2025 Дворовая история. Продолжение

   На очищенный от прошлогодней листвы газон приземлилась стая голубей и они стали равнодушно, не обращая на нас внимания, что-то выискивать в тёплой, прогретой земле. Как же сейчас они напоминают мне своих деревенских птах-собратьев – скворцов... Сегодня голуби не клянчат у нас дармовой кормёжки.
   Интересные птицы – эти голуби! Возьмите, к примеру, самцов – вот один раздул шею, распушил крылья, и ну кружить вокруг молодой голубки (не переставая при этом громко ворковать). Голубка демонстративно отлетает в сторону от «нахала», а он догнал и… – со всей «дури» клюнул её в спину. Вот такая она, голубиная любовь-морковь. Весна! А теперь скажите, видел кто из вас голубиное гнездо с кладкой яиц… или, совсем диковину – голубиного птенчика? Нет?.. я тоже. Вот, то-то и оно, а ведь они всегда живут по соседству.
   Собранный мусор (кроме бумажек и окурков) мы сложили в оставленную после «благоустройства» ямку, и присыпали землёй.
Убрали небольшой участок (от нашего второго до третьего подъезда). Устали, присели передохнуть на лавочку возраст, однако, нам обоим, (а точнее каждому) далеко за …
– А помнишь, как раньше… весь дом, и стар и мал, выходили на субботник во двор, – начинает Игорь, – Каким он был зелёным, наш двор!..
– Да всё я помню, и сколько полковников и подполковников с семьями, и даже в каком подъезде жили. Ты же привёл меня в ваш дом в конце февраля 1974 года.
– А через два года дому исполнилось 40 лет, представляешь… Пытаюсь посчитать в уме: – Так, ничего себе… и вот теперь (через год) дому будет, будет, будет…
– Не трудись, будет 90 лет, ведь построили его в 1936 году – специально для офицеров военных училищ. И попасть в него офицерской семье считалось за «счастье». В каждой четырёхкомнатной квартире, как правило, жило по две офицерских семьи (независимо от числа членов) – в каждой!
– А я вспоминаю, сколько всего услышала на этих лавочках от соседок, когда с детской коляской выходила во двор. Они, не особо церемонясь, рассуждали о том, что мне тогда казалось… маловероятным. Припоминаю «обрывок» разговора…
– Да не слушайте вы её, какая она жена… обычная «подстилка»: ппж – то есть, походно-полевая жена. Она его (майора) на фронте подцепила…
Да, была и такая суровая правда фронтовой жизни.
– Вот там под берёзой, рядом с качелями, песочницу помнишь? Там ещё стол стоял, где офицеры-пенсионеры играли в домино….
– Ещё бы не помнить, позже наши дочки лепили на этом столе куличики из песка. Знаешь, мне в ту пору не казались чем-то необычным: ни кусты по периметру двора, ни берёза с ясенями и тополями, ни даже трава-мурава под ними. По-домашнему уютным был наш двор, и у каждого подъезда своя лавочка.
– Да, так оно и было, как сейчас помню, совершенно спокойно перед работой утром выносил детский (тяжеленный, деревянный) манеж и устанавливал его на травке прямо напротив окна нашей кухни.
– Ой, ещё бы не помнить! Готовлю обед и, нет-нет, да гляну в окно (как там дочки играют в манеже) – первый подъезд, второй этаж, квартира с окнами на проспект Ленина. В одной комнате жили твои родители (с подолгу «гостившей», а фактически жившей несколько лет, ленинградской внучкой), а в другой мы вчетвером. Кухня общая с соседями семьёй полковника К. (он скончался незадолго до нашей свадьбы). Помню в коридоре, на стене соседей, висел красивый тёмно-синий дамский велосипед (предмет моего вожделения). Был слух, что он немецкий – трофейный (сосед-полковник после окончания войны некоторое время служил в Германии)…
– Так, сколько же лет «велик» провисел на стене… ничего себе… целых тридцать.
   У соседей в двух комнатах жили…: вдова полковника, дочь Н. (врач), её супруг А. – майор медицинской службы, а потом добавилась ещё и внучка. Зять – начальник медсанчасти соседней с нашим домом полковой школы связи. Чуть не забыла про сестру вдовы, но она почти всегда обреталась на кухне. Итого в квартире с окнами во двор – жило пять человек. Получается на нас семерых, плюс пятерых соседей – кухня, ванная и туалет общие (на всех)! И так в то время в нашем доме проживало большинство офицерских семей. Естественно, у жильцов дома практически не было секретов друг от друга (кто женился, родился, крестился и т. д. ). На лавочках (у каждого подъезда – «своя») можно было услышать всё и про всех жильцов дома.
– А мне вспоминается моё детство (ИИ, почитай, всю жизнь прожил в этом доме) – как мы играли в казаков-разбойников, а зимой в «царя горы» – снега наметало – во! Дверь подъезда приходилось откапывать. А ещё помню, как мы с пацанами под руководством сына полковника Д. метко разбивали шариками, выковыренными из шарикоподшипников, стёкла за забором… в  военной столовой.
– Ох, и влетело потом нам от родителей за ту «меткость»… Наказывали нас в основном матери – отцы-то были на службе. А ведь большинству отставных офицеров в доме (когда мы с тобой поженились) было всего-то… едва за шестьдесят! По нынешним меркам, это лишь «начинающие» пенсионеры.
– Да, помню я как по вечерам свёкор брал белую коробочку и шёл во двор, там его уже ждали мужчины – «резаться» в домино. Совсем, как в песне: «и каждый вечер – в час назначенный…» раздавался характерный стук костяшек домино и азартные выкрики (по ходу игры): – «Пусто-пусто!» либо – «Рыба!»
Супруг сентиментально-ностальгически:
– Помню, как мы с пацанами в детстве бегали по двору, играли в прятки, вышибалы (ИИ пытается вспомнить соседей по фамилиям).
– А я вспоминаю, когда пришла в ваш дом, всего одна машина стояла у первого подъезда. Сейчас точно и не сосчитаешь их, то ли двадцать, то ли больше. В те времена за детей совсем не было страшно, двор с двух сторон закрывался калитками (на ночь закрывали на деревянный засов). Ещё помню, что коляску и манеж разрешили нам хранить в красном уголке (И. Т. договорился с домкомом). И даже не из-за боязни, что украдут, просто одно время в нашей коляске… повадился ночевать блохастый, дворовый кот.
– Помню я ту коляску, похожую на рыдван…
– Да ну, тебя, сам ты – «рыдван». Немецкая коляска для двойни и манеж (в то время редкая редкость), а нам достались совершенно бесплатно. Помню, жена твоего брата выпросила их у своей подруги гинеколога (кстати, пару раз я воспользовалась её профессиональными «советами»). А по поводу «презента», было условие – как только дети подрастут, вернуть дар обратно.
– Вот этих подробностей я не помню… – как же быстро всё прошло- пролетело! Сколько же нас «коренных» в доме осталось?.. В первом подъезде семья А., Н. К., В. Е., и В. К. с супругой В., но они давно не живут в нашем доме, только квартира сохранилась. Случайно узнали, что В. К. не стало в ноябре прошлого года.
– А родственницу другой семьи А. из второго подъезда ты к каким причислишь к новым или «коренным»?..
– Полковник С. П. А. с семьёй жил во втором подъезде. После обмена в другой квартире теперь живёт его родственница, так что «коренной» она не считается.
– Выходит: раз полковник, два полковник, три… ты не помнишь – не сосчитал, сколько их жило в нашем доме, когда прошлый год к 9 Мая мы с тобой делали баннер с их фотографиями (офицеров, участников Великой Отечественной войны). А ведь у меня по молодости была задумка – сделать что-то вроде фотомонтажа обо всех и повесить его в нашем красном уголке в знак уважения и благодарности. Не получилось тогда – жаль! Ведь многие из них ещё были живы… Наша память хранит только хорошее!
   Давным-давно коммуналки приватизировались и большинство превратились в односемейные владения, но двор нашего дома по-прежнему принадлежит всем жильцам… Только почему-то они (новые владельцы квартир) совсем не интересуются его благоустройством. Вот и в прошлом году к нашему баннеру с фотографиями фронтовиков (ВОВ) никто – ни один новый жилец не преподнёс ни единого цветочка! Вся, так называемая, «солидарность» осталась лишь на страницах интернета. И сегодня на широко разрекламированный мэром Исаевым субботник по уборке нашего общего двора, кроме нас с супругом никто из соседей так и не вышел!
И всё же, не всё так грустно во дворе нашего дома, кому интересно, читайте дальше….