Месяц в колхозе Гл. 4

В Советском Союзе много говорилось о смычке города с деревней и стирании границ. Советские газеты писали о неуклонном росте благосостояния колхозников, о газификации, о километрах асфальтированных дорог. Все это безусловно было, но не на русском Севере.

Приезжая отдохнуть и оздоровиться на юг, родители с завистью подмечали, как выросло это благосостояние в южных регионах нашей необъятной страны. Денег у родителей всегда было в обрез, и мы ездили в маленькие курортные поселки, жили в сарайках без удобств, мылись в ближайшей речке и радовались, что можем погреться на южном солнышке. Несмотря на откровенную коммунальную убогость нашего проживания, стоимость его была достаточно высока. Это еще была одна из статей дохода людей, проживающих там. Прошли те времена, когда в сельской местности все поголовно должны были трудиться на колхозных полях и в коровниках. Может поэтому, недостаток мяса, молока и других натуральных продуктов так ощутим был, особенно у нас на Севере.


Погоды стояли очень приятные, хотя ночной морозец доставлял небольшие неудобства, и вода в умывальниках покрывалась корочкой льда. Такая же корочка образовывалась и на кочанах капусты. Это было красиво, но в тот момент я не думала о красоте. Мне надо было так изловчиться, чтобы влага из-под корочки льда не попала мне в рукав куртки. Работать полдня с мокрыми рукавами было неприятно, хотя в пылу работы, я не чувствовала холода. Некоторые девочке даже шапки снимали, в них реально было жарко. Я с завистью смотрела на опытных деревенских девочек, которые на поле надевали простые платки. Сначала я подсмеивалась над ними в душе, но очень скоро поняла, почему в платке удобнее работать.

- Ой смотрите какие тучи сизые надвигаются! А лучи солнца как красиво их пронзают и падают за горизонт! А сбоку даже радуга блестит!

- В одном месте у тебя блестит, малахольная! Понаедут из города и давай каждым сорняком восторгаться. Уж сидели бы в своем городе, толку от вас мало, одни беспокойства.

Все вдруг замолкли и перестали работать, а Света Голубкина, которая радовалась радуге – ударилась в слезы.

- Так, что тут у вас? – Мария Сергеевна выросла как из-под земли. – Опять споры на пустом месте? Работать надо, а не лясы точить. Тучи эти не к добру. По прогнозу дождь не обещали, но такое чувство, что снег повалит. Прям, руки в перчатках мерзнут. Давайте, заканчивайте свои ряды и сворачиваться будем.

Все молча принялись за работу, только Света пошла на другой конец поля.

Обстановка стала накаляться еще в прошлое воскресенье, когда две городские девочки всю ночь гуляли с местными парнями и явились только под утро. Конечно, Мария Сергеевна прочла им целую лекцию о недопустимости подобного поведения, но мирному сосуществованию городских и деревенских пришел конец.

До этого мы, городские девочки, только подспудно чувствовали себя людьми второго сорта, но после субботней дискотеки деревенские объявили нам войну.

- Шлюхи городские! – припечатала намертво Аля не только тех двух гулен, но и всех нас, городских девочек.

Аля напоминала мне продавщицу из булочной, где мы отоваривались кондитерскими товарами. Тетя Шура жила в нашем доме этажом выше и отличалась склочным характером. Я боялась и старательно избегала тетю Шуру, сама не понимая, почему так глупо веду себя. Придя за хлебом в магазин, я прятала глаза и ограничивала общение до минимума. Как оказалось, это не нравилось тете Шуре, и она поспешила сделать свои выводы и объявила во дворе, что я хамка и гордячка, раз не здороваюсь с ней.

- Ты и правда могла бы сказать ей «здрасьте», язык не отсохнет, - выговаривала мне мама.

Не отсохнет, но я была до глупости упряма и продолжала игнорировать тетю Шуру, но не из гордости, как та думала по своему недомыслию. Я и правда боялась ее: боялась ее толстых красных рук, громкого визгливого голоса и придирчивого липкого взгляда.

Аля своим внешним видом и ухватками очень напоминала тетю Шуру. Многие деревенские девочки были грубоваты, но старались скрывать это, но только не Аля.

Аля и Зина сплотили вокруг себя кружок недовольных деревенских девочек. Чем они были недовольны, я не понимала, но чувствовала, что злоба и непонимание нарастают и атмосфера накаляется. Лида держала нейтралитет и общалась со мной, но довольно холодно.

Меня спасало только чтение и походы в библиотеку. Возвращаясь довольно поздно, я видела, что в летней кухне горит свет и довольно шумно. Отлично понимая, что там не только мирно гоняют чаи, но и вырабатывают стратегию дальнейшего поведения по отношению к городским, я старательно обходила это место стороной.

- Чего это они так ополчились на Свету и Иру, можно подумать, они у них женихов отбили? – спросила я как-то Лиду, когда мы были в комнате одни.

- А что ты хотела? Приехали в чужое место, так не нахальничайте. У вас свои городские парни имеются, а тут почти и парней не осталось, так еще понаехали тут из города, последних парней у местных девчонок отбивать.

- Так они это из солидарности? – удивилась я.

Лида пожала плечами и отвернулась. Я уже поняла, что многие деревенские завидуют нам. Хотя и завидовать то нечему было, как мне казалось.

Суббота приближалась неумолимо и напряжение нарастало. Я решила, что мне терять нечего и снова собиралась пойти на дискотеку. Всю неделю я вспоминала Игоря и решила, что глупо себя повела. Жизнь в колхозе была тяжелая и скучная, просто беспросветная. Мне хватило недели чтобы понять это. Внимание Игоря было как луч света в темном царстве. Это внимание может помочь мне пережить еще две недели тяжелого физического труда на холоде и бытовой неустроенности, к которой невозможно привыкнуть. Так почему я должна себя лишать этого удовольствия? Только потому, что какой-то там поварихе Але это не нравится?


В пятницу утром случился небольшой переполох.

Серое утро несмело заглядывало в давно немытые окошки, кто-то еще нежился в постели и досматривал последний сон, как вдруг ворвалась Аля с выпученными глазами.

- Нет, вы представляете?

- Что случилось то? Светка Голубкина выходит замуж? – хихикнул кто-то.

- Крыса сдохла! – мрачно объявила Аля

- Вот это новость, - растягивая слова, поднялась из постели Лида. – Поминки будем справлять?

- Дура ты несчастная! Она сдохла прямо в мешке с гречкой. Что теперь на обед варить буду?

- Вари рис. А дура – это ты! Могла бы не объявлять это, а просто сварить городским эту гречку, чего, ума не хватило?

Лида это сказало таким будничным тоном, что у меня дыхание перехватило. Почему-то я в эту минуту подумала, что надо быть с ней поаккуратнее. Такая вполне может устроить любую пакость.

Мы тряслись в кузове грузовика, когда я не выдержала и прошептала на ухо Лиде:

- Ты чего, правда могла бы такую подлянку сделать?

Она искоса посмотрела на меня и ухмыльнулась:

- Я каждый год ездила в лагерь в детстве. Мы там частенько устраивали «темную» некоторым, кто пытался выпендриваться. Это как правило были городские ребята, любили они задирать нос.

Я приняла эту информацию к сведению, но подумала, что все уже взрослые и детство позади. Мы уже не в садике и нечего нам делить. У каждой - свои игрушки, вернее, парни. Как же я ошибалась!

Вечера становились все холоднее, а темнеть стало все раньше, но несмотря на это, после обеда все в одном порыве забегали с тазиками и ведрами. На один вечер все разногласия стихли в предвкушении недолгого счастья покрасоваться на танцплощадке у Дома культуры.

Я тоже накрутила свои длинные волосы на бигуди и смотрела, как Лида старательно рисует стрелки обычным цветным карандашом синего цвета.

- У тебя уже губы все синие.

Лида старательно провела по губам тыльной стороной ладони, а потом спросила:

- Нет губной помады? Зараза, не оттирается, надо закрасить.

Я помотала головой. Косметикой я тогда не пользовалась, мама мне строго-настрого запрещала даже ресницы красить. Не то, чтобы я боялась мамы или была послушной овцой. Просто не могла видеть, как она из-за всякого пустяка хватается за сердце и грозится умереть. В детстве я очень боялась, что она приведет угрозу в исполнение и ела невкусные супы, лишь бы не огорчать ее понапрасну.


У Дома культуры все было в точности как в прошлую субботу. Я снова сидела на досках и сторожила Лидины сапоги. Она время от времени подбегала ко мне, блестя радостно глазами и приглашала в свой кружок деревенских девах, но я благоразумно отказывалась. Игорь не пришел, и хотя я не перестала в тайне надеяться, но уже понимала, что снова чудо не случится. Чудеса – это редкость в нашей скучной жизни, я просто упустила свой шанс.

- Я замерзла, Лида. Пойду, пожалуй, книгу почитаю.

Не слушая ее доводов насчет, как здесь весело и классно, я поплелась до нашего временного пристанища, прислушиваясь к удаляющимся звукам музыки и своим шагам, гулко звучащим в нарастающей тишине.

Проходя мимо приветливо освещенной летней кухни, я решила зайти и налить себе кружку чая. Группа поддержки поварих выплясывала на дискотеки, и я решительно распахнула дверь на кухню.

- Надо ее как-то заманить на чердак.

При виде меня поварихи резко замолкли и уставились на меня, как на привидение отца Гамлета.

- Тебе чего тут надо?

- Чаю так захотелось, вот и зашла, а вы чего тут делаете?

Девахи сидели за пустым столом, но в один голос заявили, что пьют чай.

Я равнодушно кивнула, подошла к плите и плеснула себе в кружку чаю из большого металлического чайника. Заварку насыпали прямо в чайник, на горячей плите он сильно настаивался и превращался в чифир.

- Кружку чтобы потом за собой помыла, а то ходите тут целый день, а мы мой за вами посуду. Тут не в городе, воду надо натаскать и нагреть.

Надо заметить, что мы все по очереди дежурили на кухне и помогали поварихам таскать воду и чистить картошку тазиками.

- А что так рано с танцулек то прискакала? Миленок не явился, вот и заскучала? – ехидно спросила Аля.

Я забрала кружку с чифиром и вышла из кухни хлопнув дверью. Да пошли они куда подальше Две недели еще как-нибудь потерплю, а сейчас пойду читать.

Успокаивая себя таким образом, я пошла к себе в комнату. Там было темно, но тепло. Топилась печка, приветливо потрескивая, привычно пахло грязными носками и несвежим бельем. Я развернула шоколадную конфетку и прилегла на кровать, перед этим включив свет. В комнате было тихо и сначала я думала, что никого нет.

- У тебя еще книга есть? Может дашь почитать?

На одной из кроватей лежала под одеялом девочка, имени которой я так и не узнала. Нас в комнате было человек двадцать, и я так и не узнала всех по имени. Хотя я и не стремилась с ними со всеми знакомится, не компанейская я. Мама постоянно пилила меня, что останусь я старой девой с таким нелюдимым характером.

Наблюдая со стороны своих однокурсниц, я прекрасно видела, что некоторые пытаются выделиться на общем фоне и стать популярными. Они легко заводили дружбу, и я удивлялась, как у них хватает сил и энергии быть душками для всех.

На улице зашумели, и я поняла, что девицы возвращаются с дискотеки. Судя по шуму возвращалась большая компания деревенских, и я поспешила раздеться и лечь в постель. Надо было почистить зубы, но не хотелось выходить на холод, да и сталкиваться во дворе с деревенскими грубиянками не было желания. Они обязательно начнут подшучивать над моими несбывшимися мечтами.

Погрузившись в свои мысли, я задремала, и засыпая подумала, что девицы так и не зашли в помещение. Видимо, отправились всей компанией в кухню гонять чаи.

Я проснулась среди ночи и не сразу поняла, где я. Было темно, но луна заглядывала в окно и ее свете я заметила две тени, тихонько двигающиеся вдоль ряда кроватей. Я в ужасе зажмурилась и затаила дыхание, надеясь, что привидения не заметят, что я не сплю.

Было тихо, только кто-то время от времени всхрапывал, потом тихонько застонала Лида и затихла. Может, ее душили привидения или ей просто приснился кошмар. Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я решилась приоткрыть глаза.

В комнате было темно и никаких теней я больше не заметила. Темно и тихо, скорей всего мне просто привиделось со сна. Я облегченно вздохнула и повернулась на бок. Напряжение отпустило, и я быстро заснула.

Проснулась я утром и не просто от привычного шума и гомона, а от криков и ругани. Кричала Света Голубкина.