Бетси и Отношения между мужчиной и женщиной

Бетси
 Глава первая
На город Травель опустилась белая ночь. Фонари тускло горели жёлтыми пятнами. Мост через реку шатался, перила скрипели под руками. Река напоминала помойку: в тёмной воде плавали обрывки пакетов, ветки, какие-то тряпки. От воды резко тянуло тухлятиной.
Бетси стояла на мосту и плакала. Слёзы смешивались с мелкими каплями дождя, который только начинал накрапывать.
«Как я до этого дошла?» — думала она, сжимая перила побелевшими пальцами. — «Рафик ударил меня. Ударил! За то, что я сказала “нет”. Просто сказала “нет”».
Она сбежала из отеля, даже не захватив пальто. Тонкая кофта промокла на плечах. Бетси вздрогнула, но не от холода — от воспоминания. Его рука, тяжёлая, грубая. Его крик: «Ты моя! Я плачу — значит, ты делаешь, что хочу».
«Боже, зачем я с ним спала? Неужели только из-за денег?»
Она закрыла глаза и попыталась вспомнить хоть одну минуту счастья рядом с Рафиком. Пустота. Только его запах — табак и дорогой одеколон. Только его руки — щедрые, когда он дарил украшения, и жестокие, когда он требовал своё.
«Нет. Ничего не было. Ни любви, ни уважения. Я была вещью. Дорогой, но вещью».
Бетси вытерла слёзы тыльной стороной ладони. В голове зашевелилась страшная, но освобождающая мысль: «А что, если уехать? Совсем. Навсегда. Начать заново?»
Она усмехнулась горько. «С кем? С чем? Образование — три класса гимназии. Работа — только подавальщицей или уборщицей. А Рафик найдёт. Он говорил: “От меня не уйдёшь”».
Небо темнело с каждой минутой. Где-то далеко громыхнуло.

 Глава вторая
Дождь обрушился внезапно — стеной, потоком. Бетси промокла за секунды. Волосы прилипли к лицу, вода текла за шиворот.
«Куда мне идти? — металась мысль в голове. — В отель? Нет. Только не к нему. Он там. Он ждёт. Он уверен, что я вернусь, потому что мне некуда больше деться».
Она сжала кулаки.
«А ведь он прав. Некуда».
Гром ударил так близко, что Бетси присела. Молния разорвала небо пополам — фиолетовые тучи с чёрными разводами, точно кровоподтёки. Ветер швырял в лицо колючие капли.
«Дом сгорел. Мама... папа...» — горло сжалось. Она не плакала о родителях с того самого дня, когда узнала. Слишком винила себя. Если бы она не ушла к Рафику, они бы не пили так горько. Не оставили бы чайник. Не уснули бы навсегда.
— Простите меня, — прошептала Бетси в дождь. — Простите...
Она поежилась. Холод пробрался до костей.
«На вокзал. Только на вокзал. А там — тётя. Другого выхода нет».
Ломбард оказался открытым. Бетси вошла, стуча зубами. Мужчина за стеклянной витриной окинул её равнодушным взглядом, но когда она выложила колечко с бриллиантами и золотую цепочку с янтарным кулоном — подался вперёд.
— Срочно? — спросил он.
— Очень.
Она не стала торговаться. Получила деньги и выбежала под дождь, не глядя на купюры.
«Свобода. Хоть и мокрая, и нищая, но моя».
В железнодорожной кассе она выдохнула:
— Один билет до Текса. На ближайший.
— На час ночи.
— Беру.

 Глава третья
Вокзал гудел голосами. Пахло пирожками, дешёвым табаком и железом. Бетси нашла угол в зале ожидания, села на жёсткую скамейку и прижала сумку к груди.
«Только бы уснуть. Не думать. Не вспоминать».
Она провалилась в тяжёлый сон без сновидений.
Разбудил её голос — весёлый, удивлённый, знакомый до дрожи:
— Бетси?! Не может быть!
Она подняла голову. Перед ней стоял парень в поношенном, но чистом пальто. Светлые волосы, веснушки на носу, улыбка до ушей.
— Патрик?!
— Ты! Точно ты! — он сел рядом, чуть не свалив её сумку. — Глазам не верю! Сколько же лет прошло?
— Сто лет, — выдохнула Бетси и неожиданно для себя улыбнулась. — Ты совсем не изменился.
— А ты... ты стала ещё красивее. Я всегда знал, — он смутился и уставился в пол. — Я отучился. Еду домой. А ты?
— К тёте. В Текс.
— В Текс?! Я туда же! Боже, какая встреча! — Патрик схватил её за руку. — Мы же целый день здесь теперь вместе. И в поезде вместе. Это судьба, Бетси. Точно судьба!
Она хотела возразить, но не смогла. В груди разлилось что-то тёплое, забытое. Доверие.
— Не пойти ли нам перекусить? — спросил Патрик. — Ты, я смотрю, замёрзла как воробей.

— Пойдём, — кивнула Бетси и вдруг поняла, что говорит правду.

 Глава четвёртая
В закусочной было тихо. Играла негромкая музыка. Они сели у окна, заказали холодный борщ, рыбный салат и кофе со сливками.
— Я сам плачу, — сказал Патрик твёрдо. — Ты моя гостья.
— Патрик, я не нищая...
— Я знаю. Я не поэтому. Просто я рад тебя видеть. Очень рад. Можно сказать — счастлив.
Они ели молча, но молчание было не тяжёлым. Бетси украдкой рассматривала его. «Какой он... настоящий. Ни капли фальши. Просто сидит и улыбается».
— Бетси, — начал он, отодвигая тарелку. — Я помню тебя с малых лет. Ты приходила к нам в гости. У нас во дворе были качели. Ты всегда просила раскачать выше.
— А ты боялся, что я упаду.
— И подкладывал под качели матрас! — рассмеялся Патрик. — Твоя мама тогда сказала: «Какой заботливый мальчик».
Бетси опустила взгляд. Упоминание о маме полоснуло по сердцу.
— Прости, — тихо сказал Патрик. — Я не знал...
— Ничего. Ты не виноват.
Он накрыл её ладонь своей.
— Ты всегда мне нравилась. Все эти годы... я думал о тебе.
— Правда?
— Честное слово.

 Глава пятая
Они вышли из закусочной и медленно пошли по перрону. Дождь кончился. Асфальт блестел под фонарями.
— Бетси, — Патрик осторожно взял её под локоть. — Скажи, как ты жила? Если хочешь, конечно.
Она молчала долго. Шла и смотрела под ноги.
«Рассказать? Всё? Или снова соврать?»
— Плохо, Патрик. Я жила плохо, — выдохнула она. — С одним человеком. Богатым. Жестоким. Я была его любовницей. Игрушкой.
Патрик остановился.
— Он тебя бил?
Бетси кивнула, не поднимая глаз.
— Больше не будет, — сказал Патрик негромко, но твёрдо. — Я не позволю.
Она подняла голову. В его глазах не было жалости. Была ярость — но не на неё. И была нежность.
— Зачем ты ушла от родителей? — спросил он.
— Сейчас я понимаю, что была дурой. Он дарил подарки, водил в рестораны... А родители пили. Мне казалось, он — спасение. А я просто... продалась.
— Не казни себя.
— Сама знаю, — она вытерла щёку. — Но теперь они умерли из-за меня.
— Из-за чайника, Бетси. Из-за того, что напились. А пили они не из-за тебя. Они пили всегда. Ты тут ни при чём.
— Ты правда так думаешь?
— Я знаю.
Они снова пошли. Уже не касаясь друг друга — но будто держась за руки.
— У нас с тобой всё будет хорошо, — сказал Патрик. — Веришь?
— Наверное... начинаю верить.

 Глава шестая
Поезд стучал колёсами, убаюкивая. Бетси спала на плече у Патрика. И во сне она снова была маленькой.
«Я бегу по полю. Ячмень выше меня. Солнце жжёт макушку. На мне чёрное платье в белый горошек. Я бегу к маме. Мама стоит у калитки и смеётся. "Бетси, кроха моя!"»
— Бетси, — шепчет голос. — Проснись. Приехали.
Она открывает глаза. Патрик улыбается.
— Как долго я спала...
— Всю дорогу. Тебе нужно было.
Он легко подхватывает её на руки, выносит из вагона.
— Ты с ума сошёл! Поставь!
— Нет. Теперь я тебя не отпущу.
На перроне тепло. Лето. Пахнет цветами и свободой. Патрик наклоняется к её уху и шепчет:
— Бетси, давай начнём сначала. Настоящую жизнь. Вместе.
Она обнимает его за шею и плачет. Но теперь это слёзы облегчения.
— Давай, — шепчет в ответ.
Они идут вперёд, туда, где светит солнце. Ветер гладит их лица. А позади остаётся старый мир — мокрый, чёрный, нищий на счастье.

 Отношения между мужчиной и женщиной
 Глава первая
Где-то в глухой деревне, среди лесов, таких густых, что в полдень царили сумерки, жили Алексей и Екатерина. Их дом стоял на отшибе — старый, но крепкий, с резными наличниками и высокой печью, которая помнила не одно поколение.
Они любили друг друга той странной, почти неловкой для их возраста любовью — когда женщина уже не девушка, а мужчина не мальчик, но сердца почему-то трепетали как в семнадцать.
— Кэт, — позвал Алексей однажды вечером. — Иди сюда. Гляди, какая луна.
Екатерина вышла на крыльцо, кутаясь в шерстяную шаль. Луна висела над лесом огромная, жёлтая, словно её кто-то забыл снять с неба.
— Красиво, — сказала она без улыбки. — Но холодно. Пойдём в дом.
Алексей вздохнул. Он хотел постоять, помолчать, почувствовать её рядом. Но Екатерина уже скрылась за дверью.
«Почему ей всё время мало? — подумал он, глядя на звёзды. — Почему она не умеет просто быть?»
А она в это время стояла у окна и думала своё: «Почему он всё время молчит? Я хочу слышать его голос. Хочу, чтобы он обнял и сказал что-нибудь... неважно что. Лишь бы не молчал».
Разница между ними была незаметна со стороны. Но для них самих — как пропасть.

 Глава вторая
Ссоры начались с мелочей.
— Ты куда положила мою рубашку? — спросил Алексей утром.
— Там, где и всегда. В шкафу, на второй полке.
— Нет там её.
— Значит, ты сам куда-то дел.
— Я? Я всегда кладу вещи на место!
— Не кричи на меня! — голос Екатерины сорвался на высокую ноту. — Ты только и умеешь, что кричать и молчать. По-человечески поговорить не можешь!
— А ты не можешь перестать пилить меня каждую минуту? — Алексей хлопнул дверцей шкафа. — Мне кажется, я ничего не делаю так, как ты хочешь!
Она замолчала. В её глазах блеснули слёзы.
«Господи, — подумала она. — Почему он не видит, как я стараюсь? Я же для него. Для нас. А он... он будто каменный».
Алексей вышел на улицу, сел на лавку и уставился в землю.
«Я люблю её. Честное слово, люблю. Но почему любовь — это вечный спор? Почему нельзя просто жить и радоваться?»

 Глава третья
В тот день ссора затянулась до ночи. Алексей ушёл в лес — просто побродить, успокоиться. Вернулся, когда уже стемнело.
Екатерина сидела на крыльце. Не плакала. Просто сидела и смотрела в темноту.
— Ты здесь? — удивился он.
— А где мне быть? — ответила она устало. — Это мой дом.
Он опустился рядом. Молчали долго.
— Лёш, — она не повернулась к нему. — Ты меня ещё любишь?
— Дурацкий вопрос.
— Нет, не дурацкий. Ответь.
Он помолчал.
— Люблю. До зубной боли. До тошноты. До дрожи в руках. Но я не умею это показывать так, как ты хочешь.
— А ты попробуй, — она повернулась. — Попробуй один раз не спрятаться, не уйти в себя. Скажи мне что-нибудь. Просто то, что чувствуешь.
Алексей шумно выдохнул. Ему было страшно. Страшнее, чем когда медведь вышел к нему из чащи прошлой осенью.
— Я боюсь, — сказал он наконец. — Боюсь, что ты уйдёшь. Что я останусь один. Что моей любви тебе недостаточно.
Екатерина взяла его руку.
— А я боюсь, — прошептала она, — что ты никогда не скажешь мне этого. Что я умру, так и не услышав твоего голоса. Не настоящего, не того, который у тебя внутри. А того, что снаружи — твёрдого и чужого.

 Глава четвёртая
Они проговорили до петухов. Сидели на крыльце, укрывшись одним пледом. Екатерина рассказывала, как ей тяжело, когда он молчит. Алексей слушал и кивал — впервые без раздражения.
— Я попробую, — сказал он под утро. — Говорить. Показывать. Буду учиться.
— А я попробую не кидаться на тебя при первой же ошибке, — улыбнулась она. — Буду терпеливее. Договорились?
— Договорились.
Он обнял её — крепко, по-настоящему. И она не отстранилась, не сказала, что холодно, что пора в дом. Она закрыла глаза и слушала, как бьётся его сердце.
— Слышишь? — прошептал он. — Это для тебя.
— Слышу, — ответила она. — И это главное.
На востоке занималась заря. Лес просыпался. А они сидели на крыльце своего старого дома и учились любить заново — не так, как в кино, а так, как бывает в жизни: трудно, честно и со страхом. Но вместе.