В 2026 г. исполняется 90 лет со дня начала Гражданской войны в Испании. В этой войне советским людям впервые довелось на полях сражений столкнуться с фашизмом и его разновидностью – германским национал-социализмом. Испанские события оказали значительное воздействие на страны, принявшие в них активное участие, на состояние их экономик и оборонной промышленности, с которыми они потом вступили во Вторую мировую войну, а кое-где, вероятно, и на внутриполитическую ситуацию. Совершенно очевидно, что в случае успеха республиканцев в годы Великой Отечественной войны (ВОВ) державы Оси имели бы за Пиренейскими горами, пусть ослабленную длительной гражданской войной, но вовсе не дружественную им Испанию. Значит, им пришлось бы держать больше сил на Западе, а нашим предкам на фронтах ВОВ было бы легче. Причины, по которым республиканцы в Испании проиграли, разные историки называют разные. Оценка достоверности различных теорий проигрыша республиканцев будет верной на основании точно установленных исторической наукой цифр и фактов.
В феврале 1936 г. в Испании состоялись выборы в парламент (Кортесы), на которых победу одержал блок партий Народный фронт. От каждого из избирательных округов избирался не один, а несколько депутатов. Избиратели могли отдать голоса нескольким кандидатам. Набравшие более 40% проходили в Кортесы в первом туре, а набравшие более 8% проходили во второй тур, победители которого занимали оставшиеся места. Среди партий Народного фронта социалисты стали крупнейшей парламентской партией с 99 депутатами. Несколько леволиберальных партий в общей сложности провели 128 депутатов. Примерно с 1935 г. курс входивших в Коминтерн компартий в парламентских странах резко изменился от критики социалистов и социал-демократов как "социал-предателей" до активного участия в союзе социалистов и левых либералов в рамках Народных фронтов. Коммунисты (КПИ) провели в Кортесы 17 депутатов. Вот что написал по поводу их политики английский писатель Дж. Оруэлл: «В течение многих лет сами коммунисты учили рабочих всего мира, что "демократия" — это всего-навсего более обтекаемое определение понятия "капитализм". Сначала заявлять: "Демократия — это обман", а потом призывать "Сражаться за демократию" — тактика не из лучших» [1]. В Каталонии коммунисты и социалисты объединились в единую партию Социалистический Союз Каталонии, давший Народному фронту ещё четверых депутатов. Последних четырёх депутатов дали Народному фронту мелкие левые партии. Всего за Народный фронт набралось 252 депутата, а партии, не входившие в Народный фронт (не обязательно яро оппозиционные), провели в Кортесы в общей сложности 221 депутата. Выборы проходили при столкновениях сторонников и противников Народного фронта, но были признаны честными всеми сторонними наблюдателями. Чтобы погасить накал страстей, коммунисты и социалисты решили не занимать никаких министерских постов. Все министры правительства, образованного новым составом Кортесов, были только левыми либералами.
Противников Народного фронта из числа высших военных это не остановило. В тогдашних африканских колониях Испании 17 июля 1936 г. начался военный мятеж во главе которого стояли генералы колониальных войск. Их поддержали командиры гарнизонов большинства городов метрополии (в 35 из 50 провинциальных центров [2]). Историк Э. Бивер так подсчитал соотношение сил в этот момент: «Главным военным козырем националистов был 40-тысячный контингент из Африканской армии, обладавший боевым опытом. Кроме того, за них воевали 50 тысяч человек из плохо обученной и скудно оснащенной армии метрополии. К восстанию примкнули также 17 генералов и 10 тысяч офицеров. В нем участвовали две трети пограничников... 40 процентов штурмовой гвардии и 60 процентов Гражданской гвардии, в общей сложности 30 тысяч человек из всех трех военизированных формирований. Всего националисты могли рассчитывать на 130 тысяч солдат и офицеров [3]. Гражданская гвардия – полицейские военизированные формирования, а Штурмовая гвардия по назначению – примерный аналог нынешней Росгвардии РФ. «...на стороне республики было 50 тысяч солдат, 22 генерала и 7 тысяч офицеров, а также 33 тысячи человек военизированных сил безопасности. Теоретически всех вместе набиралось 90 тысяч человек» [3].
Вскоре после начала военного выступления его главой мятежники избрали генерала Ф. Франко. По этой причине наиболее распространённое в нашей стране название мятежников – франкисты.
Большинство министров правительства в этот момент посчитали сопротивление безнадёжным. Премьер К. Кирога подал в отставку. Но морской министр, левый либерал Х. Хираль (до вхождения в правительство выдающийся учёный-химик, прозванный своими политическими противниками аптекарем) отдал приказ по флоту арестовывать заподозренных в сочувствии мятежникам офицеров, а возглавив 19 июля правительство, отдал ещё и приказ всем руководителям, в чьём ведомстве находилось то или иное оружие, выдавать его сторонникам республики по предъявлению профсоюзного билета. В большинстве промышленных городов, особенно там, где были военные заводы, восставшие войска были блокированы численно превосходящими и кое-чем вооружёнными организованными профсоюзами гражданскими добровольцами, и капитулировали. В результате в июле 1936 г. в метрополии мятежникам удалось закрепиться на 1/3 её территории в аграрных районах и в основном в тех промышленных городах (Севилья, Кордова, Овьедо), где примкнувшие к мятежу генералы ранее имели репутацию "крутых республиканцев" и пользовались доверием солдат, утверждая, что хотят только "подправить" республику. В связи с тем, что после победы Народного фронта на выборах в Кортесы весной 1936 г. произошёл ряд политических убийств как его сторонников, так и противников, а расследование велось малоуспешно, это могло выглядеть убедительно.
В нескольких гражданских войнах Испании ХIХ века победу одержали силы, именующие себя прогрессивными и либеральными, но в положении простых тружеников это мало что изменило. «В начале XX века... Средняя продолжительность жизни составляла 35 лет – столько же, сколько в эпоху Фердинанда и Изабеллы. Уровень неграмотности, значительно колебавшийся в различных областях страны, в среднем равнялся 64 процентам» [2]. Вряд ли люди, ничего путёвого не получившее от государства, испытывали к нему доверие, как к институту организации общества. А вот в профсоюзах кое-чего испанские рабочие добились. Потому самой многочисленной общественной организацией Испании в 1936 г. было организованное анархистами профсоюзное объединение НКТ (C.N.T.). Анархистские лидеры государство отвергали, в выборах не участвовали и считали, что после революции государственные органы заменит союз кооперативов. Но в июльские дни путча лидеры НКТ самым решительным образом выступила за организацию рабочего ополчения, создаваемого по призыву премьера Хираля. Популярность НКТ возросла, число его членов достигло 2 млн. чел. Почти столько же членов было в ВСТ – профсоюзном объединении, основанном социалистами, куда в основном вступали и работники, симпатизирующие КПИ. Вступить в социалистическую партию Испании было легко и люди в ней были разные. Социалисты считали, что в союзе с левыми либеральными партиями можно провести все необходимые реформы парламентскими методами. В отношении глубины этих реформ единства у лидеров социалистов не было. Были сторонники умеренных реформ, но ещё больше сторонников ориентации на советский путь.
В подконтрольных мятежным генералам африканских колониях Испании находились войска, офицеры и сержанты которых имели боевой опыт Рифской войны с восставшими арабами, а также основные оружейные арсеналы. В Испании под контролем правительства остались некоторые оружейные заводы и, пока ещё почти не вооружённые ополчения, созданные по инициативе профсоюзов и партий Народного фронта. Свои ополчения были у большинства этих организаций, кроме либералов. Большая часть флота осталась на стороне правительства, но почти без офицеров. Характерный пример приводит Э. Бивер: «Команда [линкора] "Jaime I” Военно-морскому министерству: "Мы столкнулись с серьезным сопротивлением командиров и офицеров на борту и усмирили их силой. Срочно запрашиваем инструкций, как поступить с телами". Военно-морское министерство – команде "Jaime I": "Отправить тела за борт с почтительной торжественностью"» [3]. Первое время флот препятствовал переброске морем войск мятежников в Испанию, а тем нужно было срочно доставить туда помощь из Африки. Весьма оперативно помогли мятежникам Германия и Италия. Первая партия немецких самолётов Junkers Ju 52 прибыла в Испанскую Северную Африку уже 27 июля. Примерно в это же время прибыли итальянские SM-81 вместе с инженерно-техническим персоналом обеих стран. Опознавательные знаки национальной принадлежности были закрашены [4, 5]. Эти трёхмоторные самолёты были способны не только перевозить людей (до 40 чел.) и грузы, но и использоваться как бомбардировщики. Большая часть военной авиации Испании осталась верна Республике. В 1936 г. на её вооружении имелось около 180 одномоторных бомбардировщиков Бреге-14 разработанных в Первую мировую (максимальная скорость 195 км/ч., бомбовый груз 335 кг) и около 80 истребителей Nieuport-52 производившихся в стране по французской лицензии. Максимальная скорость этого чудо-оружия достигала 250 км/ч, а итальянские и немецкие трёхмоторники летали примерно на 100 км/ч быстрее [5, 6]. Воспользовавшись ситуацией, мятежники смогли наладить достаточную перевозку подкреплений и боеприпасов в Севилью, и вскоре начали бомбить боевые корабли республиканцев. Правительственный флот, испытывавший дефицит офицеров, действовал осторожно и вскоре противнику удалось начать переправлять через Гибралтарский пролив свои основные силы и морем. В первую очередь переправлялись солдаты Иностранного легиона (европейские солдаты удачи из других стран) и марокканские наёмники. Последние были в сущности коллаборационистами, воевавшими за испанский колониализм против сторонников независимости своей страны. Такое предательство они компенсировали религиозным рвением. В исламе атеизм считается большим грехом, чем христианство. Вот и бились ребята за место в мусульманском раю, против считавшейся атеистической республики, не щадя ни свои ни чужие жизни [7].
С началом мятежа начало ему помогать и правительство соседней Португалии. Во-первых, финансами, а во-вторых объявило о создании добровольческого военного легиона. Однако, добровольцев нашлось мало, а в стране начались выступления в поддержку испанского правительства. Тем не менее, несколько сотен португальских добровольцев смогли вступить в Испанский Иностранный легион. Многие имели опыт Первой мировой (Португалия воевала на стороне Антанты). Португалия также предоставила свои порты для помощи мятежникам от Италии и Германии, что весьма затрудняло определение её источника.
Республиканская армия практически не имела артиллерии, уступала противнику в количестве пулемётов винтовок и боеприпасов. «На этом участке фронта вся артиллерия состояла из четырех минометов, на каждый из которых приходилось всего пятнадцать мин. Само собой разумеется, что минометы были слишком драгоценны, чтобы из них стрелять ...У нас не было ни касок, ни штыков, почти не было пистолетов и револьверов, одна бомба приходилась на пятьдесят человек. Бомбой нам служила жуткая штука... их изготовляли в первые дни войны анархисты... У нас говорили, что это "беспристрастные" бомбы, они убивали и тех, в кого их бросали, и того, кто их бросал... Полной топографической карты Испании не существовало вообще. Единственными подробными картами местности были старые военные карты, почти все оказавшиеся в руках фашистов. У нас не было ни дальномеров, ни перископов, ни полевых биноклей, если не считать нескольких личных... нечем было даже чистить оружие... Испанцы, казалось, никогда не слышали о протирке и пришли в изумление, когда я изготовил нужный инструмент» [1]. И такое положение сохранялось не летом-осенью 1936 г., а в декабре. Тогда и попал на фронт написавший эти воспоминания британский доброволец Дж. Оруэлл. В республиканское ополчение пришли в основном сугубо гражданские люди, имевшие представление о войне по дедовским рассказам о гражданских войнах в Испании ХIX века. В частности, в республиканском ополчении бытовало убеждение, что рыть перед боем окопы – есть признак трусости.
Не удивляет, что когда накопившие силы мятежники перешли в наступление в провинции Эстремадура, 13 тыс. республиканцев потерпели поражение от их группировки в 8 тыс. С успехом в Эстремадуре мятежники к сентябрю смогли территориально объединить свои силы и контролировали примерно 1/2 территории страны. Республиканские территории оказались разорванными. Верными правительству оставались провинции на берегу Бискайского залива (приморская полоса примерно 300 км. и 70-80 км. в глубину территории) и такие важные города, как Мадрид, Валенсия, Барселона, Толедо, Картахена, Малага. Главной целью правительства было удержание сравнительно близкого к фронту Мадрида. Поэтому свои скудные вооружения и опытные в военном отношении кадры правительство сосредоточило к северу от города, откуда наступали силы неприятеля, сформированные из поддержавших мятеж частей армии метрополии. Такой расчёт оказался верным – здесь наступление было остановлено. Огромное значение имела и Барселона и как промышленный центр, не уступающий Мадриду, и как крупный порт. Мятежники пытались наступать и здесь. Рабочие Барселоны переделали несколько грузовых автомобилей в импровизированные бронемашины и сформировали ополчение. В нём были не только испанцы. В Барселону в своё время эмигрировало много итальянских антифашистов. Ещё больше их приехало из соседней Франции. Лидером итальянцев-антифашистов стал глава запрещённой в Италии либеральной Республиканской партии М. Анджелони, профессиональный юрист, но при этом ещё и офицер в отставке итальянской армии, герой Первой мировой войны (ПМВ). В ударный отряд защитников Барселоны вошли 1200 итальянских эмигрантов и 800 чел. местного ополчения из профсоюза анархистов, поддержанных коммунистами-антисталинистами. В сражении при городе Уэска 28 августа 1936 г. победил отряд Анджелони. Потери республиканцев составили всего около 300 чел., в то время, как только убитыми их противники потеряли 660 чел. Анджелони в этом бою погиб, но Барселона надолго оказалась в безопасности от угрозы со стороны сухопутных сил фашистов.
В качестве главы правительства Х. Хираль занялся закупкой оружия и организацией надёжной системы власти. Правительство Хираля запретило антиреспубликанские организации, преобразовало Гражданскую гвардию (жандармерию) в Национальную республиканскую гвардию и установило контроль над предприятиями, оставленными их собственниками. Оно также учредило народные суды, стремясь предотвратить имевшие место расправы левых активистов-экстремистов над своими политическими противниками.
Закупить оружие правительство республиканцев попыталось в соседней Франции. Там на парламентских выборах в мае 1936 г. также победил свой Народный фронт, куда вошли и коммунисты. Большинство депутатов как от других партий Народного фронта, так и оппозиционных ему партий были сторонниками сложившегося в ПМВ франко-британо-итальянского союза (в годы ПМВ Италия состояла в Антанте). Лидеры британских консерваторов, на тот момент – правящей партии, крайне неодобрительно относились к испанским событиям со времени отречения испанского короля Альфонсо ХIII в 1931 г. и, тем более, к правительствам, поддерживаемым коммунистами. Под давлением как внутри самой правящей коалиции, так и британской дипломатии, правительство французского социалиста Л. Блюма 8 августа 1936 г. присоединилось к британской политике нейтралитета, заключавшейся в запрете продажи оружия в Испанию. По предложению этих стран 9 сентября 1936 г. был создан международный комитет по невмешательству. Официально к этой политике присоединились почти все европейские страны, включая СССР, Италию и Германию. Но Италия и Германия, сразу признали мятежников законным правительством Испании, и успели до этого момента поставить им довольно значительное количество военной техники. Также её поставки оставались возможными через страны не присоединившиеся к этому соглашению. Это усилило армию мятежников и в начале-середине осени 1936 г. её действия были более успешными.
Первой помощь правительству республиканцев начала оказывать Мексика, не примкнувшая к соглашению о невмешательстве. В 1936 г. в этой стране, пережившей с 1911 по 1927 гг. ряд революций и гражданских войн, как раз заканчивалась аграрная реформа, предусматривающая наделение землёй безземельного крестьянства. Примерно такую же собиралось провести испанское правительство Народного Фронта. Уже 10 августа мексиканский президент Карденас дал согласие на поставку испанским республиканцам 20 тысяч винтовок и 20 миллионов патронов мексиканского производства, а испанский пароход "Магальянес" отплыл с первой партией к родным берегам уже 23 августа 1936 г. 12 Августа 1936 г. в Мексике был образован Левый мексиканский легион, куда записались около 800 человек, бывших бойцов революционных армий. В ходе войны мексиканский лётчик Франциско Тарасона сбил 6 фашистских самолётов.
В то время Мексиканское правительство наряду с аграрной реформой выплачивало компенсации американским компаниям за отжатые в пользу страны нефтяные прииски. При этом мексиканцы мало беспокоилось, что подвергнутся нападению США или других акул международного империализма и военную промышленность не развивали. Танков в мексиканской армии вообще не было, как и собственного производства самолётов, а Испанской Республике была нужна современная техника.
Так как премьер испанских республиканцев Хираль дал распоряжение раздавать оружие сторонникам республики при предъявлении ими профсоюзного билета, получилось, что народные ополчения состояли из членов профсоюзов ВСТ – электората социалистов и коммунистов, а также анархистов (НКТ). Многие из последних вообще не признавали ни выборы, как таковые, ни правительство, сформированное депутатами Кортесов. В ряде случаев ополченцы действовали самовольно вплоть до прямого нарушения правительственных директив. Для подчинения ополчений Испанские Кортесы в начале сентября 1936 г. сформировали новое правительство, министры которого для ополченцев были "более свои". Его возглавил Ларго Кабальеро. Профсоюзный активист, участвовал в первой забастовке строительных рабочих в 1890 г. С 1894 г. член соцпартии (ИСРП), организатор всеобщей забастовки 1917 г., за что получил пожизненное, но через год был избран в испанский парламент, получил как депутат парламентскую неприкосновенность и был выпущен из тюрьмы.
СССР решил оказать поддержку новому правительству, куда вошли коммунисты и, даже вопреки своей идеологии, анархисты. Это решение было принято во второй половине сентября 1936 г. Примерно тогда же, 18 сентября 1936 г. Исполком Коминтерна принял решение упорядочить приток добровольцев, направлявшихся в помощь Испанской Республике. С этой целью в Париже был организован центр по формированию Интернациональных бригад. Обращались туда не только коммунисты, но и активисты других партий. 23 Октября 1936 г. СССР заявил, что ввиду систематических нарушений другими странами соглашения о невмешательстве, советское правительство не может считать себя связанным этим актом.
Советская техника, прибытие на фронт интербригад и постепенные качественные изменения в армии Республики – всё это привело к изменению положения на фронте в конце 1936 – начале 1937 г. В этот период мятежникам удалось захватить удалённый от Мадрида средиземноморский порт Малагу, но наступление на Мадрид окончилось для них неудачно. В сражении под Гвадалахарой в конце марта 1937 г. 20 тыс. республиканцам противостояли 35 тыс. итальянских фашистов-чернорубашечников (добровольцев под командованием офицеров итальянской армии) и 15 тыс. испанских мятежников. У республиканцев было 45 орудий против 270 у фашистов. Соотношение по самолётам было 70 против 62, а по бронетехнике 140 единиц против 60 в пользу правительства. Фашисты потерпели сокрушительное поражение.
23 Июня 1937 г., после того, как их обвинили в участии в гражданской войне в Испании, Германия и Италия вышли из Комитета по невмешательству и начали помогать франкистам в открытую.
За период с декабря 1936 по апрель 1939 г. из Италии в Испанию было направлено 78 500 человек, из которых 3 819 было убито и около 12 000 ранено. Вряд ли все эти итальянцы были ярыми чернорубашечниками. Пожилые люди нашей страны помнят существовавший в СССР термин "добровольно-принудительно". Похоже, что изобретён он был вовсе не в СССР. Уже сражение при Гвадалахаре показало снижение качества итальянского контингента мятежников в сравнении с 1936 г. Но итальянские поставки вооружений продолжали играть огромное значение. Всего за время войны итальянцами было поставлено 3 400 пулемётов, 1 400 миномётов, 1 800 орудий, 6 800 машин, более 150 танкеток (в основном в первые месяцы), 656 боевых самолётов и 700 авиационных моторов [8], 4 торпедных катера и 2 подводные лодки.
Германская помощь франкистам в ноябре 1936 г. была объединена в легион Кондор. Его численность единовременно составляла около 5,5 тысячи военнослужащих. Путём ротации боевого состава, Испанию в общей сложности прошли около 20 000 немецких военных специалистов. Сразу же были направлены и гражданские. «16 ноября в Кадисе высадились 5 тысяч немецких ремонтников, еще 7 тысяч прибыли спустя десять дней» [3]. Германия направила в Испанию около 700 орудий, 200 единиц бронетехники. В статьях сайта "Уголок неба" приводится боевой путь и количество направленных Германией в Испанию боевых самолётов. Это не менее 756 ед. Также франкисты получили около 200 ед. германской бронетехники.
Из Франции республиканцы успели получить «20 самолетов Potez 540; 5 Bloch 210; 10 Breguet XIX; 17 Dewoitine D.371; 2 Dewoitine D.500/510; 5 Amiot 143; 5 Potez 25 и 6 Loire 46» [6].
Правительство Республики приобрело в голландской фирме Фоккера лицензию, документацию и оснастку для производства истребителя Fokker D.XXI. Выдающийся голландский конструктор и предприниматель Э. Фоккер поставил своей фирме цель разработать максимально простой, но эффективный истребитель, доступный в производстве небольшим или бедным странам. Ведущим конструктором по этому направлению стал И. Шацкий. Этот дипломированный инженер родился в Германии, но имел очень уж интернациональное немецко-славянско-еврейское происхождение. Он работал в министерстве авиации Германии, но был изгнан оттуда после прихода к власти Гитлера. Шацки уехал в Голландию, где Фоккер и взял его в свою фирму. Первый полёт D.XXI совершил в марте 1936 г. С мотором "Меркьюри" VI-S (645 л.с.) его скорость немного превысила 420 км/ч., хотя для простоты производства и эксплуатации шасси были запроектированы не убираемыми, что уже не практиковалось при разработке новых истребителей ведущими промышленными странами. В остальном конструкция оказалась весьма продуманной. На D.XXI мог устанавливаться практически любой двигатель мощностью от 600 до 1100 л.с., а прочность крыла предусматривала установку не только крупнокалиберных пулемётов, но, при необходимости, и пушек калибром 20 мм. Первые испанские D.XXI с советскими моторами М-25 республиканцы начали испытывать летом 1938 г. Из-за нехватки моторов и нужного вооружения около 50 собранных планёров так и не стали боевыми самолётами. При наступлении франкистов в местности, где работал республиканский авиазавод, все они, а также документация, были республиканцами уничтожены.
В 1930-е Канада была доминионом (частью Британской империи с широким внутренним самоуправлением). Одна из канадских фирм приобрела лицензию на выпуск американских самолётов фирмы Грумман с целью их продажи небогатым странам. В канадском варианте они получили название G-23 и заинтересовали испанцев-республиканцев. По характеристикам G-23 были близки Ro.37 bis, поставляемым Италией мятежникам. Формально G-23 продали Турции. Весной 1938 г. первые 36 канадцев были выгружены во Франции и пересекли испанскую границу. Во Франции тогда существовал запрет на поставку в Испанию своих вооружений (политика невмешательства), но, если турки предпочитают получить свой заказ через Испанию, это их проблемы. Вскоре, однако, канадская авантюра открылась и британское правительство наложило запрет на поставку оставшихся 16 самолётов. Один был продан в Латинскую Америку, а остаток не без колебаний купило у фирмы правительство Канады. В Испании G-23 называли Дельфинами, а в Канаде Гоблинами. Тогда это были едва не единственные боевые самолёты на вооружении канадских ВВС.
СССР отправил в Испанию около 3 000 человек, формально добровольцев – военных специалистов. Всего СССР продал Испании не менее 794 арт. орудий; 340 миномётов; около 20 000 пулеметов и 497813 винтовки, а также значительное количество боеприпасов; 4 торпедных катера и 16 торпед к ним; 281 танк Т-26 и 50 – БТ-5; было направлено около 120 бронеавтомобилей, но, вероятно, из-за противодействия фашистов на море, до Республики дошло только 60; 648 боевых самолётов: 615 различных запасных моторов [8, 9, 10].
Немногочисленные самолёты французского производства, полученные республиканцами, за небольшим исключением уступали итальянским и немецким по всем боевым возможностям. К началу 1937 г. большинство из них было потеряно или переведено в разряд учебных. Советские двухмоторные бомбардировщики СБ брали меньше бомб, чем итальянские и германские трёхмоторники, но были быстрее и манёвреннее. Одномоторные советские Р-5ССС поставленные в конце 1936 г. и предназначенные для поражения мелких рассредоточенных целей, в целом не уступали аналогам противников, но широкое применение автоматических пушек калибром 20 мм и крупнокалиберных пулемётов (этого оружия было больше всего в итальянских поставках), заставило их лётчиков действовать с большей высоты, чем действовали итальянские и немецкие аналоги. При несовершенстве тогдашних прицелов, точность бомбометания бомбардировщиков советского производства снижалась. Советские истребители И-15 и И-16 тип 5 и 6 до лета 1938 г. превосходили по лётным характеристикам все зарубежные аналоги. Правда, следует отметить, что итальянские истребители Фиат CR.32 были вооружены крупнокалиберными пулемётами, тогда как все остальные на то время имели на вооружении только пулемёты ружейного калибра. Крупнокалиберные пулемёты позволяли вести огонь с больших дистанций и наносить более серьёзные повреждения. Асы-истребители франкистов и итальянцев, воевавшие на CR.32, по итогам войны оказались более результативными, чем их немецкие коллеги. И это даже после того, как немцы с лета 1938 г. получили более совершенные машины, вместо безнадёжно уступавшего CR.32 по всем лётным показателям и вооружению первоначального немецкого истребителя Не.51. Этими новыми были истребители фирмы Мессершмитта Bf 109С. За счёт более совершенного мотора, чем на предшествующей версии Bf 109В, направленной в Испанию в 1937 г., но не имевшей преимуществ перед советскими истребителями, Bf 109С превзошли новейшие на тот момент И-16/10, также направленные в Испанию. Многие авторы и, в частности, А.С. Яковлев [11] считают И-16/10 сильно уступавшим Bf 109, но не всё обстояло так безнадёжно. «8.07.[19]38 г. английская газета "Дейли Ньюс" вышла под крупным заголовком "Русский летчик Сергей Грицевец — человек изумительной храбрости, впервые за всю историю военной авиации уничтоживший в одном бою 7 самолетов!"» [12]. И-16/10 развивал максимальную скорость 448 км/ч., а модификация Bf 109С – 463 км/ч. Преимуществом моторов немецких самолётов в 1938 г. перед советскими была их способность медленнее терять мощность с набором высоты. Летом 1938 г. в Испанию попали 24 "контрабандных" американских высотных двигателя Райт-Циклон F-54. Все они были установлены на И-16/10 [13]. Для этого испанские инженеры немного переделали подмоторные рамы и обеспечили подогрев крыльевых пулемётов. Столь минимальные переделки объясняются тем, что моторы всех тогдашних советских истребителей – советский вариант моторов Райт-Циклон. Для их производства СССР не только приобрёл в США лицензию и оборудование, но и договорился об обмене вариантами их модернизации. В этом американцы, лучше обеспеченные инженерными кадрами, прогрессировали быстрее. В принципе ничего не мешало советскому правительству прикупить в США ещё F-54 и направлять в Испанию этот, на тот момент лучший вариант И-16. Но в 1938 г. в СССР на экспериментальных самолётах СЗ успешно проходил испытания свой вариант Циклона – М-62. Правда, на советские истребители этот мотор начал устанавливаться только в 1939 г.
Как модификации И-16 1938 г. оценивали сами испанцы? Испанский офицер, господин Тордесильяс, после Второй мировой в чине капитана служил в авиаремонтных мастерских в Севилье. В 1947 г. он получил от командования весьма творческое задание отремонтировать более десятка истребителей времён Гражданской войны, ставших трофеями франкистов после их победы. Тордесильяс был не только квалифицированным механиком, но и пилотом. Чтобы понять, что именно необходимо сделать для того, чтобы самолёты соответствовали времени, он лично совершил несколько полётов. Об этой своей работе Тордесильяс оставил воспоминания: «В наборе высоты на истребителе сильно грелся двигатель, топливо сгорало не полностью, из-за чего за машиной в полете тянулся шлейф черного дыма. Итак, я понял: первым делом требуется улучшить охлаждение двигателя… Зато после уборки шасси „Рата” летает словно ангел». Тордесильяс поменял маслорадиаторы на более мощные от итальянских бомбардировщиков SM.79, которые в Гражданскую поставляла франкистам Италия. После других небольших усовершенствований, Тордесильяс облетал головной экземпляр: «...я не уставал изумляться... температура масла в пределах нормы, двигатель работает как часы… Самолёт легко выполнил все фигуры высшего пилотажа. Группа получила 13 одноместных „Рат” и одну двухместную, после чего вновь обрела боеспособность... Группа самолетов „Рата” принимала участие в парадах в честь Дня победы в гражданской войне, юбилея военно-морских сил. К дальнейшей истории истребителя И-16 в испанских ВВС я уже не имел никакого отношения» [13].
Если под танком понимать бронированную боевую машину на гусеничном ходу с пушкой во вращающейся башне, то тогда такой техники ни в Италии, ни в Германии не было. Итальянские танкетки CV-3/35 (экипаж – 2 чел. бронирование – 6-14 мм; мощность мотора – 43 л.с.; вооружение – курсовые спаренные пулемёты калибром 8 мм). В 1936 году из Германии в Испанию был отправлен 41 танк версии Pz.IA [14]. Их максимальная толщина бронирования 13 мм; мощность мотора 60 л.с.; экипаж и вооружение аналогичны CV-3/35, но пулемёты во вращающейся башне. В 1937 г. началось поступление более совершенной модели танкетки Pz.IВ с мотором 100 л.с. По данным М.А. Барятинского [15] в Испании были опробованы небольшой партией (вероятно, около 20 шт.) танки Pz.II с пушкой калибром 20 мм, максимальным бронированием 13 мм и моторами мощностью 130-140 л.с. Для сравнения: у советского Т-26 бронирование 15 мм; мощность мотора 90 л.с.; экипаж 3 чел.; вооружение – пушка калибром 45 мм и пулемёт калибром 7,62 мм. [16]. В августе 1938 г. в Испанию прибыли также 50 советских танков БТ-5 (бронирование – 13 мм; мощность мотора – 365 л.с.; вооружение аналогично Т-26).
В большинстве статей, посвящённых роли Германии в испанской Гражданской войне, не упоминается принятие в 1937 г. на вооружение германской армии специального бронебойного патрона, пуля которого имела сердечник из карбида вольфрама. Изготовление таких патронов было весьма сложным делом и даже в Германии они производились в ограниченном количестве, но выделяемая из него для Испании доля была весьма щедрой. Командовавший авиацией Республики И. де Сиснерос в своих мемуарах [22] рассказывает о встрече с советским советником по бронетанковой технике Д.Г. Павловым. Павлов говорил, что при встречных сражениях бронетехники пули вражеских пулемётов пробивают броню советских танков. Для успешного противодействия противнику, по словам Павлова, советские танки необходимо было использовать из засад (то есть предпочитая в таких случаях оборонительные действия). В конце войны в составе легиона Кондор воевало около 60 трофейных Т-26. Так как бронебойные пули позволяли выводить из строя экипаж советского танка без значительного ущерба его конструкции, возможно, это немецкое изобретение сыграло здесь свою роль.
Сражение под Гвадалахарой показало важность количественного превосходства бронетехники и авиации. Во всех остальных больших сражениях за счёт интенсификации итало-германских поставок, франкисты имели численное преимущество в воздухе. Причину этого некоторые историки видят в тогдашних экономических возможностях СССР. Этот момент стоит рассмотреть подробнее.
Италия посылала в Испанию одномоторные ударные самолёты поля боя Ro.37 bis и Ва-65. Это были их новейшие (выпуск начат соответственно в 1936 и 1937 гг.) машины данного назначения. В Испанию направлен 91 самолёт, или, примерно, 16,8% от их выпуска в Италии за время Гражданской войны.
Германия направляла понемногу всех типов своих самолётов подобного назначения от He45C (выпуск начат в 1933 г.) до Ju-87В (выпуск начат в 1938 г.). Всего 171 самолёт, или около 6,1% своего общего выпуска машин этих типов.
СССР направил в 1936 г. 31 самолёт Р-5ССС (выпуск начат в 1935 г.) и 93 самолёта Р-Z (модернизированный вариант Р-5ССС) в 1937 г. В 1938 г. в СССР начался выпуск самолётов Р-10. В том году их выпустили 141 ед. «Р-10 мог выполнять весь комплекс фигур высшего пилотажа. Крутил мертвые петли и перевороты. Вираж делал за 18 секунд, то есть немного отставал от истребителей …Летным составом новый разведчик был встречен в целом положительно. После привычных Р-5 и P-Z самолет стал определенным шагом вперед. Закрытая кабина, убирающиеся шасси, приличная, до 400 км/ч скорость. При освоении самолет сложности не вызывал, на взлете и посадке – достаточно прост и устойчив» [16]. Ни один Р-10 в Испанию отправлен не был. Их выпуск в СССР продолжался до 1940 г. (выпущено 492 ед.). С потерями и списанием по износу эти самолёты прошли всю Вторую мировую войну. Последней боевой операцией Р-10 стало фотографирование японских территорий в Маньчжурии в 1945 г. с составлением 30 фотопланшетов японских объектов и гарнизонов, расположенных вблизи границы [19]. При этом генеральный конструктор И.Г. Неман в декабре 1938 г. был арестован и находился в заключении до июля 1941 г. (освобождён досрочно). С учётом выпуска Р-10 в 1938 г., поставки самолётов этого назначения составили около 8,2% их выпуска в СССР.
Италия поставила в Испанию все типы производившихся у неё многомоторных бомбардировщиков. Всего поставлено 213 ед., что составило около 14,3% от общего выпуска самолётов такого типа в стране. Также действовала Германия. Их поставки многомоторных бомбардировщиков (298 ед.) составили примерно 13,4% от общего выпуска за период Гражданской войны в Испании.
СССР поставил в Испанию 30 бомбардировщиков СБ в 1936 г.; и по 31 в 1937 и 1938 г. Это были новейшие на тот момент советские бомбардировщики (выпуск начат в 1936 г.). До 1939 г. в СССР их произвели 2621 ед. Таким образом поставки в Испанию составили 3,5% от их производства. В СССР в те годы производились четырёхмоторные ТБ-3 и двухмоторные ДБ-3. Но это были большие самолёты, доставка которых морем была проблематична.
Несмотря на совершенствование зенитных систем, более эффективным средством противодействия вражеским бомбардировщикам тогда оставались самолёты-истребители. За всю войну Италия поставила 376 бипланов CR.32 (выпуск начат в 1935 г.) и в январе 1939 г. 12 (все) новейшие на тот момент монопланы G.50. Это составило около 31,6% производства итальянских истребителей в годы испанской Гражданской. Нацистская Германия, как и в случае с бомбардировщиками, тоже испытывала в Испании всё, что имела: от первых своих серийных истребителей-бипланов Не.51 (выпуск начат в 1935 г., поставлено 131 ед.), до новейших Bf 109Е. Правда, эта модификация Bf 109 прибыла в Испанию так поздно, что ни один этот истребитель не успел совершить боевых вылетов. Без Bf 109Е в Испанию прибыло 285 немецких истребителей, что составило около 13% от их производства до 1939 г.
СССР направил в Испанию до декабря 1936 г. 70 бипланов И-15 (годы производства в СССР 1934-36, произведено 384 ед.) и 31 И-16 тип 5. С декабря 1936 г. до августа 1937 г. – 61 И-15 и 124 И-16 тип 5 и 6. В 1938 г. до 11 августа пришли ещё 121 И-16 тип 10 с более совершенным мотором и тип 12 (с мотором, как у типов 5 и 6, но пушечно-пулемётным вооружением). В конце 1938 г. пришла партия около 20 ед. усовершенствованных И-15 (И-15 бис с моторами, как у И-16/10 и возможностью подвески бомб). Наряду с поставлявшимися в Испанию, в СССР также производились истребители ИП-1 с пушечным вооружением (выпуск начат в 1936 г., произведено 90 ед.) и ДИ-6 (выпуск начат в 1936 г., произведено 222 ед.) с увеличенным запасом топлива и стрелком в экипаже. И-16 разных типов с 1934 г. по 1938 г. включительно было выпушено 5718 ед. Таким образом советские поставки в Испанию современных на тот момент истребителей составили около 7,5% от их производства в СССР. Следует добавить, что ещё 237 И-15 было собрано в Испании из советских комплектующих.
Большую помощь франкистам оказали поставляемые им поплавковые гидросамолёты и летающие лодки. Италия направила 4 трёхмоторных CANT Z.506 и около 100 одномоторных CANT Z.501. Это составило около 44% от производимых в Италии морских боевых самолётов. Германия направила 27 двухмоторных Не.59; 8 одномоторных Не.60 и 6 Ar.95. Всего суммарно до 1939 г. таких машин в Германии было произведено 533 ед. Таким образом поставки в Испанию составили примерно 7,1% от общего производства. Подробнее про операции морской авиации франкистов можно прочитать в статьях про эти самолёты на сайте "Уголок неба". В СССР с 1934 г. производились летающие лодки МБР-2. До 1938 г. произвели 771 ед. В 1937 г. на МБР-2 начали устанавливать вместо моторов М-17 более совершенные АМ-34. С ними по своим боевым возможностям МБР-2 мало уступали немецким и итальянским аналогам. В 1938 г. построено ещё 364 МБР-2, но в Испанию не было направлено ни одного.
Направленные в Испанию советские танки Т-26 в однобашенном пушечном варианте производились в СССР с 1934 г. До 1939 г. их произвели 4826 ед. Испанские 281 Т-26 составляют таким образом 5,8% от всех произведенных за это время Т-26. В августе 1938 г. в Испанию прибыли и 50 советских танков БТ-5. Эти танки выпускались в 1933-35 гг. выпущено 1887 ед. То есть в Испанию направлено примерно 2,65% общего выпуска БТ-5. На смену БТ-5 в СССР пришёл в 1935 г. БТ-7 с мотором 400 л.с. Вооружение по сравнению с БТ-5 не изменилось. Первоначально его максимальное бронирование было 15 мм. В 1937 г. на очередной модификации БТ-7 бронирование было увеличено до 22 мм. Сначала в строевых частях БТ-7 называли вредительскими – коробка передач не выдерживала требований, предъявляемых потяжелевшей машиной. В 1938 г. проблема была решена, что не избавило генерального конструктора БТ-5 и БТ-7 А.О. Фирсова от расстрела. Несколько раньше был арестован и расстрелян генеральный конструктор первых советских САУ на шасси танка Т-26 П.Н. Сячинтов. Ни доведенные до удовлетворительной надёжности БТ-7 (в 1938 г произведено 1098 ед.), ни первые серийные САУ (СУ-5 произведены в 1936-38 гг. в количестве 33 ед. вооружение 122 мм гаубица) в Испанию не попали. Не попали в Испанию и танки Т-28 (бронирование – 30 мм; мощность мотора – 400 л.с.; вооружение – пушка калибром 76,2 мм и 2 пулемёта в автономных башенках). Только с 1936 г. (когда их производство было надёжно освоено) по 1938 г. включительно, в СССР выпустили 236 Т-28. Для сравнения: Италия отправила в Испанию 159 поставленных в Испанию танкеток CV. Это около 8% всей итальянской бронетехники (около 2000 ед.). То, что мы привыкли понимать под танком, Италия начала производить только в 1939 г. Пулемётные танкетки с вращающейся башней Pz.Kpfw.I Германия начала серийно производить с 1934 г. До 1939 г. их произвели 1493 ед. Итого Германия направила в Испанию примерно 8% их выпуска. Пушечных танков (если орудие калибром 20 мм считать пушкой) Pz.Kpfw.II до 1939 г. в Германии произвели около 9 десятков и примерно полтора из них (около 17% от производства) направили в Испанию.
Общее количество советских поставок по времени выглядит следующим образом: за 4-5 месяцев 1936 г. СССР доставил в Испанию грузов на 37,9; в 1937 г – на 118,7; в 1938 – на 44,3; а за 2 месяца 1939 г. только на 1,5 млн тогдашних $ [20]. Причиной сокращения советских поставок в 1938 г. отечественные историки обычно называют морскую блокаду Испании, устроенную под видом "невмешательства" как франкистами и их союзниками, так и правительствами Франции и Британии. Правительства двух последних стран запрещали поставки своих вооружений в Испанию, но не препятствовали коммерческим рейсам судов своих частных компаний с иностранными или формально иностранными грузами. Этим также занимались суда Дании, Эстонии, Греции и, конечно же, самой Испании. Наиболее жёсткую блокаду Испанской Республики франкистам помогли устроить итальянцы с их большим флотом в Средиземном море. Как уже отмечалось, весомую роль играли итальянская и немецкая морская авиация. Гидросамолёты и летающие лодки могли удаляться далеко от берега и не только наводить на торговые суда боевые корабли и авиацию франкистов, но часто, если позволяла погода, приводняться и оказывать помощь экипажам подбитых и приводнившихся самолётов. «Только с июля 1936 г. по 1937 г. в испанских водах и примыкающих к ним районах было потоплено 125 судов, в том числе 48 английских, 9 французских... На этом фоне потери советских судов выглядят ничтожными: потоплено три судна и столько же захвачено националистами, причем все они следовали без военных грузов и под советским флагом» [21]. Всего в Испанию с военными грузами пришло 66 советских судов. Кроме них были ещё испанские и зафрактованные испанцами. Пик советских перевозок приходится на период с сентября 1936 по май 1937 гг. Из них 24 - из черноморских портов в Картахену, 2 - из Ленинграда в северные порты Испании, 3 - из "третьих стран" [9]. «...по инициативе Англии и Франции в сентябре 1937 г. в Нионе (Швейцария) была созвана конференция европейских стран, которая поручила английскому и французскому флотам обеспечить безопасность судоходства вплоть до уничтожения пиратов» [21]. То есть самыми опасными были рейсы в средиземноморские порты Испании до октября 1937 г. С июня и до конца 1937 г. в Испанию прошло ещё 22 советских транспорта, а за весь 1938 г. (когда французские и британские боевые корабли имели приказ топить все подводные лодки без опознавательных знаков) только 13 транспортов и 1 в 1939 г.[9].
После поражения под Гвадалахарой франкисты пытались наступать на изолированный северный анклав республиканцев на берегу Бискайского залива (Астурия, Кантабрия и Страна Басков). Республиканцам советская помощь шла в основном через средиземноморские порты Испании. Поэтому они пытались отбить противника от окружённого с трёх сторон Мадрида и тем ослабить наступление франкистов на севере. В районе Мадрида и на юге республиканцы до лета достигли некоторых успехов. Франкисты кое-где отступили, но подкрепления с севера к Мадриду и на юг не перебросили. По мере снабжения итальянской и немецкой техникой их наступление на севере всё усиливалось. В частности, при наступлении франкистов на Страну Басков их армии в 50 тыс. чел., с 200 орудиями, 150 самолётами и 50 танкетками, баски могли противопоставить 30 тыс. бойцов, 60 мелкокалиберных пушек, 25 самолётов и 12 танков. Так ли опасен был в 1937 г. путь в порты Бискайского залива, если считалось, что там франкистский флот имеет преимущество перед республиканским? «20 апреля небольшое британское торговое судно "Seven Seas Spray", решив проигнорировать все предостережения Королевского ВМФ... пришло на рейд Бильбао. Там оно не встретило ни судов националистов, ни мин – только восторженный прием заждавшегося населения Бильбао. ...В Испанию немедленно отплыли другие суда, ждавшие у берегов французской Страны Басков. Одно из них задержал в 10 милях от Бильбао крейсер "Almirante Cervera". "Купец" запросил по радио помощи, и на этот раз [британскому] линкору-крейсеру "Hood" пришлось проявить к националистам строгость» [2]. Но это были корабли, доставлявшие в основном гуманитарную помощь. Самым мощным кораблём франкистов в Бискайском заливе был линкор "Эспанья". Но 1 мая 1937 г. во время преследования британского торгового корабля "Нистли" он нарвался на франкистскую же мину и затонул, что сильно ослабило флот мятежников. Есть и версия, что "Эспанья" был торпедирован британской подводной лодкой, страховавшей британского "купца". Было ли время оказать более существенную поддержку северному анклаву? Порт Бильбао держался до 20 июня 1937 г., порт Сантадер (на тот момент крупнейший порт Испании) - до конца августа 1937 г. Порт Хихон мятежники взяли только 21 ноября 1937 г. Как тут не вспомнить про не поставленные в Испанию МБР-2, которым, при наличии портов, были не нужны аэродромы?
В 1937 г. начались поставки советской военной техники в атакованный Японией Китай. Их объёмы были сопоставимы с испанскими. Но в 1936-37 гг. поставки своей техники в Китай делали и Италия с Германией, притом обеим воюющим сторонам.
Прибывшие в Испанию советские военные специалисты требовали от испанского правительства передачи советских вооружений в первую очередь ополчению КПИ и интербригадам, гарантируя наиболее высокую дисциплину этих частей. Их действия на фронте в 1937 г. и были самыми успешными. Испанский рабочий-коммунист Э. Листер в 1932 г. выехал в СССР, где учился и в 1935 г. успешно закончил военную академию. Он возглавил первый коммунистический полк, со временем развёрнутый в бригаду, а затем и в дивизию. Первой из интербригад командовал присланный из СССР М. Штерн. А в войсках северного анклава, особенно у басков, было мало как анархистов, так и коммунистов. В основном, особенно в Басконии, там сражались сторонники широкого самоуправления испанских регионов. (Франкисты объявили одной из своих целей унитарную Испанию).
Наряду с организацией армии с опорой в первую очередь на испанских коммунистов, советские советники требовали от правительства республиканцев и организации структур государственной безопасности по тому же партийному принципу.
Ещё в самом начале войны кое-кто из ополченцев быстро сообразил, что ловить "контриков" в тылу и более почётно (с перспективой карьерного роста) и более сыто и безопасно, чем противодействовать им на фронте. Таких "защитников революции" было особенно много среди анархистов тогда удалённой от фронта столицы Каталонии Барселоны. Нашлись подобные и среди социалистов с коммунистами. Именно на них сделали ставку прибывшие в Испанию советские специалисты государственной безопасности при формировании внутренних силовых структур, ставших следующими в очереди на получение хорошего оружия. «Я думаю, что из двадцати таких офицеров, может быть один понюхал пороху, но все они носили на поясе автоматические пистолеты; мы, на фронте, не могли достать их ни за какие деньги» [1]. «Праздные молодые люди, – писал [президент Испанской Республики] Асанья в дневнике, – вместо того чтобы воевать в окопах, позёрствуют с боевым оружием на улицах, таская свои винтовки на плечах» [2]. У него же отмечается, что в этом отношении: «Единственным полноценным исключением была Баскония». Подобного рода военизированные формирования, как анархистские, так и созданные советскими военными советниками, отличались скорой расправой с подозреваемыми, часто нарушая правительственные распоряжения. Первые руководствовались при этом "революционным чутьём", а вторые – советскими рекомендациями.
Большой вред нормальному функционированию государственного аппарата Каталонии приносили действия анархистских профсоюзов, захвативших объекты инфраструктуры. Так 2 мая 1937 г. министр военно-морского флота и военно-воздушных сил И. Прието позвонил в Женералитет – региональное правительство Каталонии. Телефонистка из контролируемой анархистами барселонской телефонной станции заявила ему, что в Барселоне нет правительства, а власть осуществляет только анархистский Комитет обороны. В тот же день президент М. Асанья позвонил Компанису, президенту Женералитата. Во время разговора он был прерван оператором, который сказал, что линии следует использовать для более важных целей, чем просто беседа президентов. Естественно, такое положение не должно было сохраняться. Полицейские под командованием министра общественного порядка правительства Каталонии Э. Саласа направились к центральной станции Telef;nica с намерением взять здание под контроль. Ополченцы-анархисты, охранявшие телефонную станцию открыли по ним огонь. Анархисты вскоре сдались, но только после того, как открыли стрельбу через окна, чтобы расстрелять боеприпасы. Это стало сигналом местным анархистским лидерам для призыва к восстанию. Улицы Барселоны покрылись баррикадами. Руководители анархистского профсоюза НКТ, находившиеся в Валенсии, где тогда работало и правительство Республики, призвали восставших к прекращению огня. На решении проблемы путём переговоров настаивали и правительство в Валенсии и Каталонский Женералитет. Барселонские анархистские руководители пошли на это не сразу, спровоцировав выступления ещё в нескольких каталонских городах. Две дивизии ополченцев оставили фронт, направились на помощь повстанцам, но были остановлены правительственными войсками, к счастью, без боёв. Повстанцы в Каталонии согласились сложить оружие 7 мая.
Как каталонские события были представлены в СССР тех лет даёт представление написанная вскоре после испанской Гражданской и опубликованная в РФ уже в наш век заметным тиражом книга вице-адмирала А.В. Шталя: «Каталонский путч в мае 1937 г. был подготовлен испанскими троцкистами по непосредственным указаниям мятежников» [22]. В советское время в нашей стране работы его оппонентов не публиковались. Так что это за испанские троцкисты?
В 1923 г., с запретом деятельности левых эсеров и меньшевиков, политическая система в СССР стала полностью однопартийной. В дальнейшем партийная верхушка ввела практику исключения из ВКП(б) всех не согласных с её большинством по каким-либо вопросам. Так в борьбе за партийное лидерство из неё оказались исключены (в более мягком случае следовало понижены в партийной иерархии с фактическим запретом доводить в СССР свои взгляды до широкой общественности), многие известные большевистские деятели времён Октябрьской революции и Гражданской войны. Но за пределами СССР эти люди были хорошо известны коммунистам разных стран. Их труды изучались и имели своих сторонников. В Испании образовались малозначительные партии сторонников Троцкого и Бухарина. Для усиления своей роли они и объединились в Рабочую партию марксистского объединения (Partido Obrero de Unificaci;n Marxista (POUM), или в русской транскрипции ПОУМ. На каких принципах произошло объединение? «P.O.U.M. еретиков не преследовали, может быть относились к ним даже слишком терпимо; если вспомнить наши обстоятельства, никого, за исключением явных профашистов, не преследовали за политические взгляды. За время своего пребывания в ополчении я многократно и резко критиковал "линию" P.O.U.M., но никогда не напоролся из-за этого на неприятности» [1]. Другим принципом был тезис о высокой роли профсоюзов в управлении социалистическим государством. Это было близко испанским анархистам. Вступление ПОУМ в Народный фронт вызвало резкое неприятие находившего в Мексике Троцкого, объявившего, что ПОУМ с его настоящими сторонниками ничего общего не имеет. Довольно прочные международные дружеские контакты у ПОУМ установились с Независимой лейбористской партией Британии, более радикальной, чем обычные лейбористы, но не входившей ни в Коминтерн, ни в основанный Троцким IV Интернационал. В Британии независимые лейбористы были довольно известной партией. На парламентских выборах 1935 г. им удалось провести в британский парламент пятерых депутатов. Для сравнения: британские коммунисты провели тогда только одного депутата. С началом в Испании Гражданской войны, многие сочувствующие Республике британцы (в частности, Дж. Оруэлл, впоследствии ставший знаменитым писателем) приехали в Испанию не через организованные коммунистами пункты интербригад, а пользуясь межпартийными контактами независимых лейбористов и ПОУМ. Лидеры ПОУМ внимательно следили за преследованием партийной оппозиции в СССР и давали ему в своей партийной печати крайне негативную оценку. Отношения испанских коммунистов (КПИ) и ПОУМ были крайне враждебными. Несмотря на разрыв ПОУМ с троцкистским Интернационалом, в КПИ упорно продолжали именовать их троцкистами. Летом 1936 г. ПОУМ сразу решительно выступила против генеральского мятежа. Хотя у этой, сравнительно новой, партии было меньше сторонников, чем у анархистов и социалистов с коммунистами, их хватило на формирование ополчения, активно участвовавшего в 1936 г. в подавлении генеральского мятежа в Барселоне, а весной 1937 г. преобразованного в 29-ю дивизию республиканской армии. Центральные органы ПОУМ располагались недалеко от фронта в провинциальном каталонском городе Лериде, а представительства имелись в нескольких крупных городах, контролируемых республиканцами. Усиление влияния КПИ в силовых структурах Республики, особенно в структурах государственной безопасности, очень беспокоило руководство ПОУМ. Они не без оснований опасались, что дела в Испанской Республике со временем могут пойти по советскому образцу. Когда в мае 1937 г. в Барселоне начался конфликт между руководством Каталонии и анархистами, руководство ПОУМ призвало народ поддержать последних. У активистов ПОУМ, оказавшихся в тот момент в Барселоне и лучше знакомых с местными обстоятельствами, такого жгучего желания помогать местным анархистам не возникло. В Барселоне находилось местное представительство ПОУМ. Там находили приют и их прибывшие с фронта в отпуск ополченцы. В эти дни приехал с фронта в отпуск и Дж. Оруэлл. «Как и все, кто находился в то время в Барселоне, я видел лишь то, что происходило в непосредственной близости от меня, но виденного и слышанного мною вполне достаточно для того, чтобы опровергнуть многие из распространявшихся лживых измышлений» [1]. Из его рассказа следует, что бойцы-отпускники ПОУМ обратили внимание на напряжённые в последние дни отношения анархистов и объединённой каталонской коммуно-социалистической партии. Но когда на улицах началась стрельба, точной информации о происходящем никто не имел. «...все считали, что жандармы выступили против C.N.T. и рабочего класса в целом. Бросалось в глаза, что в этот момент никто не винил правительство» [1]. Поэтому наиболее безопасным сочли оборону здания представительства ПОУМ. При приближении к зданию вооружённых гражданских гвардейцев возникла перестрелка, но одному из офицеров-ополченцев ПОУМ по фамилии Копп удалось быстро её погасить: «Копп глянул вокруг, шагнул вперед и одним движением руки остановил рыжего немца-"ударника", вытаскивающего зубами чеку гранаты. Копп крикнул, чтобы все отошли от дверей и на нескольких языках разъяснил, что мы должны избегать кровопролития. Потом он вышел на мостовую, снял – на глазах гвардейцев с пояса пистолет и положил его на землю. Два офицера испанского ополчения сделали то же самое, после чего все трое медленно пошли к двери кафе, где прятались гвардейцы» [1]. В последующие дни «Копп завел с гвардейцами приятельские отношения и навестил их несколько раз в кафе "Мокка". Гвардейцы, разумеется, прибрали к рукам все запасы спиртного в кафе и подарили Коппу пятнадцать бутылок пива. Взамен Копп дал им одну из наших винтовок, — взамен винтовки, которую они где-то умудрились потерять днем раньше» [1]. Хотя, конечно, обстановка была весьма неспокойной: «Однажды мне показалось, что заварухи не миновать. Один из гражданских гвардейцев, сидевший напротив меня на крыше, вдруг привстал на колено и стал стрелять. Я в это время находился в башенке. Прицелившись в гвардейца, я закричал:
– Эй! Не стреляй в нас!
– Что?
– Не стреляй, а то и мы начнем!
– Нет, нет! Я не в вас стреляю! Глянь вниз!
Он показал винтовкой на боковую улочку, огибавшую один из наших домов. И действительно, какой-то парень в голубом комбинезоне, с винтовкой в руках, юркнул за угол. Видимо, он только что выстрелил в гвардейца.
– Я в него стрелял. Он выстрелил первый. (Видимо так оно и было). Мы не хотим в вас стрелять. Мы такие же рабочие, как и вы.
Он поднял кулак в антифашистском салюте, я ответил ему тем же и крикнул:
– Пива у вас не осталось?
– Нет, все выпили.
В тот же день в меня без всякой видимой причины пальнул юнец из дома, где сидели комсомольцы» [1]. Это как-то не похоже на написанное в книге советского вице-адмирала А.В. Шталя: «Каталонский путч был одной из крупных попыток мятежников взорвать республиканский тыл изнутри, открыть фронт генералу Франко и обеспечить задуманный интервентами десант ...Уже через несколько часов после начала путча стало явным, что большая часть анархистских рабочих не пошла на троцкистскую провокацию» [22]. Правда, в отличие от Оруэлла, Шталя в те дни не было в Барселоне и вообще на Пиренейском полуострове. Если же верить Оруэллу: «В двух зданиях собралось около трехсот человек. В основном, это были бедняки, жители боковых улиц набережной реки. Среди них было немало женщин, некоторые – с грудными детьми, и кучка мальчишек-оборванцев. Думаю, что многие из них не имели представления о происходящем и прибежали в здание P.O.U.M., ища защиты. Были здесь и ополченцы-отпускники, а также несколько иностранцев. По моей оценке, на нас всех приходилось в общей сложности не более шестидесяти винтовок» [1]. Для открытия фронта и контингент не тот и оружия маловато. Но: «...я смутно предвидел, что по окончании боев всю вину свалят на P.O.U.M., поскольку это было самая слабая партия и подходила больше других для роли козла отпущения... Я понял, хотя из-за своей политической неграмотности – менее ясно, чем следовало бы, что как только правительство почувствует себя более уверенно, начнутся репрессии. Но в тот момент это меня совсем не занимало. Я чувствовал только глубокое облегчение, – пальба утихла, можно было пойти купить чего-нибудь поесть, а потом немного отдохнуть и прийти в себя перед отъездом на фронт» [1].
Всё получилось, как и опасался Оруэлл: лидеры КПИ и советские дипломаты в Испании начали озвучивать версию, которая излагается у Шталя и требовать запрета ПОУМ. Премьер министр Испании Л. Кабальеро отказывался это делать, требуя более веских аргументов связи руководства ПОУМ с франкистами. СССР пригрозил прекращением военной помощи и 17 мая 1937 г. Л. Кабальеро подал в отставку. Правительство возглавил умеренный социалист Х. Негрин.
14 Июня генеральный директор испанской службы безопасности полковник А. Гутьеррес получил указание главы НКВД в Испании А. Орлова арестовать всех лидеров ПОУМ. 16 Июня республиканские власти закрыли штаб-квартиру ПОУМ, а руководство партии было арестовано полицией. Согласно воспоминаниям ответственного функционера ПОУМ Х. Горкина (настоящее имя Х. Гомес, а Горкин – это псевдоним в честь Горького), республиканскую полицию сопровождали два иностранца, которых Горкин подозревал в том, что они являются агентами советских спецслужб. 16 Июня на фронте был арестован Х. Ровира – командир 29-й дивизии, сформированной на основе ополчения ПОУМ и сам активист этой партии. Эта дивизия была одной из двух дивизий, ушедших было с фронта на помощь анархистам в Барселоне. Поскольку на фронте у Ровиры в то время была безупречная репутация, в соседних 24-й и 28-й дивизиях по поводу его ареста вспыхнули протесты и Ровира был освобождён. Любопытно, что второй такой дивизией (28-й), сформированной на основе ополченцев-анархистов, командовал анархист Г. Ховер, для которого эти действия обошлись без последствий. Более того, впоследствии Ховер был повышен до командира корпуса. В июле 1937 г. 28-я и 29-я дивизии участвовали в наступлении республиканцев на город Уэску. Наступать пришлось по открытой местности при слабой артиллерийской и технической поддержке. Республиканцы понесли большие потери, но город не взяли. После этого 29-я дивизия была расформирована. Ровира продолжал сражаться за республиканцев в других частях, пока снова не был арестован в 1938 г. Ему вновь предъявили обвинения по майским событиям 1937 г. Он и Х. Горкин содержались в барселонской тюрьме, пока им не организовали побег бывшие члены ПОУМ в январе 1939 г., накануне взятия Барселоны франкистами. Лидер ПОУМ А. Нин был отделён от товарищей по партии. На допросах он опровергал выдвинутые против ПОУМ обвинения в связях с франкистами. Нин был похищен из тюрьмы агентами НКВД под руководством А. Орлова (операция "Николай") и убит. Действовавшие в Испании советские сотрудники НКВД и премьер Негрин утверждали, что Нин был похищен агентами Гестапо и находится у франкистов. Эту версию трудно назвать удачной. Окажись Нин у франкистов и, в случае сотрудничества с ними, он, несомненно, был бы показан всем возможным корреспондентам франкистских и иностранных СМИ. Ещё меньше доверия у значительной части испанцев, особенно на фронте, где воевали части на основе ополчения ПОУМ, вызывали правительственные утверждения о том, что вся ПОУМ есть созданная франкистами шпионско-диверсионная сеть. «Обвинения против P.O.U.M. сводились, таким образом, к следующему: несколько десятков тысяч человек, почти исключительно рабочих, не считая многочисленных сочувствующих иностранцев, главным образом — беженцев из фашистских стран, а также тысячи бойцов ополчения представляли собой огромную шпионскую организацию, оплачиваемую фашистами. Это противоречило здравому смыслу, а история P.O.U.M. с очевидностью опровергала подобные измышления. Все руководители P.O.U.M. имеют революционное прошлое ...Каково было видеть пятнадцатилетнего испанского парнишку, выносимого на носилках из окопа, смотреть на его безжизненное белое лицо и думать о прилизанных ловкачах в Лондоне и Париже, строчащих памфлеты, в которых доказывается, что этот паренек — переодетый фашист?» [1]. В своих мемуарах И. де Сиснерос отметил: «После Второй мировой войны был обнаружен и опубликован доклад германского посла в "национальной" зоне, в котором он, ссылаясь на самого Франко, сообщал Гитлеру, что беспорядки и перестрелку на улицах Барселоны начали франкистские агенты [17]. Правда, нигде в этом докладе не сказано, что агенты состояли или были связаны с ПОУМ. Иначе, Сиснерос обязательно упомянул бы это.
Особенно негативно репрессии против ПОУМ, а также наступление на Уэску, где командование республиканской армии допустило крайнее небрежение к жизням атаковавших её бойцов, оказалось в организованных коммунистами интербригадах, ранее проявлявших высокие дисциплину и героизм. Интербригады состояли примерно из 80 - 90% испанцев и из 10 - 20% добравшихся в Испанию через организованный в Париже пункт Коминтерна иностранцев. Не все эти иностранцы были коммунистами, из компартий, входивших в Коминтерн. В частности, в одной из интербригад сражался племянник У. Черчилля, а в другой бывший белый генерал Есимонтовский. Многие ортодоксальные коммунисты приехали из стран, где у власти были диктаторские режимы. Рисковать жизнью в борьбе против диктатуры в Испании они были готовы, но многие вряд ли были готовы к такому риску ради победы одной диктатуры (пускай она и называла себя "пролетарской") над другой. Если дисциплину испанских бойцов поддерживал страх перед расправой над родными и близкими со стороны франкистов, то иностранцы теоретически могли вернуться к спокойной жизни в родных странах. Даже в большинстве тогдашних диктаторских режимов их границы были не на столь прочном замке, как в СССР и органы безопасности этих стран не столь дотошно интересовались местопребыванием их граждан за границами. Многие интернационалисты начали поднимать вопрос об окончании срока их пребывания в Испании. Проведя более полугода на фронте, они считали свой моральный долг перед Испанской Республикой выполненным. Приехали они добровольно, почему же не могут теперь добровольно уехать? Политическим комиссаром интербригад был секретарь Коминтерна А. Марти. Такие настроения он пытался подавить репрессиями. Для ведущих подобные разговоры был организован концлагерь. В докладе (от 26 июля 1938 г.) заместителя начальника Разведывательного Управления РККА, старшего майора государственной безопасности Гендина наркому обороны СССР Ворошилову говорится: «Через этот лагерь с 1 августа по октябрь прошло 4 тысячи человек. С помощью интенсивной политической и военной работы мы смогли вернуть до 80 % на фронт в качестве хороших антифашистских бойцов» [23]. По некоторым данным было казнено около 500 человек. Это не пошло на пользу делу. Подсчитано, что из числа иностранцев в, примерно, 31 тыс. чел. в боях погибло около 5 тыс., а дезертировало около 5,5 тыс. Вывод большинства иностранных добровольцев произошёл в октябре-декабре 1938 г. Он был связан с требованиями международного Комитета по невмешательству. Параллельно выводились военнослужащие Италии, Германии, Португалии и СССР. Полностью до конца войны этот процесс не завершили обе стороны.
Как уже отмечалось, несмотря на то, что правительство Негрина выполнило советские рекомендации по отношению к ПОУМ, а также практически не препятствовало арестам, проводимым спецслужбами Республики не только в интербригадах, но и в других частях республиканской армии, со второй половины 1937 г. доставка в Испанию советских военных грузов уменьшилась. Негрин, со своей стороны, был вправе рассчитывать на продолжение военной помощи. В мае 1936 г., незадолго до начала Гражданской войны, считалось, что Испания обладает четвёртым по величине золотым запасом в мире. Ещё осенью 1936 г., до успехов республиканцев под Мадридом и Гвадалахарой, Негрин, бывший министром финансов в правительстве Кабальеро, уговорил последнего отправить в СССР большую часть золотого запаса Испании. Руководитель НКВД в Испании А. Орлов 20 октября 1936 г. получил шифрованную телеграмму от Сталина с приказом организовать и согласовать с Негрином перевозку золота в СССР. Оно было отправлено из Картахены на четырёх судах 25 октября 1936 г. Когда ценный груз прибыл в Одессу, приступили к его пересчёту. Золото транспортировалось в ящиках по 75 кг. По данным А. Орлова в Картахене было погружено 7900 ящиков, а по данным управляющего директора испанского Казначейства Ф. Аспе – 7800 ящиков. В Одессе, согласно документам, было принято 7800 ящиков. Их содержимое весило 509 287,183 кг в золотых монетах, многие из которых были отлиты ещё в прошлые века, и их нумизматическая цена была выше, чем вес в золотом эквиваленте. Ещё 792,346 кг было в золотых слитках. В пересчёте на тогдашний курс доллара США (обеспеченный в те годы стабильным золотым эквивалентом), золота было передано на, примерно, 518 млн. $.
В декабре 1938 г. Негрин дал Сиснеросу особо важное поручение по закупке вооружений: «Я должен был отправиться в Москву в тот же самый день. Негрин вручил мне три письма, написанные им собственноручно для М.И. Калинина, И.В. Сталина и К.Е. Ворошилова. В этих письмах он представлял меня, как человека, пользующегося полным доверием правительства Испанской республики, наделенного всеми полномочиями для принятия от его имени любого решения... Стоимость необходимого нам вооружения, если мне не изменяет память, была определена в 103 миллиона долларов» [17]. В Москве Сиснерос и его жена встретили самый радушный приём. На следующий после приезда день их привезли на ужин, устроенный им высшим советским партийным и государственным руководством в Кремль. Правда, на этом ужине, когда был поднят вопрос о делах, «...Ворошилов ... спросил меня: "...а как это будет оплачено?"...Мне пришлось сознаться, что я не получил никаких инструкций относительно финансовой стороны вопроса... Договорились так: Советское правительство предоставляет заем Испанской республике на всю сумму стоимости вооружения (более ста миллионов долларов). Единственной гарантией этого займа являлась моя подпись» [17]. В годы Гражданской войны Сиснерос возглавлял авиацию республиканцев, а не занимался экономическими вопросами. Вряд ли он знал точное количество и цену отправленного в СССР испанского золота, а также объём отправляемой из СССР помощи. Сейчас в интернете можно найти данные по стоимости в то время почти всех типов отправленных в Испанию советских танков, бронемашин, самолётов. Известен и курс рубля по отношению к американскому доллару. Таким образом можно посчитать стоимость наиболее сложной советской техники и сопоставить со стоимостью испанского золота. С учётом последней партии истребителей И-15бис, отправленной, похоже, уже в счёт кредита Сиснеросу (около 20 машин), вся сложная советская техника потянула на, примерно, 27 млн $ против 518 млн. $ переданного золотого запаса. Понятно, что одной сложной военной техникой советская помощь не исчерпывается. Республике поставляли артиллерию, снаряды и патроны, ГСМ, гуманитарную помощь. Оплачивался фрахт судов (в том числе и других стран). Несмотря на относительную дороговизну сложной военной техники, общие суммы за прочую продукцию и транспортные услуги могли превысить стоимость военной техники. Но не в 18 же раз!? Для сравнения: в годы Великой Отечественной Британия поставила в СССР 3782 танка Валентайн. Не самый крутой танк Второй мировой войны, но всё-таки более мощный и сложный, чем поставляемые в Испанию советские Т-26. (Кстати, Т-26 – советская лицензионная версия британского танка Виккерс Е. Лицензия приобретена в СССР в 1930 г., а Валентайн – глубокое британское развитие Виккерс Е. Причём, большинство Валентайнов было поставлено в СССР совершенно бесплатно на основании межправительственного соглашения между СССР и Великобританией о финансировании британских военных поставок от 27 июня 1942 г.).
К сказанному о золотом запасе Испании в СССР можно ещё добавить, что советский посол в Испании М.И. Розенберг и советский торговый представитель А.К. Сташевский были казнены в 1937 и 1938 гг. соответственно. Советские чиновники Гринько, Крестинский, Маргулис и Каган были казнены 15 мая 1938 г. по обвинению в участии в "антисоветском правоцентристском блоке" или исчезли при невыясненных обстоятельствах. Гринько был обвинён в «попытках подорвать финансовую систему Советского Союза». Четверо испанцев, откомандированных испанским правительством республиканцев, удерживались Сталиным в стране и смогли выехать из СССР только в октябре 1938 г. Оценив обстановку, советник испанского правительства по безопасности, руководивший устранением А. Нина и ряда других неугодных правительству СССР республиканских деятелей, а также отправкой золота из Испании, майор государственной безопасности А. Орлов (при рождении Л.Л. Фельдбин) в июле 1938 г. бежал во Францию и затем в США. При этом он прихватил из оперативных средств НКВД в его сейфе в советском консульстве 90,8 тысячи $ (примерно 1,5 млн в ценах 2014 г.) [24].
Заметное снижение поставок советского вооружения с осени 1938 г. привело к тому, что первоначально удачное наступление республиканцев на реке Эбро в итоге стало их крупным поражением. В этих боях авиация франкистов имела пятикратное численное преимущество. 26 Января 1939 г. франкисты заняли Барселону.
Франция и Великобритания, разуверились в возможностях успешного сопротивления республиканцев, официально признали режим Ф. Франко в Испании 27 февраля 1939 г. Не все политики этих стран нашли это решение мудрым. Ещё в декабре 1938 г. в Британии У. Черчилль публично сказал: «...победа испанского правительства представляет для Британской империи гораздо меньше риска, чем победа генерала Франко». На тот момент Черчилль не занимал правительственных постов. Он был депутатом-парламентарием от правящей тогда консервативной партии и лидером небольшой группы партийной оппозиции, считавшей, в отличие от правительства и партийного большинства, нацизм и фашизм не менее опасными для Британии, чем коммунизм. После подписания Мюнхенских договорённостей Черчилль заявил 3 октября 1938 г.: «Англии был предложен выбор между войной и бесчестием. Она выбрала бесчестие и получит войну». События начала 1939 г. подтвердили его политическую прозорливость. В январе 1939 г. автономным правительством Словакии были запрещены все партии кроме правительственной HS;S, Партии Немцев Словакии и Объединённой Венгерской Партии. Глава автономного правительства Словакии Й. Тисо явно тяготел к тогдашней немецкой однопартийной политической системе и вообще к Германии. 9 Марта 1939 г. части чехословацкой армии, верные пражскому правительству, заняли территорию Словакии и отстранили Тисо от власти. 14 Марта 1939 г. словацкий парламент провозгласил независимость. 15 Марта 1939 г. Гитлер во время визита в Берлин президента Чехословацкой республики Э. Гахи заставил его признать создание на территории Чехии Протектората Богемия и Моравия и оккупацию Чехии вермахтом. 22 Марта 1939 г. Германия предъявила Литве ультиматум с требованием передать ей район Клайпеды, который Литва была вынуждена принять. Тогда в этом районе значительную часть населения составляли этнические немцы. Входившая в состав Германии Восточная Пруссия, это не только нынешняя Калининградская обл. РФ, но и примерно вдвое превышающие её по площади территории нынешней Польши. Так как ещё в апреле 1938 г. Германия и Австрия в результате референдумов объединились в единое государство, с этими германскими приобретениями в Европе (не считая СССР) возникло крупнейшее по численности населения и промышленному потенциалу государство с верным союзником в виде формально независимой Словакии и партнёром по испанским делам – Италией. Окончательная победа франкистов в Испании и присоединение её к этой коалиции создавали мощнейший политический блок, способный диктовать свои условия всей Западной и Южной Европе.
Оказать серьёзную военную помощь правительству Испанской Республики ни Британия, ни Франция не могли. Британия традиционно имела мощный флот, но почти не имела сухопутных сил. Для примера: на конец 1938 г. самым современным танком, производимым в Британии, был упомянутый прототип советского Т-26, Виккес Е. Всего в Британии их построили 137 ед. Из них 133 британцы распродали в разные страны от США и Португалии до СССР и Китая, и от Финляндии до Болгарии. Себе британцы оставили 4 ед. То, что большую часть своего военного бюджета Франция тратила на строительство ж/б оборонительных сооружений на германской границе (которые в ходе Второй мировой мало ей помогли), общеизвестно. Меньше обращается внимание историками на тот факт, что и танков у французов было немного. Мощности заводов, способных производить бронетехнику были сравнительно небольшие. А большинство танков имели моторы в 65 – 82 л.с. С самолётами было ещё хуже. Поставленные в 1936 г. в Испанию бомбардировщики Potez 540 получили у испанских лётчиков прозвище "Летающий гроб". Истребители Morane-Saulnier MS.406, которые к началу Второй мировой оказались устаревшими в сравнении с истребителями Оси, в начале 1939 г. только начинали поступать во французские войска, а более ранние типы, которые состояли на тот момент вооружении, к осени 1939 г. были признаны непригодными для боевой работы.
В соответствии с договором, заключенным Сиснеросом, СССР должен был направить в Испанию 250 самолётов и столько же танков, а также боеприпасы. Как уже отмечалось. прибыло только около 20 И-15бис в конце 1938 г. С разгромом Каталонского фронта, в единственном контролируемом республиканским правительством секторе "Центр-Юг" (25 % территории страны) на конец февраля 1939 г. оставалось 70 танков и 140 броневиков. Даже это количество техники требует боеприпасы и ГСМ. В Испании совершенно нет месторождений нефти. Закупки нефтепродуктов занимали в оборонном бюджете республики величину, сопоставимую с затратами на оружие. Если сопоставить приведенные выше объёмы советской помощи в конце 1936 г. с концом 1938 г, то нетрудно предположить, что к марту 1939 г. у республиканской армии была большая напряжёнка не только с военной техникой. А вот у франкистов таких проблем не было. ГСМ они получали исправно в том числе из Италии. А Италия всю войну закупала часть этих нефтепродуктов в СССР [29]. В обмен в Италии для СССР строился боевой корабль типа лидер по ТЗ, разработанному советскими инженерами. В 1939 г. он был достроен и передан в СССР, где под названием "Ташкент" вступил в ряды Черноморского флота. Очень неплохо проявил себя в ВОВ.
Скудные советские поставки в счёт кредита в конце 1938 г., и их постоянный рост франкистам со стороны Италии и Германии (франкисты брали военную помощь в основном только в кредит), поставили республиканский генералитет перед тем фактом, что дальнейшее продолжение сопротивления приведёт к катастрофическим потерям республиканских войск без серьёзного ущерба противнику. В некоторых частях начались мятежи с требованием заключить мир любой ценой, только безопасной для большинства простых бойцов республиканской армии и гражданского населения. Раздражение у профессиональных военных вызывала и тактика органов государственной безопасности республики считать каждую их неудачу следствием измены. Всё это привело к тому, что 6 марта 1939 г. организованный мятеж подняла уже большая часть высшего армейского руководства Республики. Его поддержали войска, созданные на базе ополчений анархистов. Идея мятежников заключалась в том, чтобы, сменив ключевых министров правительства и устранив из руководящих постов армии и госбезопасности коммунистов, добиться приемлемых для республиканцев условий прекращения Гражданской войны. Такие надежды не были беспочвенными. В 1839 г. так уже была прекращена одна из гражданских войн Испании. Но не только: «...в критический момент, когда фашистские войска в начале ноября 1936 г. подошли к окраинам Мадрида, правительства Англии и Франции выступили с предложением о "мирном урегулировании" испанского конфликта путем создания "временного правительства" под контролем европейских государств и превращения Испании в федерацию полуавтономных областей. Весной 1937 г. в разгар боев на реке Харама и под Гвадалахарой Англия вновь попыталась навязать республиканской Испании "перемирие" с мятежниками» [25]. Будь у заговорщиков средства "отмахиваться" от франкистов, не исключено, что дипломатический нажим Британии и Франции на Франко имел бы место и принёс какой-то более благоприятный для республиканцев результат.
Поняв, что большая часть республиканской армии настроена в пользу заговорщиков, Негрин и его кабинет министров покинули территорию Испании. Но часть армии, где командирами были коммунисты, оставила фронт и двинулась на Мадрид, где располагалось руководство заговорщиков (а фактически новое республиканское правительство). Непосредственное командование обороной Мадрида возглавил подполковник С. Мера. Подполковником и командиром корпуса он стал уже в ходе войны. До её начала Мера был рабочим-каменщиком, активистом анархистского профсоюза НКТ. С началом фашистского мятежа его избрали командиром одного из отрядов анархистского ополчения. Вместе со своим отрядом Мера прошёл трудный путь понимания того, какой должна быть современная армия. Вот что пишет про ополченцев первой волны Дж. Оруэлл: «В первые два месяца войны именно анархисты, больше чем кто-либо другой, спасли положение, а гораздо позднее анархистское ополчение, несмотря на свою недисциплинированность, считалось самым боевым среди частей, состоящих исключительно из испанцев. Начиная примерно с 1937 года анархисты и P.O.U.M. в какой-то мере действовали вместе. ...если бы правительство решило ждать, пока не будет создана регулярная армия, Франко шел бы вперед, не встречая сопротивления. Позднее стало модным ругать ополчение, и приписывать все его недостатки не отсутствию оружия и необученности, а системе равенства. В действительности же, всякий новый набор ополченцев представлял собой недисциплинированную толпу не потому, что офицеры называли солдат "товарищами", а потому, что всякая группа новобранцев — это всегда недисциплинированная толпа ...В январе [1937 г.] я чуть не поседел, стараясь сделать солдат из дюжины новобранцев. В мае я короткое время замещал лейтенанта и командовал 30 бойцами, англичанами и испанцами. Мы уже несколько месяцев находились под огнем, и у меня не было никаких трудностей добиться выполнения приказов или найти добровольца для опасного задания. В основе "революционной" дисциплины лежит политическая сознательность — понимание, почему данный приказ должен быть выполнен; необходимо время, чтобы воспитать эту сознательность, но ведь нужно время и для того, чтобы муштрой на казарменном дворе сделать из человека автомат. ...Демократическая "революционная" дисциплина на практике гораздо прочнее, чем можно ожидать» [1]. Оруэлл воевал в ополчении ПОУМ, но примерно такой же путь, возможно, немного медленнее, прошли части, сформированные на основе ополчения анархистов. Мера, вероятно, понял это раньше других выборных анархистских командиров. В ходе войны ему также удалось под личное поручительство и с угрозой применения крутых мер, освободить нескольких республиканских офицеров, обвинённых органами госбезопасности в измене [2]. Они впоследствии воевали в подчинённых ему войсках. Вероятно, в людях разбирался. Во время боёв за Мадрид с силами коммунистических командиров, происходивших с 6 по 12 марта 1939 г., победили войска Меры. Правда, для этого ему тоже пришлось использовать часть республиканских фронтовых войск. В этих боях обе стороны использовали бронетехнику. Скудный ресурс республиканцев не мог не быть окончательно подорванным. Это обстоятельство и переброска войск республиканцев с некоторых участков фронта в Мадрид, позволили франкистам начать своё последнее успешное наступление. Они ужесточили требования к условиям капитуляции республиканцев. Сопротивление последних прекратилось 1 апреля.
Обе стороны к этому времени комплектовали свои войска на основе всеобщего призыва. Начались братания солдат, что было совершенно немыслимо для обеих сторон в начале войны. В этих условиях новый режим не рискнул прибегать к таким репрессиям, к каким прибегал в 1936-37 гг., когда практиковались массовые расстрелы пленных. И пленных было слишком много, и своя армия уже не та. В начале мятежа его руководители могли рассчитывать примерно на 70 тыс. безусловно преданных бойцов. В годы Второй мировой Испания не объявляла войну ни одной стране, формально соблюдая нейтралитет. Но уже 24 июня 1941 г. правительство объявило о формировании в Испании добровольческой дивизии в помощь Германии на Восточном фронте (Голубой дивизии, названной так в честь рубашек испанских сторонников фашизма по типу коричневых в Германии и чёрных в Италии). Первое формирование из 18 693 человек было набрано уже в июле 1941 г. Это были не только ветераны мятежа, но и члены семей, пострадавших от действий ополченцев на его ранней стадии и органов госбезопасности Республики в дальнейшем. «В июне 1941 г. тысячи испанцев, пострадавших от Революции, имели еще не зарубцевавшиеся раны. Тюрьмы, лагеря, прогулки с, или без выстрела в затылок, были еще в памяти многих» [26]. Были и "добровольцы" иного рода: «...несколько солдат – четверо или пятеро на всю дивизию – перешли к врагу. Это не результат нервного кризиса. Дело идет о случаях преднамеренных. О коммунистах – людях героических, нужно признать это, – которые завербовались в наши ряды, чтобы достигнуть таким образом родины своих революционных мечтаний» [27]. Служба в Голубой дивизии предусматривала двойную оплату из испанского и немецкого бюджета и ротацию с пополнением потерь. Эти наборы оказались более проблемными, а согласно данным Главполитуправления Красной армии – информационного бюллетеня № 164 от 16 декабря 1942 г. – с заменой выбывшего состава Голубой дивизии новым пополнением число случаев перехода легионеров на сторону Красной армии во много раз увеличилось [28]. Всего через Голубую дивизию прошло около 45 тыс. чел. В своём большинстве контингент Голубой дивизии в боях на советском фронте проявлял большую смелость, хотя нёс значительные потери. В СССР испанцы воевали не только в Голубой дивизии. В Красной Армии воевали 835 испанцев-эмигрантов, из них 20 в авиации.
После победы правительство Франко получило разорённую войной страну, опутанную долгами, где несмотря на гибель и эмиграцию многих сторонников республики, количество людей, искренне преданных мятежникам в 1936 г., тоже по разным причинам сократилось и продолжало сокращаться. Любопытный факт: в ходе войны командующий франкистскими войсками в Андалусии генерал Кейпо ди Льяно, с целью обеспечения политической стабильности подконтрольной ему территории, провёл аграрную реформу, типа планировавшейся весной 1936 г. республиканским правительством либералов К. Кироги. Она так и не была отменена после победы, хотя вряд ли пришлась по душе Франко и его ближайшему окружению. Особо против не возразили и богатые землевладельцы Андалусии, ибо, в отличие от Франко, подробно расписывавшего врагов своего режима, вплоть до масонов и священников-протестантов (Испания же традиционно католическая!), своим подчинённым Кейпо ди Льяно (крутой республиканец до начала мятежа) сказал просто: «Убивайте всех, кто против нас» [2]. Стоило ли затевать столь кровопролитную гражданскую войну против реформ и, тем не менее, провести их ради победы (пускай не на всей территории страны) – вопрос тем, кто сегодня хвалит франкистов. Оценив итоги Второй Мировой войны, многие из окружения Франко пришли к заключению, что поставили не на тех и что-то надо менять. Один из инициаторов создания Голубой дивизии (при этом её рядовой боец), ветеран Гражданской на стороне франкистов, Д. Ридруэхо, после возвращения с советско-германского фронта в Испанию, резко выступил против Франко и его политики. Ридруэхо не отказался от этой позиции под угрозой репрессий, но предателем среди некоторых других известных ветеранов Голубой дивизии не считался. Репрессивность режима пошла на убыль. В 1957 г. самый результативный из воевавших в Красной Армии испанских лётчиков-эмигрантов Л. Санчес (7 лично сбитых самолётов франкистов и 27 стран Оси в советском небе) вернулся на Родину, воссоединился с близкими и прожил без приключений до смерти от старости в 2000 г. в возрасте 81 года.
Раскол в послевоенные ряды франкистов внёс и формальный глава королевского дома Испании принц Хуан де Бурбон. После провозглашения Испании республикой, принц в качестве иностранного офицера служил в британском военном флоте. С окончанием Второй мировой войны принц назвал Франко узурпатором и потребовал передачи власти главы государства себе, обещая в свою очередь поднять роль в государственных делах многопартийных, избираемых на альтернативной основе Кортесов. Франко, отвергавший идею альтернативных выборов, объявил своим наследником его сына Хуана Карлоса. До смерти Франко в 1975 г. Хуан Карлос не озвучивал своих политических взглядов, а заняв трон объявил, что будет проводить политику, предлагаемую Испании его отцом. Когда в 1981 г. группа испанских офицеров попыталась устроить очередной путч с целью возврата к традиционным ценностям франкизма, их не поддержали ни мирные испанские труженики, ни остальная армия, ни даже основанная Франко партия. Позиции её руководства по экономическим вопросам к тому времени стали близки позициям левых либералов 1936 г.
В 1956 г. КПИ в своём большинстве поддержала решения ХХ съезда КПСС об отказе от культа личности Сталина. В дальнейшем её позиции становились всё более умеренными. В 1968 г. КПИ осудила ввод советских войск в Чехословакию. В настоящее время КПИ одна из ведущих политических партий страны. Попытки при Андропове способствовать созданию более лояльной КПСС Коммунистической партии народов Испании успеха не имели. КПНИ оглушительно проваливалась на всех выборах в Кортесы. Можно ли сказать, что итогом Гражданской войны в Испании стало отрицание большинством её населения всяких форм политического и экономического радикализма?
Мало толку от победы получила Италия. Именно на итальянских солдат выпала сомнительная честь выполнять среди иностранцев самую опасную миссию – вести бои в пехотных порядках. В дальнейшем появившиеся в Испании среди определённой части армии пацифистские настроения в ходе Второй мировой только усиливались. А вот в появившемся в 1943 г. организованном антифашистском Сопротивлении этого было куда меньше. Быстрой материальной выгоды от победы Италия тоже не извлекла. Итальянское правительство кредитовали Франко на весьма льготных условиях и долги Испании были погашены только в начале 1960-х. (В 1943 г. итальянский король, формальный глава государства, переметнулся на сторону союзников, и Италия избежала безоговорочной капитуляции).
Немцы подошли к испанской проблеме более прагматично. Их контингент воевал в бронетанковых войсках и авиации, где относительные потери были меньше, чем в пехоте. Большое количество технических специалистов в боях не участвовало, но получило опыт обслуживания военной техники во фронтовых условиях. На основании полученных знаний, а также традиционно сильной германской науки, их тактика и техника быстро прогрессировали. До 1939 г. в Германии были произведены первые примерно 60 танков Pz.Kpfw. III с моторами 250 – 300 л.с., бронированием 15 – 30 мм и пушками калибром 37 мм. В этот же период были произведены 77 первых танков Pz.Kpfw IV с такими же моторами, бронированием, но пушками уже калибром 75 мм. Постоянно модернизируемые Pz.Kpfw II, III и IV, выпуск которых рос, стали основными танками, с которыми Германия вступила во Вторую мировую и ВОВ. В авиастроении наблюдался взрывной рост максимальной мощности моторов. У разных типов боевых самолётов образца 1936 г. она была в пределах 600 – 750 л.с., а в 1938 г. достигла 900 – 1000 л.с. Значительно была увеличена способность сохранять высокое значение мощности с набором высоты. В дальнейшем эти тенденции сохранялись. Большую часть воевавшей в Испании техники немцы (как и итальянцы) оставили франкистам, посчитав устаревшей для возможной будущей войны. В экономическом плане практицизма тоже было больше. В погашение испанских долгов, немцы прибрали в пользование часть железных, ртутные и, главное, вольфрамовые рудники. Как уже отмечалось, немцы производили сперва бронебойные пули, а потом и снаряды с особо прочным сердечником из карбида вольфрама. К счастью для франкистов, и не только для них, часть железнорудных месторождений осталась в их руках. В годы Второй мировой нейтральная Испания поставляла Британии более 40% ввозимой туда железной руды. В том числе и из неё британцы производили своё вооружение, часть которого отправлялась и в СССР. Ради этого британцы не препятствовали американским поставкам в Испанию венесуэльской нефти по квоте, которая спасала испанскую промышленность от энергетического краха.
В отличие от фашистских государств, СССР за свою помощь Испании получил значительную долю её золотого запаса, а после капитуляции республиканцев реквизировал якобы в счёт долга все находящиеся в советских портах испанские суда. Их стоимость с грузами оценивается экспертами примерно в 8 млн. тогдашних $.
Советский советник в Испании по вопросам использования бронетехники до июля 1937 г. Д,Г. Павлов в ноябре 1937 г. возглавил Автобронетанковое управление РККА. При его руководстве были разработаны и им утверждены технические задания на проектирование новых типов советских танков, на основе которых были спроектированы и запущены в производство в 1940 г. танки КВ-1 и Т-34; в начале 1941 г. - Т-50. Танки нового типа имели орудие 45-76 мм, бронирование 45-60 мм, мощность мотора 300 – 500 л.с. При этом за счёт ширины гусениц их давление на грунт в сравнении с БТ-5 и Т-26 практически не увеличилось. Советские танки периода войны в Испании, коих было произведено больше, чем в Германии, Италии, Британии, Франции и США вместе взятых, не то, чтобы к началу Великой Отечественной устарели настолько, что никуда не годились. Одну из проблем их неудачного использования в 1941-42 гг. называют И.Х. Баграмян и К.К. Рокоссовский [29, 30]. Производство танков в СССР значительно опережало производство запчастей к ним, а с началом производства танков нового типа производство запчастей к танкам времён Гражданской в Испании совсем прекратилось. С этим связаны выходы их из строя в ходе боевых действий и, как следствие, большие потери. Подтверждением этому служит опыт эксплуатации выше упомянутых Т-26 в Финляндии. Своего танкостроения финны не имели, а закупив в Британии прототип Т-26, Виккерс Е, позаботились о создании мощной ремонтной службы для них. Соответственно, финны могли успешно ремонтировать и трофейные советские Т-26, воевавшие (естественно, не без потерь) у них всю Вторую мировую. Последние Т-26 в армии Финляндии были списаны в начале 1960-х. Самолёты устаревали быстрее танков, а ещё быстрее устаревали их моторы. Производство в СССР моторов не могло обеспечить одновременно и выпуск самолётов нового типа, и модернизацию старых посредством установки более совершенных моторов: «33 ИАП вырабатывал последние моторесурсы допотопных И-16 тип 5… не приходится спорить о том, что на И-16 тип 5 вступать в бой с блокировавшими аэродром новейшими "мессерами" было равносильно героическому подвигу (или самоубийству)» [31].
Ещё одной причиной советских неудач начала ВОВ было снабжение советской техники ГСМ. За 1940-41 гг. в СССР было произведено примерно 6459 тыс. т. автомобильного бензина, что почти в 1,5 раза больше, чем в Германии. Летом 1941 г. единиц бронетехники с моторами, работающими на бензине (типа Т-26, БТ-5) в СССР было в 2 раза больше, чем всей бронетехники Германии с взятыми на вооружение трофеями (на бензине работали моторы всей этой техники). Авиационного бензина обе страны в этот период произвели примерно одинаковое количество, но летом 1941 г. преимущество СССР над Германией в количестве боевых самолётов было примерно четырёхкратным. Надо также учесть, что в 1940 и начале 1941 гг. СССР осуществлял поставки готовых нефтепродуктов (в основном бензинов) в фашистские страны [32]. Они составляли около 10% производства бензинов в СССР. Ещё учтём потери советских запасов при внезапном нападении и немецкие трофеи на оккупированных территориях. То есть в начале ВОВ многочисленная и по большей части не самая современная советская военная техника оказалась обеспечена ГСМ гораздо хуже, чем противники. Исходя из этого можно предположить, что значительное увеличение поставок боевых самолётов и бронетехники в Испанию в конце её Гражданской войны вряд ли подорвало бы советскую обороноспособность, а вот на пользу фашистам точно не пошло.
Вероятно, следует рассмотреть политическую составляющую связь испанских и советских событий времён испанской Гражданской. Уже с 19 по 26 августа 1936 г. в Москве прошёл открытый судебный процесс "Антисоветского объединенного троцкистско-зиновьевского центра", на котором 16 бывших революционеров, занимавших высокие посты в иерархии ВКП(б), но высказавшие в своё время оппозиционные команде Сталина взгляды, определённые как левый уклон, были приговорены к высшей мере. Главными обвиняемыми были Зиновьев и Каменев (спутники Ленина в то время, когда он в 1917 г. был вынужден скрываться в Разливе). Затем в основном в конце февраля 1937 г. была арестована группа ветеранов-партийцев, наиболее известными среди которых были А.И. Рыков и Н.И. Бухарин. Если имена Зиновьева и Каменева для большинства советского населения были связаны с периодом военного коммунизма, то Бухарина и Рыкова – с периодом послевоенного восстановления хозяйства, НЭПа и критикой в конце 1920-х сталинского плана коллективизации. Такой взгляд тогда именовался правым уклоном. Открытый судебный процесс над ними прошёл только в марте 1938 г. Несмотря на очевидные нестыковки обвинения (Г. Пятаков дал показания, что в декабре 1935 г. он летал в Осло для "получения террористических инструкций" от Троцкого, но по показаниям персонала аэродрома было установлено: в этот день никакие иностранные самолёты на нём не приземлялись; И. Смирнов признался в том, что принял участие в убийстве С.М. Кирова, хотя на тот момент уже год был в заключении), большинство обвиняемых были приговорены к высшей мере, а оправдательных приговоров не было. Массово шли и другие аресты с суровыми приговорами, но уже на закрытых процессах.
После событий мая 1937 г. в Барселоне, когда все советские СМИ объявили о сотрудничестве ПОУМ с фашистами, а саму ПОУМ организацией троцкистов, в период с 12 по 29 мая был арестован ряд советских военачальников, самым известным из которых был М.Н. Тухачевский. Известно, что эти военачальники считали наркома обороны СССР человеком, в военных вопросах некомпетентным и обращали на это внимание Сталина. Так как Сталин Ворошилова с поста наркома не снимал, были в этом кругу критические высказывания и о нём самом. При изучении трудов Тухачевского можно найти такие любопытные моменты, как предложение обеспечить РККА к началу 1930-х сотней тысяч танков произведенных на основе с/х тракторов с бронированием из котлового железа. Вопрос о тогдашних промышленных возможностях СССР и о тракторах для с/х, без которых невозможно перевести рабочую силу в промышленность, Тухачевский лихим маневром обошёл. В гораздо большей степени, чем Ворошилов, резкой критике со стороны Тухачевского подвергался комдив А.А. Свечин и его сторонники в РККА.
А.А. Свечин был героем Русско-Японской (Р-Я) войны, разведчиком в межвоенный период (нелегально посещал территорию Восточной Пруссии). В ПМВ Свечин весьма успешно командовал полком, с которым участвовал и в Брусиловском прорыве. Несмотря на то, что в 1911 г. он был арестован по личному указанию царя за критику некоторых организационных моментов русской армии, в 1916 г. произведен в генерал-майоры. Всего за участие в двух войнах награждён семью орденами. В Красную Армию Свечин вступил в марте 1918 г. С открытием Академии Генерального штаба РККА в октябре 1918 г., становится её преподавателем. Как военный теоретик, Свечин утверждал, что в будущем войны, в которых столкнутся сильные противники, будут принимать затяжной характер. Свечин и его сторонники всячески предостерегали от упования на быстрые успехи в расчёте на реализацию идей "стратегии сокрушения", которая якобы позволит решить исход войны блестящей серией наступательных операций в кратчайшие сроки. Неоднократно обращал внимание на возможность захвата противником части территории СССР и в связи с этим считал, что промышленность страны должна быть сосредоточена на Урале. Также предостерегал от дальнейшей концентрации промышленности и населения в Ленинграде, уязвимом для окружения из-за его географического положения. Разработанная им программа организации мобилизации была успешно применена Генеральным Штабом Красной Армии в Великой Отечественной войне. В 1930 и 1931 гг. дважды арестовывался, но освобождался за неимением у обвинителей доказательств какой-либо его вины. В конце декабря 1937 г. был опять арестован с очередной волной арестов советских офицеров и расстрелян.
В этой группе был и комбриг А.И. Верховский. В 1905 г. воспитанник Пажеского Его Императорского Величества корпуса А.И. Верховский после Кровавого воскресенья сказал, что "считает для себя позором употреблять оружие против безоружной толпы". По указу царя отправлен на фронт Р-Я войны унтер-офицером. Отличился. Награждён орденом и произведен в подпоручики. ПМВ встретил капитаном, и.д. начальника штаба бригады, 2 ордена, с апреля 1917 г. полковник. С 12 июня 1917 г. – командующий войсками Московского округа. Выступил (без боевых столкновений) против путча ген. Корнилова. Произведен в генерал-майоры (в 30 лет). С августа – военный министр Временного правительства. Выступал за начало мирных переговоров с державами Четверного союза. Не поддержан и отправлен в двухнедельный отпуск во время которого произошла Октябрьская революция. После военного переворота в Сибири, когда Колчак подверг репрессиям возглавлявших там борьбу с красными депутатов Учредительного собрания, Верховский примкнул к красным. Начальник оперативного отдела штаба Петроградского военного округа. Просился на фронт, но с мая по октябрь 1919 г вновь арестован. Освобождён за отсутствием улик. Преподавал на Казанских инженерных курсах. В 1920 г – начальник штаба Северо-Кавказского военного округа. Затем на преподавательской работе, с 1927 г. – профессор. Вновь арестован в феврале 1931 г. Приговорён к расстрелу, заменённому 10-ю годами заключения. Дважды объявлял голодовку, требуя пересмотра дела. В заключении написал труд "Выводы на опыте русско-японской войны 1904—1905 годов с точки зрения нашей борьбы против японского империализма в 1934 году." Прочитав его Ворошилов направил Сталину саму работу и предложение освободить Верховского, что было исполнено. На свободе Верховский направил Ворошилову заявление, в котором описал незаконные методы следствия. Как военный теоретик считал, что особое внимание для успешных действий современной армии играет не только её численность, сколько организация снабжения всем необходимым для эффективного использования техники.
Как и группа Тухачевского несколькими месяцами раньше, Свечин, Верховский и другие арестованные с ними военачальники были обвинены в военно-фашистском заговоре и приговорены к расстрелу. История показала, что военные специалисты из "бывших", имевшие опыт успешного руководства значительными военными силами в противостоянии хорошо вооружённым войскам иностранных государств, давали дельные советы по подготовке страны к отражению возможного нападения фашистов.
«От Минска до этого места ни следа линии защиты, обдуманно подготовленной к возможной агрессии. Автомагистраль – единственная работа военного назначения – более пригодна для интенсификации атаки, чем для защитных целей», - это свидетельство Д. Ридруэхо, испанского фашиста, ставшего антифашистом, но до того прошедшего с Голубой дивизией пешком от польского города Сувалки до Смоленска [27]. Получается, что идея Тухачевского о необходимости огромного количественного превосходства боевой техники КА над возможным противником в ущерб средствам обеспечения её боеспособности (пускай в более разумной форме) была всё же реализована советским руководством к лету 1941 г.? Но оказалась неудачной? Военные успехи пришли к КА после того, как союзникам удалось наладить масштабную помощь СССР, главным компонентом которой были не танки-самолёты (их количество было гораздо меньше собственного советского производства), а готовая продукция и оборудование, позволявшие обеспечивать КА всем необходимым для ведения длительных военных операций, сочетавших как оборонительные, так и наступательные действия.
Была ли у советского правительства необходимость физического уничтожения специалистов типа Свечина и Верховского? Ко второй половине 1930-х большинство офицеров всех советских силовых структур были коммунистами нужного рабоче-крестьянского происхождения и вряд ли согласились бы поддержать какой-либо заговор во главе с "бывшими". Но даже осторожная поддержка позиции этих "бывших" революционерами-ветеранами из правой оппозиции могла убедить многих как силовых, так и хозяйственных партийцев более критически отнестись к экономическому и политическому курсу, проводимому правящей верхушкой. В этом случае для её смены даже вовсе не был необходим военный заговор. Всё могло пойти по сценарию смещения Троцкого, или позже Маленкова, Молотова, Кагановича, и, наконец, Хрущёва. Но даже партийцы достаточно высокого ранга (не говоря о рядовых гражданах) в своём подавляющем большинстве могли знать о событиях в Испании только из советских СМИ. А они сообщали, что в Испании нашлись сторонники Троцкого и противника Сталина, именующие себя коммунистами. Они вступили в союз со стремящимися к своей неограниченной власти фашистскими генералами из "бывших". С помощью международного фашизма и при попустительстве западных демократий эти силы там побеждают несмотря на большую советскую помощь, о сокращении которой с лета 1937 г. советские СМИ, естественно, не сообщали. Если враги сплели такой хитрый альянс в Испании, то где гарантия, что его нет в СССР? Ведь есть в нашей стране и ветераны-большевики в своё время тесно сотрудничавшие с Троцким и генералы из "бывших" (роль этих "бывших" в организации побед РККА в Гражданскую в предвоенных советских СМИ замалчивалась). Они чем-то недовольны, а на испанском примере видно, как это опасно. Единственный выход для советских людей не допустить восстания этой "контры" в СССР – сплотиться вокруг сталинского руководства и вычистить её с корнем. Получается, что гибель Испанской Республики в какой-то степени способствовала укреплению у власти команды Сталина? Но был ли такой исход полезен советскому народу?
Литература.
1 Дж. Оруэлл «Памяти Каталонии».
2. С.Ю. Данилов «Гражданская война в Испании 1936-39» М. 2004.
3. Э. Бивор «Гражданская война в Испании 1936–1939».
4. С.В. Иванов «Самолеты Ju-52/3m на Гражданской войне в Испании».
5. В.Р. Котельников «Транспортный самолет Юнкерс Ju 52/3m».
6. П. Власов «Гражданская война в Испании: истребители республиканцев (иностранного производства)».
7. А.И. Родимцев «Под небом Испании».
8. А. Розин «Снабжение Испанской Республики оружием 1936-1939 гг».
9. В.И. Михайленко «Новые факты о советской военной помощи Испании».
10. Н. Стариков «Сталин и Испанская Республика».
11. А.С. Яковлев «Цель жизни».
12. О. Шушаков «Грицевец Сергей Иванович».
13. С. В. Иванов «И-16 боевой "ишак" сталинских соколов».
14. П. Власов «Бронетехника Гражданской войны в Испании (02). "Завозная" техника националистов».
15. М.А. Барятинский «Немецкие танки в бою».
16. М. Коломиец, И. Мощанский «Бронетехника Испанской республики 1936 – 1939».
17. И. де Сиснерос «Меняю курс».
18. М. Маслов «Призрак 10».
19. А. Котлобовский «"Десятка". Самолёт Р-10».
20. Журнал «Золото и технологии», № 4 (54), декабрь 2021 г.
21. «История Второй Мировой войны 1939 — 1945» Военное издательство М. 1974.
22. А.В. Шталь «Малые войны 1920—1930-х годов».
23. РГВА, ф 3387, оп.3, д. 1149, л. 260-269.
24. Б. Володарский «Агент Сталина: жизнь и смерть Александра Орлова» Предисловие П. Престона.
25. Р. Овинников «За кулисами политики "невмешательства"».
26. Moreno Julia, Xavier. La Division Azul. Sangre espanola en Rusia, 1941 – 1945. Barcelona, 2004.
27. Д. Ридруэхо «Письма в Испанию».
28. РГАЛИ, ф. 631, оп. 11, д. 40, лл. 16 – 34.
29. К.К. Рокоссовский «Солдатский долг».
30. И.Х. Баграмян «Так начиналась война».
31. М.С. Солонин «Другая хронология катастрофы».
32. В. Шевяков «Советско-германские связи в предвоенные годы».
Про Испанскую Республику, о её противниках и друзь
© Copyright: Виктор Гайдуков, 2026
Свидетельство о публикации №226060401323
Свидетельство о публикации №226060401323
Рецензии