Медведь

Подошло время покоса. Недалёко от пастбища находился покос Любкиной матери. Как  только телята укладывались в кучу, пережёвывать свою жвачку, Васька на Мухортке   галопом скакал на их покос. Ему хотелось показать Любке, какой он лихой наездник.
- Вот и казака нам Бог прислал в помощь  - говорила Любкина мать, полная, но подвижная  женщина.
Васька спешивался, отпускал конягу. Мухортка не отходил далеко, щипал траву рядом, сонно ее, пережёвывая и отмахиваясь своим хвостом, полным липучек, от надоедающего  гнуса.
Васька брал косу, её ещё в деревне называли  «литовкой», и вставал в ряд  впереди Любки. Любка за последний год стала совсем взрослой девкой, на неё уже  засматривались деревенские женихи.
 А для Васьки она оставалась тем же детским товарищем, на которого можно было покричать, покомандовать им.
Васька косить умел и гордился этим. Замах у него был мужицкий, широкий и сильный,  потому его валок травы заметно выделялся от валков женщин, а прокос был шире и  чище. Любкина мать сидела под берёзой и смотрела, как ладно косят Васька с Любкой.
Незаметно пролетел час, телята встали и отправились за пастухом. Любкина мать с  криком « Потопчут траву окаянные»,  кинулась их гнать с покоса, но телята не слушались. Васька, как настоящий ковбой, вскочил на Мухортку,  отъехав от покоса, закричал: « Го-го-го».
Телята, услышав  призыв, кинулись к нему, и он их стал уводить всё дальше и дальше к пастбищу.
- Эх, лихой казак Васька, смотри, чтобы он и тебя своим криком не увёл куда  - сказала  мать Любке, смотря вслед стаду.

Лето подходило к концу. Телята заметно подросли. Однажды Васька со своей смотровой  площадки вначале услышал беспокойное мычанье телят, а потом увидел,  что среди них  носится, распугивая всех, небольшой медведь.
 Это был медведь, что в Сибири зовётся  «овсянником». Видимо он вначале решил просто поиграть с телятами, хватал их  когтистой лапой, оставляя порезы на шкуре когтями. Постепенно запах крови возбудил  его звериный инстинкт, и он схватил одного телёнка за горло пастью, прокусил вены и  стал рвать зубами горячую плоть.
Васька схватил ружьё, зарядил его самодельным «жаканом» и зажав в ладони ещё два патрона с пулями, скатился с берёз. Мухортка , словно взбесился, хрипел, пугливо стриг  ушами, глаза беспокойные. Он отпрыгнул от Васьки и помчался в сторону загона.
Не  думая ни о чём, кроме того, что вот он должен спасти телят, как настоящий взрослый  пастух, Васька бежал по пастбищу со стареньким ружьём, задыхаясь от бега.
Телята, почуяв кровь, подняв хвосты в знак опасности, разбегались по пастбищу. Один лежал и бил ногами воздух, а над ним склонился медведь с окровавленной пастью. Он  даже не заметил подбежавшего Ваську, который остановился метров за десять и целился в него из ружья.
Васька целился в голову медведя, ища глазами его маленькое ухо. Медведь почуял опасность, ещё не видя её, и стал поднимать голову. Васька нажал на спусковой крючок.  Пуля вошла в голову медведя и разорвалась там, отключая сознание и жизнь зверя.
А Васька сел на землю и заплакал. Ему было жалко погибшего телёнка, он ещё не  почувствовал страха перед медведем, ему казалось, что ружьё это непобедимое  преимущество перед любым зверем.
 Он думал о том, что его будут ругать и накажут за убыток колхозу, скажут, недосмотрел и подпустил медведя к стаду. Но постепенно слёзы высохли, и пришла взрослая уверенность в своей правоте.
 Так закончилось детство.
               
               ноябрь 2013.