Живой щит двух империй. Баталпашинский узел

Живой щит двух империй: Баталпашинский узел

(По мотивам статьи в разделе «Действия Правительства» в «Правительственном Вестнике» № 16 от 21 января 1900 года)

Андрей Меньщиков

В тишине кабинетов Государственного Совета Российской империи на излёте девятнадцатого века решалась судьба глухих предгорий Кавказа. Высочайшее повеление Николая Второго от 22 ноября, опубликованное в январском выпуске «Правительственного Вестника», только на первый взгляд кажется рутинным межеванием Кубанской области. На деле перед нами — финальный аккорд затянувшейся на десятилетия Кавказской войны и уникальный социальный эксперимент по созданию живого имперского щита на кипящем стыке современной Карачаево-Черкесии, Ставрополья и восточной окраины Краснодарского края.

Контуры этого решения суровы и прагматичны. Из Баталпашинского отдела на турецкие берега ушли последние волны мухаджиров — коренных горцев из аулов Вольного, Коноковского, Кургоковского, Карамурзинского и Урупского. В привязке к современной карте это земли Успенского района Краснодарского края и Кочубеевского района Ставрополья. Оставить эти территории пустыми — значит открыть ворота для нового кавказского брожения. Заселить случайными людьми — рискнуть стабильностью края. И тогда имперский чиновный аппарат принимает гениальное в своей суровости решение: призвать тех, кто эту землю поливал своей кровью.

Ветераны в авангарде

Государство выстроило чёткую, почти сакральную иерархию тех, кто имеет право на кубанский надел. В первую очередь три десятины на мужскую душу получают седые ветераны бывшей Кавказской армии. Это люди, которые до исторического 1864 года штурмовали неприступные каменные гнёзда бесленеевцев, брали в плен Шамиля и хоронили товарищей в ущельях. Империя не забыла даже их вдов, оставшихся без сыновей-кормильцев, — им тоже положена земля, чтобы не сгинуть в нищете.

Следом за кавказцами на кубанские чернозёмы призываются те, чьи груди украшены медалями за оборону Севастополя, участники Венгерской кампании Николая Первого и усмирители польского мятежа 1863 года. На склоне лет израненные солдаты великой империи превращаются из грозных воинов в пахарей. Но пахарей особенных, способных в любой момент сменить плуг на винтовку. Переселенцев принципиально не зачисляют в казачество, но дают двухлетнюю отсрочку от податей и призыва для их сыновей: сначала построй дом, а уже потом иди служить.

Этнический разлом и трагедия исхода

Кто же были те люди, чьи земли заняли русские ветераны? Баталпашинский узел оставил глубокий след в истории двух народов. Аулы Вольный, Коноковский и Кургоковский были вековыми гнёздами черкесского субэтноса бесленеевцев, названными по фамилиям княжеских родов Каноко и Кургоко. Аул Карамурзинский на правом берегу Кубани принадлежал ногайскому роду Чёрного князя — Карамурзы. Поддавшись религиозной агитации и призывам Стамбула, горцы уходили тысячами. Только за один год из аула Коноковского в Турцию эмигрировало три четверти жителей.

Но обещанный османский рай обернулся для переселенцев колоссальной гуманитарной катастрофой. Блистательная Порта оказалась совершенно не готова к приёму сотен тысяч беженцев. Людей высаживали на пустынных анатолийских берегах и в малярийных болотах Балкан без хлеба и крова. Эпидемии тифа и оспы выкашивали лагеря мухаджиров, смертность в первые годы превышала половину выехавших. Выживших же турецкие власти цинично расселили на самых опасных буферных рубежах в Сирии и Иордании, использовав их точно так же, как Россия своих ветеранов — в качестве живого щита против арабских набегов.

Память земли
Несмотря на колоссальный исход, Кавказ не потерял себя. Часть бесленеевцев наотрез отказалась покидать родину. Сегодня их прямые потомки живут в тех самых исторических аулах Краснодарского края, бережно сохраняя свой уникальный диалект черкесского языка. Административный центр Баталпашинского отдела, бывший казачий форпост, вырос в город Черкесск, где черкесы ныне составляют весомую часть городского населения.

Этот Баталпашинский узел — потрясающее зеркало большой геополитики. Две великие империи, столкнувшись на Кавказе, использовали человеческие судьбы как живой бруствер для укрепления своих границ. Старые русские солдаты, помнящие пороховой дым Севастополя, намертво сшивали Кубань с телом России, в то время как ушедшие черкесы ковали военную историю далекого Ближнего Востока.

________________________________________

Текст статьи:

«О заселении земель, освободившихся в Баталпашинском отделе Кубанской области за выселением горцев в Турцию, отставными нижними чинами. Государственный Совет, в соединенных департаментах законов и государственной экономии и в общем собрании, рассмотрев представление Военного Министра о заселении земель, освободившихся в Баталпашинском отделе Кубанской области за выселением горцев в Турцию, мнением положил:

I. Земли в Баталпашинском отделе Кубанской области, освободившиеся за выселением горцев из аулов Вольного, Коноковского, Кургоковского, Карамурзинского и Урупского, за исключением участка, предоставленного, на основании Высочайше утвержденного, 2-го июля 1899 г., мнения Государственного Совета, в собственность прапорщика Багова, и за выделом ценных лесных дач, насаждений, имеющих защитное значение, разработок недр земли, а также площади, предназначенной для лагерного сбора, отвести под поселение, проживающих в Кубанской области, отставных нижних чинов и их семейств без зачисления поселенцев в казачье сословие.

II. Упомянутым поселенцам отвести земельные участки в следующей постепенности: сначала семействам отставных нижних чинов бывшей кавказской армии, принимавших участие в покорении Кавказа до окончательного его умиротворения в 1864 г., не исключая притом их вдов бездетных и с детьми женского пола; затем семействам отставных нижних чинов, участвовавших в обороне гор. Севастополя, в венгерской кампании и в усмирении польского мятежа, и, наконец, семействам прочих отставных нижних чинов, поступивших на службу до X ревизии и введения всеобщей воинской повинности, с предоставлением преимущественных на наделение прав семействам тех из них, которые были ранены и участвовали в кампаниях.

III. Отвод участков означенным поселенцам, в размере трех десятин на каждую душу мужского пола, а семействам нижних чинов бывшей кавказской армии, не имеющим в своем составе лиц мужского пола, в размере трех десятин на каждое семейство, — предоставить местному управлению государственных имуществ; самое же водворение поселенцев возложить на кубанское областное начальство.

IV. Освободить поселенцев в течение двух лет со времени их водворения от отбывания постойной и подводной повинностей, за исключением почтовой гоньбы, а тем из них, которые достигнут в год переселения призывного возраста, отсрочить на два года исполнение воинской повинности.

Его Императорское Величество изложенное мнение Государственного Совета, 22-го ноября 1899 г., Высочайше утвердить соизволил и повелел исполнить.»