А я и не скрываю, что из деревни родом

Много семейных фото сделано старшим братом. Мама приобрела "Смену", едва фотоаппараты появились на прилавках. Фотоувеличитель и даже глянцеватель появились в арсенале фотолюбителя спустя недолгое время. По деревенским меркам это было "зачётно".

Ну что такого в фото для глаз стороннего человека? А для меня это ЦЕЛАЯ улица детства! Она давно жива только на фото.

Мои подружки сёстры Римма и Женя очень хотели сфотаться! Брат мой упрямствовал из экономии: одно дело сфотать, другое дело каждой (!) нужно фото - расход фотобумаги, как ни крути. У меня и сейчас характер ой-ой-ой, и в детстве был "не сахар". В общем, в 3 своих года я очень убедительно обосновала необходимость фото с подружками. Столь была убедительна, что даже на фото имею выражение мордахи ну ооочень недовольной долгими уговорами. Зато подружки довольны! ))

Ходить по селу в штанах, даже в "трикошках", и "простоволосой", бабушка запрещала. Хоть тресни! "Срамота и только!", отчитывала она меня, собиравшуюся с братом кататься на отцовском мотоцикле, втискивая меня в юбку. Я только недовольно сопела. Брат "утешал: "Раз сказала: "Надо", значит надо". Конечно, это ж не на него юбку поверх штанов напяливали...

Поездка на мотоцикле была короткой. Чтоб не ныла, брат поставил меня рядом с мотоциклом и говорил:"Таак...правее, правеее..." В итоге на фото отдельно мотоцикл и я, отдельно… В кофточке, «трикошках», поверх которых напялена юбка-плиссе! И в косынке. Всё, как бабушка хотела.  А брат, зараза, удрал кататься с девчонками на мотоцикле! Ещё и подтолкнуть попросил!.. Но вечером великодушно попросил прощения и прокатил пару кругов по нашей улице.

Наш палисадник бушевал зарослями смородины. Такой крупной и ароматной много лет не могу найти. Всё какая-то гибридная, и цвет не тот, и сизой дымки на ягоде нет, и внутри не ярко-бордовая, и аромат не такой... Мож привередничаю?..)

Красавица-черемуха росла под окнами, наверное, от постройки дома. Был еще один куст черемухи с другой стороны дома, но ягоды очень отличались от ягод старого дерева и братья нещадно ломали с «невкусного куста»  ветки с благоухающими кипенно-белыми кистями соцветий для девчонок. Вот скажите, почему именно аромат цветов черёмухи так ласкает сердце?

Под черемухой отдыхали в зной, летними вечерами "гоняли" чай, вытащив из дома "праздничный круглый" стол на резных ножках. Туда же натаскивали сена и застилали, как говорила бабушка, рядниной, хотя это были обычные пикейные покрывала. На ароматных "перинах" могли заночевать друзья братьев, если допоздна за фотоделом.

Таинство проявления фотопленок и печать фото происходили в чулане. Чтоб перепало счастье видеть эти чудеса, я и пол в чулане промету, и букетик "куриной слепоты» в крошечное оконце прилеплю, только впустите!!!

Чулан, это вообще отдельная территория и почти резиденция. Там до сих пор знакомая с детства дверца, и самодельный столик слева от входа, и топчан справа и полка для книг над ним. И так же пахнет пылью. Не дорожной, а особенной, чуланной пылью.

Дом был построен до революций, но в похозяйственной книге стоит 1918. Хозяин дома Михаил Николаевич Самсонов. Пока не нашла информации о его судьбе. Нам дом выделил совхоз, спустя более полувека от постройки. Он не был оштукатурен изнутри и широкие его половицы не были окрашены, но внутри его не перестраивали, а украшали- обшили штапиками крест-накрест, оштукатурили и побелили стены, отец прошёл рубанком по половицам, подогнав щели, а мама проолифила и окрасила масляной краской. Красотища! Пока краска подсыхала, спали и в чулане, и на сеновале, и в саду под черёмухой!

В доме в потолочной балке до сих пор кольцо для колыбели. И печь на том же месте. И межкомнатные перегородки. И крыльцо то же. Новая хозяйка дома, т.Люба (мир её душе), в нем почти не жила, но старалась сохранить максимально. Даже личную чудную мебель поставила именно в этот дом. Хороший дом, светлый и покойный. Хорошим человеком, наверное, построен был.

Я б еще раз с удовольствием перешагнула порожек, где осталось детство. Зажмурившись и затаив дыхание, послушала б о ком скрипят половицы и о чем весело трещат воробьи над бабушкиным окошком...

На одном из фото мы с Женькой рядом. Смешныеее… Брат, поймав нас косматых и запыленных от лазанья по пустырю с огромными лопухами в поисках сбежавших цыплят, "щёлкнул" на память. Смешные деревенские девчонки. А день такой солнечный, даже на чёрно-белом фото!..

В школу Женька пошла годом раньше, чем я. Чтоб "утереть нос" ей, в 5 лет я научилась читать и к 6-ти своим годам читала бегло, козыряя этим направо и налево. А ещё моему обучению способствовала… любовь… Влюбилась в начальника погранзаставы, бравшем у нас молоко. Наша корова «Смена» была ну просто ходячая «сливочница»! Если по какой-то своей начальниковской причине Борис не забирал молоко, то я тащила трёхлитровую банку на заставу. Она была на той же улице, где стоял наш дом. Однажды Борис заехал к нам с очень красивой девушкой, чтоб пригласить моих родителей на свою свадьбу. Что такое «свадьба» я не совсем понимала, но увидя девушку рядом с Борисом, поняла – всё пропало! Молча смотрела на них и безутешно молча же плакала. Борис, очень добрый человек, присел на корточки, вытирал мне мокрые от слёз щёки, и слушал моё сбивчивое «признание в любви», улыбаясь ласково, как улыбается взрослый человек, любуясь непосредственным поведением ребёнка. Он был большой дипломат, этот Борис - раскрыл планшетку и вытащил оттуда книжку из рубрики «Библиотека школьника», «Сын полка». Почему и зачем он принёс эту книжку, неизвестно, но в тот момент она ему помогла. Борис очень серьёзно сказал, что ему нужна жена грамотная, образованная, а я даже читать не умею. Но как только я прочитаю эту книжку, он сразу женится на мне! А тут ещё и Женька в школу пошла! А если он на Женьке женится?! В общем, я очень быстро овладела грамотой. Когда я поняла, что Борис и не думал на мне жениться, я ему "отомстила" и влюбилась в друга своего старшего брата! Они часто вспоминали эту историю и подтрунивали надо мною: ишь, какая, вредина, отомстила!   

Мне было неинтересно в школе первые полгода и поэтому, всю первую «первоклассную» половину приходила на уроки и уходила с них, когда мне вздумается. Директор школы – Нина Антоновна, мамина кузина, приходила к нам домой и строго говорила: - Так нельзя! Надо учиться, если пошла в школу! Отчислим за непосещение.

Мама вздыхала, пыталась меня убедить, что находиться в классе нужно пока идут уроки, и нечего «нос воротить, когда с тобой разговаривают». За меня заступилась моя первая учительница (светлая ей память) – Мария Васильевна Шуваева. Она сказала: - Оставьте ребёнка в покое, во втором полугодии начнётся «Родная речь», и она сама будет бежать на занятия, ей просто неинтересен «Букварь»!
Она оказалась права. В школу во втором полугодии 1-го класса я бежала вприпрыжку, и позже тоже. Учиться мне было интересно.
Есть фото нашего 1-го класса. Я сижу не рядом с Марией Васильевной, хотя усаживала меня рядом с собой - младшая в классе, жалела. А я не любила спорить и уступила Маринке, которая тоже очень хотела сфотаться рядом с учительницей. Да и как спорить, если она моя "боевая подруга" - с сараев вместе прыгали, как в "Семеро смелых".

На фото 2-го класса за моей спиной земляной вал крепости. Так обыденно: вал крепости. Спустя много лет начну искать в этих же фото что-то ещё кроме лиц и людей, и всё уже не кажется обыденным и простым

Школа Албазина размещалась в дореволюционном здании. Говорят, там было станичное правление. Окна учительской смотрели на крепостной вал. Весной в окна бился и врывался острый запах первых тополиных листьев, сменяющийся терпким ароматом цветов черемухи и сладкой медовой негой нежных цветов яблони-дички.

Вал этот только называется земляным: сложен из камней, засыпанных землей. Сейчас он велюровый от многолетнего дерна. В его разнотравье продолжают скрипеть смычками кузнечики и жужжат пчёлы.

В классах были печи, которые протапливались к началу занятий. В ненастную или морозную погоду под треск поленьев глазки слипались у многих. Сейчас на месте этого здания музейный комплекс, а если точнее – церквушка на территории комплекса, но во дворе остался в качестве экспоната музея под открытым небом сруб под крышей, где раньше хранился разный плотницкий и столярный инвентарь для уроков труда у мальчишек, и лыжи. На переменах мы опрометью бежали посидеть на порожке сруба, прогреваемом солнцем. Глядя сегодня на этот порожек, удивляюсь, как мы втроем-вчетвером помещались на нем?! Уроки физкультуры проходили на месте крепостной цитадели. По валу "на время" бегали старшеклассники, мелюзга суетилась внизу.

В школу я и мои братья с сестрой бегали проулками - Антипьевским да хлебным. Эти названия сохранялись со времен станицы. В настоящем времени не каждый из жителей укажет, где какой. По Антипьевскому гоняли лошадей на водопой. Детвора высыпала на пустырь, через который шел проулок, и замирала от восторга, наблюдая за красавцами конями. Бабушка настрого наказывала не пылить ногами в том месте, где конь в пыли валялся - лишай можно подхватить. Сейчас там болотина, нет тропинок - некому ходить, пустеют улицы.

В сильные морозы детей возили на санях. Возчик в тулупе, дети в овчине, брошенной в сани. Кому не хватало места, валились в кучу-малу, а мальчишки порой вставали на полозья саней, держась за сидящих. Наш дом был недалеко от школы, и поездка на санях была больше развлечением, чем необходимостью, но настроение сани добавляли. Была приятно удивлена, что не уничтожены эти повозки, не выброшены, а выставлены напротив домов Ходосевического хутора и очень украшают улицу, будоража память и возвращая картины Времени.

Напротив нашего дома фронтовик дед Иван Усенко отстроил дом. Высокий, просторный, с русской печью. Его жена - баба Фрося, забегала к нам в гости. Маленькая, в плюшевой душегрейке, длинной юбке. Теплый красивый платок или шальку поверх головного платка не снимала даже в доме, чтоб не опростоволоситься.

Усенко пекли хлебы. Огромные ковриги с лакированной корочкой дед Иван прижимал к груди и ловким движением руки острым ножом отсекал пласт. Зрелище не для слабонервных. Детей у них не было, или разъехались, не знаю, но очень часто якобы оказать помощь в огороде или корову в стайку загнать, дед и баба зазывали детишек. Окажешь помощь на копейку, а тебя, как гостя дорого потчуют: кринка молока с вершком сливок да глиняная миска с ломтями янтарных сот, истекающих мёдом. Дома и сливки со сметаной, и молоко "даже в рукомойнике", и творогу завались! - а нет же! Сидишь, трескаешь с ломтем ковриги и сам собой доволен - помощь оказана и как не уважить своим присутствием? Дед Иван для полдеревни изготовил стульев, табуретов, лавок, этажерок, детских кроваток-качалок. И не одна хозяйка, готовя на печи, помянула его добрым словом. Брат мой "щёлкнул" их на память. Дед Иван скручивает самокрутку, а бабушка Фрося стоит рядом с мужем, держа в руках горшочек с домашним цветком – специально в руки взяла, так положено, сказала, чтоб с цветами.

На другом конце улицы жили родственники бабы Фроси. Дядька Василий Коротких был ветфельдшером. Половина дома жильё, половина - лечебница. Соединялись половины длинным высоким крыльцом с навесом. На подворье стояла настоящая бричка "с тех времен". Скукоженный верх её почти не расправлялся. Рессоры постоянно "летели", ось ломалась... В распутицу на ней местный Айболит ездил аж до Старо-Воскресеновки, впрягая свою лошадь, если колхозный "уазик" не хотел заводиться. С самой младшей дочерью ветфельдшера мы однажды имитировали поездку, подпрыгивали и подскакивали, "натягивали" вожжи и орали: "Ннно, милая!!", пока не завалили бричку на бок. Ну, видно, срок её пришёл.

В другом конце улицы, у оврага, была погранзастава. Привозили "кино",  и киномеханик из служивых с наступлением сумерек "крутил фильм", направляя кинопроектор на белую солдатскую простынь. Кто не успевал посмотреть в местном клубе, шел на заставу. Там же и шашки-шахматы, и волейбол на плацу.

К Амуру - через пустырь, мимо магазина, старики называли его "лавкой". Либо в этом доме, либо в "Забегаловке" жил золотопромышленник, сбежавший в Китай после революции. Растворяются эти дома, и другие из первых, и образ села растворяется.
В «Промтоварном», в «лавке», работала тётя Тася Зайцева. Наши огороды были в створе. Её мама знала мою бабушку с девчоночьих времён, и иногда я водила бабушку в гости к Зайцевым через наш огород, где, как у всех добрых соседей, была калиточка в заборе: чтоб по улице не бегать, когда в гости и из гостей. Я часто бегала этот в магазин по любой просьбе старших. Там стоял такой удивительный запах «Земляничного» мыла. Вперемешку с запахом лиственниц и сосен, растущих неподалёку, образовывался невероятный шлейф аромата, который хотелось вдыхать и вдыхать. А мыло «Земляничное» и мыло «Банное» были самыми распространёнными сортами мыла, от которых и пена, и запах, и радость свежести.

Так случилось, фотографий с ёлкой из детства у меня нет. Новогоднее фото албазинцев прислала дочь моей первой учительницы Татьяна, с её родителями и родителями её мужа дружили мои родители. На фото старый албазинский клуб, и албазинские учительницы ещё совсем девчонки.

На каждый Новый год отец приносил живую ель. Приносил ночью и клал ее на полу в зале (так называлась самая большая, парадная комната в доме, она же спальня родителей), чтоб оттаяла. Рано утром мы летели в залу, щекотали ладошки о колючие ветки и вдыхали-вдыхали-вдыхали этот неповторимый запах Нового года. Отец устанавливал елку в крестовину, мама вынимала из бабушкиного фанерного чемодана, оклеенного изнутри красивыми картинками и старыми газетами, игрушки: стеклянные бусы на нитке, шары с фосфором, зайцев, лисичек и космонавтов на прищепках. А еще "конфеты" - хлебный мякиш, завернутый в красивый фантик, и гирлянду-цепочку, склеенную из узких полосок окрашенной бумаги. Если гирлянда имела вид «уставший», то всей семьёй красили акварельной краской листы из ученических тетрадей, разрезали их на полоски, клеили в цепочку… Это были хорошие моменты, объединяющие всех, наделяющие предварительной радостью от предстоящих праздников.  Сосульку на маковку и гирлянду с огоньками навешивал самый опытный – отец или старший брат.

Мои родители ходили к родственникам на праздники, и к нам приходили. Гости собирались большой компанией: родной и двоюродные братья мамы, семьями. Приезжали с другого конца села на санях, в тулупах поверх пальто и "москвичек". На уже заставленный вкусной снедью стол выставляли блюда холодца, солений, привезенные с собой (как с пустыми руками в гости?). Шампанское - дефицит. Его берегли на полночь и наливали по чуть-чуть, чтоб всем хватило ароматных пузырьков. Старшие дети, поужинав, разбегались к друзьям или собирались в доме у кого-нибудь из наших гостей, слушали пластинки, запуская радиолы. Мелочь, вроде меня, крутилась на глазах у родителей и во все уши слушали, как дядя Антон играет на баяне "Окрасился месяц багрянцем" или как дядя Коля, играя на гитаре, с женой поют частушки, объявляя: "Поёт Ляля Черная, аккомпанирует Николай Белый!".

Расходились и разъезжались гости под утро, шумно и долго прощаясь, приглашая к себе на Рождество или в баньку. Я, убедившись, что родители приняли приглашение, забиралась к бабушке под бочок, чтоб задремать под ее бормотанье то ли сказок, то ли былей о воеводах да боярах. Позже отец уносил меня в детскую комнату, где я загадывая: - Хочу, чтоб приснилось…- проваливалась в глубокий сон, как умеют это делать дети, затихая на полуслове.

Всё было так недавно, что глядя на фото из той счастливой жизни ребёнка, я нет-нет да и вспомню какую-то мелочь, казавшуюся мне незначительной ранее, но дарящую радость сегодня.

И зимний вечер возле печки мне сказкой кажется теперь...Так трепетна, как пламя свечки, моя душа ты верь-не верь...