. Прозвучал громкий выстрел. Весь личный персонал подстанции вышел узнать в чём дело.  Дядя Валера, дико извиняясь попросил прощения и пообещал больше такого не делать. Впоследствии он отдал это ружьё в охрану и больше таким оружием на охоте не пользовался. 
   В очередной раз мы с ним встретились на зимней охоте. Предварительно договорившись, дядя Саша организовал выезд на два дня. Сам дядя Саша выехать не смог из-за неотложных дел на работе. Когда я узнал, что меня тоже могут взять на охоту, стал быстро готовить вещи. Я за ночь сделал себе ранец из картонной коробки. Покрыв несколько слоёв бумаги обойным клеем, я смастерил жёсткий ранец с лямками. В коробе было три отделения, кусок марли и немного ваты. Жёсткая конструкция должна сохранить оперение фазана или утки для будущих чучел.
   На охоту выехали рано утром. Охотничий кортеж из трёх машин, ехал по заснеженной степи в сторону угодий. Ясный морозный день придал всем бодрости и поднял настроение. Каждый надеялся на богатую добычу и уповал на удачу. Добравшись до места сбора, мы встретились с местными охотниками. Это был Руслан со своим сыном. Они взяли с собой четырёх собак придав особый колорит мероприятию. Две из них были небольшие лайки, а остальные просто дворняжки. Дядя Валера со своими друзьями вышел навстречу и начал знакомиться с организаторами охоты. Мы с Николаем уже знали Руслана ещё по прошлым выездам.
- Какие собачки симпатичные. По зайцу могут работать? 
- Никогда с собаками не охотился.
- А они зайца смогут догнать?
- На зайца ещё не пробовали. – ответил Руслан. – Но одного кабана в этом году взяли. Остановили его в камыше и держали до выстрела.
- Сегодня посмотрим, как себя поведут в степи.
   Поскольку нас собралась целая группа охотников, мы решили начать охоту с подхода. Расставив стрелков цепью, Руслан показал выбранный участок для прочёсывания. Наши гости с города выглядели очень экстравагантно. Импортные камуфляжи дополняли эксклюзивные ножи и подсумки. У одного охотника на шее был большой бинокль, который он через час ходьбы попросил меня положить в свой ранец. Увешанные походными термосами и флягами, они быстро замучились и из-за этого наша цепь постоянно растягивалась и замедляло движение.
   Я решил держаться подальше от основного строя и шёл с краю, контролируя обстановку ради собственной безопасности. Спущенные с поводков собаки как угорелые устремились вперёд и через несколько секунд скрылись в кустах саксаула.
   На снегу и барханах было множество следов зайцев. Различить свежие от старых было невозможно, но при таком их обилии это было не важно. Вскоре прозвучал первый выстрел. Потом как по команде грянули остальные. Дичи я не видел, но каждый стрелок сделал не менее двух выстрелов. Испуганные сороки и вороны разлетались в стороны от нашей канонады. Впереди взлетело несколько фазанов, и пальба разгорелась с новой силой. Я остановился на время и посмотрел в сторону выстрелов. Дядя Валера вышел ко мне из-за большого куста шиповника и сказал:

- Видал как стреляют. Как на войне прям.
- В кого бьют не понятно.
  Вдруг в кустах джигиды раздался треск веток. Подгоняемый собаками заяц на полном ходу вылетел на поляну. Увидев нас, он стремительно прыгнул в сторону и, прижав уши, устремился в спасительные заросли. Дядя Валера вскинул ружьё и выстрелил дуплетом в уходящего косого. В это мгновение в кустах послышался пронзительный вой охотничьей собаки. Но гончие, не обращая внимания, продолжили преследование.
- Блин, кажется я в собаку попал! – тихо произнёс дядя Валера.
- Что-то она визжала сильно.
- Блин, как-то не хорошо получается. Ты только никому не говори, хорошо? Да ну такую охоту! Нужно завязывать.
Когда мы прошли выбранный Русланом участок, добыто было только два зайца. Мы поинтересовались, где сейчас собаки и как они себя чувствуют, и нас успокоили:
- Да вон они лежат под кустом. Устали бегать. Первый раз за зайцами гонялись.
- А что они так лаяли как подстреленные?
- Да одна есть такая. Как дичь увидит так визжит как резанная. Наверное, так заводиться.
   Мы с дядей Валерой удовлетворённо переглянулись, но никому ничего не сказали. После небольшого привала было решено пройти ещё немного и прочесать ещё один участок правее от предыдущего. Часть охотников решила остаться и вернуться к машинам, чтобы подогнать их поближе. Мы снова построились в ряд и медленно пошли по барханам. Слева от меня прозвучали оглушительные выстрелы, но, подняв голову вверх, я не увидел взлетевших фазанов и понял, что стреляли по зайцу. Насторожившись, я замер и приготовился. Заяц бежал вдоль строя, постепенно удаляясь вглубь степи. Мне пришлось отбежать в сторону и укрыться между кустами саксаула. Я поймал момент, когда заяц взлетел в прыжке, и выстрелил навскидку, едва успев прижать приклад к плечу. Сбитый прямо в воздухе, косой перевернулся и тряпкой рухнул вниз. Я без труда нашёл его под кустом по замеченному мною снежному облаку, поднимавшемуся за барханами. Это подстреленный русак ещё бился лапами в предсмертных судорогах.
   С расстояния семидесяти шагов это был отличный выстрел. За это мою старую двустволку и прозвали «гаубицей», потому что её стволы были длиннее, чем у остальных ружей. Здесь зайца было больше, и охота стала результативней. Стрелки перестали торопиться и палить куда попало. Добытую дичь было неудобно нести, поэтому все просили положить свой трофей ко мне в ранец.
В конце концов он был забит доверху, а некоторых даже пришлось повесить сбоку на верёвках. Идти по снегу с такой ношей было тяжело, и я понял, что для меня охота уже закончилась. Николай, покачав головой, пожалел меня и взял несколько зайцев, чтобы помочь донести их до машины. Несмотря на мороз, мне сделалось жарко, и рубашка под ранцем противно прилипла к спине.
Ночевали мы у Руслана. Его старая мазанка стояла на большой поляне между барханами. Пока мы разгружали вещи, быстро стемнело. Собаки, набегавшись за день, спрятались от ветра за крыльцом и свернувшись клубком, тесно прижались друг к другу. Наши гости зашли в дом, а Николай отвёл меня в сторону.
-  Слушай, нужно бы зайцев почистить. Готовить что-то нужно. Народу много. Никто из них не сможет уже. – обратился Николай ко мне.
   Я, конечно, согласился и начал точить свой перочинный нож. Взяв у Руслана тазик и ведро воды, мы отошли за дом. Я держал зайцев за задние ноги, а Николай, быстро орудуя ножом, делал надрезы около лап. Потом резким движением снимал шкуру чулком и потрошил тушку. Внутри оставались только почки, покрытые жёлтым жиром, и сердце. Когда закоченевшие на морозе руки не слушались, мы засовывали их в тёплое тело зайца. Ещё не успевшая остыть кровь согревала пальцы, и мы могли продолжать работать. Учуяв мясо и кровь, вокруг нас собрались собаки. Напоминая гиен в саванне, они ждали, когда появится возможность чем-нибудь полакомиться. Я не стал их долго мучить и вылил ведро с отходами под куст. Псы с грозным рыком набросились на лакомство, и я был уверен, что к утру от него ничего не останется.
Из зайцев получился отличный куырдак. Наши гости были в хорошем настроении и с удовольствием уминали жаркое. И, как полагается на охоте, за столом звучали невероятные рассказы и байки, которые умолкли только далеко за полночь. Утром мы планировали продолжить охоту, но дядя Валера сказал, что им пора собираться домой, и, попрощавшись с хозяевами, мы отправились в обратный путь.
   Когда дядя Валера собрался жениться во второй раз, он попросил сделать ему чучело цапли. Птицу он хотел подарить своей новой избраннице, потому что по восточной культуре и философии фэншуй эта птица символизирует защиту дома и привлекает семейное счастье. Чтобы не подвести человека, я попросил знакомых охотников иметь это в виду при случае. И через несколько дней у меня уже был великолепный экземпляр. Чучело вышло на славу, и дядя Саша отвёз его в город, чтобы передать его старому другу. Немолодому уже жениху чучело понравилось, и он был благодарен моему подарку.
Потом дядя Валера ещё не раз к нам приезжал на охоту, устраивая шумный переполох и приятную суматоху.

Якубов
   Когда поздним зимним вечером прозвенел дверной звонок и в коридоре раздался громкий возглас приветствия, я смотрел телевизор у дяди Саши. Большой, плотный мужчина в меховой шапке крепко обнимал моего дядю. Оглушительно смеясь, они забавно стукнулись пузами, имитируя чоканье фужеров. Это был Николай Якубов, инспектор на железной дороге и один из многочисленных друзей дяди Саши, который приехал нас навестить. Его жизнь протекала в бесконечных командировках, поэтому к нам он заглянул проездом.
- Как поживаете? А вообще-то я приехал к вам на рыбалку.
Он сел на диван и с ловкостью фокусника начал открывать свой портфель. Сначала в его руке появилась бутылка армянского коньяка, потом коробка шоколадных конфет, недоеденный копчёный жерех и, наконец маленькая зимняя удочка.
- Я знал, что к вам обязательно попаду! Ещё в Алматы её приготовил.
- Слушай, а я тебя помню, - обратился ко мне дядя Коля, - это же ты мне наконечник сломал на речке Чу.
   Я мысленно перенёсся на многие годы назад и в голове сразу всплыл тот нелепый случай. Тогда мы с моим братом Саней вместе с ними были на рыбалке. Мы вечно бегали по берегу в надежде поймать хоть какую-то рыбу и случайно наступили на его удочку. А ведь такой наконечник в те времена был жутким дефицитом. Но дядя Коля на это не обиделся и, наверное, только сейчас вспомнил про этот случай.
   Дядя Саша весело улыбнулся и начал собирать на стол. После приготовленного на скорую руку ужина все принялись пить чай. Старым друзьям было что вспомнить и о чём поговорить. Но вдруг дядя Валера Якубов вспомнил про удочку.
- Слушай, а мы что на рыбалку не поедем?  Я что, зря с собой удочку взял? Если не поедем она может обидится.
   Желание дорогого гостя для нас всегда было законом. Дядя Саша позвонил Грише и попросил его к нам приехать. А чтобы к нашему возвращению был готов ужин, мы поставили варить на медленном огне крупные куски вяленой конины. Но, если честно, выходить из тёплой квартиры совсем не хотелось. На улице вовсю бушевала февральская вьюга, ветер яростно швырял в окна колючий снег и протяжно завывал в подъезде.
- Давай сюда поближе в заливе станем, – сказал дядя Саша Грише и положил себе на колени пакет с продуктами.
  Через пятнадцать минут мы были на месте. При свете фар мы с Гришей сделали две лунки и опустили удочки. Чтобы зря не мёрзнуть на морозе, дядя Саша с гостем остались в машине и наблюдали за нашими действиями. Мелкая ледяная крошка била в лицо, не давая открыть глаза. Ветер заносил лунку снегом, и быстро нарастающая шуга налипала на леску.
- Кто рыбачит в такую погоду? Какая сейчас будет рыба?
- Эй, дядя Коля! Выходите! Рыбачить будете?
   Якубов открыл дверь УАЗика и выглянул на улицу. Холодный порыв ветра ворвался в тёплый салон машины, принеся с собой порцию мелкого снега. Дядя Коля посмотрел на заснеженные лунки и сказал:
- Я, наверное, ещё в машине чуть-чуть посижу. Как будет клевать, скажите.
   Клёва в такую погоду не было. Гриша, чтобы согреться, сделал ещё одну лунку подальше, но результата это не принесло. Я сразу вспомнил случай, когда к нам приехал зимой на рыбалку мой двоюродный брат Саня. Тогда тоже дул сильный ветер, и рыба клевала очень вяло. Санёк быстро устал сидеть на корточках и бегать по лункам в поисках рыбы. Выбрав самую дальнюю лунку, он решил прилечь возле неё и подождать поклёвки. Он замёрз до такой степени, что ему было лень даже двигаться и шевелиться. Подойдя к нему, я буквально лишился дара речи от представшей картины. Саня лежал прямо на льду, натянув на лоб свою шапку, а рядом с замёрзшей лункой валялась его перекрученная удочка. Его короткий свитер задрался, подставив голую поясницу морозу. Когда я, чертыхаясь на ходу, кинулся поднимать его, то выяснилось, что валенки его уже успели примёрзнуть ко льду. Мне пришлось его быстро заправить и заставить пробежать три круга вокруг наших лунок. Эту рыбалку он запомнил на всю жизнь и больше зимой ловить рыбу не выезжал.
Когда мы с Гришей залезли в машину погреться, бутылка коньяка была уже начата, а наш гость с воодушевлением что-то рассказывал.
– Что, не клюёт? – спросил нас Якубов. – Возьмите, пожалуйста, мою удочку. Пусть хоть воду попробует. На рыбалку же всё-таки приехали.
Они тоже вышли на улицу, но, потоптавшись ещё минут десять на льду, дядя Саша предложил:
– Да ну, такую рыбалку! Нам что, рыба эта нужна? Поехали лучше домой в тепло, там уже, наверное, мясо сварилось.
   Дядя Коля на предложение мгновенно согласился, и мы, насквозь продрогшие, с радостью уехали домой.
– Зато я всем расскажу, что был на зимней рыбалке. Пусть все обзавидуются, – мечтательно пробормотал наш гость. – Только никому не говорите, что я из машины не выходил!
   Рано утром Николай Якубов, поблагодарив нас за гостеприимство, сел на поезд и продолжил свою командировку.
   Один раз мы решили воспользоваться его услугами. Нужно было доставить мешок сахара с Шу в Улькен. Я его там заработал, когда участвовал на уборке свёклы у своего дяди в прудхозе.
- Без проблем! – сказал Якубов. – Подъезжаете на вокзал, грузите в любой поезд, идущий в сторону Чиганака, говорите, что от меня и груз спокойно доставят.
   Казалось, что может быть проще. Мешок как положено был передан проводникам товарного состава в конце ноября. Но всё пошло, как всегда, не по плану. Кто-то забыл кого-то вовремя предупредить, и сахар уехал в сторону Новосибирска.
– А, так теперь он только через две недели вернётся, – успокоил нас дядя Коля.
А через некоторое время оказалось, что его опять вовремя не выгрузили, и он теперь отправился уже в Москву.
– Не переживайте, скоро вернётся. Нет, не пропадёт. Они же знают, чей это сахар, – в очередной раз по телефону обнадёжил нас железнодорожник.
   Не знаю, сколько рейсов по стране успел сделать наш мешок сахара, но к нам он попал ближе к весне. Грязная, заляпанная мешковина подтверждала непростую судьбу и дорогу нашего путешественника.


 Съёмки
   Мой младший брат Клим работал в медийной сфере. У них была небольшая фирма, которая, используя видеоролики и компьютерную графику выпускала рекламу. Зная наш ландшафт, он уговорил своего коллегу приехать на Балхаш, чтобы выбрать локацию для будущей рекламы. Предупредив меня по телефону о своём приезде, они выехали к нам с Алматы на машине.
   Мы с Малдованом решили встретить их по дороге и, чтобы не сидеть в душной квартире, отправиться сразу на озеро. Предварительно я объяснил Климу, где нас можно найти на берегу. Малдован купил в магазине окорочка, а я замариновал их в эмалированной кастрюле. Время у нас ещё оставалось, поэтому, пока маринад томился, мы решили приготовить мангал и развести огонь.
 И вдруг Малдован увидел в степи какое-то движение.
- Смотри, кто-то ходит там! - крикнул мне Малдован и показал пальцем в сторону невысоких кустов.
Присмотревшись, я действительно увидел очень необычную птицу. Размером с курицу, на высоких ногах, она неуклюже перешагивала через сухую траву, пытаясь скрыться от нас. Ничего подобного я в своей жизни ещё не видел.
- Ну-ка давай догоним её! Кажется, она летать не может!
- Давай побежали!
   Забыв про горящий мангал, мы бросились за неизвестной птицей. Подбежав поближе, мы поняли, что это большой птенец. Он действительно не мог ещё летать, поэтому надеялся только на свои ноги. Убегая, беглец часто менял направление, пытаясь нас запутать. Потом, вероятно, поняв, что от погони не уйти, он внезапно лёг и затаился. Мы с двух сторон стали осторожно подходить к незнакомцу. Длинная шея и худенькое тельце были сплошь покрыты пухом с пеньками. Это был птенец дрофы. Такая редкая, исчезающая птица занесена в Красную книгу. Очень удивительно, что здесь, совсем недалеко от людей, они сделали кладку и вывели потомство. Мы тихо, чтобы не спугнуть уже перепуганного насмерть птенца, стали потихоньку отходить назад.
- Да… и откуда здесь могла появиться дрофа? Никогда их здесь не видел.
- Значит, ещё остались на свете. Это хорошо, а то наши дети вырастут и не увидят их больше в этой жизни.
- Главное, чтобы собаки не загрызли. Видел, он ещё летать не может.
- Интересно, родители где? Должны, наверное, рядом где-то быть.
- Ё-моё! Огонь, наверное, наш уже прогорел, - вспомнил Малдован про мангал, и мы опять побежали, теперь только к берегу.
   Когда чёрный BMW 7 показался на горизонте, шашлык был уже готов.
- Ничего себе, бэха-семёрка! Бандиты, что ли? - удивился Малдован.
 - Только вот бампер как-то не очень смотрится.
   Оторванный бампер был привязан капроновой верёвкой прямо к крыше автомобиля. Они потеряли его, когда решили сократить путь и поехали по объездной дороге. Но на этом их приключения не закончились. Оказывается, ребята не знали прямой дороги на Каншенгиль и решили отправиться в путь через Чу. Там они сделали остановку у нашего дяди Вовы, объяснив ему своё появление. Вова, конечно, обрадовался племяннику и подробно рассказал, как быстрее к нам доехать. На Бурылбайтальской развязке путешественников остановила полиция. Там в летний период всегда дежурили подразделения по борьбе с наркотиками. Два молодых человека на крутой тачке просто не могли не привлечь внимания со стороны стражей порядка.
- Откуда и куда путь держите? - задал первый вопрос полицейский с висевшим через плечо укороченным АКС.
- А мы это, на Балхаш едем. В Улькен.
- Странно, а почему через Чу едете? Крюк такой делаете. Что-то очень подозрительно всё выглядит.
- Так мы в гости заезжали. К дяде.
- А как зовут дядю?
- Дядя Вова.
- А в Улькен едите к дяде Саше?
- Точно! А откуда вы знаете?
- А ты кем им приходишься?
- Племянником.
   По счастливой случайности на посту оказались знакомые нашей большой семьи. И, конечно, они, проявив уважение к нашим родственникам, показали им нужный поворот и, предупредив о плохой дороге, отпустили ребят без проверки.
   После рассказа о своих дорожных впечатлениях мы предложили гостям окунуться в озере. За день вода успела согреться до вполне комфортной температуры. Пацаны, скинув с себя одежду, не заставили себя дважды уговаривать.
- Ну надо же! Какая вода! Прям парное молоко. Даже вылазить не хочется.
- Ты посмотри какой аквариум! Можно весь день здесь сидеть. Вот что мне было нужно оказывается!
  Пока гости купались после дороги, Молдован незаметно отошёл в сторону и забросил удочку. А потом, когда ели шашлык, как бы между делом крикнул Климу:
- Смотри клюёт! Скорее вытаскивай давай!
Клим быстро подбежал к удочке и сильным рывком сделал подсечку. Он начал быстро крутить катушку, и вся компания застыла в ожидании увидеть улов. На крючке был крупный лещ. И что больше всего развеселило наших гостей он был копчёный.
- Видишь, какая у нас рыба ловиться, уже готовая к употреблению. - довольный своей шуткой произнёс Малдован. – Можете пробовать, только вчера с Чиганака привезли.
Это был их первый выезд на Балхаш. Они покатались по местности и осмотрели будущие локации. Больше всего им понравился находившийся недалеко от Улькена такыр. Сделав несколько фото высохшей глинистой поверхности, Клим с товарищем уехал, пообещав, если будет возможность, вернуться на съёмки. И такая возможность спустя некоторое время появилась. Это произошло в самый разгар лета. Я с бригадой был в командировке на линии. Когда мы возвращались домой, с нами связался по рации дежурный подстанции:
- Слушай, там к тебе гости приехали! Кино снимать будут!
   Я, конечно, догадался, что это мой брат, и поспешил домой. Когда я зашёл в свою квартиру, в ней всё было перевёрнуто вверх дном. В коридоре стояли ящики и коробки с оборудованием. В углу лежали штативы и осветительные лампы. В зале находились видеокамеры и бухты кабелей. Везде были разбросаны вещи и обувь. На кухонном столе лежали пустые пакеты от кириешек и чипсов. Самих постояльцев в квартире не было.
   Первым делом я навёл порядок на кухне, перемыл посуду, а после душа поставил ведро воды на электроплитку. Надев свежую футболку и шорты, я отправился в магазин за продуктами. Чтобы приготовить ужин, я взял десять пачек пельменей и хлеб. Подходя к подъезду, я увидел двух человек, сидящих на нашей скамейке. По виду они напоминали, мягко говоря, бродяг или алкоголиков. Но перед ними стояла полупустая бутылка кока-колы. И у меня промелькнуло в голове, наши алкоголики колой не запивают. Подойдя ближе, я поинтересовался, откуда они приехали. Услышав, что они приехали с Климом, мы начали знакомиться. Оказывается, они снимали рекламу крема для зарубежного клиента. Съёмки проходили уже второй день подряд на том самом такыре, и вся группа очень устала под палящим солнцем. С собой они привезли молодую модель, которая должна рекламировать этот чудо-крем с экранов телевизоров.
   У меня не было большой кастрюли, способной вместить такой объём пищи, поэтому пришлось варить пельмени прямо в ведре. Чтобы вода быстрее закипела, я дополнительно опустил туда мощный кипятильник. К моменту, когда Клим с остальными товарищами наконец подъехал к дому, горячий ужин у нас был полностью готов. Брат сильно задержался, потому что свободная пожарная машина в нашем районе была всего одна, и договориться о её аренде оказалось непростой задачей. Спецтехника требовалась им на съёмках ради эффектного кадра. Зарубежный клиент хотел видеть в рекламе, как капли воды красиво испаряются с растрескавшейся глины, и только пожарный рукав мог устроить мощный искусственный ливень посреди высохшего такыра.
   Клим представил меня съёмочной группе, и они стали делиться впечатлениями от пережитого и увиденного в Улькене. Мы расположились прямо в зале и дружно принялись за пельмени, разбавляя ужин КВНскими шутками. В довершение ужина я угостил всех знаменитыми чуйскими арбузами, которые мы недавно привезли с дядей Сашей. После ужина разморённую на солнце молодёжь стало клонить в сон. Видя, что гости клюют носами прямо за столом, я поспешно постелил на полу все матрасы и одеяла, какие нашлись в доме. Завтра им предстоял последний, решающий день съёмок.
На следующий день весь рабочий материал был благополучно отснят, и вся шумная компания вернулась в город.
Но в Улькене до сих пор люди помнят, как приезжал мой брат кино снимать.


Михалыч
   Помимо замены плит, мы занимались выравниванием железобетонных опор. В основном это были полые круглые конструкции на линиях 220 кВ. Высота такой опоры достигала двадцати четырёх метров, и ещё на три с половиной метра она уходила под землю. Со временем из-за солончаков опоры постепенно заваливались, и их приходилось выравнивать.
   Немалую роль здесь играли сильные порывы ветра, а также вес проводов и изоляторов. Мы отлично знали прилегающую местность, поэтому точно понимали, откуда нужно начинать. Для контроля за этими работами алматинское управление прислало своего человека — старшего инженера службы ЛЭП, которого все звали Михалычем. И на время командировки его решили поселить у меня. Это был пожилой человек небольшого роста, сухощавый, но с аккуратным округлым животиком. Из-под подёрнутых проседью волос выглядывали хитрые глазки, а выпяченная нижняя губа выдавала в нём человека капризного и неравнодушного к сарказму.
- Ты с ним поосторожней, ничего лишнего не болтай. – предупредил меня Равиль. – Кто его знает, кому он «стучать» может.
    Сначала мы выровняли те опоры, которые находились прямо возле Улькена, а для работы над остальными нам пришлось поехать в командировку. Нам выдали теодолит и показали, как им пользоваться. С геодезией я уже сталкивался в институте на первом курсе, и мне сразу вспомнился случай, как из-за этого высокоточного прибора меня чуть не отчислили.
   После занятий мы несли геодезические инструменты в лабораторию, которая находилась в подвале учебного корпуса. Безмятежно болтая, мы спускались по лестнице, чтобы сдать приборы обратно. Неожиданно футляр открылся, теодолит со всего размаха грохнулся на мраморный пол и полетел вниз по ступенькам. Остановился он прямо у ног нашего заведующего кафедрой геологии, старого и заслуженного профессора. Прибор восстановлению не подлежал. Только по счастливой случайности меня тогда не отчислили из института, а я, мало того, умудрился ещё и получить удостоверение «Замерщик 3-го разряда».
   Последовательность наших действий была следующей. Юра подгонял вышку к опоре, и два электромонтёра крепили два троса чуть ниже траверсы. Чтобы трос не раздавил бетон, под него обязательно подкладывали деревянные бруски. Здесь требовалась особая сноровка, потому что при натяжении они постоянно норовили выскользнуть, что заметно замедляло темп работы. Затем Юра с Малдованом ставили машины друг против друга. Вышка была оснащена гидравлической лебёдкой, поэтому именно ей предстояло тянуть опору, а КАМАЗ оставался на подстраховке.
   Всем процессом руководил Равиль. Пока экскаватор откапывал ригель, он, положив ладонь на тело опоры и чувствуя, как ведёт себя бетон, подавал команды водителям. Вертикальность конструкции проверяли по теодолиту, а все данные заносили в журнал выполненных работ. Михалыч же на линии ничего не делал и только мешался под руками. То подойдёт к котловану и заглянет вниз, то залезет в кабину вышки, чтобы дать совет Юре. Короче говоря, делать ему было абсолютно нечего. Он поочерёдно подходил к каждому и пытался завести беседу, но бригаде было не до него, и все просто отмахивались. Не найдя достойных собеседников, Михалыч обратил внимание на теодолит. Крутя юстировочные винты, он долго всматривался в окуляр и наконец произнёс:
- Не-не-не, я такой технике не доверяю. Непонятная она, сложная. Лучше всего на свете проверить вертикальность – отвесом!
- Михалыч, ты в своём уме? – удивлялись мы. – Это же специальный прибор!
- Прибор может сломаться. А отвесом ещё наши деды пользовались!
Услышав сказанное, мы не нашли что ему ответить и махнули на него рукой.
- Ну и измеряй если хочешь! Только больше к теодолиту не подходи!
   И он же не поленился, нашёл где-то шпагат и привязал к нему гайку, взятую у Малдована в ящике для инструментов. Но, сделав себе отвес, Михалыч всё же столкнулся с проблемой. Как теперь измерить вертикаль? Ведь верёвку нужно опустить сверху, чтобы она свисала вдоль всего тела опоры, а без вышки это сделать невозможно. Сначала он пробовал подойти к опоре и вытянуть руку вверх, но его роста, естественно, не хватило. Потом он попросил снова подогнать вышку и поднять корзину, чтобы провести свою независимую экспертизу. Мы с Равилем смотрели на нашего столичного инспектора, мягко говоря, с недоумением. Гоша, чтобы успокоить его, быстро залез в корзину и поднялся вверх. Привязав один конец верёвки к краю корзины, он сбросил гайку вниз. Михалыч, довольный, что мы согласились реализовать его план, отбежал в сторону и, прищурив один глаз, стал прицеливаться. Но порывы ветра всё время сносили гайку в сторону, и он никак не мог сосредоточиться. Тогда Михалыч попросил нас поймать её и натянули верёвку. Но даже когда гайку плотно зажали в ладони, ничего не выходило, потому что ветер выгнул бечёвку дугой, и она трепетала как леска при хорошей поклёвке. Михалыч, не зная, что ещё придумать, наконец осознал всю бессмысленность своей затеи, но виду не подал.
- Нужно это делать в безветренную погоду. – не зная как выйти из ситуации, пробурчал он.
   Мы ответили ему, что здесь ветер дует постоянно, и если ждать штиля, то можно и вовсе не работать. И вообще из-за его проверки мы потеряли очень много времени, а ведь могли бы уже переехать на следующую опору. Михалыч насупился, отошёл в сторону и больше не предлагал нам пользоваться отвесом. В отместку он остановил все работы из-за сильного ветра и потребовал соблюдать технику безопасности. Он несколько раз подкидывал пёрышко, пытаясь определить скорость ветра, но у него это плохо получалось. Перо подхватывали мощные порывы, то прибивая к земле, то закручивая вокруг камней. И когда Михалычу надоело гоняться за ним, он авторитетно заявил, что при таком ветре работать нельзя.
   Закутавшись в телогрейку, Михалыч демонстративно лёг под колесо КАМАЗа, показывая, что сегодня больше работать не будем. Оценив ситуацию, Равиль не стал спорить и свернул все работы. Малдован решил приготовить на ужин плов, а мы в это время начали стали сматывать верёвки и убирать инструмент в машину.
 Юра предусмотрительно поставил свою автовышку поперёк дороги и сказал:
- Кто его знает! Вдруг ночью пьяные будут нестись по дороге. Чтоб в лагерь не заехали. А трактор нужно поставить с другой стороны. Всё надёжней будет. А то был один случай…
   Мы так и сделали. И применив тактику первых переселенцев на Дикий Запад, мы загнали тяжёлую технику по краям лагеря. Правда вместо повозок нас защищали сейчас многотонные машины. Теперь наш лагерь напоминал настоящую маленькую крепость посреди степи, и на душе у всех стало гораздо спокойнее. Свежий запах вечернего костра и густой аромат наваристого плова моментально подняли настроение уставшей за день бригады. Ребята по очереди ополоснулись у старого рукомойника, скинули робу и начали переодеваться. Чтобы не тесниться в кунге, мы с Гошей взяли с собой небольшую палатку и установили её возле КАМАЗа. Вытряхнув песок из ботинок, мы повесили их на верёвку, а сами переобулись в сланцы. После этого народ начал потихоньку собираться вокруг большого дымящего казана, где весело трещал саксаул.
- Ты что с такой довольной мордой ходишь? - докопался Малдован к Юре.
- Почему довольная? Нормальная, - отвечал Юра. - И вообще-то у меня не морда.
- Не-е, морда. И что-то очень подозрительно довольная. Смотреть на неё больше не могу! Ну-ка на, съешь лимон! - и Малдован театральным жестом достал из кармана лимон и протянул его Юре, вызывая удивление и восторг у собравшихся.
- Ты где его нашёл? Ничего себе!
- Вот это подарок!
- Это подарок судьбы!
- В степи это вроде как равносильно пирожному наверно…
- Да я ещё его в Улькене купил. С прошлой командировки завалялся, сегодня случайно нашёл. Надо же как-то с него эту улыбку сбить! - ответил Малдован.
- А вы знаете стишок про плов? - воскликнул Гоша и начал быстро рассказывать.
Берём пучок укропу,
Потом кошачью попу,
25 картошек,
17 макарошек,
Ведро воды
И лук туды,
Охапку дров
И плов готов!
Неприличный стишок вызвал непристойный взрыв хохота и громкий галдёж проголодавшихся людей.
- Слушай, а где наш Михалыч? – вспомнил про него Равиль.
- Он наверно обиделся. До сих пор лежит под КАМАЗом.
- Эй, Михалыч! Пошли к нам, плов уже готов! Пошли покушаешь, у вас в Алматы нет такого плова. С дымком м-м-м-м…
Михалыч медленно вылез из своего логова, вытряхнул телогрейку и подошёл к столу.
- Оооо, Михалыч, зря ты нам сегодня работать не дал. Теперь здесь мы надолго останемся. Дня три точно куковать будем. – произнёс с улыбкой Юра.
- Это ещё почему? – удивился Михалыч.
- Да ты на небо посмотри. Вон, видишь птицы летят.
Михалыч поднял голову и пробормотал:
- Ну и чё?
- Ну как чё? Это пеликаны! А когда пеликаны с моря летят в степь, значит скоро начнётся ураган. Они на озёра полетели. Ищут спокойную воду, чтобы переждать сильный ветер.
- А у нас если задул запад, то это надолго.
   Мы все посмотрели на небо и увидели над горизонтом большую растянувшуюся стаю пеликанов. Потом ещё одну чуть подальше. Пеликаны действительно дружно покидали большую воду и в этом было что-то мистическое.
- Да не болтайте всякую ерунду! Работать просто не хотите. – сделал вывод наш ревизор.
   Настоящая буря разыгралась ближе к двум часам ночи. Я резко открыл глаза от сильных ударов ветра, которые гнули стойки палатки. Парусина ходила ходуном, то раздуваясь огромным пузырём, то резко сдуваясь. Песок просачивался отовсюду и уже ровным слоем покрывал наши спальники. «Да, сегодня точно работать не будем», — прикинул я в уме и поплотнее затянул шнуровку выхода. Вдруг среди общего грохота послышался хлёсткий крылатый шум. Кто-то тяжёлый с лёту опустился посреди лагеря, совсем рядом с машинами. Вылезать наружу в такую темень не хотелось, ветер завывал как сумасшедший, и я незаметно для себя снова уснул. Утром будить никого не стали, ведь шторм обеспечил бригаде полноценную передышку.
- Колдуны вы все настоящие! – прищурив глаза от ветра заявил Михалыч и спрыгнул с кунга КАМАЗа.
- Я же говорил, что ветер будет. – раздался голос Юры из кабины вышки. – А вы не верили.
- Что Михалыч, мерить скорость ветра будешь? – подколол его Малдован. – Что там по ТБ написано?
Михалыч только отмахнулся от всех и пошёл в степь искать укромное место. Вспомнив про ночной случай, я всем рассказал о таинственном происшествии. Но никто мне не поверил.
- Какие птицы ночью?
- Да тебе это приснилось, наверное.
   Любопытство взяло верх, я не выдержал и пошёл осматривать дорогу. Пробитая вдоль линии опор колея была покрыта толстым слоем пыли. Я внимательно присмотрелся к серому пухляку и обомлел. На дороге чётко отпечатался след перепончатой лапы водоплавающей птицы. Судя по его размеру, здесь ходил крупный гусь или крупная утка. Поскольку утренний ветер уже вовсю заметал следы ночного гостя, я поспешил позвать Гошу и Малдована, чтобы они подтвердили правдивость моих слов.
   Восстановив события, мы определили, что птица приземлилась прямо возле палатки. Потом она не спеша сделала круг и вернулась на прежнее место. Такое поведение было совершенно не свойственно дикой птице, тем более в ночное время. Но самое главное, её следы обрывались на дороге, а значит она села, походила, а потом улетела. Версий было немного. Может, пролетая над нами, она потеряла ориентир и столкнулась с проводом, или это был утиный фантом, который решил ночью посетить своих душегубов.
   Три дня бушевал ураган, и всё это время мы безвылазно лежали в лагере. И три дня мы ели малдовановский плов. Подогревая казан, Малдован подливал немного воды, чтобы не пригорело. Рис постепенно набухал и увеличивался в размере. В результате объём еды не уменьшался и напоминал волшебный горшочек из сказки. Вчерашний плов превращался в кашу и порядком уже всем надоел. Но готовить новое блюдо при таком ветре было неразумно, да и желания ни у кого не возникало. Под конец мы стали добавлять в него кетчуп, потом майонез, пока он окончательно не встал у нас поперёк горла.
 От монотонного воя ветра казалось, что буря выдувает из тебя последние мозги и ты скоро можешь сойти с ума. Бездействие всех замучило, и мы с нетерпеньем ждали, когда всё утихнет. И при первых признаках конца бури к великому удовольствию, бригада свернула лагерь и выдвинулась продолжать работу. Теперь Михалыч не стал нам мешать и всё время сидел в кабине КАМАЗа.

   В последний вечер перед своим отъездом в Алматы, Михалыч лежал у меня на диване и смотрел телевизор. Я в это время находился на кухне и готовил уток на ужин.
- Вот это, да! Быстрее беги сюда! – позвал меня взволнованный голос из зальной комнаты.
Я бросил ложку которой перемешивал мясо, и стремглав забежал в комнату.
- Что случилось? – обеспокоенно спросил я.
- Мышь! Мышь у тебя бегает.
- Ты что Михалыч, совсем уже что ли? – удивился я. – Мы живём на четвёртом этаже, сюда только комары залетают.
- Точно бегала, Вон туда за диван забежала.
- Да у тебя, наверное, белая горячка началась. - посмеялся я, но под диван на всякий случай заглянул.
   Под диваном никого не оказалось. Потом я посмотрел под тумбочкой, заглянул за телевизор и не обнаружив ничего подозрительного, отправился на кухню доводить своё блюдо до готовности. Впоследствии я забыл про этот инцидент и больше не вспоминал.
    Но спустя три дня, когда я вечером смотрел Лигу чемпионов КВН, то боковым зрением увидел движение. Что-то серое промелькнуло под батареей. Я быстро включил свет и увидел мышку. Она юркнула под диван, а оттуда побежала в коридор. «Да, Михалыч был оказывается прав. Мышь в моём доме существует», - подумал я и решил её поскорее поймать. Но она успела спрятаться во встроенных деревянных шкафах и как в воду канула. «Но как она смогла появиться на четвёртом этаже?» - мучил меня вопрос. «Наверное, как-то попала с охотничьими вещами или поднялась по лестничному проёму?»
   Ответ появился позже, когда я мылся в ванной. Подняв голову вверх, я увидел, что сетка, приклеенная на воздуховоде, была выгрызена. Значит она попала ко мне с крыши, упав в вентиляционный канал. Загадка была разгадана, теперь нужно было её как-то поймать. Купив в магазине специально для неё сыр, я поставил в забитом доверху вещами шкафу мышеловку. Но, как ни странно, мышка в мою ловушку не попалась, и вообще я больше её дома не видел. Наверное, ей не понравилась моя квартира, и она ушла какими-то тайными тропами восвояси.

День рождения

   В этот день мы должны были работать недалеко от Улькена. По плану нам нужно было заменить изолятор на грозотросе возле подстанции и установить несколько виброгасителей. Равиль, как всегда педантично, подогнал вышку к опоре, а я принялся готовить вайму. Славик с монтажным поясом на плече лихо запрыгнул в кузов и начал подниматься по ходовым скобам.
- А вы знаете, у меня сегодня День рождения, – как бы невзначай крикнул он нам сверху.
- Да ты что! Не может быть!
- Ты это серьёзно!
-  А почему сразу не предупредил.
- Ну-ка стоп! Давай слезай быстро. – остановил его на полпути Равиль. – Раз ты сегодня именинник будешь снизу работать. Что нужно подашь и к верёвке привяжешь.
Слава недоумённо посмотрел вниз и медленно стал спускаться. Бригада сердечно поздравила его и пожелала всего наилучшего.
- А кто наверх пойдёт? -  спросил, не выходя из кабины Асылбек.
 - А сегодня в честь дня рождения в бой пойдут одни старики. - выдал ему Равиль и посмотрел на меня, - Пойдём, покажем им, как нужно работать.

   Мы поднялись в корзину, а Юре пришлось встать на винты, чтобы подвести нас поближе к опоре. Сигнализатор высоты звякнул и показал, что гидравлический ствол был поднят на всю длину, но нам всё равно не хватило до провода приблизительно двух метров. Равиль принял решение использовать трап. Когда его подняли и зафиксировали к корзине, мы, страхуя друг друга, начали замену. Поменять изолятор нужно было очень быстро, потому что порыв ветра мог остановить работу в любую минуту. После успешной замены мы поехали вдоль линии и начали устанавливать виброгасители. На сленге электриков их называли «яйца» или «гантели» из-за специфической конструкции, потому что два груза соединённые стальным тросиком действительно напоминали эти предметы.
- А может сегодня сделаем короткий день? – несмело предложил Слава.
- Отметить хочешь?
- А что я не против.
- Конечно, грех работать в такой день.
- Нужно у Лёхи отпроситься и объяснить ситуацию. Завтра можем задержаться и отработать. День рождения же у человека.
   Почувствовав настроение бригады, Слава сразу пошёл отпрашиваться у Асылбека. Но все его уговоры, как он ни старался, прошли напрасно. Лёха категорически был против и настаивал на продолжении работы. Потом к Славику подключились Равиль и Юра, но как они ни старались уговорить старшего мастера сократить рабочий день, у них тоже ничего не вышло.
- Ну ладно, посмотрим. Раз так, всё равно сегодня работать больше не будем, – пообещал Юра и отозвал Малдована в сторону.
Через пять минут с ироничной улыбкой они завели машины и неспеша тронулись по дороге.
- Сейчас увидите, скоро в РЭС поедем, – уверенно пообещал Юра, но не стал посвящать нас в подробности их гениального плана.   
Подъезжая к очередной опоре Юра начал проявлять беспокойство.
- Ничего себе, надо же. Да сколько же ещё? Вот что значит советская техника. – поражённо восклицал он в пути.
   Мы со Славиком, удивлённо посмотрев на него, ничего не поняли. Но прямо возле опоры наша боевая машина стала дёргаться, мотор начал «захлёбываться» и, несколько раз «чихнув», заглох.
- Ну, вот теперь всё порядке, – успокоился Юрон и сделав растерянное лицо вылез из кабины.
- Что там случилось, почему остановился? – крикнул из кабины Асылбек.
- Да вот, заглох, кажется, сломался.
   Вся бригада собралась возле открытого капота и смотрела на ещё не успевший остыть двигатель. Каждый пытался дать дельный совет и найти выход из ситуации. Лёха с хмурым видом вылез из КАМАЗа, подошёл к вышке и сел за руль. Несколько раз он попробовал завести мотор, но у него тоже ничего не получилось.
- Аккумулятор так можно посадить, – сказал Малдован и спрятал улыбку.
После некоторого раздумья Асылбек дал команду сворачиваться и возвращаться на базу. Малдован быстро закрепил трос и взял на буксир вышку.
- Вот видишь, получилось! Лучше бы сразу отпустил и не портил бы настроение людям, – ликовал Юра и начал нам рассказывать, что они придумали с Малдованом.
   Оказывается, чтобы пораньше вернуться домой, они открутили трубку с бензобака и заткнули её куском тряпки, перекрыв тем самым подачу бензина в карбюратор. И по его расчёту машина должна была заглохнуть намного раньше. Но как показала практика, ЗИЛ изо всех сил тянул бензин через тряпку и смог проехать куда дальше запланированного расстояния. Мы никому не рассказывали про нашу хитрость, и до сих пор это оставалось тайной. А вечером Славик собрал всю бригаду и отметил свой день рождения.

Охота №5    (лодки)
   В самый разгар охотничьего сезона Лёха Асылбек позвал меня поехать с ним, чтобы снять сети. Он одолжил рыболовный плоскодонный баркас у своего друга Амантая. Очень крупный, коротко подстриженный, с совершенно чёрной кожей от загара, Амантай работал в местных таможенных органах и использовал лодку совсем не по назначению. Для него это был прогулочный катер, чтобы устраивать водную прогулку с семьёй или друзьями. А Лёху в этом судне привлекало уверенное прохождение по мелководью и заросшим заливам, а также грузоподъёмность и прочность корпуса.
   Узнав, что мы выезжаем на рыбалку, в надежде получить бесплатно рыбу к нам присоединился Аскар. Хотя меня предупредили об отсутствии времени на охоту, я взял с собой ружьё и патроны, потому что верил, что фортуна может улыбнуться в любой момент. Спустя час плавания мы прибыли на место и стали проверять сети. Рыбы было совсем мало. После недавнего урагана сети были перекручены и забиты водорослями. Мы, чтобы не терять время, вытягивали их вместе с травой и укладывали прямо на дно лодки. Перебирать и чистить решили дома в спокойной обстановке, когда некуда будет торопиться. В итоге мы вытащили одного сазана килограмма на три и двух небольших судаков. Судаки были уже дохлые, и Лёха сразу их выбросил.
- Одно радует, хоть рыбу чистить не придётся, - подбадривающе сказал он. - Совсем рыбы мало стало. Столько метров сетей, и всего один сазан попался.
- Зато какой! Посмотри, чёрный как Амантай! - захохотал Аскар. - Это всё из-за него, не хотел он тебе, Лёха, лодку давать, вот и наколдовал, наверное.
   Я посмотрел на рыбу, сазан действительно был чёрный.
- Чёрный, потому что в камнях живёт, водорослями питается. А ещё есть белый сазан, его обычно на косе ловят, где песок чистый, так он там только ракушкой питается. Самый вкусный сазан. Его рыбаки никогда не продают. Обычно домой забирают на жарёху, - растолковал нам Асылбек.
- Аскар же хотел рыбу, вот как раз ему и поймали. Правда, не белый попался, - подшутил я.
- А ему в самый раз! - развивал тему Лёха. - Он, как и Амантай, ракушки не кушает. Им только мясо подавай. Да и чёрные оба.
- Да я, знаешь какого рода! Я торе, это даже выше, чем все роды. Я «аксуёк» - белая кость! Это вы все чёрные, – Аскар начал поднимать свою родословную.
- Давай сети тяни, хватит болтать. Белая кость, - прервал его Асылбек и начал выгребать отрезанной баклажкой сбежавшую с сетей воду.
   Закончив работу, мы направились домой. Баркас просел под тяжестью сетей и надсадно шёл против волн. Когда мы начали проходить залив, Асылбек залез на рубку лодки и посмотрел в бинокль в сторону берега.
- Ого, вот это да! - удивлённо воскликнув он. – Ты кажешься не зря с собой ружьё взял, охотиться будешь?
   Я взял у него бинокль и настроил окуляры. Весь залив чернел от уток. Такого скопления кряквы я уже давно не видел. У меня от волнения и радостного предчувствия сильно забилось сердце, появилась лёгкая дрожь в коленях. Обычно такое чувство наступает, когда на тебя налетает гусь вместо утки или когда ты медленно заходишь с подветренной стороны к трофейному экземпляру.
-  Смотри, я сейчас тебя здесь высажу на берег. Дам тебе полчаса. Ты должен прибежать вон на тот мыс. Потом я пройду через залив и подниму всю утку. Она как раз должна пролететь через тебя, – дал мне указание Асылбек и повернул баркас к берегу.
   Я так в жизни никогда не бегал. Полчаса, оказывается, это так мало, когда ты, пригнувшись, бежишь, спотыкаясь о вывороченные корни тростника, и продираешься сквозь колючий кустарник. Когда донёсся шум заведённого мотора, я понял, что не успеваю добежать до указанного места. С бешено колотящимся сердцем я собрал все силы и увеличил скорость. Это походило на спринтерский забег с ружьём в руках и патронташем на шее.
   Но лодка, которая в море казалась неуклюжей и тяжёлой, сейчас шла быстро и грациозно. Она за считанные секунды отошла от берега и вклинилась в огромную стаю уток. Первые табунки, громко захлопав крыльями, начали взлетать, увлекая за собой всё это чёрное полчище. Я не добежал до мыса метров пятьдесят. Остановившись возле раскидистого куста чингиля, я зарядил ружьё и бросил патронташ на землю. Первые утки уже начали пролетать над каменным выступом, покидая спокойную гавань.
   Стараясь успокоить сбившееся дыхание, я поднял ружьё и прицелился в ближайшую утку. Когда она подлетела на расстояние прицельного выстрела, боковым зрением я увидел ещё трёх. Потом ещё двух. Потом ещё и ещё. Они хаотично летели со всех сторон, мешая сосредоточиться. Теряя самообладание, я выстрелил дуплетом, почти не целясь в пролетающую над моей головой стаю. Ни одна птица не упала, а звук выстрелов только добавил переполоха над заливом.
   Подходящая к мысу лодка подняла остальную часть водоплавающих, и эта несметная масса летела через меня. Перезаряжая двустволку, я резко переломил стволы и вставил два патрона. В пылу азарта при закрытии затвора я умудрился прищемить себе кусок кожи на внутренней стороне большого пальца. Но открывать ружьё уже было некогда, потому что утка была совсем рядом. Вырвав с ладони приличный лоскут кожи, я снова поднял ружьё. Первый выстрел опять прогремел в пустоту. Табун разлетелся в разные стороны, и я понял, что у меня остаётся последний выстрел.
   Ещё раз перезарядиться уже вряд ли получится, утки покидали залив с удивительной скоростью. Теперь я не стал обращать внимания на стаи, а стал выцеливать одиночек. Глубоко выдохнув, я успокоил дыхание и медленно навёл стволы на крупного селезня. Теперь все действия были плавными, без рывков, небольшой поворот корпуса и непрекращающееся движение стволов при выстреле принесли положительный результат. Крякаш перевернулся в воздухе и камнем рухнул вниз. Наслаждаясь своим триумфом, я только сейчас заметил, как кровоточила моя ладонь. Прижав ранку куском туалетной бумаги, я вышел из куста и направился в сторону озера. Лёха с Аскаром видели мой удачный выстрел и по пути к берегу подобрали добытую утку.
- Ты что так медленно бегаешь? – первым что сказали мне с катера.
- И что всего в одну попал? Я думал сейчас мешок настреляешь. – начали издеваться загонщики.
- Никогда нельзя стрелять в стаю, всегда нужно одиночек выбирать.
«Поздно уже о чём говорить». – подумал я, усаживаясь в лодку и мысленно прокручивая события столь короткой охоты.
- Один Асылбек остался без ничего. Я заберу сазана, ты добыл себе утку, а Лёхе достались только пустые сети. – подвёл итоги нашей рыбалки Аскар и весело улыбнулся.

   Лодка на Балхаше открывала большие возможности. На ней можно было уплыть на остров. Поставить сети, поохотиться в камышах или просто поплавать с компанией. Одну из таких посудин мне подарил Николай. Это была небольшая деревянная лодка, всего два с половиной метра в длину. Но перед спуском на воду её нужно было немного подлатать и покрасить. В этом мне охотно помогли Вовка с Игорем. Мы привезли на берег куски гудрона и кисти. Правда сначала нам пришлось очистить пазы от старой смолы и грязи. Потом, используя плоскую отвёртку и молоток, забили швы просмолённой паклей. Разогрели в кастрюле гудрон, предварительно добавив в него отработанное машинное масло для эластичности. Когда смесь закипела, быстро залили горячий гудрон в пазы, заполняя все пустоты. Потом на два раза покрасили дно лодки и оставили на несколько дней высыхать. Попросив Малдована, мы перевезли её в дачный залив, планируя на ней там охотиться.

   Что утка появилась в заливе, мне сообщил Вовка. А ему рассказали родственники, которые своими глазами видели, что совсем недавно прилетел северный «краснобаш». Не теряя времени, чтобы не упустить возможность, мы на следующий день собрались на охоту. На этот раз мы решили взять с собой нашего коллегу по работе Вадима. Он приехал в Улькен из Алматы как молодой специалист после института набираться опыта. Его устроили к нам в РЭС дежурным, и эти выходные у него были свободные.
   Я немного переживал, как мы поместимся втроём в лодке, но Вовка меня заверил, что всё будет нормально и чтоб я не беспокоился. Рано утром Вован забрал нас на своём мотоцикле и повёз на берег. По дороге, освещаемой фарой, мы увидели два светящихся глаза. Это была авдотка, редкая ночная перелётная птица, которая предпочитает жить в степях и пустынях. Она занесена в Красную книгу, и охота на неё запрещена. Когда я первый раз её увидел, то очень удивился её мускулистым ногам и умению маскироваться. Она застыла на дороге и пристально всматривалась в подкатывающий транспорт. Красный отблеск в её глазах придавал им сходство с хищным зверем. Но спустя секунду она отбежала в сторону и моментально исчезла из виду. Мы пытались разглядеть, куда она побежала, но ничего не увидели. Потеряв её из виду, Вован прибавил скорость и, поднимая густые клубы пыли, устремился к берегу. Бросив мотоцикл на пляже, Вовка надел болотные сапоги и зашёл в камыш. Там он отстегнул цепь, к которой была пристёгнута лодка, и подогнал её к берегу. Мы осторожно начали грузить наши вещи, придерживая лодку руками, чтобы она не раскачивалась. Мы с Вовкой разместились по краям, а Вадима посадили посередине, дав ему в руки мешок с подсадными и сумку с патронами. Лодка заметно осела и стала неповоротлива. Вода почти доходила до края борта.
- Ничего, здесь немного совсем плыть. Когда встанем в камыш лучше станет, – размеренным голосом успокоил нас Вовка. – Только не дёргайтесь по дороге.
   Пока он грёб вёслами, мы с Вадимом сидели тихо и неподвижно. При неосторожном взмахе или наклоне мы с большой вероятностью могли перевернуть лодку и пойти ко дну. К великому удивлению, мы через некоторое время пришвартовались к огромному кусту камыша в целости и сохранности. Старые корни растения были так сильно между собой переплетены, что на них можно было стоять. Мы высадили Вадима и поплыли расставлять подсадных. Быстро раскидав пластмассовых птиц, мы сразу вернулись к кусту, потому что на горизонте показались утки. Утренняя заря разгоралась над заливом. Шум взлетевшей лысухи нарушал тишину и был слышен по всему озеру.
- Это она греется так. Сейчас два круга сделает крылья разомнёт и обратно сядет. Потом целый день будет сидеть в камыше, фиг её оттуда выгонишь, – объяснил Вовка, а потом добавил. - Вадик, ты лучше к нам лодку садись, а то уже проваливаешься потихоньку.
  Первый табунок из-за большого куста мы пропустили. Они шли низко и появились перед нами неожиданно. Мы дёрнулись, вскинули ружья, но, поняв, что момент упущен, стрелять не стали. У Вовки была вертикалка двадцатого калибра. Я первый раз в жизни увидел такой калибр и был удивлён лёгким весом и элегантностью оружия. Оказывается, это ружьё его жены, которая тоже ездит с ним на охоту. Небольшой заряд и слабая отдача, и такое ружьё практически не уступает двенадцатому калибру на дистанции до тридцати метров, только при условии, конечно, точного попадания. Чтобы стрелять с лодки, нужна была сноровка. Есть разница, когда ты стоишь на земле или когда ты сидишь в лодке. Во-первых, ты находишься в стеснённых условиях и не сможешь быстро повернуться, во-вторых, любое движение приводит к качке, что, конечно, очень сильно влияет на качество выстрела. Для обеспечения устойчивости мы привязали лодку с двух сторон к камышу и принялись ждать. Большую стаю краснобашей мы сразу увидели, как только они появились в заливе. Она поднималась высоко в небо, делала круг, потом резко опускалась вниз и планировала над самой водой. Это была перелётная утка с севера. Она местность не знает, на воду не садится и всего боится.
- Вот бы сейчас на нас налетел бы такой табун, – мечтательно сказал Вадим.
 - Мы бы с перепугу всё тут перевернули.
- Тише, вы кажется к нам летят. Ложись!
   Огромная стая, свистя крыльями, накрыла нас своей тенью. Мы с Вовкой открыли огонь почти одновременно. Грохот выстрелов разорвал напряжённую тишину над озером и отозвался гулким эхом в прибрежных камышах. Четыре утки замертво упали совсем рядом с лодкой, окатив нас фонтаном холодных брызг. Ещё был один подранок. Он протянул дальше и, шумно хлопая крыльями, тяжело плюхнулся возле подсадных.
- Давай быстрей отвязывай лодку, погнали пока далеко не ушёл, – скомандовал Вовка и принялся распутывать верёвку.
Когда лодка была отвязана, мы оттолкнулись от камыша и быстро заскользили по поверхности. Подплывая к подранку, я хотел выстрелить, чтобы потом не пришлось гоняться за ним по всему озеру, но Вовка меня остановил:
- Пусть Вадик её поймает он же тоже на охоту приехал.         
   Вадим, быстро гребя вёслами стал нагонять раненую дичь. Но краснобаш это утка семейства нырковых и чувствуя приближающуюся угрозу быстро нырнула под воду и исчезла из вида. Мы сделали круг и пристально следя за поверхностью, утку не обнаружили.
- Всё потеряли! Может и не всплыть, каналья! Они бывает ныряют и в траве путаются. Сдохнут, а на верх не всплывают. Эх! Нужно было стрелять сразу, – раздосадовано прохрипел Вовка.
- Зачем патроны тратить. Я её сейчас найду. Врукопашную её возьмём! – бодро воскликнул Вадим и орудуя одним веслом стал раздвигать зелёные водоросли.
 И через некоторое время он действительно обнаружил утку. Она, крепко сжав клюв, держалась за водоросли и, видимо, всплывать не собиралась. Вадим, довольный достижением цели, на обратной дороге подобрал остальных уток, и мы снова зашли в камыш. Большая стая всё ещё летала над заливом. На противоположном берегу тоже раздались выстрелы, не давая уткам успокоиться. И вот, делая большие круги над гладью воды, она снова стала к нам приближаться.
Уняв приятную дрожь в предчувствии удачной охоты, мы пригнулись, насколько это было возможно в тесной лодке, и стали выжидать. И бестолковая стая опять налетела на нас, туда, где совсем недавно потеряла своих собратьев. На этот раз синхронные дуплеты выбили из стаи шесть крупных уток, которые градом посыпались с неба и с оглушительным всплеском попадали в воду. «Такой здесь охоты уже давно не было», — не переставая удивляться точным выстрелам, подумал я. Когда мы подобрали утку, Вадиму резко приспичило по нужде. Это простое естественное желание человека поставило нас в тупик. Как же так, что прямо сейчас? А может, потерпишь?
Возвращаться на берег нам, конечно, не хотелось, и мы решили провести эту, как оказалось, очень сложную процедуру на озере. Мы с Вовкой крепко ухватились за стебли камыша, стараясь понадёжней зафиксировать нашу лодочку. Вадим, стараясь сохранить равновесие на полусогнутых ногах, стал приподниматься. Но вся беда была в том, что за неимением болотных сапог ему предложили надеть непромокаемый комбинезон. А с его лямками эту вещь просто так не снимешь. При неуверенной попытке расстегнуть пряжку-фиксатор лодка резко качнулась, и Вадим, подобно канатоходцу, раскинул руки, пытаясь сохранить равновесие. После второй неудачной попытки он резко сел на своё место и пробурчал:
- Всё поплыли дальше охотиться, я уже не хочу ничего.
Мы несколько раз уточнили, что правильно его поняли, успокоились и отправились на своё место. Солнце быстро вставало над озером, озаряя и согревая пространство. Над заливом никто не летал, местные лысухи попрятались в зарослях, а наша стая, наверно, подалась в более спокойные воды. Вовка предположил, что не стоит зря терять время и пора возвращаться домой. Из нас никто возражать не стал, и мы, собрав подсадные, на которые никто не клюнул, стали возвращаться к берегу.

А ещё мне запомнилась одна охота с Игорем совсем недалеко от Улькена. Чтобы не терять утром времени на дорогу, я остался у него на даче с ночёвкой. С вечера мы стали собирать вещи и заменили грузила на подсадных утках. Потом Игорь, пересчитав патроны, решил немного подзарядиться. Я же решил, что двух патронташей мне хватит за глаза, и предложил ему свою помощь. При свете тусклой лампы я начал перебирать в засаленной коробке его охотничьи принадлежности.
Здесь были самодельные выбивалки капсюля, оправка для гильз и сделанные из одноразовых шприцев мерки для пороха. Отдельно в мешочках хранились картонные прокладки разной толщины и фактуры. Лежала старая, уже успевшая заржаветь, начатая банка пороха и мешочек с дробью. Нашу дробь я сразу узнал и вспомнил, как мы её лили у меня в зале на примусе, который я одолжил на время у Димки. Вдвоём мы быстро зарядили ему патронташ, вымыли руки и легли спать. Проснувшись до рассвета, мы взяли с собой рюкзаки с патронами, мешок с подсадными, болотные сапоги, ружья, вёсла, воду, пакет с продуктами, пустую консервную банку и медленно вышли на задворки дачного массива.
Дачники ещё все спали, а мы, как невидимый ночной дозор, двигались в сторону моря к спрятанной в камыше лодке. Над озером стоял густой туман. Несколько взмахов вёсел увёло нашу лодку в волшебный мир дикой природы. Туман завуалировал всё вокруг и сделал местность неузнаваемой. Игорь несколько раз останавливался и, чертыхаясь, не знал, куда плыть.
- Кажется уже далеко отплыли, не могу сориентироваться из-за этого тумана.
- Зато посмотри, как красиво! Как в заколдованном королевстве.
- Блин, если утка пролетит, то мы её даже и не увидим.
- Да нет, когда солнце взойдёт должно всё рассеяться.      
   Мы решили остановиться и подняли сушить вёсла. Подсадные решили пока не расставлять, потому что не могли правильно выбрать позицию. Вдруг из тумана показалась совсем маленькая лодочка с одним человеком на борту. Он, ловко орудуя шестом, стал быстро проплывать мимо нас. Когда лодки поравнялись, мы услышали бойкий старушечий голос:
- Игорёк, это ты что ли? На охоту собрался? Смотри меня не подстрели.
- А….. это вы баба Нина! Не узнал, долго жить будете.
Баба Зина резко воткнула шест в воду и остановила свой челнок.
- А вы что, на рыбалку ездили?
- Да вчера сеточку поставила, вот сазанчиков наловила, – бодро отчиталась старушка.
- А мы тоже решили выехать, постреляем немного.
- Ладно, ни пуха ни пера вам, поплыла я, корову нужно доить.
   Потом Игорь рассказал мне про эту знаменитую бабу Нину, которая с рождения здесь живёт на озере. Как в тяжёлые времена, чтобы прокормить всю свою семью, она ловила зайцев на пляже, а когда не было рыбы, умудрялась готовить холодец из рыбьей чешуи и хвостиков. Её даже инспекция не трогала, потому что очень уважали её и знали, какие невзгоды достались этому человеку.
   Проводив бабушку, мы оперативно разбросали подсадных уток и загнали лодку в камыш. Первая лысуха появилась ещё до того, как первые лучи солнца разогнали утренний туман. Тяжёлая жирная тушка совсем не вязалась с непропорционально маленькими крыльями. Быстро трепеща крыльями, она вынырнула из тумана, пролетела над нами и опять исчезла во мгле. Одиночные лысухи были дезориентированы погодой и пролетали совсем близко от нас. Стрелять в них было бесполезно, потому что они появлялись всего лишь на миг и тотчас скрывались в тумане. Но вот задребезжал рассвет, и туман стал рассеиваться. По всему озеру разнеслись крики чаек и других водоплавающих обитателей.
- Смотри, справа! Две штуки летят! – полушёпотом предупредил меня Гоша.
Повернув голову направо, я увидел, как к нам подлетают две «шилки», очевидно, заметив наших подсадных. Они облетели нас и стали садиться к приманкам. В тот момент, когда они почти застыли на месте перед тем, как приземлиться на воду, мы с Игорем выстрелили. Но неожиданно для нас утки, громко захлопав крыльями, разлетелись в разные стороны. Мы оба промахнулись.
- Ничего, ничего. Первый блин комом, – успокоил меня Игорь и тряхнул головой, стряхивая минутное оцепенение.
- Смотри, вон ещё летят! – приглушённо кричу я и быстро заряжаю ружьё.
   Мы опять производим выстрел и снова промахиваемся. От постоянного озирания по сторонам из-за жёсткого воротника нового камуфляжа я умудрился натереть себе шею, и теперь каждый поворот головы вызывал неудобство. Первый патронташ мы расстреляли, на удивление, очень быстро. Это уже был не первый блин, не второй и даже не третий. Утка летела со всех сторон, кружила, садилась к подсадным и как будто издевалась над нами. Промахи были непростительные. В общем итоге у нас в зачёте были одна лысуха и один чирок. И то чирка взяли на воде, потратив на него четыре патрона.
- Всё нужно сделать перерыв, – сказал Гоша и сел в лодку.
- Не могу понять, почему так мажем? – не мог успокоиться я.
- Всё садись, успокойся и даже наверх не смотри, пусть себе летят. Это уже не наша утка.
Игорь закурил сигарету и, не поднимая головы, взял пустую консервную банку и начал не спеша вычерпывать просочившуюся со дна воду. Я положил ружьё на колени и принялся вытаскивать патроны из патронташа в полиэтиленовый пакет, чтобы ускорить перезарядку оружия. Над нами со свистом пролетел ещё один табунок, а к подсадным громко плюхнулась пара «серых». Мы посидели ещё минуту, испытывая себя на прочность, потом, не сговариваясь, встали и открыли огонь. Не знаю, как это получилось, но перерыв принёс положительный результат. Мы поражали намеченную цель почти без подранков. От интенсивной стрельбы стволы ружей нагрелись и приятно грели руки. Одна сбитая утка упала к нам прямо в лодку. Плотная, с жировой прослойкой утиная кожа лопнула, не выдержав удара о дерево.
- Смотри какая жирная, обалдеть!
- Да, утка осенью в большой цене.
- Если с такой высоты по голове попадёт, можно с лодки вылететь.
- Да, кому не расскажешь, никто не поверит, - У тебя много патронов осталось?
- Последние два, ещё есть.
- Как говорил мой отец: «Нужно расстреливать всё до последнего. Нечего хранить на всякий случай. Его может и не быть. Отстрелял всё, руки вверх и домой».
Гоша, не долго думая, поднимает ружьё и стреляет в довольно высоко летящую утку. Птица быстро начинает вращаться вокруг своей оси и падать вниз.
- Смотри, вертолётом пошла!
- Вот видишь, а другого случая может и не было бы.
   Довольные результатом охоты, мы начали складывать добычу в мешок. В общей сложности мы взяли четыре лысухи и двенадцать уток. Солнце уже стояло высоко, утка перестала летать и села на открытую воду посередине залива. Теперь она там проведёт целый день, если никто её не побеспокоит. Неожиданно нас заслонило тенью от пролетавшей птицы. Это был болотный лунь. В когтях он держал самую красивую подсадную утку. Утка была выполнена из твёрдого пенопласта и раскрашена цветным пластилином. Орёл дёргал лапами и пытался избавиться от неприсущей добычи, но острые когти хищника плотно увязли в пористом материале. Привязанное грузило болталось на длинной леске, придавая ситуации нелепость.
- Ты посмотри, что делается? Вот это да… А ну-ка выстрели в воздух, может бросит.
- Так ведь патроны же все кончились. Далеко не улетит.
- Вот видишь, как натурально сделал, даже орёл принял утку за живую.
   Освободиться орлу от пенопластовой бутафории удалось только метров через тридцать. Бросать такую утку нам совсем не хотелось, и пришлось потратить время, чтобы отыскать её в камышах. После охоты мы спрятали нашу лодку на берегу. Гоша взвалил мешок уток на спину и резво побежал на свою дачу. Мне же достались все оставшиеся вещи. Нести их было тяжело и очень неудобно, но я не обращал на это внимания, все мои мысли были поглощены проведённой охотой.


 Медкомиссия
    Раз в год все сотрудники компании должны были проходить в обязательном порядке медицинский осмотр. Обычно к нам приезжали из города несколько врачей и проводили обследование в здании дирекции. Но в этом году всё произошло иначе. Медкомиссия не приехала, и нам пришлось добираться в город своим ходом. Для этой поездки дядя Саша предоставил наш полевой КАМАЗ и отпустил всех с работы. Чтобы увеличить количество сидячих мест в кузове, Малдовану пришлось положить доски между боковыми кушетками. На них бросили старые матрасы, чтобы было легче перенести дорогу. Народу собралось много, забитая под завязку машина рано утром выехала из Улькена. Сначала ехали весело, рассказывали анекдоты и шутили, но со временем все утомились и вымотались. Миша взял с собой трёх сазанов, и на речке Курты мы их почистили. Малдован быстро разложил походный казан и достал продукты, оставшиеся с нашей прошлой командировки. Когда к нам подошли местные рыбаки и заглянули в полный котёл рыбы, то очень удивились.
- Привет, парни! Откуда такая рыба хорошая? - поинтересовались они.
- Как откуда? Вот здесь на удочку сейчас поймали, - с улыбкой ответил Миша.
Рыбаки недоумённо переглянулись между собой и обескураженно ретировались.
- Да они в жизни такой рыбы здесь не видели, - подметил Юра. - Завтра все сюда с удочками прибегут.
- Главное, чтобы инспекция не приехала. А то потом доказывай им, что не здесь поймали.
На свежем воздухе рыба была восхитительна. Немного отдохнув, мы продолжили свой путь в клинику.
   Медосмотр у нас занял часа два, и чтобы убить время, я всех позвал в гости к моей сестре Лене. Она уже давно жила в Алматы и к тому времени имела однокомнатную квартиру. Сестра, конечно, обрадовалась нашему визиту, но была немного растеряна, потому что гостей в этот день не ждала. Она достала из холодильника большой батон докторской колбасы и положила на стол. Пока одни парни начали принимать душ, другие мигом сбегали за хлебом в ближайший магазинчик. Когда мы съели колбасу и привели себя в порядок, мой брат Саня позвонил и предложил погулять по городу. Истосковавшийся по цивилизации народ сразу согласился, и мы выехали на двух такси к назначенному месту. У Сани моментально родился план, он точно знал, куда нам нужно сходить и что показать. Первым заведением оказался боулинг. Учитывая дневные часы, там были скидки, и Саня заказал нам сразу три дорожки. Оформление и обстановка зала ошеломили нас. Мы никогда не были в таких заведениях, да и играть в боулинг никто не умел. Саня начал нам объяснять правила и тонкости этой спортивной игры, но, честно говоря, его уже никто не слушал. Парни быстро разобрали шары и принялись со всей силы гонять их по дорожке. Вопреки всем правилам, шар пролетал несколько метров по воздуху, громко бился о лакированные доски и стремительно летел к кеглям. Саня очень удивился количеству выбитых «страйков» и списал всё это на везение и охотничий глазомер. Но задерживаться в боулинге мы не стали, потому что по плану нужно было посетить ещё одну из лучших в городе пиццерий.
   Приехав в небольшой ресторан, мы заказали несколько блюд от самого шеф-повара. Главный символ итальянской кухни мы поглощали быстро и жадно, потому что времени до выезда у нас оставалось немного. Нам нужно было добраться до КАМАЗа и выехать из города хотя бы засветло. Самую острую пиццу мы решили взять с собой и по дороге угостить Асылбека. Он с нами не поехал, потому что тоже хотел навестить родственников. Нам попался таксист на старенькой «Волге», который за двойной тариф согласился нас всех забрать сразу.
- Здесь совсем не далеко, давай все поедем.
- Ну если поместитесь, залезайте. Если получу штраф, сами оплатите.
- Как хорошо, что вы нам попались.
- Да, я вот специально выехал, чтобы вас восьмерых подвести.
   С горем пополам мы кое-как разместились в салоне, и чтобы не раздавить пиццу, я предупредительно положил её в бардачок машины. Прижавшись друг к другу, мы стойко перенесли вынужденную поездку и, сердечно поблагодарив таксиста, отправились назад в Улькен. По дороге мы стали делиться впечатлениями о нашей поездке и только спустя два часа вспомнили, что забыли в машине пиццу.


 Отвозим Булу в Тараз
   В один неблагоприятный год для Улькена прошла волна сокращения рабочих мест на производстве. Затронула она и наш ЖЭК, который находился на балансе дирекции. И несмотря на все усилия дяди Саши, наш Булат попал под сокращение. Он успел привезти сюда свою супругу с дочерью и получить двухкомнатную квартиру. Наши квартиры находились на одной лестничной площадке, что позволяло нам видеться по несколько раз в день. Жильё ему предоставляла дирекция, и он обязан был освободить его в случае увольнения. Его супруга с дочерью сразу вернулись в Тараз, а Булат ещё месяц оставался дорабатывать. Чтобы перевезти вещи, дядя Саша выделил КАМАЗ и отпустил нас с Малдованом с работы.
- Ё маё, да это добро того не стоит, дороже горючка обойдётся! – начал подкалывать Малдован сконфуженного Булата, когда увидел его вещи.
   А Булат был поражён благородным поступком дяди Саши, ведь на машину он никак не рассчитывал. Когда по Улькену разлетелась весть, что Булат уезжает домой на КАМАЗе, к нам попросилась в попутчицы жена Асылбека. Её звали Гуля, она собралась на наурызские праздники навестить своих родственников, которые жили в Кумшугуле. Кабина машины была рассчитана на двух пассажиров, но, учитывая нашу с Булатом комплекцию, мы вполне нормально поместились в салоне. Проезжая посты полиции, Булат нырял в ноги, а потом снова садился на сиденье. Проезжая перевал Хантау, мы увидели волка. Он стоял на пригорке совсем недалеко от дороги. Малдован надавил на клаксон и протяжно просигналил. Волк резко повернулся в нашу сторону и что есть мочи рванул вперёд. Наверное, от громкого сигнала он был дезориентирован, потому что бежал вдоль трассы и даже не пытался свернуть в сторону. А Малдован, вцепившись в руль, тоже прибавил газу.
 - Смотри, как бежит каскыр! Уже до шестидесяти километров в час разогнался, – воскликнул он и снова нажал на сигнал.
   На этот раз пронзительный гудок вывел зверя из оцепенения, и он, сделав высокую «свечку», ушёл в сторону. Совершив высокий прыжок, серый взлетел на снежный бархан и сразу скрылся из виду. А мы, изумлённые увиденным, ещё долгое время не могли успокоиться и поражались, что стали свидетелями такого редкого случая. Волк является очень осторожным зверем и старается людям на глаза не попадаться, а тут, видно, что-то безотлагательное вывело его днём на дорогу.
   Ехали мы спокойно, никуда не торопились и всю дорогу вспоминали нашу улькенскую жизнь, рассказывая Гуле о подноготной нашей работы на линии. И вдруг, не доезжая до придорожных палаток возле посёлка Акыртобе, мы почувствовали сильную вибрацию и сотрясение. Тяжёлый удар с левой стороны поднял облако пыли, и нас по инерции кинуло на приборную панель КАМАЗа. Раздался скрежет металла об асфальт, и нас повело по дороге. Малдован начал крутить руль в разные стороны, стараясь выровнять машину. Неожиданно перед нами появилось летящее вперёд колесо с полуосью. Оно обогнало машину и, дико виляя, устремилось по встречной полосе. При ударах о полотно тяжёлый металл выбивал искры из асфальта. Потом колесо сделало большой крюк, повернуло направо и вылетело на обочину, стукнувшись о бетонный бордюр, подпрыгнуло и укатилось с насыпи. Пронзительно заскрипев тормозами, машина остановилась. Гуля, закрыв глаза, тихо шептала молитву, а мы с застывшими лицами тупо смотрели на пустую дорогу. Первым в себя пришёл Малдован:
 - Всё, блин приехали! Скорее всего ступичный подшипник разлетелся.
- Слушай, хорошо никого по дороге не было!
- Это такое счастье, что это здесь случилось. Если бы ещё метров сто проехали, то был бы капец! Посмотри, сколько там дорогу людей переходит.
- Всё, Гуль, ты, наверное, дальше на такси добирайся, мы здесь надолго застряли. И пожалуйста свяжись с Улькеном, расскажи о случившемся.
   Мы осторожно вышли из машины и стали осматривать поломку. Оказывается, оторвалось среднее колесо с левой стороны вместе с полуосью, а тяжёлый мост пропахал глубокую колею в асфальте. Всё никак не придя в себя от пережитого, мы стали искать укатившееся колесо. К нам через дорогу подошёл местный житель и, качая головой, сообщил нам, что был свидетелем нашей аварии.
   Колесо мы нашли метров за тридцать от КАМАЗа. Оно застряло в кустах, которые росли совсем рядом с дешёвой закусочной. С большим трудом мы вытащили его из веток и, скользя по снегу, начали поднимать по крутому склону. Один держал на весу приводной вал, а двое пытались катить колесо вверх по насыпи. Заляпанные с головы до ног грязью, с большим усилием мы всё же подняли его на дорогу. Гули на трассе уже не было, скорее всего, ей удалось поймать такси и уехать к себе домой. Солнце начало клониться к закату, и на улице стремительно похолодало. Мы бросили колесо возле КАМАЗа и забрались внутрь кунга. Хорошо, что у нас осталось немного воды в баке с прошлой командировки и несколько веток саксаула. Булата мы отправили в кафе за чебуреками, а сами развели печку и стали устраиваться на ночлег. У нас был полный кузов домашних вещей. Сначала Булат нашёл чайник и кружки, а позже распаковал тюки с одеялами и подушками.
- Саксаула совсем мало, может на ночь не хватит. А там уже подморозило, - заметил Малдован и стал разливать горячий чай по кружкам.
- Да, Була сама судьба не хочет, чтобы ты покинул Улькен! Видишь, какие испытания переносить всем приходиться.
- Если дрова кончатся, можем вот эту табуретку спалить и вон ту тумбочку, – с отчаянием пробормотал Булат.
- Нет ничего палить не нужно, вы сейчас спать ложитесь пока тепло не выветрилось. А я пойду лягу в кабине, здесь много народу подозрительного шастает, боюсь аккумуляторы за ночь могут утащить. Скажут машина не местная… Знаешь сколько стоит такой АКБ?
   Никто не стал возражать Малдовану, и после его ухода мы прикрутили проволокой рукоятку двери кунга к железной печке. На всякий случай… Под утро мы очень сильно замёрзли, хотя накинули на себя почти весь запас одеял и матрасов. А для Малдована ночь прошла прекрасно. Он периодически прогревал кабину и, несмотря на прерывистый сон, сумел выспаться. Несколько раз за ночь он специально включал свет, давая понять окружающим, что экипаж всегда начеку. И, оказывается, не зря. Ночью какие-то незнакомцы ходили вокруг машины и даже несколько раз пробовали открыть дверцу кунга. Но, убедившись, что она закрыта, выламывать её не стали.
   Заварку Булат найти не смог, поэтому мы ограничились на завтрак простым кипятком и начали разбирать отлетевшее колесо. Чтобы приподнять мост, необходим был домкрат. Для извлечения инструментов из железных ящиков нам пришлось выгрузить половину вещей на улицу. По счастливой случайности у Малдована оказалось два домкрата, которые заметно упростили задачу. Поочерёдно работая ими, мы подняли мост и зафиксировали его на раме двумя цепями от монтажных поясов, скрепив их между собой скобами. Но это была ненадёжная фиксация, и поэтому Малдован решил ехать не более десяти километров в час. На оставшиеся до города шестьдесят километров нам пришлось потратить весь день. Медленно проезжая посты полиции, мы не опасались быть оштрафованными за превышение скорости. Нас даже никто не останавливал, только внимательно рассматривали и сочувственно кивали.
- Видали, они «раненных» не трогают! - с иронией заметил Малдован и весело улыбался очередному постовому.
- Да никто связываться не хочет. Думают, наверное, что машина военная, и государственный номер видят.
- Конечно, «Аварийная», сама после аварии едет! - не унимался Малдован.
Было решено поставить машину у Булата дома, чтобы не искать парковку и не кружить по городу. Булат жил в частном доме в районе сахарного завода, и этот вариант всех устроил. Добравшись к нему поздним вечером, мы загнали КАМАЗ ему во двор и заняли почти всю свободную территорию его участка. Мы с Малдованом решили сразу поехать ночевать к моим родителям, а Булата оставить общаться со своими близкими. Возле дома Малдован решил зайти в магазин и купить бутылку вина.
- Зачем? Это совсем не обязательно, - говорю я ему.
- Ты что! Я же молдаванин, а как молдаванин может первый раз в дом зайти без вина! Между прочим, только твоя мама правильно меня называет – «молдаванин», а вы все «малдован», да «малдован».
   Мне нечего было на это ответить, и мы зашли в ларёк возле дома. Для моих родителей наше появление было неожиданным приятным сюрпризом. Малдован после ужина помылся и пошёл отдыхать, а мы просидели полночи, рассказывая друг другу новости.
    Утром мы поехали к Булату и начали разбирать машину, чтобы провести ревизию всех деталей. Я помогал с разбором Малдовану с самого начала и до конца, поэтому изучил все детали и комплектующие автомобильного моста. Дядя Саша посоветовал поискать детали в военных частях, но они заломили такую большую сумму, что нам пришлось отказаться от этой затеи. Малдован составил подробный список запчастей, которые нам понадобятся, а я их детально нарисовал и пронумеровал в порядке сборки. Перечень деталей мы передали Гуле, чтобы она отвезла его в Улькен, а сами стали спокойно ждать, когда к нам пришлют запчасти.
   Чтобы собрать нам трансмиссионный узел, в Улькене ребятам пришлось разобрать директорский КАМАЗ, а детали отправить на бортовом УАЗе. Сборка заняла ещё трое суток, после чего машина была готова к обратной дороге. По дороге домой, когда Малдован посчитал все затраты на эту поездку, то сделал вывод, что дешевле было бы Булата отправить на поезде в товарном вагоне. Но зато мой нарисованный от руки детализированный чертёж поразил всех на автобазе своею точностью. Вот если бы его дали совсем не знающему человеку собрать эти элементы, трудно было бы ошибиться, отметил Юра и сохранил себе рисунок на память.


Москва
   Один раз в несколько лет АО «KEGOC» проводило соревнования бригад электромонтёров по обслуживанию воздушных линий. В соревнованиях профессионального мастерства участвовало девять команд, по одной от каждого производственного филиала KEGOC. В ходе состязаний нам предстояло пройти пять этапов, на которых нужно было показать уровень знаний нормативно-технических документов, навыки по освобождению пострадавшего от воздействия электрического тока, снятию его с опоры ВЛ 220 кВ и последующему оказанию ему доврачебной помощи, мастерство при замене дефектных изоляторов различных марок, а также навыки соединения шлейфа провода на анкерной опоре ВЛ 220 кВ с применением сварки.
   В этот раз соревнования проводились на подстанции 500 кВ в Алматы. Наша бригада представляла «Алматинские МЭС», и Асылбек сразу распределил задания между нами. Равиль с Гошей меняли изоляторы, ловко орудуя ваймами собственного изготовления. В этой отточенной до автоматизма работе не было ни одного лишнего движения, что позволило им показать неплохой результат. Славик с Кириллом спускали с опоры грузный манекен, по легенде попавший под напряжение. А потом, не теряя ни секунды, принялись реанимировать его. Пока один ритмично давил на грудную клетку, другой делал искусственное дыхание, старательно вдувая жизнь в пластиковую грудь. Мне досталось выполнить соединение провода с помощью специальных средств. Чтобы всем было видно, было принято решение не подниматься на опору и провести сварку на земле. Я приготовил инструменты и доложил о готовности. Вокруг меня собралась экзаменационная комиссия и с интересом стала наблюдать за моими действиями.
- Сварка неизолированных проводов производится с помощью термитных патронов. При правильном выполнении сварки проводов должно получаться надёжное цельнометаллическое соединение концов проводов, имеющее хороший электрический контакт. Необходимая температура разогрева в зоне сварки получается от сгорания при температуре свыше 2000 °С термитной массы, состоящей из порошка сгораемого магния и железной окалины, – приступил я к заготовленной речи.
Я зачистил напильником два конца провода, потом обезжирил растворителем и вставил между ними термопатрон. Закрепил провод в специальном приспособлении и обратился к стоящей рядом комиссии: 
- Сейчас я буду поджигать термопатрон. Прошу всех отойти подальше. У кого нет с собой защитных очков, пожалуйста отвернитесь.
   Матёрые энергетики, послушав меня, послушно отступили и, прищурив глаза, продолжали следить за моими действиями. По инструкции патрон нужно зажигать термитными спичками, но мы вместо них использовали передвижной сварочный аппарат. По моей команде Миша завёл САК, и я, опустив очки, приложил электрод к красной метке на патроне. Термитная шашка ярко вспыхнула и прогорела за несколько секунд. После остывания сгоревшего патрона я молотком отбил образовавшийся шлак и представил комиссии свою работу. Успешная сварка обеспечивала надёжное соединение и образовывала прочный монолитный узел. После прохождения всех полевых этапов мы направились в квалификационный центр сдавать экзамены по нормативным правилам и охране труда.
   В результате наших соревнований «Алматинские МЭС» заняли зачётное четвёртое место. Также конкурсная комиссия оценивала личные профессиональные навыки участников. В номинациях значились «Лучший мастер», «Лучший электромонтёр», «Лучший допускающий», а также «Лучший филиал по знанию техники безопасности». И по итогам проверки мастерства меня признали лучшим электромонтёром года.
   Три месяца после соревнований прошли спокойно, пока меня не вызвали в кабинет директора. В комнате, помимо дяди Саши, находился Асылбек и Валера, наш инженер по технике безопасности. Сначала меня спросили о наличии загранпаспорта, а потом о моём желании пройти курсы повышения квалификации. Оказывается, АО «KEGOC» договорилось с московским учебным центром, чтобы те провели нам курсы по подготовке специалистов, которые будут обслуживать подстанции и ВЛ под напряжением. Это был новый этап освоения технологического обслуживания сверхвысокого напряжения без отключения потребителей. По указанию руководства со всех филиалов производства нужно было делегировать по одному человеку.
   От прибалхашского РЭС было решено выставить мою кандидатуру. Я принял предложение, подавляя в себе внезапную робость, потому что дальняя дорога пугала и настораживала. Курсы должны были начаться в январе, поэтому у меня было время оформить паспорт и купить тёплую приличную одежду. Вся наша группа насчитывала шестнадцать человек. Руководство представляли два мастера и два главных инженера, а всю остальную массу составляли рядовые электромонтёры вроде меня. Вылетели мы прямым рейсом из Алматы в Москву и приземлились в аэропорту Шереметьево. За время полёта, который составил четыре с половиной часа, бортпроводники уже не реагировали на кнопки вызова, потому что наши коллеги замучили их просьбами принести ещё пива. В конце концов им сказали, что пиво на борту закончилось, и вся возбуждённая, но по-дружески весёлая компания мирно погрузилась в сон. Пройдя паспортный контроль на таможне, мы вышли из терминала и сразу ощутили пульсацию мегаполиса.
   Аэропорт нас встретил большим потоком спешивших людей, двигающихся в разных направлениях, визгом тормозов и резкими выкриками таксистов. И в этой шумной суете наш главный инженер сумел сориентироваться и найти автобус, который за нами прислали по договорённости с центром обучения. Поселили нас в санатории «Солнечногорский» на пятьдесят девятом километре Ленинградского шоссе. Старый санаторий с 1961 года был передан военно-морскому флоту и принадлежал к объектам минобороны. Санаторий находился в густом лесу, и деревья плотным кольцом обступали жилые помещения и лечебные залы. Я в своей жизни не видел так много снега. Тяжёлые сугробы возвышались по всей территории, и ходить можно было только по расчищенным дорожкам. Заметив на снегу следы зайца, я решил пройти по ним и, если получится, выгнать косого. Судя по отпечаткам лап, это были крупные особи в отличие от наших «тушканчиков». Но стоило мне свернуть с дороги, как я тотчас же провалился почти по пояс в снег. Споткнувшись о скрытый под снегом валежник и начерпав полные ботинки снега, я сразу отказался от этой затеи.
- Ты посмотри, сколько здесь дров! Нужно фотографию папе отправить, - удивлялся количеству сухого леса узунагачский парень.
   В разгар зимы отдыхающих было совсем мало, поэтому всё было закрыто, кроме столовой и спального корпуса. Нам выделили комнаты и показали, где находится столовая. Из командировочных сотрудников я знал только Михалыча, а с остальными пришлось знакомиться в рабочем порядке. Со мной в одну комнату попал парень родом из Актау. Звали его тоже Асылбек, он недавно переехал в Алматы и работал у Михалыча мастером. Мне понравился его задор и умение вовремя пошутить, поэтому мы быстро нашли общий язык и держались всё время вместе. В первые часы нашего пребывания в санатории руководство собрало у нас все документы, чтобы оформить временную регистрацию и встать на миграционный учёт.
   Потом нас отвели в столовую и хорошо накормили. Меню предусматривало стаканчик йогурта каждому посетителю при каждом приёме пищи. А наши мужики дружно отказывались от этого детского лакомства, поэтому я, не стесняясь, собирал со столов целые упаковки и относил их к себе в номер. Потом после учёбы, когда делать было особо нечего, поедал его, получая нелепое вечернее удовольствие. Занятия наши разделили на два этапа, первую неделю мы проходили теорию, на второй занимались практикой. Учебный центр находился в тридцати километрах от нас, в посёлке Белый Раст.
   За нашей группой ежедневно заезжал автобус, чтобы отвезти на место и привезти обратно. Здесь нам рассказывали и объясняли основные технологические направления обслуживания и ремонта линий электропередачи. Педагогический состав обладал высоким уровнем подготовки, и занятия вызывали живой интерес к предметам. Мы задавали много вопросов, касающихся непосредственно нашей работы. Оказывается, статистика травматизма среди верхолазов остаётся самой высокой, указывая, что наша профессия самая опасная. А на вопрос, как влияет электромагнитное поле высоковольтных проводов на человека, нам ответили очень расплывчато. В своё время по заказу министерства обороны проводились на эту тему научные исследования, в которых наш преподаватель тоже принимал участие. Но все результаты анализов не предали огласке и засекретили. Общественность же была проинформирована общей фразой, что длительное воздействие ЭМП может приводить к негативным функциональным изменениям в организме. На вопрос, почему орлы гнездятся на опорах, мы услышали занимательный ответ. Мало того, что это зачастую единственное убежище в степи, оно в значительной степени определяет ещё и выбор места на опоре для гнездования. При измерении распространения электромагнитного поля вокруг опоры ЛЭП выяснилось, что гнездо всегда находится в зоне пониженного уровня излучения. Значит, птица каким-то образом чувствует это и старается защитить себя от воздействия. А один раз на уроке по оказанию первой помощи пострадавшему Паша, электромонтёр из Кокшетау, спросил:
- А правда, что при выполнении искусственного дыхания можно язык приколоть булавкой к щеке, чтобы он не заваливался?
   Этим вопросом он привёл кандидата медицинских наук в замешательство.
- Вот нам говорили, чтобы не терять драгоценное время, прицепил булавкой и вперёд! - продолжал развивать свою тему неугомонный Паша.
- Вообще-то я про такое что-то не слышала, - неуверенно начал преподаватель, - ну, может быть, в военное время, на поле боя.
- Сказали, язык - это просто мышца, очень быстро заживает, - продолжал Паша.
- Ну это, конечно, правда, благодаря интенсивному кровоснабжению и слюне, содержащей антисептические ферменты. Вообще-то в правилах написано, чтобы спасти жизнь, необходимо действовать быстро и решительно, используя любые подручные средства. Но чтобы прикалывать, нет, не слышала.
И чтобы закрыть эту тему, в завершение разговора решили, что это всё-таки миф или старый приём из военных пособий прошлого века.
   Завершив первую учебную неделю, мы закончили теорию, и нам предоставили выходной. Чтобы совместить деловую поездку с культурной программой, наше руководство организовало выезд в город для осмотра местных достопримечательностей. Экскурсия включала в себя посещение московского Кремля. Двигаясь плотной и шумной толпой за экскурсоводом, мы посмотрели на старинные соборы, оценив их незаурядную архитектуру. Сфотографировались возле Царь-колокола и потрогали ядро Царь-пушки. Оружейная палата в момент нашего посещения была закрыта на ремонт, поэтому посмотреть на оружие нам в этот раз не удалось. Но был открыт один из павильонов, где выставили древние иконы, созданные для кремлёвских соборов и царских молелен.
   У входа было большое скопление людей, и пропускная способность была сильно ограничена. Но нашу группу после разговора экскурсовода с музейным смотрителем провели через другую дверь, предназначенную для заграничных посетителей. Это нас немного смутило и привело в замешательство. Было очень непривычно ощущать себя иностранцем в городе, который ещё вчера был столицей нашей страны. Там, среди сувенирных лавок, я купил подарок маме, набор матрёшек на память о моей поездке. На этом наша совместная прогулка закончилась, группа разделилась, и каждый пошёл своим маршрутом. Одни решили пойти по магазинам, другие планировали ещё прогуляться по городу.

   Автобус должен был забрать нас в условленном месте, чтобы в определённое время отвезти обратно в санаторий. Паша, Асылбек, два парня из Узынагаша и я во главе с Михалычем остались на Красной площади. Соблюдая неписаные правила гостей столицы, мы отправились в ГУМ посмотреть на продаваемый товар и цены. Паша хотел купить себе белые кроссовки, но, посмотрев на цены и сравнив их с номером телефона, сразу передумал. Обойдя один этаж, мы поняли, что зря теряем время, никто из нас товар покупать не собирался, и поэтому мы быстро вышли из огромного торгового центра. Асылбек предложил, раз мы в большом городе, для приличия зайти в кофейню и немного передохнуть. Правда, заказав себе по чашке кофе с булочкой, мы расплатились как за ужин у нас в ресторане. Согревшись, мы сделали на память фото чека и вышли на улицу. Чёткой цели у нас не было, поэтому мы просто шли по тротуару и рассматривали яркую рекламу на баннерах и проезжающие сплошным потоком автомобили. Асылбек заметил, что в отличие от Алматы, в местном транспортном потоке по-прежнему доминирует советский автопром.
   Проходя мимо таксофона, я решил позвонить Надежде Тимофеевне, старой подруге нашей бабушки. Они познакомились много лет назад в нашей казахстанской степи и перенесли вместе много невзгод того лихого времени. Её сын был известным музыкантом и выступал в вокально-инструментальном ансамбле «Самоцветы».
   Нам с мамой довелось побывать на их концерте, когда они приезжали на гастроли в Джамбул. Надежда Тимофеевна проживала одна в старой коммуналке недалеко от станции метро «Автозаводская». Когда я дозвонился и представился, она тотчас узнала меня и прослезилась. Ну как я могу забыть эту фамилию, конечно, я всё помню, и тебя я помню, когда вы с Элей приезжали в гости, правда, вы ещё маленькие были, растроганно сказала она. Несмотря на свой преклонный возраст, эта бабушка обладала ясным умом и феноменальной памятью. Она поинтересовалась, какими судьбами я оказался в Москве, и сразу пригласила меня в гости. Но я был ограничен во времени и вынужден был вежливо отказаться. Пожелав ей крепкого здоровья и пообещав всем передать привет от её имени, я повесил трубку. Я тогда не знал, что буду последним из нашей родни, кто с ней разговаривал, через несколько месяцев Надежды Тимофеевны не стало.
   Так мы бродили по городу, пока не подошли к какому-то рынку. Наверное, мы сильно выделялись среди окружающих, потому что к нам сразу подошёл патруль и начал проверять документы. Четыре крепких парня, одетых в чёрную униформу с автоматами через плечо, окружили нас и приступили к допросу.
- Так, кто такие? Откуда? Цель пребывания в городе? - начал старший лейтенант с косым шрамом на щеке.
   Мы начали им объяснять, что приехали на курсы и показали обратные билеты на самолёт. Посмотрев на наш документ, который нам выдали в санатории получили довольно исчерпывающий ответ в грубой форме:
-  Этой бумажкой можете… и засунуть себе в ……
- Здесь нужна регистрация, подтверждённая печатью МВД! А по этому документу вы можете ходить у себя по санаторию и заказывать чего-нибудь! Всё вызывай машину, будем задерживать, - обратился он к рядом стоящему сержанту.
   Тот сразу включил рацию и, повторяя позывные, вызвал машину. Мы с надеждой посмотрели на Михалыча и поняли, что он нам никак не поможет. Он разводил руками и пытался объяснить патрульным, что нам нужно успеть на автобус, который должен нас увезти, но его никто не слушал. Асылбек достал из кармана красное удостоверение и, показывая его старшему, начал вполголоса говорить:
- Послушай, командир. Посмотри, я тоже был полицейским. Вот видишь удостоверение даже сохранил. Войди в наше положение, отпусти нас пожалуйста. Мы же вместе одно дело делали.
- Просроченное удостоверение не действует. И откуда я знаю, что это ты! - отрезал его лейтенант.
- Так посмотри на лицо! Разве не похож.
- А у моего дедушки есть генеральская форма и что! Если я в ней сфотографируюсь, то что я генерал что ли?
- Да у меня здесь под Москвой дед погиб, защищая город! А вы!
- Понимаю. Но ты посмотри на наши паспорта. Видишь они разные, отличаются, а это значит, что у нас страны разные. По этому всё делаем по закону.
- Да мы сейчас на автобус опоздаем! Как потом в санаторий доберёмся?
   Но патруль был непоколебим. Сгруппировав нас в кучу, они продолжали выборочно проверять документы у прохожих. Подвергались проверке в основном лица азиатской внешности и кавказской национальности. И вот в череде показываемых паспортов мы увидели наш синий паспорт. Это был молодой человек из Астаны, который тоже находился в командировке, но в отличие от нас прошёл законную регистрацию. Офицер показал нам, какую мы должны иметь при себе бумажку, и вернул ему документы.
   Но стоило Асылбеку попросить земляка о помощи, как тот, пряча взгляд, быстро забрал документы и исчез из виду. Стоя на одном месте, мы стали замерзать. Притопывая и похлопывая себя по плечам, мы спросили, когда прибудет наша машина, и получили ответ, что она уже в пути. Покосившись на правоохранителей, я понял, что стужа их не берёт. Их раскрасневшиеся и лоснящиеся от здоровья лица сияли так, будто им было по-настоящему жарко. Мы же уже были не в состоянии терпеть и соглашались пройти в участок пешком, лишь бы быстрее спастись от холода.
   Когда Михалыч попытался им объяснить, что это издевательство над народом, у сержанта затрещала рация. По короткому разговору мы поняли, что патруль срочно вызывают на какое-то происшествие. Лейтенант протянул Михалычу наши документы и велел без регистрации больше в городе не появляться. Пока мы прятали свои паспорта в карманы, патрульные уже скрылись за поворотом.
   Мы пошли дальше по улице, но теперь нашей целью было найти заведение поважнее достопримечательностей. Вся группа очень сильно хотела в уборную, и это стало большой проблемой. Плотно застроенные кварталы и вереница дорогих магазинов просто не предусматривали такие заведения. Но едва мы свернули на соседнюю улицу в надежде найти что-нибудь подходящее, как нас встретил новый патруль полиции.
- Такое не может быть! Мы что прокляты? - шепчет Паша и грозиться обмочиться прямо на улице.
   Патруль, видимо, соблюдая свои инструкции, начал с проверки паспорта и регистрации. Асылбек не стал ждать, пока они раскроют и вникнут в наши бумаги, и скороговоркой выпалил:
- Командир, нас только что проверяли. Регистрация не в порядке. Через неделю улетаем обратно. Готовы поехать в участок, только сразу. Сильно замёрзли и хотим в уборную.
   Не знаю, что подумали в ту минуту патрульные, но, окинув нас пристальным взглядом, они молча протянули документы и также посоветовали быстрее покинуть город. Пока мы приходили в себя от улыбнувшейся удачи и размышляли, куда идти, нас огорошил громкий возглас Паши:
- Сюда, быстрей сюда! Вот где есть туалет. Это точно.
   Когда мы подошли ближе, на противоположной стороне улицы показался знакомый фасад «Макдоналдса». Облегчённо выдохнув, мы всей гурьбой устремились внутрь. После посещения уборной жизнь показалась нам светлой и радостной. Обеденное время было упущено, и мы воспользовались возможностью перекусить, взяли себе по большому чизбургеру с колой.
   Насытившись заморской калорийной пищей, мы снова вышли на улицу и начали прикидывать маршрут до точки сбора, чтобы не опоздать к автобусу. Но тут Михалыч взял на себя роль ведущего и заверил, что он знает дорогу, и мы вполне справимся без посторонней помощи. Чтобы найти ближайшую станцию метро, мы несколько раз обращались к прохожим и стоящим на остановках людям. Но это оказывались либо гости столицы, ничего не знавшие про мегаполис, либо коренные местные, демонстрировавшие к нам полное пренебрежение. Они лишь высокомерно отворачивались, продолжая мерно жевать жвачку под музыку в наушниках.
   В итоге дорогу нам подсказала одна сердобольная старушка, единственная, кто выслушал нас и помог сориентироваться. Через пару кварталов мы вышли к подземке и сели на ветку, ведущую в сторону Алтуфьево.
   В переполненном вагоне мы крепко держались за поручни, наблюдая, как проплывают одна за другой платформы. Городская экскурсия совсем лишила нас сил, а ноги сделались словно свинцовыми. Проявлять уважение к старшему поколению здесь было явно не принято. Молодёжь, успевшая занять свободные места, тут же надевала наушники и, закрыв глаза, притворялась спящей. Через несколько станций Михалыч быстро пересел на освободившееся сиденье и, примостившись на жёстком пластике, тоже начал потихоньку дремать. С отвисшей губой и шапкой-ушанкой, которая смешно сползла набок, он ничем своим видом не отличался от местного населения.
   Вскоре мы поняли, что на свой автобус уже опоздали, и решили добраться до санатория самостоятельно.
   Доехав до конечной станции, мы сели в пригородный автобус и через час добрались до развилки, ведущей к нашему санаторию. И прошагав ещё полчаса по лесной дороге, наконец зашли внутрь корпуса. Наши коллеги, успевшие доехать на предоставленном транспорте, сидели в холле и слушали экстренное сообщение по телевизору. Диктор невозмутимым голосом вещал последние тревожные новости. Он сообщил, что сегодня 5 февраля 2001 года на станции метро «Белорусская-кольцевая» в Москве произошёл взрыв, квалифицированный как теракт. Самодельное устройство мощностью 200-300 грамм в тротиловом эквиваленте сработало в 18:45 в час пик возле скамьи. Погибших нет, но 15 человек получили ранения. Основной удар приняла на себя массивная мраморная скамья. Как раз в эти минуты мы покинули город и находились в пути. Впоследствии выяснилось, что взрыв должен был произойти по прибытии поезда, что увеличило бы число жертв, но бомба сработала раньше.
Нам очень сильно повезло оказаться за чертой города до того, как объявили план-перехват и оперативно заблокировали все выезды. Случись это позже, из-за отсутствия регистрации о нашей учёбе пришлось бы забыть на неопределённый срок. Это было неспокойное время, когда страна будто вела необъявленную войну сама с собой. Возможно, именно из-за этой вечной тревоги к нам все так предвзято и относились. Общая атмосфера нервозности отражалась на людях и на их поведении.
    Но это была атмосфера в городе, а здесь в Подмосковье всё было совсем иначе. Мы увлекательными рассказами про Казахстан и личным обаянием расположили к себе абсолютно всех. К нашей группе очень тепло относился весь обслуживающий персонал санатория.

   И когда мы в столовой попросили дать нам семидесятипроцентный уксус, то его искали всем кухонным персоналом. Но, к сожалению, нашли только девятипроцентный. Наша компания хотела замариновать мясо и сделать шашлык. Однако из-за отсутствия нормального угля и слабого маринада пришлось готовить всё на открытом пламени, так что блюдо было безнадёжно испорчено.
- Это не шашлык, а мясо по-московски, - вынес вердикт полученному блюду Игорь из Экибастуза.

   Хорошо к нам относились и продавцы магазинов. Поначалу они тоже косились на нас с недоверием, но стоило представиться и сказать, что мы приехали по работе, как нас окружили самым радушным вниманием. При наших-то командировочных средствах мы стали их главными покупателями, опустошая витрины с деликатесами.

    С наступлением новой недели мы продолжили своё обучение. Закончив теорию, наша группа перешла к практике. Энергичный преподаватель из Киева показывал нам средства защиты и инструмент, который предстояло использовать при работе. Учебный корпус был оснащён современными тренажёрами и полигоном. Здесь мы познакомились с японской технологией работы под напряжением в распределительных сетях. Только в этом Центре подготовки использовалась специальная экипировка зарубежных брендов. В отличие от традиционных дугостойких костюмов, такой метод делает упор на высокие изолирующие свойства спецодежды. Она изготовлена из диэлектрических материалов и обеспечивает надёжную защиту от поражения электрическим током.

   Работы под напряжением можно осуществлять с помощью вышки с изолированным звеном и в монтёрской кабине, закреплённой к траверсе на изоляторе. Руководители курса посчитали, что первый вариант будет слишком примитивным для нашей программы, и поэтому приняли решение прогнать всю группу через люльку. В финальный день обучения нас собрали на полигоне и объяснили итоговое практическое задание. Нужно было надеть изолирующий костюм, взять инструменты, подняться на опору, пересесть в монтёрскую кабину, которая висела на изолированных штангах, и переместиться к проводу под напряжением.
   Наши сначала думали, что всё обойдётся теорией, и руководство Центра не заставит нас лезть на вышку в двадцатипятиградусный мороз. Однако администрация была непоколебима. Нам чётко заявили: «Кто наверх не пойдёт, свидетельства не получит!». Асылбек хотел было уговорить инструкторов, делая упор на то, что мы с юга и к такой погоде непривычны, но все его попытки оказались тщетны. Мы разделились на группы и пошли в вагончик переодеваться. Чтобы надеть японский спецкомплект, нам пришлось снять всю верхнюю одежду, оставив на себе только тонкое трико и свитер. А вот Игорю, бывшему борцу из Экибастуза, формы не нашлось. У него были настолько мощные руки и ноги, что он просто не смог втиснуться в защитную экипировку. Видимо, японцы не рассчитывали, что их продукцию будут носить такие крупные парни.
   Весь преподавательский коллектив центра собрался в раздевалке, чтобы посмотреть на нашего Игоря, и признался, что такого случая в их практике ещё не было. На мне же костюм сидел идеально, обеспечивая полную свободу движений. Мы вышли во двор полигона и направились к опоре ЛЭП. Она специально была введена в состав проходящей рядом высоковольтной линии и находилась под напряжением. На морозе электрический треск проводов буквально рассекал воздух и заставлял ёжиться от невидимой вибрации.
   Наверху уже находились монтажники, которые закрепили штанги и приготовили люльку. Казалось, местным монтёрам мороз был нипочём, и на опорах они трудились совершенно спокойно. Утирая красный нос варежкой, один из них громким басом крикнул:
- Эй, Степаныч, давай начинайте! Долго я ещё здесь сидеть буду!
- А что здесь реально всё под напряжением? - спросил Асылбек инструктора.
- Конечно, спокойно ответил преподаватель.
- И какое здесь напряжение?
- Сейчас 500 кВт, снизили немного, а осенью все 750 кВт гнали.

   Я попал в первую тройку добровольцев, и мы один за другим стали взбираться на высоту. Собравшись на опоре, возле ожидавшего нас специалиста, мы пристегнули пояса к конструкциям и замерли в ожидании распоряжений.
- Так вы только не дрейфьте! Смотрите, вот люлька. Садитесь в неё, пристёгиваетесь. Когда будете подлетать к проводу, вот этой штангой выравниваешь потенциал и хватаешься за провод. Потом назад, - дал последний инструктаж уже довольно пожилой электромонтёр в телогрейке.
   Первый сел в люльку Паша и с возгласом «Прощай, жизнь моя жестянка!» оторвался от опоры. Асылбек с Михалычем натянули с земли канат, и лёгкий каркас кабины из металлических прутьев плавно устремился к проводу. Паша, запутавшись в заземляющем проводнике, не сумел вытянуть штангу и невольно протянул вперёд руку. Мы услышали испуганный вопль и характерный хлопок электрического разряда. Он выровнял потенциал собственным телом, и только благодаря изолированной кабине всё обошлось благополучно.
- А-аааа. Смотрите! Я на проводе! Живой! – кричал во всё горло Паша, плотно обхватив провод двумя руками.
- Так, а ты сейчас по команде резко отпускаешь руки, и вы быстро тянете люльку назад к опоре. Главное, чтобы он не залип там, - шмыгая носом и потирая замёрзшие пальцы, скомандовал нам местный ассистент.
   Третий товарищ из Узынагаша заметно колебался, поэтому я решил долго не раздумывать и сразу запрыгнул в люльку, чтобы побыстрее пройти это испытание. Чтобы не повторить чужую ошибку, я первым делом распутал заземляющий проводник и взял в правую руку штангу. После подачи сигнала канат вновь натянули, и я полетел навстречу высоковольтной линии. Металлический наконечник резко затрещал, и мощные искровые разряды вспыхнули в воздухе. Голубые молнии противно шипели, сопровождая сильное свечение вплоть до того момента, пока я крепко не зажал фазу в руке. Вокруг сразу всё стихло и успокоилось. В голове проскочила мысль, что вот точно так же сидят птицы на проводах и остаются абсолютно невредимыми. Я постарался выровнять дыхание и почувствовал, как несмотря на лютый холод, меня прошиб холодный пот. Справившись с заданием на отлично, я почувствовал эйфорию и воодушевление, сравнимое, наверное, только с покорением Эвереста.
   Послабление из-за возраста сделали только Михалычу и ещё одному главному инженеру, их не стали загонять наверх и раскачивать на высоте. Для остальных выход к проводу стал обязательным условием, чтобы получить документы, подтверждающие прохождение курса. Решили поднять даже Игоря в простой спецовке, но опять столкнулись с трудностями. Наш богатырь не помещался в стандартную люльку, поэтому ему пришлось встать в неё одним коленом.
   Зато, когда все практические задания были выполнены и сданы экзамены, мы получили квалификационные удостоверения, подтверждающие специальную программу по ремонту высоковольтных линий под напряжением с выходом на потенциал. Наша группа стала первой в Казахстане, кто прошёл такое обучение, и, кажется, последней. Впоследствии эту технологию так и не решились применить из-за экстремально высоких рисков для жизни персонала, дорогостоящего специализированного оборудования и жёстких требований к квалификации.
   На прощание мы устроили праздничный ужин, не забыв пригласить весь коллектив санатория. Местный культорганизатор принёс музыкальные колонки и развернул в вестибюле настоящую дискотеку. Мы замечательно провели последний вечер, а уже наутро выехали в аэропорт.

Пока мы ждали регистрацию, Асылбек хотел купить в подарок куклу для своей дочери. Но, сравнив цены китайских производителей, передумал и решил взять её уже дома в ЦУМе по более приемлемой стоимости. Нашу прогулку по терминалу прервал голос диспетчера, который объявил, что в зоне досмотра под номером три оставлена бесхозная вещь, и попросил владельца срочно подойти к сотрудникам полиции. Это сообщение он повторил три раза, причём с каждым разом повышая интонацию. Мы вышли в центр зала, чтобы лучше видеть, чем всё закончится. Несколько полицейских с собакой окружили подозрительный багаж и с кем-то разговаривали по рации. Вдруг сквозь оцепление прошёл наш товарищ из Узунагача и, пробормотав извинения, торопливо забрал свою ношу и удалился.
- Вот, болван! Разве можно так оставлять вещи! – с досадой выпалил Асылбек.
- Конечно, они же думают, что там бомба может быть, – добавил я, – вот время настало, кто бы мог раньше подумать.
   После прохождения паспортного контроля и предполётного досмотра мы попали в стерильную зону. Здесь пассажиры ожидают посадку на самолёт или остаются при пересадке на другой рейс. Это пространство строго контролируется, и вернуться назад в здание аэровокзала уже невозможно. Вылет некоторых самолётов задерживался, поэтому в накопителе собралось много народу. Вокруг работало несколько небольших торговых точек, освобождённых от пошлин, и некоторые путешественники, воспользовавшись моментом, приобретали товары по заниженным ценам. У барной стойки в углу зала теснились те, кто устал от долгого ожидания и теперь убивал время за бокалом. Кресел на всех не хватало, так что нам пришлось пристроиться в сторонке и терпеливо дожидаться посадки.
- Эх, жалко не попали на сольный концерт Витаса. В «Лужниках» будет выступать, интересно сколько билеты на него стоят? – с горечью пожаловался Паша.
- А это кто такой Витас?
- Ты что не в курсе? Самый знаменитый сейчас певец.
- Не-а. Не слышал.
- И ты тоже про него не знаешь? – изумился Паша.
- Нет, я телевизор вообще не смотрю.
- А я сейчас только, артистов видел, – прервал Пашино недоумение ещё один наш товарищ, – вон там на кресле сидят. Я их по телику видел.
   Не сдержав любопытства, мы с Асылбеком пошли в указанную сторону, осторожно обходя лежащих на полу людей. Это были иностранцы, которые беззастенчиво устраивались прямо на ковролине, подложив свою кладь под голову. Здесь мы увидели седого старика в образе дона Корлеоне. Обеспеченный мужчина был одет в чёрный блестящий костюм, на голове красовалась ковбойская шляпа, а пальцы украшали золотые перстни с изумрудами. Он беспардонно развалился на чемоданах, положив голову на колени юной спутнице, годившейся ему во внучки. Девица с яркими татуировками перебирала его серебряные волосы, а он, блаженно закрыв глаза, тихо дремал. Тут же расположились, судя по всему, чопорные англичане и бесцеремонные китайцы. Асылбек резко дёрнул меня за рукав, указывая на сидящих в углу артистов.
- Да это же «Иванушки интернешнл», а он говорит -артисты! Вон тот рыжий, узнаёшь?
  Мы заметили солистов группы Андрея Григорьева-Апполонова и Олега Яковлева в окружении молодых людей. Вероятно, это были участники их творческого коллектива или технические помощники.
- Слушай, что-то этого чёрного не видно.
- Его Кирилл зовут. У меня сестрёнка была большой фанаткой этой группы. Наверно другим самолётом полетел. Вот бы взять у них для сестры автограф.
   Андрей, широко размахивая руками, что-то эмоционально рассказывал сидящим в креслах двум девушкам. Изображая поющего человека, он то и дело приседал на одно колено, а потом в порыве страсти высоко подпрыгивал перед оторопевшими барышнями. Пока я собирался духом подойти ближе и взять автограф, вдруг неожиданно появилась сотрудница аэропорта. Она сразу увела музыкантов в VIP-салон, желая скрыть известных гостей от посторонних глаз.
- А я минуту назад видел настоящих представителей «новых русских», – сообщил нам Игорь. – я только что из бара. Вам стоит на это посмотреть. Пойдём покажу.
  Мы дружно последовали за ним, опять пробираясь сквозь толпу. На высоких стульях у стойки сидели два накачанных бритоголовых мужчины в малиновых пиджаках. Их шеи украшали массивные золотые цепи. Оба были мертвецки пьяны и о чём-то громко спорили.
- А ты знаешь, что они пьют? Это же односолодовый виски, «Гленфиддих», сто грамм стоит три с половиной доллара, я узнавал. А теперь посчитай, сколько они заплатили, ведь уже второй литр допивают, - не унимался наш Игорь.

   Спустя три часа ожидания объявили посадку. Измотанные и голодные, мы заняли свои кресла и с чувством глубокого облегчения вылетели домой.


Отключили свет

   Объединённая энергосистема Центральной Азии, созданная ещё в советские годы, включала Киргизию, Узбекистан, Таджикистан, Туркменистан и южную часть Казахстана, работая в едином кольце. Система обеспечивала важный обмен гидроэлектроэнергией и водой летом, а зимой поставляла уголь или газ. Связующим звеном выступала замкнутая сеть мощностью пятьсот киловольт, поэтому наш южный регион был плотно связан с соседями. И вот мы получаем срочное предписание немедленно отправиться в командировку на приграничную территорию. Причиной стало грубое несоблюдение водно-энергетического баланса, из-за чего требовалось полностью отключить Киргизию от общей сети.
   Казахстан выступал за строгое соблюдение графиков и установил крайний срок для принятия взаимоприемлемого решения. Не получив ответа от официального Бишкека, мы совместно с бригадой из Узунагача должны были прибыть в село Нововоскресеновка, расположенное прямо на границе. Как выяснилось, аналогичная ситуация складывалась и с Узбекистаном, но там всё оперативно решили в рабочем порядке. Перед самым отъездом я подготовил трафареты для разметки. Малдован с Юрой быстро нанесли краску, и на бортах наших машин появились статусные надписи «ЛЮДИ» и «АВАРИЙНАЯ».
  Дядя Саша созвал нас и короткими, жёсткими указаниями дал понять, что работа предстоит серьёзная и от каждого потребуется максимальная ответственность. Мы приехали на место уже поздно вечером. Бригады из Алматы и Узунагача прибыли раньше и расположились на ночлег. На объекте находилось руководство компании «KEGOC» и представители из министерства.
   Когда мы встретились с Михалычем обсудить план действий на завтра, он предупредил, что на приграничном участке будут присутствовать журналисты и сотрудники КНБ. По этой причине наш наставник посоветовал лишний раз не шуметь и не нарываться на неприятности. Нарушать распорядок было не в наших правилах, так что ради утренней бодрости группа сразу легла спать. На рассвете, пока весь лагерь ещё отдыхал, Малдован приготовил на костре завтрак. Ко всеобщему удивлению, он подал нам гречневую кашу с молоком.
- Переходим на здоровую пищу. Покажем всем, как мы питаемся в степи. Я тут пакет сухого молока у себя нашёл, не пропадать же добру.
- Да, Малдован совсем с ума сошёл. Я даже дома эту кашу не ем, – с издёвкой прокомментировал Гоша.
   Мы позвали за стол алматинскую бригаду во главе с Михалычем и угостили коллег сытным завтраком. Переодевшись в новую робу, наша команда стала ждать указаний. Асылбек попросил Равиля достать из кабины спутниковый аппарат и всё подготовить к сеансу связи.
   Модель Thuraya по тем временам считалась венцом технологий, доступным лишь избранным. Нам этот гаджет недавно выделили для работы на линии. Он имел плоский прямоугольный корпус и раскрывался подобно ноутбуку. Верхняя крышка служила антенной, и чтобы поймать сигнал, требовалось сориентировать её на спутник. Для беседы внутри находилась трубка на витом шнуре. Увидев такое чудо в степи, мы, конечно, не удержались и каждый сделал по одному звонку своим родственникам. Правда, моя мама никак не могла понять, почему я так медленно разговариваю, растягивая слова по слогам.
- На, послушай его. Пьяный, что ли, звонит? -  передавала она трубку отцу, заметно обеспокоенная моим голосом.
Проблемы со связью объяснялись задержкой сигнала при передаче на орбиту, а также неблагоприятной погодой и перегрузкой сети.
   Равиль подготовил телефон, и наши начальники связались с главным офисом. Когда назначенное время вышло, а компромисс так и не был найден, руководство дало команду на отключение линии. Мы подогнали вышку к анкерной опоре и остановились. В десяти метрах за забором из рабицы проходила граница с Киргизией. С той стороны соседние коллеги также сформировали бригаду и направились к нам. После того как все тонкости были согласованы, мы получили разрешение приступить к работам. Как только Равиль подкрутил болты на машине, мы с Игорем заняли места в корзине.
- А нельзя просто открутить, аппаратный зажим на подстанции? Зачем провод-то резать? - недоумённо спросил я у Лёхи.
- Действительно, а вдруг потом соединять придётся? Что, весь пролёт тянуть что ли заново? - поддержал меня Игорь.
- Сказано вам резать, значить резать, - невозмутимо ответил нам Асылбек, - там всё уже решили за вас.
Снизу за нами наблюдали десятки глаз, пристально следя за каждым движением. Мы плавно поднялись к проводу и, удерживая его с двух сторон, быстро отпилили ножовкой по металлу. Весь этот процесс был снят на камеру с фиксацией даты и времени для отчёта. Скрутив отрезанный шлейф в кольцо, мы зафиксировали его и переехали к следующей фазе. Вся работа заняла не больше получаса.
- Ломать не строить! Больше времени на дорогу потратили, - слезая с вышки, бросил наблюдающим Игорь.
- Да, восстанавливать, конечно, труднее будет, - согласился я и тоже поспешил вниз.
   Задание было выполнено. Задерживаться на объекте больше не имело смысла, поэтому все участники отключения быстро разъехались восвояси. Правда, через две недели наши страны пришли к согласию, и потребовалось восстанавливать линию для возвращения к прежнему режиму. Подачу питания поручили узунагачской бригаде, а мы с Димоном поехали отвозить им специальную обжимку для соединения провода. Загрузив тяжёлый гидравлический пресс в бортовой УАЗ, мы должны были встретиться с коллегами на Благовещенской развязке. Благополучно передав агрегат, мы на обратном пути заехали в Чу к дяде Вове. После чаепития и короткой беседы мы прощались и отправились в обратный путь.
- Как вы не боитесь на такой машине ехать? Ведь путь-то совсем не близкий, - спросил Вова, осматривая истерзанный кузов нашего УАЗа.
- Ничего, прорвёмся. Правда, баллоны слабые, но мы потихоньку, - с улыбкой ответил Димон и лихо тронулся с места.
   Колёса в дороге не подвели, справились, но вот с наступлением темноты внезапно потухли фары. Димон при свете фонарика долго искал причину неисправности, но так ничего и не нашёл. Я предложил переночевать в степи и продолжить путь утром. Однако напарник, сославшись на неотложные дела, решил ехать в ночь. Пока батарейка окончательно не села, я пытался подсвечивать дорогу, но прибора хватило ненадолго. Прижимаясь к обочине, мы медленно двигались вперёд, сбрасывая скорость перед каждым встречным автомобилем. На наше счастье, вскоре взошла полная луна, и мы без происшествий добрались до дома.


Отвозим Малдована
   Решив окончательно порвать с Улькеном и начать всё с чистого листа в Алматы, я не мог просто уйти по-английски. Поэтому перед отъездом собрал парней у себя дома на прощальный ужин. Прихожая сразу наполнилась гулом голосов и запахом морозной свежести. Ребята, смахивая снег с ватников, бросали одежду в угол и один за другим тянулись в комнату. Хозяйское угощение состояло из жареного мяса с картошкой и сочного хе. Вечер начался весело и непринуждённо, коллеги принялись наперебой вспоминать мои первые дни на предприятии и всякие курьёзные случаи.
   Когда компания разгулялась, кто-то предложил помериться силой на руках. Все дружно подхватили эту затею и, сдвинув тарелки, устроили между собой состязания. Я в это время решил убрать лишнюю посуду и протереть скатерть. Малдован побеждал всех подряд. Окрылённый триумфом, он заметил, что я остался в стороне, и тут же вызвал меня на поединок. Учитывая весовую категорию, я точно знал, кто выйдет победителем, поэтому даже не сопротивлялся.
   Малдован легко приподнял меня и перевернул через своё бедро. Уже в падении я мёртвой хваткой обвил его лодыжку своей рукой и, лишая соперника опоры, увлёк за собой. Под общий смех мы грузно рухнули на пол. Поправляя одежду, я быстро вскочил на ноги, а мой оппонент остался лежать на ковре. Видя, как его перекосило от боли, я сразу заподозрил неладное. Сначала вокруг никто не понял, что случилось, и раззадоренные товарищи стали подбадривать его, прося подняться. Но Малдован, волоча повреждённую ногу, сумел только сесть на диван. Его правое колено покраснело и сильно распухло. Он никого к себе не подпускал, и любое движение причиняло ему нестерпимую боль.
   Мы сразу поняли, что пострадавшего нужно срочно доставить к медикам, и чем быстрее, тем лучше. Пришлось решать, везти товарища в Чу или в Приозёрск, так как в нашем местном медпункте ловить было нечего. Учитывая, что завтрашний день выпадал на выходной, выбрали второй вариант. В военном госпитале врачи работают круглосуточно, и там есть всё необходимое оборудование. После того как план действий был утверждён, нам пришлось разбудить дядю Сашу и рассказать ему о случившемся.
   Дядя Саша, внимательно выслушав нас, решил, что благоразумней выехать рано утром и, учитывая погодные условия, передвигаться только на КАМАЗе. Он набрал Николая и дал ему распоряжение заправить машину на базе. Миша с Игорем отвели Малдована домой, а я созвонился с Юрой и попросил его сесть за руль. О нашем ночном происшествии приятель ничего не знал, так как ушёл с ужина пораньше по случаю дня рождения своей жены. Когда я ему всё рассказал, он был сильно поражён случившимся и сразу же согласился выручить нас.
   Рано утром Юра съездил на базу и, заправив полные баки, подогнал КАМАЗ к подъезду Малдована. Миша с Игорем помогли пострадавшему спуститься во двор и забраться в высокую кабину. Нам предстояло преодолеть сто тридцать километров до Приозёрска по изнурительной, занесённой снегом дороге. На трассе в воскресное утро практически не было машин, так как многие из-за непогоды отложили свои планы и предпочли остаться дома.
   В степи бушевал сильный ветер, забивая низины плотными снежными перемётами. Мы двигались с предельной осторожностью, держась самой середины трассы и по возможности стараясь объезжать нанесённые сугробы. При встрече с редкими машинами, чтобы безопасно разъехаться, приходилось почти останавливаться и аккуратно прижиматься к заваленным обочинам. Вот здесь мы прочувствовали всю мощь нашего советского автопрома. КАМАЗ подобно танку медленно, но уверенно шёл вперёд, упрямо пробивая себе путь сквозь заторы на дороге.
   За Мынаралом трасса окончательно опустела, и мы остались одни на дороге. Миша с Малдованом расположились в кабине, правда нашему пострадавшему пришлось лечь во весь рост, чтобы меньше травмировать ногу на ухабах. А мы с Гошей и Славиком перебрались в кунг и устроились на кушетках.                Спустя полчаса парни так сильно замёрзли, что пришлось разжечь печь, отправив в топку пару саксауловых чурок. Именно благодаря предусмотрительности пострадавшего друга, в его машине всегда находился запас дров, которые он собирал вдоль линии. Внутри фургона сразу потеплело, но холодный воздух всё равно проникал сквозь дверные щели. Мы несколько раз останавливались и брались за лопаты, чтобы пробиться сквозь перемёты. А в какой-то момент, пойдя на таран очередного сугроба, даже погнули бампер.
   За Кашкентенизом мы встретили первый автомобиль. Это была представительная «Audi» с астанинскими номерами. Не справившись с заносами, иномарка съехала с трассы и стояла наполовину засыпанная снегом. Внутри сидели два человека, которые просто наблюдали за дорогой и казались абсолютно безучастными к происходящему. Мы остановились и вышли из кабины. Ледяная крупа секла лица, заставляя щуриться и поднимать воротники от резких порывов ветра.
- Эй, живые? Выходите быстрее, - крикнул Миша, пробираясь к застрявшей машине.
- Да так и замёрзнуть можно, - поразился их бездействию Юра.
- Давайте быстро к нам в машину залезайте. Довезём вас до Приозёрска.
- А с машиной, как быть? – недоумённо спросили бедолаги.
- Да бросьте её, замёрзнуть, хотите? Мы здесь одни на дороге. Вам ещё повезло, что мы по пути вам встретились.
   Путники поспешно покинули салон, прихватив с собой пухлую сумку из чёрной натуральной кожи. Сгибаясь под ветром, деловые люди перебрались через сугроб и с интересом уставились на наш КАМАЗ. Это были бизнесмены из Астаны, державшие путь в Алматы и одетые лишь в туфли и лёгкие демисезонные пальто. Они всю ночь спасались теплом печки, но к утру бензин закончился, так что столичные гости начали потихоньку замерзать.
- Добро пожаловать на борт! - высунувшись в проём окна и широко улыбаясь, задорно крикнул им Молдаван.
Очутившись в тёплом кунге они стряхнули налипший снег с обуви и вытянули руки к печке.
- Спасибо, вам. Мы первый раз оказались в такой ситуации. Выезжали вроде погода была нормальная.
- Да, у нас бывает такое. Давайте грейтесь. Разве можно выезжать зимой в такой одежде?
- А вы, куда едете в метель такую?
   Объяснив им, что мы тоже не по своей воле здесь оказались, поехали дальше. Через несколько километров на пути попался ещё один автомобиль в кювете. Возле старой разбитой «Нивы» возились два местных жителя. Один пытался расчистить снег под задним крылом, а его спутник, скрючившись от холода, энергично хлопал себя по бокам. Это были рыбаки со станции Коктас, которых угораздило отправиться в путь в самую скверную погоду. Когда мужчины забрались к нам в КАМАЗ, первый сразу, растирая ладони, притулился к печке. А у его спутника окончательно сдали нервы. Он рухнул на колени и, не помня себя, принялся молиться, непрерывно отбивая земные поклоны.
- Слава тебе, господи! Спас и сохранил! Послала же боженька вас нам, - причитал замёрзший рыбак, широко улыбаясь и обнажая редкие гнилые зубы.
- Что-то палёным запахло, там никто не горит? - с подозрением спросил Славик.
- Да ты руки к железу не прикладывай! Ты, что не чувствуешь! Она же блин, горячая! - негодовал Гоша, обращаясь к первому рыбаку, который сразу бросился к печке.
   Потом им налили горячего чаю, который как раз закипел на печке. И рыбаки, обжигая губы, принялись пить его большими, жадными глотками. Для этого чая Славику сначала пришлось набрать полное ведро снега, а потом долго топить его на буржуйке. Видя, как сильно гости замёрзли, я попросил всех подняться и откинул сиденье, чтобы достать ещё дрова. После порции нового саксаула огонь весело загудел и наполнил помещение жаром.
   После очередной остановки, когда снова пришлось чистить снег на пути, я залез к Малдовану и поинтересовался его самочувствием. Тугая повязка почти не помогала. Машину постоянно кидало на ухабах, и эта тряска отдавалась острой болью в повреждённом месте. Стараясь приободрить товарища, я сказал:
-  Да ты только посмотри сколько вокруг тебя народу находиться. Не мог себе ногу, летом сломать. Не переживай, всё будет хорошо, ты ещё внукам про эту поездку рассказывать будешь.
   Теперь у нас появились помощники, и расчищать снег стали быстрее. В дороге мы находились уже девять часов, а до Приозёрска оставалось ещё двенадцать километров. Преодолев часть этого расстояния, мы наткнулись на армейский УАЗ, который тоже стал жертвой непогоды. В салоне находились настоящий генерал и два подполковника. Они ехали из одной войсковой части в другую, но теперь застряли и винили водителя в том, что тот не может нормально управлять машиной. Мне стало по-настоящему жаль молодого солдата-срочника, пытавшегося откопать колёса. Пока офицеры находились в закрытом тёплом салоне, парень сильно перемёрз и рисковал серьёзно обморозиться. Выяснив, кто мы и зачем направляемся в город, военные категорически отказались подсаживаться к нам. Видимо, гордость не позволила генералу выходить на КПП из грузовика электриков, однако, учитывая тяжёлые обстоятельства, они отправили с нами своего бойца.
- Возьмёшь в части людей и покажешь дорогу. И чтоб одна нога здесь, а другая там! - глядя исподлобья, гаркнул подполковник водителю.
- Да нас уже хватиться должны. Хорошо, что мы с собой «горючку» взяли, - намекая на спиртное, ухмыльнулся второй военный.
Замёрзшему солдату мы тоже предложили чай и уступили место возле печки.
- Прямо «Кошкин дом» или «Теремок» у нас получается, - оглядывая подобранных с дороги попутчиков, изумлялся Гоша.
   Приозёрск имел уникальный статус административного центра военного полигона Сары-Шаган. Раньше он считался закрытым объектом, но в последнее время туда разрешалось проехать без специального пропуска. Несмотря на такие послабления, въезд на территорию всё равно осуществлялся через КПП, где дежурили солдаты. Когда наш КАМАЗ остановился, часовые сильно удивились этому появлению в буран, а разглядев пассажиров, и вовсе пришли в полное изумление. Наши попутчики, ещё не веря своему спасению на глухой трассе, искренне поблагодарили нас и поспешили по домам.
- Вы там генерала своего не потеряли? А то он уже замерзать начал, - как бы невзначай бросил Юра сержанту, не выходя из кабины.
- Да, ты что! Где? Они уже три часа на связь не выходят, - взволнованно начал тараторить служивый.
- Сейчас он вам расскажет и покажет, где застряли они, - показывая головой на спускающего водителя.
    Увидев разморённого от тепла солдата, сержант сразу сменил тон на командный и быстро приказал доложить обстановку. Из здания дежурки выбежали офицеры, которые принялись организовывать спасательную операцию. За генералом тут же снарядили ГАЗ-66 с полным кузовом бойцов, вооружённых лопатами. А нашего попутчика посадили рядом с водителем грузовика, чтобы он показывал дорогу.
- Эти, сейчас быстро его откапают, - провожая глазами машину, сказал Миша и спросил у сержанта как нам проехать в госпиталь.
   Оценив наши дорожные заслуги, дежурный тут же набрал госпиталь и предупредил о нашем скором прибытии. В отличие от городского медицинского учреждения, это ведомственное заведение работало без выходных и было оснащено более современным оборудованием. Малдована экстренно приняли и повезли на обследование. Ожидая товарища в коридоре, мы отправили Славика сбегать в соседний магазин за пирожками, вспомнив, что со вчерашнего вечера ничего не ели. После осмотра кунга Юра нашёл автомобильные ключи от «Audi». Они, видимо, выпали из кармана бизнесмена, пока тот отогревался у печки.
- Про всё на свете забыл, видно сильно замёрзли, - усмехнувшись, произнёс он и бросил их на панель КАМАЗа.
- Кто хочет покататься? Ключи у нас уже есть. Они туда не скоро приедут, - пошутил Гоша.
   Через полтора часа Малдован появился в дверях, на инвалидной коляске. С гипсом на правой ноге он бодро махнул нам рукой и расплылся в улыбке. Медики поставили диагноз разрыв мениска внутри коленного сустава. Нужна была срочная операция, но местные специалисты просто побоялись за него браться. Единственным шансом было немедленно доставить друга в Алматы. Но обратную дорогу Малдован бы просто не перенёс, и поэтому решили отправить его поездом. А Миша со Славиком недолго думая вызвались сопровождать больного. Проезжая мимо КПП, мы отдали ничего не понимающему солдату ключи и попросили вернуть их хозяину.
- Это что ключи? Кому вернуть? - недоумевал дежурный.
- Не переживай, хозяин сам тебя найдёт, когда машину соберётся вытаскивать. А кто передал - он поймёт. А если что, то спроси у своего генерала, - невозмутимо ответил Юра.
   Доехав до станции Коктас, мы посадили сопровождающих и больного на проходящий поезд до Чиганака, а сами отправились назад. Метель к тому времени немного успокоилась, поэтому добрались мы благополучно. Спустя два дня наша бригада перевезла Малдована в город, где с помощью моей сестры Лены пострадавшего поместили в Центральную городскую клинику. Чтобы он постоянно оставался на связи, сестра отдала ему свой мобильный телефон вместе с зарядным устройством. В те годы сотовая связь считалась редкостью, и позволить себе подобную роскошь могли немногие. Поэтому в палате, узнав диагноз и завидев у Малдована трубку, соседи единогласно решили, что парень угодил на больничную койку после бандитских разборок. После операции он ещё пять дней оставался в стационаре, после чего его выписали. Вскоре я уволился и окончательно переехал в Алматы. И этот случай, произошедший не по воле судьбы, а по собственной глупости, стал для меня самым горьким жизненным уроком.