Блик на дне колодца

Запомнил ли нас тот день, что пролетел стрелой, рассекая нашу жизнь? Запомнило ли нас то солнце, тот ветер, тот смех, доносящийся из прошлой жизни? Казалось бы, мы застыли в этом моменте навсегда. Живем вроде бы дальше, а ночью так явственно чувствуем тепло лучей и запах дерева... Но лица… Лица стираются, в особенности — глаза. То, что ты больше всего хочешь помнить, исчезает первым, оставляя место лишь солнцу, ветру, запаху и бесконечному одиночеству. И вот в воспоминаниях ты среди всего этого один. И тот день тебя больше не помнит.
На дне колодца, поросшего мхом и виноградником, среди вечно влажных камней лежало Колечко. Маленькое золотое Колечко с изящным светло-голубым камешком в виде бабочки. Оно лежало и сквозь толщу темной, мутной воды любовалось луной. Колечко считало ночь самым прекрасным временем. Ведь именно тогда вода становилась как будто прозрачнее и светлее, а лунные блики играют то там, то здесь, пронизывая тонкие нити водорослей.
Память у Колечка была недолгой: миг — и забылось, мгновение — и новая жизнь. Помнило оно лишь день и ночь. Или наоборот: ночь и день... Наверное, поэтому такой плен и вовсе не казался Колечку пленом. Оно смотрело наверх сквозь толщу воды и видело в ней бесконечность и красоту.
Бывало, над колодцем кто-то наклонялся и вглядывался в темную пучину его вод. И тогда Колечко видело круглый, дрожащий силуэт головы. С замирающим от трепета сердцем оно мягко переливалось, отражаясь золотыми бликами
Иногда оно слышало голоса, исходящие от этого силуэта: мягкие, высокие, рваные, глубокие... Но все — неразборчивые и глухие. Для Колечка они доносились из другого мира, где существовал ветер.
И тогда на него опускалось странное чувство — чувство забытого. Возникало ощущение, что когда-то давно оно знало и ветер, и голос без глухоты, и луну — яркую-яркую... И крутилось всё вокруг него, и кружилось. В такие моменты Колечко пугалось: дрожа золотой рябью, оно отгоняло видение, но через миг пыталось восстановить его. Ему казалось, что оно заглядывает в запрещенный мир — чуждый, другой, но отчего-то знакомый.
И в полудреме, когда луч полуденного солнца падал прямо на Колечко, оно видело золотистые волосы на ветру, глубокие глаза, тонкие пальцы и кружащийся вокруг мир…
Однако судьба не столь жестока, как порой кажется. Иногда в колодец падали монетки: серебряные, золотые, бронзовые... И все они несли в себе самое драгоценное — истории мечты. Гордые, они опускались на дно, и каждая рассказывала мечту своего хозяина. Колечко любило их слушать.
— И всё-таки у всех мечты похожи, — думало оно. — Они все просто мечтают быть счастливыми.
Особенно ему нравились истории о любви. Колечко чувствовало знакомую дрожь и восхищение. Оно просило повторить рассказ еще раз — как будто заучивало его наизусть.
Но время всегда забирает то, что когда-то так великодушно подарило. Слои зеленого ила на дне становились всё толще, а мох на камнях — темнее и гуще, затягивая стенки колодца тяжелым бархатом.  Те монетки, что исполнили волю своих хозяев, засыпали и покрывались зеленым илом. Монетки, чьи мечты еще не сбылись, лежали, мягко переливаясь, споря со временем, умоляя небо и восхищая солнце... Маленькими бликующими звездочками они заманивали счастье.
Но были и те, у которых не получилось. Не всегда можно задобрить судьбу, порой невозможно даже самой яркой искорке притянуть удачу. Тогда эти монетки темнели, покрывались грубой, колючей ржавчиной и проваливались в забытье.
Разные монетки, разные судьбы хранились на дне этого колодца, и много их повидало Колечко. Но всех их ждало одно: время забирало мечты.
Как Колечко не потемнело от всего этого, было чудом — чудом его искреннего взгляда на мир. Оно было еще совсем маленькое.
И вот однажды в лунную ночь над колодцем склонились два небольших силуэта. Колечко услышало звонкий смех. Два силуэта прижались друг к другу, слившись в один. И вдруг в воду упала маленькая серебряная Монетка.
— Ты такая красивая... — прошептало Колечко.
— Мне было страшно падать, но это было чудесно! —  заискрилась та. — У меня невероятная мечта! Ее загадали сразу двое, они мечтают быть вместе навсегда. Я исполню эту большую мечту маленьких людей!
Колечко слушало, затаив дыхание. В груди гулко отдавался ритм его крохотного сердца. Эта мечта… она казалась его собственной!
— Но память, глупая память! — впервые в жизни Колечко захлестнула ярость. — Почему я не могу вспомнить? Почему мне так больно это слышать?
Оно умоляло Монетку повторить рассказ еще раз, и еще... Казалось, вот-вот — и пелена спадет. И так день за днем Монетка воскрешала для него чужую мечту, которая стала для Колечка желаннее самой лунной ночи.
Но время шло. Пару раз силуэты возвращались, и Колечко яростно сияло, помогая Монетке заманить счастье. Но вскоре Колечко почувствовало холод. Серебристая подруга стала блекнуть, словно туман разъедал её края. Однажды днем два силуэта снова пришли — они печально склонились над водой, и смеха не последовало.
— Ничего... ничего, — успокаивало Колечко Монетку. — Ты обязательно исполнишь их мечту!
Но свет её мерк, она темнела. И вот, однажды серебристое тело Монетки покрылось чёрной ржавчиной, и она уснула. Колечко долго звало её, не веря, что такая большая мечта может почернеть. Затем, Колечко уснуло, забывшись вместе с Монеткой, во сне можно пережить темноту, и боль, и несбывшуюся мечту.
Настало утро.
На Колечко упал луч солнца. Оно вдруг отчетливо увидело золотистые волосы, тонкие пальцы и чьи-то руки. Услышало шепот. Мир закружился, а потом — ночь и резкое падение. Колечко вздрогнуло и проснулось. Что это было? Кто были эти люди? Оно не помнило ни лиц, ни имен — только ветер, солнце и полет на дно... и почерневшую в тот же миг Монетку.
Колечко заплакало. Оно внезапно осознало всю тяжесть своей недолгой памяти, вспомнило и ту острую боль, и то огромное счастье, которое теперь застыло в мутной воде безликим образом. Его ли это было счастье?..
Но Колечко было маленьким, с памятью в один день и одну ночь. И время, сжалившись, вновь набросило на него прозрачную вуаль забвения. Оно забыло и о ржавой Монетке, и о разбившейся любви. Оно снова стало ждать лунную ночь с её мерцающими фонарями и бликами, гадая о странных видениях, в которых были лишь ветер и солнце. В нем всё равно жила надежда — ведь в ребенке она не умирает никогда. И в любви — тоже.
И вот однажды над темным зеркалом колодца склонился совсем крошечный силуэт. В глубину, едва коснувшись поверхности, скользнул маленький кулончик в виде капельки. Он мягко, почти невесомо опустился на дно, прямо рядом с Колечком.
— Кто ты? — прошептало Колечко, потянувшись к нему золотым бликом. — С какой ты пришел мечтой?
Но Кулончик посмотрел на него наивно и чисто.
— У меня нет мечты, — тихо ответил он. — Я помню только тепло чьих-то губ... и полет.