Мой ангел приходит ночью

К каждому творцу, живущему меж миров, приставлен светлый ангел, верный друг, помощник и наблюдатель. Он в чём-то похож на самого творца, в чём-то – на Господа, его сотворившего. Ангел приходит в мир земной и уходит в миры Зазеркалья единомгновенно с творцом, разделяет с ним бедность и богатство, радости и невзгоды, дни дождливые и пепельно-жаркие, часы солнечные и лунные. Ангел плачет и улыбается вместе с творцом. И делает это самостоятельно, если получает свободу воли.

Мой ангел свободен и приходит ночью. Ему не нравится солнечный свет. Крылья моего ангела сотканы из полночного бархата и украшены тысячей крошечных хрустальных звёздочек. Кожа моего ангела бела, будто снег, и холодна, словно камень. Его смольные волосы мягкими волнами ложатся на покатые плечи. В глазах его застыло отраженье вековых лесов. Мой ангел плачет и смеётся, когда захочет, как и я. Я сделал его свободным, как сделал свободным меня Господь.

Мой ангел приходит ночью. И каждую ночь мы говорим. Ранее нас волновали и побуждали к глубоким размышлениям поступки других людей, их помыслы и желания. Мы думали о причинах греховных деяний и деяний светлых, природе добра и зла, законах и смыслах дружбы, ненависти и любви. Но с годами нас абсолютно перестали заботить судьбы посторонних. Мы пришли к выводу, что сами мысли о не входящих в зону прямого влияния вещах бессмысленны, суждения о чужих чувствах и мотивах зачастую ошибочны ввиду неполноты, а преображение мира не является нашей миссией на земле. Более того, её не существует вовсе, этой миссии. Мы просто есть. Есть для наслаждения творением Господа, получения через данное знаний и применения их после ухода в иные пространства в сотворении собственных миров. Невозможно жить, не наполняясь. Невозможно жить, не помысляя. Мысль – семя. И каждый пожинает собственные плоды. Придя к идее о данном, можно начать волноваться о каждом образе, возникающем в разуме. Но не стоит бояться – между семенем и плодоносящим растением слишком многое.

Мой ангел приходит ночью. Когда-то я ничего не знал о нём. Едва слышимые шаги и пристальный взор выдали его. Я чувствовал, лёжа в постели, как сотни серебряных лучей пронзают кожу, проникают глубоко в сердце и мозг – это жаждущие связи глаза смотрели на погружённую в полусон плоть. Однажды ангел осмелился сесть на край матраса, а следующей ночью нежно обнял меня со спины. Я чувствовал, как кончик носа коснулся шеи, и робкое дыхание скользнуло вдоль ключиц. Не смея пошевелиться, я прислушался: у ангела билось сердце. Но тогда я ещё не знал, что это был он.

Месяц мы привыкали к столь близкому контакту, и месяц же ангел не решался сделать ещё один шаг. Я поначалу боялся, но позднее решил, что если мне не делают зла, то и я не должен, если кому-то нужно молча обнять меня, отогреваясь и засыпая, и мне это не мешает, то я не обязан ничего предпринимать. Я не обязан прислушиваться к опыту и совету других и прогонять приходящего ночью. Если мне хорошо, я волен оставить.

Одной из ночей ангел предстал предо мною в лунных одеждах. Большие тёмные глаза выражали скорбь, рот отсутствовал вовсе, тело было худым и, кажется, болезненно измождённым. В ту ночь я дал ему свободу говорить и одарил прекрасным телом, подобным античной статуе. Я сделал это из доброты к неизвестному существу. Ангел в ответ поведал мне об аде и Рае, скрывающихся в Зазеркальных гладях, Великой Пустоте и действительном образе Бога.

Мой ангел приходит ночью. Когда-то я ничего не знал о нём. Он наполнил меня истиной в ответ на дарованную красоту и свободу. Знание приумножило наслаждение. Деревья, сотворённые Господом, говорят со мной ежечасно с тех самых пор. Листва шепчет о чудесах, ветер рассказывается сказки, поют романсы цветы и пантомимой скорбит об утопленниках тИнистая река. Я чувствую больше многих, счастливее многих, ибо знание приумножило наслаждение.

Мой ангел приходит ночью. Мы часто прогуливаемся в свете жёлтых фонарей, и каблуки стучат о синий тротуар. Мир словно полотно импрессиониста, когда он рядом. А рядом он всегда. Ангел живёт на крыше моего дома, на звёздах, что прошивают шёлком волосы стареющих, в крике чаек, носящихся над чёрной водою, в отсутствии и материи, сердце и рассудке.

Мой ангел приходит ночью, и ночь окутывает город в полуденный зной. И мы говорим. О будущем Рае, об аде, которого нет, ибо истинный ад – отсутствие встречи с Богом, что есть Рай атеистов и успокоение грешников. О мирах Зазеркалья, прямой отрицательных чисел, связанной в узел временем, которого нет. О физике и алхимии, городе, выложенном из философского камня, так странно живущих деревьях, навечно прикованных к почве, духовной сути пищи и яблоневом цвете, запятнанном соком первого знания, преумножившего наслаждение.

И мы говорим о многом, и пишем летопись иносказАнно, ибо знание без вЕдения преумножает скорбь.