Майдан. Шпионский ракурс

    Предисловие  переводчика.

    Недавно  мой  добрый  знакомый из-под  Киева  прислал  мне  электронную  версию  своих  мемуарных  рассказов.  Первый  из  них  я  перевёл  с  украинского  и  предлагаю  читателям.  Ручаюсь,  что  всё  это - правда.
  В  России  ничего  так  не  искажают,  как  историю  событий  на  Украине.  Далее - текст  перевода:               

    Знаковое  событие – одно  на  всех,  но  каждый  человек  имеет  свой  взгляд  на  него.  Так  и  Майдан:  каждый  видел  его  по-своему.  Кто-то  утратил  там  самое  дорогое,  а  кто-то просто  использовал  возможности,  да  ещё  и  прихватил  хороший  навар.  Кому  слёзы,  а  кому  и  халява.

    Я  же  видел  Майдан  совсем  с  другой  стороны.  Такое  можно  рассказывать  только  со  временем,  когда  зарубцуются  шрамы,  когда  уже  можно  будет  назвать  имена  настоящих  врагов.  А  имена  героев,  пока  сочится  кровь,  остаются  не  названными,  ибо  герои  продолжают  свой  тайный  подвиг.

    До  середины  февраля  2014-ого  года,  ещё  до  первых  погибших  на  майдане,  руководство  самообороны  лагеря  поставило  своим  оперативникам  задание:  добыть  все  возможные  данные  о  “антитеррористической  операции”  силовиков  против  протестующих  (так  называемый  план  “Волна”).

  Эти  замыслы  власти  и  планы  её  действий  были  разработаны  совместно  тогдашним  руководством  Службы  безопасности  Украины  (СБУ)  и  МВД  при участии  их  московских  кураторов.  Уже  было  точно  известно,  что  президент  Янукович  их  утвердил.

    К  этому  плану власти  страны  намеревались  подключить  также  и  Вооружённые  силы:  именно  поэтому  заблаговременно  заместитель  начальника  Генштаба  ВС  генерал  Думанский  разослал  циркуляр,  которым требовал  выразить  поддержку  Януковичу  на  общих  собраниях  офицеров.

           Однако,  к  сожалению  правящих  верхов,  офицеры  упёрлись;  так,  общие  офицерские  собрания  Бориспольской  авиабригады  дерзко,  да  ещё  и  единогласно,  отказались  осудить  Майдан;  и  эта  их  инициатива  практически  мгновенно  распространилась  среди  военных  всей  Украины.  Отсюда  и  стало  известно  о  готовности  власти  подавить  протест  кровопролитием.

    Майдан – это  не  только  студенты,  общественные  активисты  да  искатели  приключений.  Майдан – это  не  только  площадь,  где  они  стояли  лагерем  и  откуда  звучал  голос  свободы.  Майдан – это  ещё  и  тысячи,  и  тысячи  тех,  кто  не  только  сочувствовал,  но  и  помогал,  чем  мог.  Кто  деньгами,  кто  приносил  тёплую  одежду,  еду,  медикаменты,  а  также  кто  обеспечивал  протестующих  топливом,  шинами  для  баррикады,  автотранспортом.

    Но  были  и  те,  кто  на  Майдан  не  выходил.  Не  потому,  что  боялись,  а  чтобы  не  “светиться”  перед  множеством  бригад  “наружного  наблюдения”,  которые  были  собраны  в  Киев  со  всей  Украины  и  даже  из  глубинки  России.
  Записи  с  камер  видеонаблюдения  тщательно  изучались  и  анализировались.  Знающие  люди  говорили,  что  была  задействована  даже  сверхдорогая  программа  идентификации  личности  (между  прочим,  выкраденная у  США).
  Уж  кто-кто,  а  бывшие  и  действующие  агенты  спецслужб  о  том  знали  наверняка,  и  поэтому  предлагали  свои  услуги  руководству  самообороны  Майдана  без  прямого  контакта.  Способам  этого  несть  числа.

    Случайно  я  узнал,  что  заместитель  командира  28-ой  Офицерской  сотни – мой  давний  знакомый,  бывший  пограничник,  так  что  выйти  на  личный  контакт  с  ним  и  примкнуть  к  благородному  делу  для  меня  не  было  проблемы.  Итак,  личная  встреча  за  пределами  Киева,  откровенный разговор,  инструктаж,  постановка  задачи.

    Майдан  снабжали  оперативной,  тайной  и  особо  важной  информацией  даже  из  самого близкого  окружения  Януковича.  Фамилии  командиров  карательных  подразделений  и  их  московских  кураторов,  места  сосредоточения,  информация  об  оружии,  о  средствах  подавления,  планы,  схемы... – всё  это  имелось  в  наличии.
  Однако  лично  у  меня  были  сомнения  в возможностях руководства  самообороны  качественно  провести  аналитику,  отделить  правду  от  дезинформации или  от  сплетен.

    На  Майдан  работали  лучшие  отечественные  кадры,  они  уже  почувствовали вкус  демократии  и  свободы.  Но  Майдан  не  имел  по-настоящему  профессионального  штаба.  Как  и  всегда,  в  такой  ситуации  причин  для  недоверия  или  осторожности,  чтоб  не  попасть  в  ловушку,  было  дстаточно,  и  все  они  имели  довольно  солидные  основания.

    Всё  это  я  обдумывал,  представлял, старался  предусмотреть,  предлагая  свои  услуги;  но  понимал,  что  никто  в  мире не  сможет  за  такой  краткий  срок  создать  качественную  работающую  аналитическую  контрразведывательную  структуру.  Такая  рождается  даже  не  годами,  а  десятилетиями.

    Однако  революционная  ситуация  ставит  жёсткие  требования – тут  или  пан,  или  пропал.  Это потом  историки  расследуют,  опишут,  определят  ошибки  и  способы  их  преодоления.

    Задание  было  конкретное:  у  властей  есть  план  силовой  зачистки  Майдана:  он  согласован  и  даже  утверждён  президентом,  хотя  до  сих  пор  не  приведён  в  действие.
  Надо  определить,  действительно  ли  они  решатся  на  кровопролитие  и  когда.  Ничего  себе  задачка!

    Я  уже  больше  двадцати  лет  вне  системы.  Почти  все,  кого  я  знал,  уже  на  пенсии.  Последний из  могикан – мой  старый  друг  и  однокашник  из  гэбэшной  вышки,  а  ныне – действующий  в  Донецке  генерал   госбезопасности  Саша  Пелех,  с которым  я    недавно  летом  жарил  шашлыки  в Яготине  на  Супои.  Но  он  не  вызывает  доверия,  поскольку  он - личность,  приближённая  к  Саше  Стоматологу,  сыну  Януковича.  И  что  бы  он  ни  говорил  в  частных  беседах,  довериться  ему – это  провалить  дело.

  Перебрав  всех  своих  гэбэшных  знакомых,  я  посоветовался  с  некоторыми  единомышленниками,  коллегами-пенсионерами  СБУ.  Однако  ничего  путного  мы  придумать  не  смогли:  на  приступ не  пойдёшь,  в  лоб  не  спросишь,  “языка”  не  возьмёшь,  к  сожалению.  А  так  хотелось  помочь,  внести  и  свою  лепту  в  большое  дело.

    Я понимал,  что в  этом  поиске  был  не  единственным.  Не  только  какие-то  студенты,  активисты  или  сознательные  пенсионеры  спецслужб  хотели  самоотверженно  служить  Майдану;  ему  помогали  действующие  офицеры,  генералы,  госслужащие  и  даже  высокопоставленные  лица,  рискуя своим  положением,  а  может  быть – и  жизнью.  Содействовали  даже  олигархи,  наверняка  зная,  что  копают  себе  и  своему  бизнесу  глубокую  и  верную  могилу.

    Майдан  каждый  принимал  по-своему:  кто  за  идею  суверенности  государства,  кто  за  национальное  и  человеческое  достоинство,  кто  за  прозрачность  и  безопасность  бизнеса.
  Потом,  довольно  скоро,  мы  все  разойдёмся  по  разным  идеологическим  квартирам,  но  в  то  время  мы  пока  ещё  были  вместе.

    И  вот  однажды  вечером  случайно  в  электричке  я  встречаю  Веру,  свою  подружку-одноклассницу,  а  ныне  учительницу  украинского  языка  в  нашей  родной  яготинской  школе.  Буквально  за  несколько  месяцев  до  того  я  подарил  ей  только  что  изданную  книгу  моих  гэбэшных  авантюрных  приключений.
–  Прочитала? –  спрашиваю  сразу  в  лоб.
  –   А  как  же!
– И  какие  впечатления?
– Сидела,  читала  и  подскакивала.
– И  что  же  тебя  там  поразило?
– Ошибки  орфографии  и  стилистики  в  твоей  книге,  какие  не  исправили  даже  корректоры  в  редакции.  Я  была,  есть  и  останусь  фанаткой  украинского  языка.
– Ну,  а  кроме  ошибок,  чего-нибудь  поняла?
– Сначала  думала,  что  ты  немного  расфантазировался  и  тебя  “понесло”,  а когда  это  прочитала  моя  дочь,  она  подтвердила,  что  всё  там  правда.
– А  кто же  твоя  дочь?
– Майор  СБУ.
– Вот  как!...

    Поговорили,  повспоминали;  так  и  доехали.  Прощаясь,  я  без  особой  надежды  предложил  Вере  передать  своей  дочери  привет  от  бывшего  опера,  который  сейчас  воюет  за  Майдан,  и  желал  бы  с  нею  поговорить  про  дела  насущные.
    Пока  добрался  до  дома,  похозяйничал  в квартире,  затем  включил  компьютер;  а  там  уже  в  моём  электронном  почтовом  ящике:  “Вы  получили  письмо”.
  Смотрю,  от  неизвестной  мне  Ярославы:  “Мама  сказала,  что  Вы  ищете  встречи  со  мной.  У  меня  тоже  есть  что  сказать”.

    Встретились  мы  далеко  от  Киева,  в  Яготине,  в  небольшой  привокзальной  забегаловке.  В  ней  не  было  камер  видеонаблюдения,  да  и  повод  там  оказаться  у  нас  был  железный:  и  для  неё,  и  для  меня  Яготин  -   малая  родина.
– А  почему  ты  мне  поверила?
– Прочитала  Вашу  книжку  и  поняла,  что  Вы  просто  обязаны  были  контачить  с  Майданом.
– И  почему  я  должен  тебе  верить?
– А  мне  верить  не  обязательно.  Тем,  кто  Вас  послал,  просто  отдайте  вот  это.
   Она  положила  на  столик  маленькую  флэшку  и  осторожно  подвинула  её  в  мою  сторону.
– Тут  все  необходимые  доказательства.
– Сами  понимаете, -  добавила  она, - за  это  меня  могут  не  только  уволить,  но  и ...  Ещё раз  подчеркну:  я  верю  Вам,  маминому  единомышленнику,  и  верю  Майдану.

 Каждый,  кто  был  на  площади  Независимости,  справедливо  считает,  что  он,  именно  он,  своими  действиями,  помощью  или  дерзостью  обеспечил  победу  Майдана.  А  каждый  из  оперативников,  кто  работал  на  Майдан,  верит,  что  именно  им  добытая  информация  стала  решающей  и  обеспечила  необходимый  результат.

    Я  не  знаю,  кто  разглядывал  то,  что  было  на  моей  флэшке  и  какую  реакцию  это  вызвало.  Прежде,  чем  передать  флэшку  сотнику  Майдана,  я  просмотрел  её  сам  (извините,  не  удержался,  хотя  это – нарушение  всех  святых  правил,  каким  меня  в  своё  время  научили).

    На  флэшке  было  множество  документов.  Очень  много.  Были  такие,  что  на  одной  странице,  были  и  на  десятках  страниц.  С  таблицами,  планами,  схемами  и  фотографиями.  Подписи  под  ними  были  сплошь  генералов  и  министров.  Фамилия  одного  из  подписантов  показалась  мне  до  боли  знакомой – Сергей  Беседа.

    Я  не  выдержал  и  набрал  номер  телефона  своего  бывшего  коллеги.
– Приёмная  начальника  СБУ  по  Донецкой  области.
– Мне  генерала  Пелеха, - сказал   я,  предварительно  представившись.

Генерал  в  тот  момент  был  на  донецком  железнодорожном  вокзале,  где  массово  загоняли  титушек  в  поезд  “Донецк – Киев”,  вручая  каждому  бутылку  водки  и  буханку  хлеба;  но  я  этого  тогда  не  видел.  Нас  соединили.

– Саш,  привет!  А  ты  помнишь  Серёгу  Беседу  из  нашей  вышки?  (Так  мы  называли  Высшую  школу  КГБ  СССР,  в  которой  вместе  пришлось  в своё  время  учиться).  Ты  давно  его  не  видел?  Вот  тут  я  только  что  узнал,  что  он  в  московском  ФСБ  большой  цобэ  –  полный  генерал-полковник.  Случайно,  не  встречал?  Говорят,  он  сейчас  в  Киеве  –  на  зачистке  Майдана.

Сашко  долго  молчал,  а  потом  пробубнил:
– Извини,  дружище,  но  я  занят.  Поговорим  как-нибудь  потом.
  Через  день  на  Майдане  пал  первый  убитый  (Сергей  Нигоян).  А  потом  Майдан  запылал.

    Ярославу  я  больше  не  встречал:  не  было  особой  необходимости.  Три  года  назад  она,  уже  подполковник,  была  командиром  подразделения  украинской  спецслужбы,  которое  реально  участвовало  в  битве  с  наступающим  заклятым  врагом.  Бьётся  до  крови  не  на  жизнь,  а  на  смерть.

    Кто  же  она,  героиня  или  предатель?  Как  расценить  её  поступок?  Ведь  она  сознательно  передала  “третьей  стороне”  не  просто  секретные  документы,  которые  должна  была  охранять,  но  сделала  это  с  чётко  выраженной  целью:  изменить  существующий  государственный  строй.
  За  это  уголовный  кодекс  предусматривает  исключительную  меру  наказания.

    Никто  из  самообороны  Майдана  не  расспрашивал  меня  про  мои  источники  информации.  Никто не  выпытывал,  откуда  флэшка.  Тогда  это  было  как-то  не  до  того,  а  сейчас – тем  более.

    Имя “Ярослава”  я  придумал,  а  её  настоящего  имени  не  назову,  оно  так  и  останется  неизвестным.  Но,  думаю,  по  большому  счёту,  без  неё  и  таких,  как  она,  настоящая  государственность  Украины  состояться  не  могла  бы  в принципе.

    С  другой  стороны,  назови  она  сейчас своё  имя  и  покажи  в  целом  свою  роль  в  обороне  Майдана – да  кто  же  ей  поверит?
  А  назови  я  её  настоящее  имя – да  кто  же  поверит  мне!