Чистое попадание

Однажды я случайно забрёл в соседний двор, где мальчишки с азартом играли в чижа. Невольно вспомнилось детство – особенно те летние дни, что мы с братом проводили на даче у бабушки. Там у нас собиралась шумная компания – человек двенадцать, и мальчишки, и девчонки.
Как-то раз мы поспорили, кто дальше плюнет. Чтобы избежать разногласий, решили устроить состязание на асфальтовой дороге, ведущей к остановке. Мелом отчертили стартовую линию и сектор приземления, провели жеребьевку (а как же – всё по-взрослому) и приступили. Каждое попадание отмечали кружком и подписывали имя «автора». Плевали далеко и кучно – опыта хватало у всех. Решила попробовать свои силы и одна девочка, Марина. Она подошла к черте, набрала полный рот слюней, мотнула головой – и слюна предательски повисла на губе, а потом медленно сползла на футболку. Ребята не сдержались – кто-то хихикнул, остальные подхватили. Марина вспыхнула, отвернулась, чтобы скрыть слёзы, и буркнула:
– Дурацкие у вас забавы. Плюйтесь дальше, дебилы! – махнула рукой и убежала.
– Ну и скатертью дорога, неженка, – крикнули ей вслед. Кто-то неловко добавил:
– Да ладно вам, чего сразу…
Соревнование продолжалось. Последним к стартовой черте вышел Сашка Боков. Он был немного старше нас и повыше ростом. Страстно желая победить, Саня набрал в рот полную порцию слюней, отклонил корпус назад и плюнул с резким выпадом под одобрительные крики.
В тот же миг чёрной тенью над головами пронёсся стриж. Собравшиеся не успели заметить, куда приземлился плевок. Но все поняли: он угодил в летящую птицу, потому что она резко вильнула. Начались жаркие споры. Одни настаивали, что без попадания в сектор результат не засчитывается. Другие возражали: стриж улетел, унося плевок на себе в нужном направлении, – значит, всё в пределах правил. В итоге первое место присудили Сане Бокову.   
 – Я чемпион, и мой рекорд никто не побьет! – заявил он, ударяя себя в грудь. – Сомневаетесь? Попробуйте сами: плюнуть и попасть в стрижа на лету – вот где настоящее мастерство.
Весь день мы только и делали, что усердно плевали, но поразить летящую цель не удавалось никому – стрижи были слишком быстры.
К вечеру, вымотанный безуспешными попытками, я побрел домой. Бабушка встретила меня у калитки, сунула в руки два ведерка:
– Сходи к роднику, да побыстрей, – сказала она, посмотрев на небо.
Надвигался дождь, и ласточки со стрижами тревожно метались низко над землей, почти касаясь крыльями травы. Одна из птиц несколько раз пикировала, пролетая совсем близко.
        В голове всплыл Сашкин вызов, и я загорелся  идеей: а вдруг сейчас получится? 
Набрав полный рот тягучей, как кисель, слюны, я поймал момент, когда стриж проносился мимо и, резко повернув голову, смачно плюнул, пытаясь упредить его стремительный полёт. 
И только тут я заметил за ветвями развесистой ивы Светлану Ивановну  – учительницу биологии в нашей школе. Пожилая женщина, она спокойно сидела на скамейке с книгой. И тут – плевок! Прямо в щеку, шагов с пяти! Она остолбенела. Такого в её жизни ещё не случалось. Женщина испуганно вытаращилась на меня и медленно, словно в трансе, достав из кармана платок, молча вытерлась.
Она не подозревала, что моей целью был стриж, и решила, будто я намеренно плюнул в неё.
– Ты что творишь, гадёныш?! – взвизгнула Светлана Ивановна, и тут же обрушилась на меня такой гневной тирадой, что я, ошарашенный и перепуганный, рванул домой с пустыми вёдрами.
Не прошло и часа, как родители уже были на даче. Отец, услышав, в кого я запустил плевок, поморщился:
– Дама в возрасте, как моя тёща. С такими у меня всегда сложности. Мать, я в это не вмешиваюсь, ты уж сама разберись. – Отец вздохнул и перевёл взгляд на меня: – А ты, снайпер, две недели без велосипеда! Следующий раз думай о последствиях. Что застыл? Иди, показывай, где живёт пострадавшая.
По дороге к дому Светланы Ивановны я шёл, уставившись в землю. Мама молчала, и это молчание давило сильнее любых упрёков. Я ведь не просто обидел, а унизил взрослого человека, да ещё и учительницу! Хотелось развернуться и убежать, спрятаться где-нибудь в сарае, пока всё не уляжется.
Мама, смущённая, долго приносила извинения Светлане Ивановне. Та, будучи учителем биологии, не могла понять:
– Зачем? Зачем вообще плевать в стрижей? Они же насекомых едят! – её голос дрожал от возмущения. 
 В результате я был лишён своего верного двухколесного друга теперь уже на три недели – мама решила ужесточить наказание. Единственным утешением стало то, что друзья по праву признали меня абсолютным рекордсменом по плевкам. Ведь попасть в юркого стрижа – одно, а вот в лицо учителю… поди ещё попробуй!
После того случая брат не упускал возможности подколоть меня. Стоило ему увидеть какую-нибудь старушку, как он тут же толкал меня локтем и шептал на ухо:
– Эй, братишка! Вон та, с сумкой, – это ж учительница из соседней школы, сто процентов! Слабо повторить тот подвиг? – и заливался хохотом.
Мой брат, конечно, тот ещё шутник. Но даже он понимал: ни я, ни кто-либо другой не рискнет повторить мой «рекорд». Так что я до сих пор – чемпион. И, похоже, навсегда.